Мемуары аристократки

      Шарлотта не смогла заснуть. Ей постоянно казалось, что она снова встретится с Мирой, которая на этот раз точно убьет девочку. И никто её не спасет, ведь некромантка расправилась с последним лучом надежды в этой кромешной тьме.       Навязчивые мысли пожирали изнутри Эйвери. Ей было страшно даже моргать, боясь, что она откроет глаза и перед ней окажется её мертвая тетушка. Сердце билось все чаще и чаще, стало невыносимо холодно. Будь девочка в Эйвери-мэноре сейчас, побежала прямиком к отцу, который, скорее всего, спал в своем собственном кабинете.       Лотти перебилась с бока на бок, внушая самой себе, что достаточно поспала и этого ей хватит на целую ночь и учебный день впереди. Но Чарли не могла. Волшебница считала, что должна прямо здесь и сейчас добраться до истоков правды.       «Мой луч света в темноте…» — гриффиндорка размышляла очень долго.       Девочка вытянула руку вперед, над собой. В полной темноте ей казалось, что она сама светилась. Так кем же был её спаситель? Мужской голос, давно мертв, знает Миру и Джеральда, перед смертью искал любимого человека… Ничего не складывалось. Наверное, из-за страха в голову не приходили ясные мысли.       Шарлотта наощупь нашла крест, с которым уснула. Она аккуратно оттянула цепь и сняла его со своей шеи, после чего начала рассматривать его. Из-за того, что Эйвери держала крестик за цепочку, он слегка покачивался, словно гипнотизируя, но та не подастся его чарам. Не сейчас.       «Кто же ты такой?» — одна и та же мысль. Ответ нигде не находился.       Её взгляд упал на распятого Иисуса Христа, чье лицо показывало страдания и мучения. Может, это был сам Господь? Явился к ней в сон, чтобы спасти свое дитя из грязных лап мертвой некромантки? Нет, никак нет. Мира бы не смогла убить самого сына Бога, ни за что.       Нет, Шарлотта подумает обо всем завтра, иначе она попросту сойдет с ума в полном одиночестве. Отпустив свой крест и наощупь найдя свою палочку, Лотти взмахнула ею и прошептала «Люмос», после чего появился свет, который она сразу же прикрыла ладошкой, чтобы никого из соседок не разбудить.       На тумбе Марлин были обычные, наручные часы, которые она не носила, а лишь держала в комнате, потому что было жалко надевать такую красоту. Встав на носочки и обойдя кровать подруги, чтобы узнать время, девочка направила палочку на часики. Маленькая стрелка замерла возле единицы, а длинная на девяти. Значит, без пятнадцати минут час ночи, то есть 00:45. Эйвери даже не поняла, что уже полночь, ведь ей казалось, что кошмар длился от силы двадцать минут. Время в царстве Морфея идет иначе, не как у людей, намного быстрее.       Этой ночью Шарлотта не будет спать. Следующие, наверное, тоже.       Чарли вернулась в свое ложе и поискала в задвижной тумбе свои книги, которые взяла из дома. Главная задача — растянуть их чтение до Рождественских каникул, а там и попросить отца купить новые. Первая под руку попалась «Агнес Грей», Энн Бронте, купленная в Косом переулке, но так и не начатая. Прекрасно, ей будет чем заняться.       Аккуратно открыв книгу, Шарлотта принялась к чтению романа. Между прочим, у Энн Бронте отличался слог от её сестёр. Чарли невольно улыбалась, довольная таким привлекательным стилем письма.       Лотти никогда не любила, когда ей читают вслух. Будь то Бонни или отец. Девочка всегда вырывала книгу из рук читающего, чтобы сделать это самостоятельно, в абсолютной тишине. Ведь её сразу клонило в сон, а в чем тогда суть чтения, если засыпаешь на полпути?       Ей нравилось прикосновение к страницам произведения. Нет ничего лучше, чем ощущать подушечками пальцев шершавую бумагу и перелистывать каждый лист, а когда удовольствие достигало пика, то и шорох перелистывания страниц.       Но даже такое удовольствие мог испортить плохой сюжет. К счастью, «Агнес Грей» это не коснулось. Мать Агнес была дочерью богатого помещика, но была лишена наследства из-за бракосочетания с бедным священником. Как же это было похоже на Джеральда, на самом-то деле. Шарлотта готова поспорить, что отец определенно бы выгнал её из дома и ни кната не оставил ей в наследство, если та выберет себе бедного избранника. Правда, насчет первого факта спорно, но вот второй исход событий — самый верный.       Жили родители Агнес не богато, но достаточно, чтобы прожить жизнь в комфортных условиях. Правда, из-за неудачного вложения средств, сама Агнес и её старшая сестра Мэри (Чарли не смогла проигнорировать это имя, между прочим. Она взглянула на спящую Макдональд и усмехнулась, после чего продолжила чтение) оказались без наследства. Для того, чтобы помочь семье, юной Грей пришлось стать гувернанткой семьи Блумфилд.       Внутренний мир книги затягивал её с каждой строчкой все больше и больше. В чтении она нашла спокойствие и утешение, убегала от проблем реального мира, чувствовала себя живой. Ночью никто не мог помешать ей, никто не мог отречь Чарли от её спасения.       Шарлотта читала медленно, крайне медленно, чем делает это обычно, чтобы растянуть свое удовольствие на несколько дней. Гриффиндорка изредка делала паузы, чтобы представить себя на месте главной героини и сделать то, что хотела бы она. Также, она могла представить, что является персонажем этого романа и близкой подругой Агнес, чтобы быть в эпицентре событий. А может, даже самой главной героиней.       — Вот же Розали стерва! — не сдержалась Шарлотта, злобно прошептав эти слова. В её воображении она уже ставила на месту эту девушку и была крайне горда собой.       Она сидела под одеялом, а палочка стала её единственным источником света. Когда Эйвери посчитала, что пора прервать сегодняшнее ночное чтение, девочка прошептала «Нокс» и палочка потухла. За шторами уже виднелся рассвет. Внимательно разглядывая, Лотти пришла к выводу, что уже около шести утра.       Мира давно исчезла из её мыслей и разум снова стал ясным. Спасибо, милая мисс Грей, теперь Чарли чувствует себя в безопасности и может заснуть спокойно. От одного часа ведь ничего не будет?

***

      В этот раз от одного часа сна действительно ничего плохого не было, точнее, от одного часа и тридцати минут. Лишь голоса, произносящие имя Миры одновременно, но это куда лучше, чем другие кошмары.       Марлин еле как смогла разбудить Шарлотту, действуя сообща с Мэри. Тело казалось намного тяжелее, чем обычно. Эйвери все время тянула к себе одеяло, потому что ей казалось, что очень холодно, хоть и было не так.       — Если наша Спящая красавица сейчас не проснется, предупреждаю, разбужу водой! — воскликнула Марла, пытаясь поднять мотивацию подруги.       Сил не было от слова совсем. Тело только и делало, что падало на постель обратно. Маккиннон взяла свою палочку и сложила свою левую ладонь в лодочку, после чего произнесла «Агуаменти» и спустя мгновение вылила воду на Шарлотту, стараясь распределить её по всему телу, а не только по лицу.       — Марла! — возмущенно воскликнула Чарли, вскакивая с кровати.       — Доброе утро, быстрее собирайся, пока мы не опоздали на завтрак, — Мэри отдернула одеяло, после чего Лотти пришлось полностью встать.       Шарлотта недовольно начала ворчать под нос, мол, она была в состоянии сделать это сама, но внутри себя отлично понимала, что должна быть благодарна девочкам, так как они пошли на крайние меры, просто чтобы Лотти не опоздала и успела нормально позавтракать.       Переодевшись в школьную форму и еле как завязав галстук, Чарли взяла свою сумку, приготовленную ещё вчера, а затем вышла из комнаты, направляясь с девочками к лестнице, ведущую в саму гостиную их факультета. Правда, без Лили, но слава Мерлину, что без неё. Видимо, она уже с Северусом.       Дойдя до Большого зала, первое, на что Эйвери обратила внимание, преподавательский стол. Все выглядели крайне беспокойно и о чем-то шептались. Но главное, что не хватало некоторых учителей. Например, профессора Слизнорта, Вэйла, Флитвика, а также директора Дамблдора.       — Шарлотта, посмотри, — Мэри указала на стол преподавателей.       — Я не Шарлотта, — гордо заявила Чарли.       На минуту повисла напряженная тишина.       — А кто ты тогда? — спросила Марлин.       — Называйте меня теперь Агнес Грей.       Марла начала хохотать, держась за живот. Мэри неловко улыбалась, смотря по сторонам, а потом и заговорила.       — Ну… Хорошо, Агнес? — Макдональд пыталась звучать убедительно.       Какие же они были глупыми, раз не могли понять всю сладость называть себя именем персонажа. Не могли понять, каково это — читать книгу до самого рассвета, проживать её, становиться частью этой истории и находить общее с главной героиней. Настолько близко воспринимать её к сердцу, что даже называть саму себя её именем. Именем Агнес.       Усевшись за стол Гриффиндора, Мэри подсела к Лили, вновь пытаясь вовлечь всех четверых в разговор. Интересно, когда она поймет, что Шарлотта не собирается общаться с той, которая судит лишь основываясь на рассказов от её друга-тупицы?       Поближе притянув к себе тарелку с овсянкой и ложку, Лотти принялась мешать кашу, прежде чем есть её. Правда, трапезу прервал громкий голос преподавателей. А точнее, профессора Макгонагалл.       — Эдмунд и Шарлотта Эйвери, прошу вас двоих немедленно подойти к преподавательскому столу.       Казалось, что Минерва была абсолютно спокойна, но её голос заставил замолчать всех учеников. Вот такой грозной и строгой женщиной она была. Шарлотта каждый раз поражалась этому.       Переглянувшись с Эдмундом, который в душе не понимал, что от него требуется, девочка тихо спросила «Что ты натворил?», делая акцент на губах, дабы слизеринец читал по ним. Тот уловил суть формата разговора и также ответил ей: «Я ничего не делал. А ты что сделала? Пойдем уже».       Они одновременно встали и развернулись, после чего пошли к декану Гриффиндора. На них смотрели остальные ученики Хогвартса. Кто-то с насмешкой, кто-то с интересом, а некоторые с переживанием, но таких было единицы, лишь Марлин, Мэри и Мальсибер, тот самый друг Эдмунда.       — Пройдемте, — заявила Минерва, идя вперед.       За столом преподавателей оказалась небольшая дверь, которая сливалась с стенами и была не видна на расстоянии. Профессор сначала пропустила двух учеников, а затем и зашла сама. За дверью была винтовая лестница, Шарлотта спускалась аккуратно, держась за поручень, а Эдмунд шел позади кузины и вытягивал руку, чтобы в любой момент схватить её, дабы та не оступилась и не упала. Интересно, откуда в нем такая забота?       Они дошли до Зала трофеев, как поняла Эйвери. В самом помещении находились все награды учеников: кубки по квиддичу, отличительные значки, почетные грамоты и другие трофеи. Первая награда, бросившаяся в глаза Лотти, большими буквами гласила: «Т.М. Реддл. За заслуги перед школой».       Сердце, казалось, замерло. Вот он — тот самый Т.М.Р., который отправлял записки Мире и оценивал её силу, а некромантка, в свою очередь, тщательно хранила их. Что же он такого сделал, что ему вручили награду наивысшей степени?       Взгляд переместился на директора школы, который уже стоял там. Рядом с ними были преподаватели, который не было в Большом зале, а именно: профессор Слизнорт, Флитвик и Вэйл. А также школьный завхоз, Аргус Филч, который в руках держал свою кошку. Обычно, Чарли обладала к ним особенной слабостью, но сейчас все было наоборот; миссис Норис была слишком агрессивной, по мнению девочки.       — Здравствуйте, — громко поздоровалась со всеми присутствующими гриффиндорка, чуть ближе вставая к кузену.       Преподаватели также вежливо поздоровались с ученицей, но никто не улыбнулся, даже директор Альбус, который ещё вчера был мил.       — Директор Дамблдор, — окликнула старика незнакомая Шарлотте женщина.       Это оказалась та самая учительница, которая в первый день учебы зашла на зельеварение, чтобы оповестить профессора Слизнорта, что со слизеринцами произошел инцидент. Вблизи она выглядела ещё красивее. Шарлотта очень плохо предполагала о возрастах людей, основываясь на их внешнем виде, но женщине было точно не больше сорока лет. Светлые, волнистые волосы до плеч, зеленые глаза и пухлые губы. Высокая переносица носа, который был идеально прямой. Черты лица — правильные, приятные, островатые. Настоящая красавица.       — Ещё одна нашлась. «Награда за успехи в истории магии, присуждаемая Мире Лилит Еве Эйвери», испорчена не хуже, чем награды Джеральда. Посмотрите сами, — она протянула золотой кубок.       — Все хуже, чем ожидалось, — пробормотал Альбус себе под нос, взяв кубок в руки.       Ну конечно, опять эта Мира! И дня без неё нормально не проходит. Шарлотта спит? Мира к ней в кошмар наведается. Шарлотта пришла просто позавтракать перед занятиями? Нет, опять что-то связано с Мирой! Когда уже от неё отстанут? Наверное, никогда. Мерлин не упас девочку от такой ненормальной семейки.       — Кто такая Мира? — спросил Эдмунд кузину, переходя на шепот.       Профессор-женщина вопросительно взглянула на них, словно ученики были какими-то идиотами и впервые оказались в магической Британии.       — Вы ведь шутите? — уточнила она, но увидев, как дети помотали головой, она начала снова говорить. — Подумать только, я думала, что чистокровные наизусть знают свою родословную, а тут оказывается нет. Так тем более такую личность, как Мира! Ладно, наверное, вам не рассказывали из-за того, что она… Ай, ладно, Мерлин упаси вспоминать то, что было в 1955 году. Она же была легендарной певицей, просто превосходной! Я не схожу с ума от оперы и театров, но Мира — исключение. То, как она пела… Мне даже иногда казалось, что Мира — вейла, раз так великолепно поет.       — Мира-Мира… — с ноткой ностальгии сказал Гораций, вмешиваясь в разговор. — Мира — одна из способнейших моих учениц. Какой грациозной и умной она была! Меня всегда поражал её талант петь. Такое пение, что аж мурашки пробегали по коже.       Чарли заметила, как Эдмунд воодушевленно смотрел на них. Кажется, он проникся любовью к их мертвой тетке. Вот идиот! Тупее тупицы просто быть не может! Как он посмел начать восхищаться этой Мирой?!       — Кхм-кхм, — директор Дамблдор привлек к себе внимание. — Что ж, мисс и мистер Эйвери, я спешу вас проинформировать, что сегодня утром наш завхоз мистер Филч обнаружил дикую порчу двух наград Джеральда Эйвери, который, между прочим, является вашим отцом, мисс Эйвери.       Выражение лица Шарлотты нужно было видеть. Она не могла понять, кому нужно было портить награды её отца? Да, как человек, Джеральд явно не отличался святостью, но никто не знал про то, что он убил Аврелия и про его остальных скелетов в шкафу! Не знали же?.. Он всего добился сам, без ничьей помощи, добился того, чего имеет сейчас, а кто-то смеет так портить его заслуги?!       — Два золотых кубка, один за успехи в зельеварении, а второй за отличную игру в квиддич в качестве ловца. Мы едва смогли прочитать имя, написанное на них. Но помимо этого, была украдена награда Аврелия Эйвери, также за отличную игру в квиддич, но уже за вратаря.       — Это просто возмутительно! Для Слизерина эти награды означали многое, особенно Аврелия. Ни одного забитого квоффла в ворота Слизерина, блестящая игра! — Гораций изменился в лице. Да, бесспорно, это ужасное чувство, когда оскверняют награды твоих учеников.       — Мисс и мистер Эйвери, у вас есть предположения, кто мог совершить такое неслыханное злодеяние? — Минерва скрестила руки на уровне груди, перед этим поправив свои очки на кончике носа.       — Профессор, это — не просто «неслыханное злодеяние», а мерзкий, гадкий, наглый, отвратительный плевок в сторону нашей семьи! Мы, Эйвери, входим в список священных двадцати восьми семей, наш род — чистокровный и один из самых древнейших, рядом с нами и Блэки не стояли!       Эдмунд готов был взорваться от злости и ненависти. По нему было видно, что он покраснел от гнева, словно помидор. Да, тухлый помидор, ему отлично подходит.       — Эдмунд, успокойся, — закатила глаза Лотти, которой было ужасно стыдно за кузена.       — Я понимаю Вашу злость, мистер Эйвери. Но повторю слова профессора Макгонагалл, есть ли у Вас предположения, кто это мог сделать? — Альбус выглядел очень спокойно. Шарлотту восхищало то, каким великим волшебником он был.       — Наверняка эта Макдональд, первокурсница с Гриффиндора, её так задело, что мы с Мальсибером…       — Эдмунд, закройся уже, — не вытерпела Шарлотта и ядовито выпалила.       Она точно знала, что Мэри бы ни за что не стала воровать награды её семьи. Даже не в наградах было дело. Эйвери в глубине души понимала, что не позволит так отзываться о Мэри. Даже если она надоедала, даже если была навязчивой, даже если была крысой. Никогда и ни за что.       — Ты сначала думай, прежде чем что-то говорить. Мэри спит со мной в комнате, она всю ночь спала, я сама видела!       И тут девочка поняла, что сказала. Все преподаватели вопросительно посмотрели на неё.       — Мисс Эйвери, откуда Вам известно, что мисс Макдональд спала всю ночь? — спросила Макгонагалл, от голоса которой табун мурашек пробежался по коже.       Что ей ответить? Сказать правду о том, что ей приснился кошмар, связанный с Мирой, а побегом от реальности стало чтение книг, и именно поэтому всю ночь она бодрствовала? Соврать — не вариант, взрослые люди, а в особенности учителя, далеко не глупые и сразу отличают ложь от правды.       — Директор Дамблдор, только не смейтесь, когда услышите, что я скажу. Мне вчера приснился кошмар и… и я решила не спать всю ночь и читать книгу, потому что боялась заснуть. Вот поэтому и знаю, что Мэри была в комнате, — Чарли опустила глаза в пол, уже чувствуя насмешку кузена. Да черт бы побрал эту Мэри, из-за которой пришлось все рассказать, так ещё и в его присутствии.       — Чтение книг — это похвально, мисс Эйвери. Однако, я Вам крайне рекомендую делать это в свободное время, а не по ночам, когда положено спать, иначе можно испортить зрение в столь юном возрасте. Даже если Вам приснился плохой сон, следующий обязательно будет хорошим, таков закон жизни. Это касается не только сновидений, — директор прищурил глаза и едва заметно подмигнул.       Сразу же стало приятно, что над ней не смеются, а наоборот, дают важный совет, которого Шарлотта слушать, скорее всего, не будет, ибо же будь Альбус на её месте, тоже не захотел спать по ночам.       — Как я поняла, вы вдвоем не имеете понятий о произошедшем. Что ж, вы можете идти, профессор Яксли вас проводит до Большого зала. Попрошу вас не афишировать произошедшее, мы постараемся решить все в ближайшее время. Если у вас появятся известия по этому преступлению, вы можете обратиться ко мне лично. Всего доброго, но мы, мисс Эйвери, не прощаемся с вами. Насколько я помню, сегодня у вас трансфигурация четвертым занятием, — Макгонагалл указательным пальцем поправила свои очки, осматривая ученицу с ног до головы.       — Да, профессор, все именно так. Спасибо вам, — Шарлотта не знала, за что благодарит, просто благодарит. Давняя привычка всегда говорить «спасибо». Подали столовые приборы и блюда на стол? Спасибо. Пропустили? Спасибо. Сказали идти? Спасибо.       — До свидания, — сухо попрощался Эдмунд с Минервой, идя за кузиной.       Перед ними шла профессор Яксли, как узнала Шарлотта. Она не знала почему, но от неё исходил такой шарм, что захватывало дух.       — Извините, — вежливо обратилась к ней Чарли, — а как Вас зовут?       Глупый, наверное, вопрос, ведь до этого она слышала её имя.       — Меня? Меня зовут Тереза Яксли, но называй меня профессором, — женщина тепло улыбнулась, аккуратно поправляя пальчиком уголок её губ, которые были накрашены красной помадой.       — А какой предмет Вы преподаете? — Лотти хотела засыпать её вопросами.       — Магловедение, он входит в список дополнительных предметов, два из которых нужно будет выбрать на третьем курсе. Думаю, вам двоим будет познавательно.       Эдмунд фыркнул, как бы показывая, что ему это неинтересно и абсолютно ненужно. Шарлотта косо смотрела на него и открыто презирала за такое поведение в сторону преподавателя.       — Вы очень красивая, — искренне высказалась Эйвери, очарованная профессором.       — Спасибо, — Яксли усмехнулась, поправляя локон своей прически. — Уверена, ты станешь такой красавицей в будущем, что не сможешь даже спокойно пройти мимо ухажеров.       Дойдя до Большого зала, Яксли сказала, чтобы те шли к столам своих факультетов и позавтракали перед занятиями, а сама вернулась в Трофейный зал.       Эйвери дошла до стола Гриффиндора и подсела к Марлин поближе, наконец-то начиная завтракать вкуснейшей овсянкой в своей жизни. Да, домовые эльфы при Эйвери-меноре не умели готовить каши так же вкусно, как и в Хогвартсе, поэтому в основном готовили яйца Бенедикт, оладья и другие блюда на завтрак.       — Эйвери, — снова её трапезу прервали! На этот раз девочку окликнул Джеймс, — почему профессор Макгонагалл тебя и твоего кузена отводила в какую-то комнату?       — Она запретила говорить, — сухо ответила гриффиндорка.       — Ну расскажи! Мы никому не скажем, — Поттер продолжал добиваться своего, чтобы ему ответили.       — Успокойся уже, — не выдержав, сказала Лили.       — Ведьмочка, я спрашиваю твою подружку, а не тебя, но если ты знаешь ответ на мой вопрос, то с радостью послушаю и тебя, — Поттер по-глупому подмигнул ей. В его глазах это выглядело круто.       Шарлотта подавилась от смеха. Вместе с ней принялась хохотать и Марлин, которая параллельно била подругу по спине, дабы та не задохнулась. Кучка идиотов, а точнее Мародеры, кроме самого Джеймса, смеялись вместе с ними.       — Ничего я не знаю. И вообще, научись правильно заводить разговор, у тебя это плохо получается, — Эванс закатила глаза.       — А по-твоему Нюниус умеет? — вмешался в их диалог Сириус.       — Не называй его так, это не смешно, — заявила девочка.       — Да, Блэк, не называй его так. Называй его «Болотником», куда лучше, — Шарлотта съехидничала, уже успокаиваясь от смеха.       — Идите вы, — сухо ответила рыжеволосая и встала с места, после чего поспешила удалиться из Большого зала.       Её окликнула Мэри, но девочка не стала оборачиваться. Интересно, когда она уже поймет, что гриффиндорцы правы и Северус — не самый лучший кандидат для дружбы?

***

      — Сегодня опять пришлось сидеть вместе с этим Блэком! Он постоянно вертится назад, чтобы поговорить с Джеймсом, даже несмотря на то, что рядом мимо может пройти профессор Макгонагалл, — Шарлотта раздраженно выплескивала эмоции после учебного дня подругам. Точнее, только Марлин, девочка даже не поворачивалась лицом к Мэри.       — А он тебе не говорил случайно «Ты придурочная? Безмозглая троллиха! Пользуешься тем, что я девчонок не бью», — Марла начала смеяться, прикусывая нижнюю губу.       Маккиннон всегда знала, как развеселить Чарли шутками, которые понимают только они. Лотти начала смеяться, вспоминая тот забавный случай, когда её подруга смогла врезать Сириусу. Только вот, Мэри начала смеяться вместе с ними, даже не зная того, что произошло в тот день, когда Лили высказала все Эйвери в лицо. Макдональд делала вид, что понимает шутку, — и это было очень заметно. Она начала смеяться после остальных, наигранно и глупо. Но девочки промолчали. Знали, что она пытается влиться, поэтому решили, что лучше будет проигнорировать такую попытку.       — Может, сходим в библиотеку? Что думаете? — предложила Мэри, дабы провести время с подругами.       — Мы с Чарли хотели у камина посидеть, — формально ответила Марла, идя чуть вперед.       — Давайте тогда втроем, мы можем ещё Лили позвать.       — Я с этой сидеть не буду, — гордо заявила Шарлотта, догоняя Маккиннон.       — Ну Чарли! Пожалуйста. Вы обе неправы. Лили же обидно, что ты так отзываешься про её друга и…       — Что «и»? Тебе разве не понятно, что Болотник — не лучший кандидат для дружбы? Ты и глазом моргнуть не успеешь, как он станет настоящим слизеринцем, не только в плане факультета, но и в плане характера и убеждений, помяни мои слова! — Лотти схватила Марлин за руку и они вдвоем пошли вперед, оставляя Мэри позади.       Макдональд догнала их, несмотря на тщательные старания Эйвери идти быстрее, но так, чтобы это не было заметно.       — Чарли, прости, мне не стоило так говорить, — начала раскаиваться Мэри, — я больше не буду так говорить.       — Забудь, — сухо ответила Чарли.       На самом деле ей совершенно не хотелось снова разговаривать с Мэри. Её раздражало то, что она, по мнению девочки, пыталась усидеть на двух стульях. Говорит, мол, неправы обе, а также общается с Лили и с ней. Пускай определится наконец-то.       Дойдя до спальни девочек, где уже была Лили, которая тщательно расчесывала свои волосы, видимо, чтобы пойти погулять по замку вместе с Северусом, Мэри начала один и тот же разговор.       — Может, все вместе посидим у камина? — она подошла поближе к Эванс.       — Мэри, — громко сказала Марлин, как бы напоминая ей, о чем только что шел разговор.       — Я иду гулять с Севом, — по лицу Лили было видно, как она пытается побыстрее закончить собираться и покинуть комнату.       — А завтра? — наивно спросила Мэри.       Эйвери так неистово раздражали эти попытки помирить их. Её усилия — напрасные, неимеющие никакого смысла. Но зачем она продолжает это делать? Разве Макдональд не видит, что происходит между ними?       — И завтра, и послезавтра, и после-послезавтра. Для этой я всегда занята, — рыжеволосая девочка имела ввиду Шарлотту, как она сама поняла.       — Больно надо гулять с лицемеркой, — Лотти не сдавала позиции и пыталась ответить ей ещё более едко.       — Знаешь что, Эйвери? Считай как хочешь, мне все равно, я хотя-бы не обзываю друзей других людей.       — Вы мне надоели! — не вытерпела Мэри. — Я стараюсь вас помирить! Мы — соседки по комнате, на одном курсе и факультете, но вы вдвоем такие упрямые, даже слушать друг-друга не хотите! Почему вы просто не выслушаете друг-друга?!       Шарлотта впервые видела такую злую, нет, разъяренную Мэри. Ей даже в голову не могло придти, что её соседка по комнате может быть такой.       — Тебя никто не просил нас мирить, — Лили сказала то, что пришло в голову и самой Лотти.       Макдональд устало вздохнула, прежде чем сказала о том, что устала быть нужной только тогда, когда другим скучно. После этих слов она вышла из спальни.       — Это ты виновата, — заявила Эванс и вышла за ней.       Шарлотта схватила свою палочку и параллельно вспоминала заклинания, которые ей известны, чтобы применить против Лили. Когда она навела палочку на соседку по комнате, она уже громко хлопнула дверью.       — Стерва!

***

      С этой ссоры прошло около двух недель, если даже не больше. За все это время Шарлотте даже в голову не пришла идея о том, чтобы извиниться перед Мэри. А зачем? Её гордость не то, чтобы говорила, а кричала, чтобы она не смела этого делать. Также и считала Марлин, которая уверяла подругу, что они полностью правы и Мэри никто не заставлял никого мирить.       Маккиннон и Эйвери становились все ближе и ближе с каждым часом, даже стали думать, что они — родственные души. Могли закончить предложения друг-друга, шутки, по одному взгляду понимали, о чем будет их дальнейший разговор на протяжении всего часа.       И, что бы не говорили завистники, ссор у них практически не было. Были лишь легкие недопонимания, когда кто-то мог съязвить второй девочке, но через короткое время они извинялись за свои слова и мирились.       А сейчас, сидя в библиотеке, в воскресный день сентября, девочки бурно обсуждали предстоящий учебный день понедельника, параллельно делая домашнее задание по Истории магии. Конечно, они могли этого вовсе не делать, потому что с высокой вероятностью профессор Бинс попросту забыл бы проверить его, а если даже и проверит, то штрафных очков не даст. В общем, отличный он профессор, на самом деле, жаль, что умер рано и ученики Хогвартса не отстали от него даже после смерти.       — Все, не хочу больше ничего писать! — уверенно заявила Марлин и сложила, вероятнее всего, недописанное домашнее задание в свою сумку. — Все равно ничего проверять не станут.       — Если ты так говоришь сейчас, то представь, что будет, когда мы станем старше и будем изучать всякие войны и восстания, — Шарлотта усмехнулась, почти дописывая строчку на пергаменте.       — Восстание гоблинов, например?       — Ага, но это смотря какое из. Их же было несколько, в разные годы. Не помню, когда первое было, но точно знаю, что в XVII веке. Мне папа рассказывал, что оно началось, потому что представителей гоблинов не было в Визенгамоте. Жуть, правда?       — Вроде-бы смешно и глупо, а вроде-бы понятно, почему гоблины так к этому относятся. Но все же, война — это всегда страшно. Мама очень любит книги читать от одного автора, сейчас, как там его… У него ещё второе имя женское! — Марла принялась вспоминать имя этого самого автора, а вместе с ней и Шарлотта.       — Наверное, о таком я даже не слышала, — Чарли пришла к самому логичному выводу.       — Ремарк, точно! А второе его имя — Мария. Не знаю, почему его так назвали. Но не суть! Мама читала одну книгу, «На западном фронте без перемен», она читала и плакала, говоря, как было страшно в годы Первой магловской мировой войны. Ты представляешь, каково это — отправляться на верную смерть, будучи ещё совсем юным. И ко всему этому…       Маккиннон резко замолчала и перевела взгляд на мадам Пинс. Эйвери не сразу поняла, что произошло, но последовала примеру подруги. И лучше бы не делала этого. Элиза Вендетта, стоявшая с книгой в руках, общалась с библиотекарем.       —…возвращаю Вам книгу. Мне нужно пройти в запретную секцию для того, чтобы взять оттуда книги, связанные с маховиком времени, — без малейшего страха заявила Элиза.       — Юная леди, Вы слишком часто туда заходите, что Вы там ищете? — было заметно, что мадам Пинс уже устала от неё.       — Вам напомнить, что у меня имеется разрешение от профессора Вэйла, которое Вы изучали часами, чтобы найти хоть малейшую загвоздку и опровергнуть подлинность моего разрешения?       Марлин и Шарлотта переглянулись. Профессор Вэйл дал Элизе разрешение на посещение запретной секции?       — Интересно, в каких они отношениях, чтобы давать такое разрешение ученице без веской причины? — Маккиннон усмехнулась, вызывая волну смеха и неприличных мыслей.       Внимательно наблюдая за Вендеттой, которая прошла вместе с мадам Пинс в запретную секцию библиотеки, в их светлые головы пришла интереснейшая идея — пробраться туда, чтобы прочитать книги про маховики времени и понять, для чего эти знания нужны Элизе. Ну уж точно не для того, чтобы хвастаться ими при каждом удобном случае.       Теперь, у них есть одна единственная, но огромная дилемма — где достать разрешение?       У профессора Вэйла? Никак нет, он, скорее всего, ещё не простил Чарли то, что она добилась хорошего балла за её конспект. Профессор Макгонагалл? Вообще мимо. Уж лучше просить разрешения у профессора Вэйла и получить отказ, чем верная смерть. Профессор Слизнорт? А это уже получше! Тем более, декан Слизерина души не чает в семьи Эйвери, за это стоит благодарить Джеральда.       Вроде-бы определились, ну а теперь, задача следующая — дождаться завтрашнего дня. Сейчас идти и просить подписи было нельзя, ну а как вы себе это представляете? «Здравствуйте, профессор Слизнорт. Мне плевать, что сегодня выходной, я все равно попрошу у Вас подписать разрешение. И мне плевать, что я первокурсница, у которой нет нормального мотива идти в запретную секцию библиотеки». Он, конечно, декан факультета, на котором учатся идиоты, но сам таковым далеко не является.

***

      На следующий учебный день, Шарлотта первым делом дождалась большой перемены, которая длилась чуть ли не сорок минут, чтобы наведаться к профессору Слизнорту. Было очень трудно дотерпеть до этого момента, ведь желание докопаться до истины было сильнее всего. Долой тайны и интриги, пора узнавать правду обо всем.       Дойдя до кабинета зельеварения, девочка первым делом постучала в дверь и зашла внутрь, лучезарно улыбаясь.       — Здравствуйте, профессор Слизнорт! — доброжелательно поздоровавшись с ним, Эйвери подошла к его столу.       — А, мисс Эйвери, это Вы. Здравствуйте-здравствуйте, милочка! Как Ваша учеба? — тот вежливо улыбнулся ей.       — Все прекрасно, спасибо, что поинтересовались. А как Ваше самочувствие?       — Лучше некуда! В последнее время чувствую себя так здорово, как будто бы вернулся в свою молодость. Вы что-то хотели?       — Я так рада за Вас, — Шарлотта ни на секунду не сняла маску лицемерия с себя. — Вы знаете, профессор, в последнее время меня так интересует тема, связанная с маховиками времени. И я так хочу прочитать побольше книг, но вот беда — мадам Пинс строго-настрого запрещает заходит в запретную секцию без разрешения. Не могли бы Вы подписать, пожалуйста? Я ведь знаю, что могу Вам доверять и Вы знаете, что я делаю это лишь из благих намерений.       Гораций немного замялся, как будто что-то вспомнил. Было видно, как он о чем-то думал и его сомнения.       — Профессор, прошу Вас, — чуть ли не слезно начала умолять Лотти. — Вы же знаете, каково это — когда хочется познавать новое, но не можешь без разрешения. А кто мне разрешит? Правильно, никто, кроме Вас. Вы ведь всегда поощряете тягу к знаниями.       Через пару секунд раздумий, он взял бумагу из рук Лотти и макнул кончик своего пера в чернильницу, оставляя подпись на пергаменте.       — Что ж, мисс Эйвери, я надеюсь, что Вы и в правду делаете это лишь во имя науки и только. Потом обязательно мне расскажите о том, о чем прочитали, мне будет интересно обсудить это, — зельевар подмигнул ей.       — Спасибо, профессор! Обязательно! Хорошего Вам дня! — Шарлотта поспешила в кабинет её занятия по Истории магии, дабы дождаться конца учебного дня.

***

      Как только все занятия закончились, Шарлотта и Марлин направились в библиотеку. Но Марла осталась ждать в читательском зале, пока Эйвери договаривается с мадам Пинс наедине. Она знает, как вовремя включать лицемерную маску и улыбаться всем, чтобы её сочли за лапочку и позволили все, что душеньке её угодно, поэтому была уверенна в себе.       — Здравствуйте, мадам Пинс! О, чудесная шляпка, она так подчеркивает Вашу красоту, — Лотти улыбнулась ей, а мадам Пинс, польщенная лестью, улыбнулась девочке в ответ.       — Ну что Вы! Выгляжу так же, как и всегда.       — Нисколько! — поняв, что лести достаточно, Эйвери начала плавно переходить к делу. — Вы знаете, профессор Слизнорт дал мне разрешение на посещение запретной секции библиотеки, но не волнуйтесь, я лишь хочу узнать побольше о маховиках времени. Это такая интересная тема!       Мадам Пинс вопросительно взглянула на неё, протягивая ладонь, чтобы получить бумагу с разрешением. Шарлотта протянула ей его и библиотекарь начала с недоверием его рассматривать, словно искала малейшую несостыковку. Но, поняв, что все нормально, та встала со своего места, параллельно захватывая связку ключей.       Дойдя до запретной секции библиотеки, которая была закрыта решеткой на замок. Ирма вставила в него ключ и повернула, прежде чем открыть и запустить девочку. Эйвери прошла внутрь и ахнула от количества книг, которые были запрещены для прочтения.       Множество произведений, связанных с темной магией, особо сложные и опасные зелья (наверное, её отец частенько брал подобные), а также просто опасные, которые так кричат, что можно оглохнуть. Шарлотта взяла одну из них, перепутав с той, что ей нужно. Благо, мадам Пинс сразу же закрыла её и объяснила, как отличать обычные книги от подобных.       Эйвери взяла потрепанный трактат, который, видимо, застал ещё основателей Хогвартса и провела по корешку ладонью, а затем открыла книгу и вспомнила, что это — тот самый трактат, который читала Элиза, когда Чарли впервые узнала об её слабости к маховикам времени.       — Я беру эту, — заявила Шарлотта, притягивая поближе к себе книгу.       Мадам Пинс кивнула и направилась обратно, чтобы занести её в список тех, кто брал книги из библиотеки. Эйвери расписалась и была уведомлена о том, что максимальный срок хранения — четыре дня, так как книга была взята из запретной секции. В случае если срок хранения окажется просроченным, девочке запретят вход в библиотеку. Наверное, это самое худшее наказание, которое только может быть.       Девочки обрадовались тому, что у них получилось взять запрещенный фолиант. Эйвери обязательно поблагодарит профессора Слизнорта, но позже. Сейчас Чарли и Марла направлялись во внутренний двор Хогвартса, где и отдыхали практически все ученики с разных курсов и факультетов.       Во внутреннем дворе Хогвартса уже во всю шла бурная игра в плюй-камни между старшекурсниками. Но, стоит отметить, что среди них стояла первокурсница Мэри Макдональд, которая смеялась и улыбалась во все тридцать два зуба, пока остальные морщили лица. Как было известно Чарли, победивший камень выплескивал вонючую жидкость в лицо проигравшего. Значит, что Мэри ещё ни разу не проиграла, а может и проиграла, но по сравнению с остальными — это сущий пустяк.       — Ха, снова забираю ещё парочку плюй-камней! — Мэри подождала, чтобы вонючая жидкость выплеснулась в лицо старшекурсницы и взяла камни в свою ладонь.       — Новичкам просто везет, — ответила эта девушка, вытирая свое лицо рукавом.       Рядом стояла Лили, которая искренне радовалась за Макдональд. О, да неужели! Наконец-то начала гулять с нормальными (но в случае Мэри — не совсем) гриффиндорцами, а не с этим Болотником Северусом.       Марлин и Шарлотта поскорее открыли книгу и начали читать. Вступление было очень нудным, оно рассказывала про конструкцию маховика времени и что он из себя представляет. Лишь только они дошли до его свойств, их окликнул мужчина, идущий за ними. Да так громко, что все присутствующие обернулись на них.       — Мисс Эйвери, мисс Маккиннон! — это оказался профессор Вэйл.       Девочки обернулись, смотря на учителя. Выглядел он, между прочим, как-то… Безумно и довольно, что-ли?       — Что это у вас?       — Книга, что ещё это может быть? — задала риторический вопрос Шарлотта.       — Откуда она у вас? Неужто вы её украли? Если это та книга, о которой я думаю, то она находится в запретной секции библиотеки, — Вэйл бесцеремонно взял её из рук и начать осматривать обложку. — Как я и думал…       — Профессор Слизнорт дал мне разрешение, потому что он считает, что мне можно доверять и я изучаю такие дополнительные материалы в благих целях! — Шарлотту раздражал Дориан.       — Запрещено выносить библиотечные книги из замка, на правах профессора, я конфискую у Вас эту книгу, — Дориан развернулся и принялся идти, но вдруг за Шарлотту вступилась Макдональд.       — Вы придумали это правило, профессор! Если бы так оно и было, мадам Пинс тщательно следила бы за учениками и книгами, так что верните её Шарлотте, — Мэри пришлось прерваться от игры в плюй-камни.       Вэйл не знал, что ответить, так как осознал, что его загнали в тупик. Подумав секунд десять, тот сделал невозмутимый вид и проигнорировал заявление гриффиндорки, после чего пошел дальше. Скорее всего, в учительскую или его кабинет.       — А у Элизы Вендетты Вы тоже так забираете книги?! — крикнула Марлин.       Профессор по ЗОТИ обернулся. Он смотрел на Маккиннон так, будто бы она о чем-то знала. Но о чем? Неужели Марла попала прямо в яблочко и надавила на больное место?       — Мисс Вендетта — старшекурсница и крайне способная ученица в моем предмете. В таком случае назревает другой вопрос, какое Вам, мисс Маккиннон, дело до Элизы? Хорошего вечера, — профессор Вэйл вернулся обратно в замок.       Марлин и Шарлотта переглянулись друг с другом. Они чувствовали, как все ученики смотрят на них. Некоторые смеялись, некоторым было все равно, но многие чувствовали несправедливость за девочек. И из всей толпы за гриффиндорок заступилась лишь Мэри. Та Мэри, которая была обижена на них и явно не хотела снова разговаривать.       Некая моральная категория, которую прозвали «совесть», истошно кричала Шарлотте, чтобы та извинилась перед Мэри. Ведь все же, Макдональд осмелилась защитить их перед профессором Вэйлом. Тогда, когда даже старшекурсники молчали и не смели вступать в конфликт.       — Мне кажется, или нам стоит попросить прощения у Мэри, — предложила Марлин подруге шепотом.       — Я тоже так считаю, — согласилась с ней Чарли.       После короткого диалога, они подождали, пока Мэри закончит партию в плюй-камни и пойдет обратно в гостиную Гриффиндора. Ждать пришлось долго, но прерывать игру на глазах у всех не хотелось. Именно поэтому девочки смиренно дожидались окончания. Да, долго, но оно того явно стоило.       Когда Макдональд принялась уходить под руку с Лили, Маккиннон ткнула плечом в бок Чарли и они вдвоем поспешили за ними. И именно в этот момент ей назрела мысль, что они могли бы дождаться их в спальне, а не на улице. Но ладно, что сделано — то сделано.       — Мэри! — окликнула её Марла, которая бежала за девчонками.       — Чего тебе? — ответила Лили.       — Не с тобой разговариваем, — Шарлотта огрызнулась ей, догоняя подругу.       — Опять поссориться хотите? Если да — то найдите другую жертву, — в голосе Мэри почувствовалась обида.       — Ты, наверное, извини нас. Переборщили тогда. Просто Чарли правда погорячилась и… Ну, неприятно было, поэтому да, — Марлин старалась выглядеть искренней.       Шарлотта молчала. Некоторое время назад она хотела извиниться перед Макдональд, но сейчас уже нет.       — Хорошо, я вас прощаю, — девочка улыбнулась. Сначала она обняла Марлин, затем уже и Шарлотту.       Как говорится: «мир, дружба, жвачка!»       Но конец ли это ссор в дружбе? Вряд-ли.