Мемуары аристократки

      На Рождественские каникулы уехало множество учеников. Некоторые все же остались, но в основном те, кто был сиротами и не имел свою собственную семью. Так например Анастасия Оуэн, первокурсница с Когтеврана, осталась в Хогвартсе, дабы отпраздновать праздник вместе с остальными учениками. Шарлотте было жаль её, но она также прекрасно понимала, что Анастасии не нужны её сожаления, так как за всю её жизнь она наслушалась их.       И вот, сидя в купе Хогвартс-экспресса, который направляется прямиком в Лондон, Эйвери вспомнила, как впервые оказалась в нем. Девочка не сдержала улыбки на лице и подвинула к себе поближе террариум с Жаклин.       — Слушай, а как мы подарками обменяемся? — задала вопрос Марлин.       — Мы можем обменяться ими по приезду в Хогвартс, либо же сейчас сказать адреса друг-друга.       — О, отлично! Лондон, улица Бэйкер-стрит, дом 22, — протараторила Маккиннон, улыбаясь во все тридцать два зуба.       — Стой-стой, не так быстро, я не запомню! Давай лучше напишем и положим бумажки в карман, чтобы не потерять, — Чарли аккуратно встала с места на носочки и потянулась, чтобы достать свою сумку. Удивительно, ведь раньше она это делала с трудом.       Аккуратно достав чистый пергамент, Лотти оторвала широкую полоску и разделила её пополам, после чего достала свое перо и чернильницу.       — Я тоже живу в Лондоне, но если точнее, то в Тауэр-хилле, Эйвери-мэноре, — Чарли параллельно писала свой адрес на пергаменте и протянула Марлин бумажку и перо.       Маккиннон взяла оторванный кусочек пергамента и пером аккуратно написала свое место проживания, а затем смяла записку в квадрат и протянула его в руки Эйвери.       — Не потеряй! Не хватало, чтобы кто-то знал, где я живу, — Марла озорно улыбнулась.       На самом деле, вряд-ли кому-то понадобилось знать, где живет Марлин. Она просто не хотела, чтобы Шарлотта забыла о ней. Хоть это было невозможно, но все равно, вероятность никогда не равна нулю.       Что было удивительно, так это то, что тележка «Сладкое королевство-экспресс» продолжала работать также, как и в начале учебного года. Милая продавщица везла сладости и предлагала ребятам. Некоторые с радостью соглашались, а остальные лишь грустно смотрели на них. Марлин быстро достала свою сумку с верхней полки и начала искать маленький кошелек, после чего высыпала все содержимое на свою ладонь.       — Раз, два, пять… — Марла пересчитывала бронзовые монеты, которые у неё были. — Блин! Даже сикля нет, всего-лишь шесть кната.       Шарлотта вопросительно посмотрела на подругу, словно та сейчас задала максимально глупый вопрос за всю её жизнь. Даже глупее, чем Блэк. Хотя, на деле, он не такой уж и тупица, благодаря его знаниям и Джеймса Гриффиндор постоянно получали очки от профессоров, которые позже отнимали из-за плохого поведения.       — Ты шутишь? — задав риторический вопрос, Лотти рассмеялась.       — Ну уж извини, что я не такая богатая как ты. Видишь ли, не всем дано жить в семье, где максимум два ребенка, — Маккиннон, видимо, восприняла её смех за оскорбление и сложила руки на груди.       — Я не это имела ввиду, Марла. Зачем тебе тратить свои деньги, когда я куплю сладости нам обоим?       Марлин замерла на несколько секунд, будто увидела или услышала что-то невообразимое. Но почти сразу же залилась смехом.       — Не смеши! Не надо платить за меня, у меня свои деньги есть.       М-да, неловкая ситуация вышла. Марлин — слишком уверенная в себе девочка, которая все делает и добивается всего сама, без помощи других. Нет, она может обратиться за советом, но лишь тогда, когда гриффиндорка сочтет это нужным. Только вот, Марла не учла, что и Шарлотта не так проста. Обе до ужаса упрямые и умеют стоять на своем до самого конца, даже если окажется, что были неправы, все равно из принципов не отвернутся от своих убеждений.       — Ты сама только что сказала мне, что у тебя не хватает ни на что, — Чарли нашла свой небольшой кошелек с деньгами и принялась считать её накопления.       — Мы скоро приедем, я дома попрошу маму испечь что-нибудь, так ещё и сэкономлю и эти кнаты пойдут на нужное дело.              — Я все равно поделюсь с тобой!       — Ты ничем со мной делиться не будешь!       Обе смотрели друг на друга уже злобно, не желая отступать. В один момент они просто отвернулись в разные стороны и теперь Чарли смотрела на тележку, которая была ещё достаточно далековато, а Марлин в окно, разглядывая красоту природы.       Единственное, что плохо у них получалось — находить компромиссы в подобных моментах. Шарлотта не привыкла, что что-то могло идти не так, как она хотела. Наверное, это были плоды того, что Джеральд в детстве все подавал своей любимой дочурке на блюдечке с голубой каёмочкой. Но сейчас ей пришла гениальная и хитрая идея — Чарли предложит объединить их накопления и купить общие сладости. В любом случае, большую часть заплатит она и Марлин не останется голодной.       — Марла, — окликнула её Лотти.       — Чего тебе? — ответила ей Марлин, все ещё смотря в окно поезда.       — Давай сложимся и купим общие сладости, чтобы никому обидно не было?       Макиннон повернулась к ней и сразу же улыбнулась. Надо было начинать именно с этого! Девочки договорились и принялись считать их общий счет. У Шарлотты было шесть сиклей и двадцать четыре кната, у Марлин шесть кната. Значит, у них обоих семь сиклей. Приличная сумма, межу прочим!       Как только тележка «Сладкого королевства» дошла до их купе, девочки на месте принялись обсуждать, что возьмут. Лотти испытывала особую слабость к тыквенным печеньям, поэтому взяла сразу же три порции. Они такие аппетитные! Маккиннон просто обожала конфеты «Берти Боттс» и даже хвасталась тем, что умеет различать начинки и находить самые вкусные, а отвратительные отдавать Альвиону, её младшему брату. Именно поэтому девочки купили одну пачку драже (не больше, так как они посчитали, что столько на двоих будет достаточно). Ну и, само собой, парочку шоколадных лягушек.       — Круто, наверное, когда у тебя день рождения в праздничный день. Сразу два подарка дарят, — Марла откусила кусочек от шоколадной лягушки и принялась его жевать.       — Не-а, — помотав головой, отломила тыквенное печенье пополам. — Только папенька и Лу. Мама один подарок сразу дарит, а родственники просто деньги отправляют.       — Деньги — плохой подарок.       — Почему? — Эйвери усмехнулась, которая никогда подобного не слышала.       — Лучше получить маленький подарок, но сделанный с душой, чем просто деньги. Я вот тебе точно подарю сразу два, на Рождество и на день рождения, — Марлин достала вкладыш, который находился в упаковке. — Опять Урик Странный… Вот бы мне попался Боумен Райт!       Шарлотта хмыкнула и на время замолчала. Впервые она видит человека, который говорит, что деньги не так уж и важны. Раньше бы она посчитала её глупой, но сейчас далеко не так.       Эйвери открыла свою шоколадную лягушку и съела всю за один раз. После чего она достала вкладыш, на котором был изображен Мерлин. Да, тот самый Мерлин, великий волшебник, который служил самому Королю Артуру. Между прочим, учился на Слизерине, хоть и далеко не был таким, как слизеринцы сейчас. Король заклинателей! Правда, его убила сестра короля, злая волшебница Моргана Ле Фэй. Лотти протянула карточку Марлин, но та не приняла её, ссылаясь на то, что у неё уже есть Мерлин.       — Знаешь, что я сейчас поняла? — прервала пятиминутную тишину Марлин.       — Что же?       — У нас дни рождения связаны.       Чарли посчитала это глупостью, ведь как такое может быть?       — Не верю, как декабрь и май может быть связан?       — А ты послушай для начала. Девятнадцатое мая и двадцать пятое декабря, между числами разница шесть. И между месяцами тоже разница шесть месяцев!       Шарлотта замолчала на несколько секунд, осмысливая сказанное подругой, после чего начала пересчитывать месяца от декабря до мая на пальцах.       — Декабрь, январь, февраль, март, апрель, май… Точно, шесть месяцев! — Лотти была крайне удивлена. Наверное, она об этом даже не додумалась бы.       — Видишь! Вот такая вот связь, — Марла была горда собой. — Я случайно об этом задумалась.

***

      Все ученики уже покинули поезд. Шарлотта и Марлин стояли рядом друг с другом и искали взглядом своих родителей. В руках Чарли сжимала карточку с Мерлином, которую было жалко класть в сумку, вдруг помнется.       — Ёлки-палки, Эйвери! Это что, вкладыш с Мерлином? — громко воскликнул Джеймс, который непонятно откуда взялся, а рядом с ним и Блэк.       — Ага, — довольно кивнула Чарли, хвастаясь своей карточкой.       — Давай обменяемся! Я тебе кого угодно дам, мне он никак не попадается, — Поттер протянул ей все карточки, которые у него были с собой. Среди них был Боумен Райт, тот самый, о котором мечтала Марлин.       — У тебя есть Моргана? — удивленно спросила Марла. — Давай я тебе дам Венделину Странную взамен на неё.       — Ой, да у меня уже пятая Моргана, хоть бесплатно забирай, — Поттер спокойно отдал вкладыш Маккиннон, которая была на седьмом небе от счастья. — Ранний подарок на Рождество!       — Меняю Мерлина на Боумена Райта, — громко заявила Шарлотта.       — Боумен Райт? — гриффиндорец замялся. — Ну он у меня один, только сегодня попался… Ладно, давай сюда Мерлина!       Поттер и Эйвери обменялись вкладышами и пожали друг-другу руки, после чего каждый пожелал хороших Рождественских каникул, кроме Чарли и Сириуса, которые вместо пожеланий закатили глаза и отвернулись в разные стороны.       Шарлотта подарила карточку с Боуменом Райтом Марлин, потому что она так грезила о нем. Марла не сдержалась и обняла подругу, параллельно благодаря её тысяча и один раз.       Первая, кто нашел своих родителей, была Марлин. Вместе с ними были её младшие братья и сестренка. Между прочим, миссис и мистер Маккиннон были очень вежливы и милы к Шарлотте. Её маму зовут Эдна, а отца Освальд. Такие интересные имена!       Обняв Марлин на прощание покрепче, девочки пообещали, что будут писать письма, а затем Шарлотта направилась поближе к вагонам, чтобы её нашли достаточно быстро.

***

      Спустя достаточно долгого времени бездействия, Эйвери все-же воссоединилась со своей семьей. Увидев Джеральда, она не побежала к нему, как раньше, а спокойно шла. Вместе с ним шла и Эллин, по лицу которой можно было смело заявить, что та не особо рада видеть старшую дочь. Урожденная Вильре держала за руку Луизу, которая была также настроена, как и мать.       — Посмотрите на мою любимую дочурку! — радостно воскликнул Эйвери-старший и слегка наклонился, чтобы обнять дочь. — Чарли, как я давно тебя не видел! Ох как ты выросла! Ещё пару лет и станешь выше меня!       Джеральд поцеловал свою старшую дочь в лоб и взял её за руку. Девочка разглядела пару седых волос в кудрявой шевелюре отца и усмехнулась. Да, Джеральд не был молод, ему уже сорок три года, а пятнадцатого января исполнится сорок четыре. Время течет ужасно быстро, как бы грустно это не звучало. Эллин даже не соизволила поздороваться с Шарлоттой, а Лу пряталась за мамой.       — И тебе привет, — язвительно сказала Чарли.       — Шарлотта, — словно с упреком за то, что та язвила ей, ответила ей мать. — Здравствуй. Как начало твоей учебы?       — Все замечательно, на Гриффиндоре так хорошо учиться, зная, что никто тебя не осудит, как на Слизерине, — Лотти закатила глаза, уже зная, что ей ответит мать.       — Ну что ж, возвращаемся домой? Уже домовики ужин приготовили, скорее всего, — Джеральд попытался разрядить обстановку, не давая ссоре начаться на ровном месте.       Внутренняя обида прожигала Шарлотту изнутри. Почему её мать не могла стать такой же, как миссис Маккиннон? Приветливой, отзывчивой, доброй, заботливой. Но нет, нужно обязательно всем своим видом показать, что Лотти — лишняя в их семье. Пускай так и будет. Пускай она станет обузой в семье Эйвери.

***

      Вернувшись домой, Шарлотта первым делом снова пробежалась по излюбленной лестнице, как и делала это всегда, а затем запрыгнула на перила и покатилась вниз, на первый этаж. А затем снова наверх и снова вниз.       — Шарлотта, культурные леди себя так не ведут, — строго отметила мать.       — А почему бы культурным леди самим не решать, как им вести себя? — Чарли искала малейшие поводы, чтобы съязвить матери. Эта женщина не была ей ненавистна, просто девочка устала от постоянных упреков.       — Шарлотта, — снова. Все тот же упрек в голосе, — не забывай про свое происхождение. Неблагодарная девчонка, с ранних лет тебя воспитывали, давали образование, а ещё…       Шарлотта не стала дальше слушать. Она увидела того, по кому точно соскучилась — её домового эльфа, Батлера, поэтому перебила мать. Раньше бы она посмеялась сама над собой, мол, эльфов что-ли никогда не видела? Но теперь понимает, что ужасно истосковалась по родному дому и старому домовику.       — Батлер! — радостно воскликнула Лотти и побежала к эльфу.       — Маленькая госпожа, как я рад снова Вас видеть дома. С возвращением, — тот поклонился маленькой девочке. — Я уже осведомлен о Вашем распределении. Как прошло Ваше начало учебного года?       — Ой, ты и представишь не сможешь! Все так замечательно, профессора добрые, кроме профессора Вэйла, он у нас ЗОТИ ведет. Вот профессор Слизнорт — я понимаю, другое дело! Отзывчивый, понимающий, добрый учитель. А ещё, декан нашего факультета такая строгая! Профессор Макгонагалл, она ещё анимаг, представляешь! Я сначала увидела её в виде кошки, хотела погладить, а потом… — и принялась Шарлотта дальше рассказывать об её первом курсе. Рассказала про то, как подружилась с Марлин, как с Блэком начала войну, как с девчонками ругалась и все-все на свете.       Пока она говорила, Эйвери все дальше отдалялась от матери, дабы та снова не начала очередной конфликт с пустого места.       — Дружба между детьми — это хорошо. Однако, маленькая госпожа, я насторожен Вашими словами по поводу неких… Лили и Мэри. Мне известно, что людям свойственно обижаться из-за подобных действий. Скажите, маленькая госпожа, Вы это делаете нарочно или нет? — Батлер, как и всегда, говорил максимально спокойным и серьезным тоном. Все же, он куда смышленее, чем многие домовики. На своём веку он повидал самих основателей благородного рода Эйвери.       — Ну… Знаешь, Батлер, мне было неприятно, когда Мэри начала обвинять меня в том, чего я не делала, а потом и наслушалась от Лили. Эта коза даже не извинилась, но и ладно, пускай подавится своими извинениями! Я — Эйвери, обойдусь без них, — последняя фраза вылетела без раздумий. Стоило лишь Чарли осознать, что она сказала, так сразу же стало мерзко. Может, Лили была права?       — Маленькая госпожа, Вы ведь тоже можете делать поспешных выводов. К тому же, как мне известно, Лили лишь защищала своего друга. Если бы тоже самое начали говорить о Марлин, Вы бы также заступились за неё?       В воздухе повисла тишина. Батлер снова оказался прав. Лили можно было понять, она поступала ровно также, как бы и поступила Шарлотта. Если бы над Марлин начали смеяться Мародеры, а затем и придумали обидное прозвище? Нет, ну, Маккиннон вряд-ли бы вела себя как Северус, но представим, что причина совершенно иная.       Все же, было тяжело представить Марлу на месте Снейпа, потому что она могла постоять сама за себя, будучи девушкой. Так ещё и вела себя нормально, подобающе, в отличии от этого слизеринца. Да и представить было невозможно просто потому, что к Северусу у неё была внутренняя, подсознательная неприязнь. Было мерзко от него самого, каждого его движения, слова, внешнего вида. Наверное, это все из-за его высказываний о Гриффиндоре. Марлин бы так не поступила.       — Марлин бы так не поступила, — Лотти ответила домовику. Сухо, коротко и ясно.       — Маленькая госпожа, это лишь возраст. Со временем Вы поймете, что были неправы.       Опять она неправа и опять виновата. Хотелось хорошенько накричать на Батлера, как это могли сделать другие члены семьи Эйвери, но вдруг опомнилась — чем она отличается от этих безумных поклонников чистоты крови, если позволяет себе кричать и разбрасываться угрозами на, в первую очередь, живое существо? К тому же, понравилось бы это Марлин? Точно нет.       — Может быть, — единственное, на что хватило ей духа ответить.       Домовой эльф увидел, что Шарлотта в смятении, поэтому поспешил её развеселить, как делал это совершенно всегда.       — Ваше Величество, у народа нет хлеба. Они бунтуют и голодают!..       Чарли слабо улыбнулась, но в душе искренне была благодарна ему.       — Пусть едят пирожные!

***

      Шарлотта заперлась в своей комнате сразу же. Ей хотелось начать раскладывать вещи самостоятельно, как она привыкла это делать в Хогвартсе, но в один момент резко вспомнила, что для таких поручений и есть домовые эльфы.       Отец, вероятнее всего, снова работал. Ну конечно, как иначе? Наверняка торчит в Визенгамоте, чтобы его клиент не попал в Колдритч. У его старшей дочери каникулы, та приехала домой, а он работает, даже отвлечься не может. Впрочем, Джеральда она не винила, лишь слегка раздражало. В последнее время она стала намного раздражительнее и могла сорваться из-за любого пустяка. Хотя, это просто люди вокруг неё стали тупее, вот поэтому нарочно мозолят глаза Лотти.       Услышав привычный звук колокольчика, уведомляющего о том, что ужин подан, Чарли не стала торопиться. Все равно без неё не начнут ужинать. Зайдя в обеденный зал, отец взглядом приказал ей быстрее садиться, на что девочка никак не отреагировала.       — Чарли, почему ты так долго? — спросил Джеральд, снимая свои очки с носа.       — Книгу читала, — ловко соврав ему, Чарли с нетерпением начала разрезать ростбиф, который подали на ужин.       — Ясно, — сухо ответив, мужчина немного помолчал, а затем в привычной манере «доброго отца» начал расспрашивать её о Хогвартсе.       Шарлотта сразу же повеселела и с воодушевлением рассказывала о новых друзьях, однокурсниках, старостах её факультета и профессорах. Между прочим, она не забыла подметить, что профессор Слизнорт особенно к ней добр, благодаря отцу. А также, она умолчала об Элизе Вендетте. Негоже её семье знать, как она пыталась дойти до правды.       — А что насчет Блэка? Я слышал, что старший сын Ориона попал на Гриффиндор, — в его голосе была слышна насмешка.       — Блэк — тупица, тупее которого найти невозможно, — Лотти закатила глаза, пока внутри неё кипела ненависть к нему.       Эйвери-старший звонко рассмеялся, пока девочка недоумевающе смотрела на него.       — Шарлотта, откуда ты узнала эти поганые слова? Так выражаются только низшие простолюдины, — Эллин была в ужасе от слов дочери.       — Эллин, наша Чарли уже взрослая девочка, наверняка и похуже слышала, — Джеральд потер переносицу и вроде-бы успокоился от смеха.       — Это не означает, что ей позволено их употреблять в своей речи! Джеральд, пойми меня, я же хочу лишь лучшего для Шарлотты.       — Charlie, tu as entendu ça? Ne redis plus jamais ça, — мужчина строго пригрозил ей пальцем.       Лотти едва не сдержала смеха. Опять же, ей нравилось, когда папа в такие моменты переходил на французский. Это означало, что он нисколько не зол на неё и не собирается ругать, а наоборот, наедине похвалит.       — А если серьезно, что такого натворил сын Ориона? Глупых Блэков не бывает, а дети моего товарища тем более ими быть не могут.       — Я ненавижу Сириуса. Он ведет себя как высокомерный кретин! Так ещё и войну мне объявил, а я что? Я ему в ответ сказала, что войне быть.       — Тяжелый случай, — Эйвери-старший сделал вывод, поджимая губы. — А ты же знаешь, что от ненависти до любви всего один шаг? И не заметишь, как станешь миссис Блэк. Тем более, если я не ошибаюсь, вы раньше дружили. Вы вместе общались, когда был прием у Розье.       — Папенька, ты нормальный? Я, пожалуй, заберу у тебя бокал вина. Алкоголь не идет тебе на пользу, — косо посмотрев на отца, гриффиндорка забрала его бокал.       Джеральд рассмеялся и вернул свой бокал на место, продолжая ужинать и уверяя, что их «война» с Сириусом — временно. Шарлотта же закатывала глаза и твердила ему, что этого идиота она будет ненавидеть всю свою оставшуюся жизнь.

***

      После ужина Лотти лениво сидела на кровати в своей комнате. На её коленях поместилась очередная книга, которая ей не очень и нравилась, но дочитать до конца надо было.       Без стука в комнату вошла Луиза, уже одетая в ночную рубашку. В руках она сжимала свою фарфоровую куколку, на которой красовалось нежно-розовое платье девятнадцатого века с чепчиком на голове. Кажется, её звали Оливия. Или не Оливия, какая вообще разница, как там звали куклу её младшей сестры?       — Шарлотта, — тихо позвала её Лу.       — Почему без стука? — возмутилась Чарли, чуть ближе поджимая к себе книгу.       — Прости. Давай сыграем в инквизицию?       — Я устала, я в поезде ехала несколько часов. Ты могла бы сама догадаться.       — А завтра?       — Завтра я буду книгу читать.       — Шарлотта, ну пожалуйста! Хочешь, я тебе уступлю и ты будешь волшебницей, а не маглом?       — Я же сказала, что не хочу! Ты меня слышишь или нет? Мало того, что без стука зашла, так ещё и продолжаешь навязываться. Иди маме предложи поиграть, она любимой дочери точно не откажет. Ну или поиграй со своей Оливией.       — Офелией! — от обиды Лу надула губки. Её сестра даже не помнила, как звали её любимую куколку. — А знаешь что, Шарлотта?       — Что же?       — Ты сама во всем виновата, — словно констатируя факт, Луиза прижала куклу в своей груди.       — Что, прости?       — Что слышала. Ты думаешь, мол, мама тебя не любит, позор семьи, но это не так! Тебе и слова никто не сказал про то, что ты поступила на Гриффиндор. Бедняжка Чарли, никто её не любит, все её презирают и готовы убрать с семейного гобелена. Только вот ты почему-то не обращаешь внимания на то, что отец в тебе души не чает! «Чарли, доченька моя, гордость моя, умница моя», а я?! Я вокруг него верчусь, стараюсь показать, что тоже чего-то стою! Но он думает только о тебе, а ты этого не ценишь! Ты сама виновата, что мама тебя не любит! Общаешься с ней, как со своими подружками-грязнокровками, пошла ты к черту! Вот бы тебя Моргана настигла!       Луиза выбежала из комнаты старшей сестры и громко хлопнула за собой дверью. Что эта мелкая вообще себе позволяет? Ворвалась в комнату, начала что-то требовать, затем надавила на больное. При чем нагло соврала! Шарлотта ни разу не замечала, чтобы папа плохо относился к Луизе. Она пытается лишь надавить на жалость.       «Как будто бы ей может быть хуже, чем мне. Да ей попросту не может быть плохо, она же младшая! Какие у неё проблемы?» — подумав об этом, Лотти от злости кинула свою подушку подальше и продолжила читать книгу, дабы успокоиться.       Да и вообще, зачем теперь Шарлотте проводить время с Луизой, когда у неё есть Марлин? Марла — храбрая, веселая, клёвая и самая замечательная подруга на свете. А Лу… Чарли итак с ней проводила достаточно времени, пускай успокоится и перестанет вести себя так.

***

      На утро следующего дня, отец радостно сообщил, что сегодня вечером состоится семейный ужин, который посетит дядя Эшли, его жена Мелисса и их дети Эдмунд с Арабеллой. Также, из Италии приедет дядя Маркус вместе с бабушкой Джейн! Ей Шарлотта точно была рада, так как бабушка не чаяла в своей внучке души. Её определенно порадовала новость о распределении Чарли, ведь она в свое время была ученицей Гриффиндора.       Почти весь день Шарлотта то и думала о том, как пройдет ужин. Бабушка наверняка будет рада встрече с её любимой внучкой! Привезет всяких гостинцев из Италии, расскажет истории из своей молодости, послушает рассказы Чарли, что-нибудь подарит.       Красиво нарядившись в светло-розовое платье, с длинными, свободными рукавами, а длина самого одеяния доходила до щиколоток. Вырез был в виде лодочки, дабы обнажить ключицы. Настоящая красота!       Луиза же наоборот была в светлом, голубом платье, рукава которого были короткими, облегающие руки. Длина такая же, как и у Шарлотты. А на поясе красовалась ленточка, завязанная в бант.       Момент Х, когда раздался стук в дверь. Дядя Эшли с его женой или дядя Маркус с бабушкой Джейн?       Вся семья направилась вниз, чтобы встретить гостей. Домовой эльф открыл дверь и за ней оказались дядя Маркус и бабушка Джейн. Между прочим, по ней нельзя было сказать, что ей почти семьдесят лет. Точный возраст Шарлотта не помнила, а спрашивать было неудобно.       — Мама, Маркус! — радостно воскликнул Джеральд, обнимая мать, а затем и своего младшего брата.       Все радостно поприветствовали гостей, но Шарлотта в особенности была рада бабушке. Наверное, об этом было сказано уже раз пять, но все же, стоит отметить, что бабушка была ей ближе всех, ну, кроме отца, само собой.       — Кто же это у нас? — радостно спросила Джейн. — Конечно же это моя внученька Чарли! Ох, как ты выросла! Моя храбрая деточка, солнышко мое. Бабушка тебе гостинцев из Италии привезла.       Женщина одарила свою внучку поцелуем в лоб, оставляя след красной помады. После чего она протянула ей пакет со сладостями внутри.       — Отдай Батлеру, попозже покушаешь, а то тощая, как скелет! Тебя что, мать совсем не кормит? Эллин, почему Шарлотта такая худенькая?       — Миссис Эйвери, Шарлотта питается нормально, просто с рождения такая худенькая, — Эллин явно не нравилась её свекровь, но Лотти доказать или опровергнуть этого не могла.       — Чушь, худого телосложения с рождения быть не может. Ну ничего, Чарли, бабушка Джейн исправит все! — Джейн прошла внутрь, осматривая родное поместье, в котором давненько не была, а за ней и Чарли.       Шарлотта уже принялась бурно рассказывать про то, что происходило с ней в Хогвартсе, начиная от Хогвартс-экспресса, где познакомилась с Марлин, заканчивая их обещанием обменяться подарками на Рождество.       — Чарли, милая, бабушка наверняка устала после трансгрессии на таком большом расстоянии. Дай ей отдохнуть, — Джеральд ласково улыбнулся.       — Полнейшая чушь, как я могу отказать моей внученьке в том, чтобы послушать её истории? Давай, моя маленькая гриффиндорка, продолжай, я тебя слушаю.       Лотти заулыбалась во все тридцать два зуба и дальше продолжила рассказывать, пока Джеральд с доброй усмешкой наблюдал за двумя девушками, которых он любил больше, чем кого-либо, ну, кроме Эллин.       Проходя мимо портретов семейства Эйвери, которые почему-то не спали и о чем-то активно вели дискуссию, те заметили идущих мимо Джейн и Шарлотту.       — Джейн! — воскликнул портрет Розали Флинт, которая была родной сестрой бабушки Чарли. — Дорогая!       — Ох, Розали, здравствуй, — на её лице появилась легкая улыбка ностальгии.       — Шарлотта, деточка, тебе же уже есть одиннадцать лет? На какой факультет распределили тебя? — портрет Розали был на засыпку. Шарлотта знала, что последует за ответом.       — Гриффиндор, — ответила ей девочка.       Все портреты мигом начали громко возмущаться. Некоторые спорили между собой: одна сторона утверждала, что все Эйвери должны учиться на Слизерине, другая же говорила, что при жизни сами были на Гриффиндоре и в этом нет ничего плохого.       —…вся в тебя! — портрет Розали обратился к Джейн.       — Да, в меня. Впрочем, это не важно. Главное же, что Шарлотта, в отличии от вас всех, может самостоятельно передвигаться на ногах в реальном мире и не быть заточенной в портретах, — усмехнувшись, старшая взяла свою внучку за руку и повела подальше отсюда.       — Как же шумно! — воскликнула женщина на портрете, который весел на самом верху.       Это была Шарлотта. Но не та, которая сейчас держала бабушку за руку, а та, которая была одной из основательниц рода Эйвери. Если быть точнее, её звали Шарлотта Мэри Эйвери I. Провидица, которая при жизни не вышла замуж и жила со своими кошками. Говорят, что у неё был некий дар, который та не сумела сохранить из-за отсутствия детей. Между прочим, именно по этой причине о ней не принято говорить.       При жизни она постоянно вела беседы о правах женщин, за что её, конечно же, осуждали и не звали на балы и светские рауты, а о семье Эйвери ходили дурные слухи. Никому в голову не пришло убрать её с семейного гобелена и объявить предательницей крови, ведь та грозилась, что нагадает им страшную судьбу и гибель всего рода Эйвери.       Руки Шарлотты I грациозно лежали на стопке книг, а её голова на самих руках. На столе также сидела черная кошечка, облизывающая свою лапку.       — Сию же минуту прекратите ворчать и дайте поспать, — женщина лениво погладила кошку, которая прильнула к её ладони.       И с этого момента снова начался активный спор, но уже с участием Шарлотты I. Джейн поспешила увести внучку подальше от них, дабы та не наслушалась ничего плохого.       — Я никогда не любила портреты в этом доме, если честно, но Фрэнсис заставлял меня быть вежливой к ним всем. Но у меня были и свои привилегии, например, я сумела добиться того, чтобы на стене висел портрет и моей дорогой сестрицы. Да, Розали никогда не отличалась тактичностью, но все равно, я любила её всем сердцем, — женщина усмехнулась, вспоминая этот случай.       Фрэнсис — дедушка Шарлотты, отец Джеральда и муж Джейн. Между прочим, тот был вдвойне старше своей второй жены. Первая погибла при неизвестных обстоятельств, но, Шарлотта уже догадалась, что та могла пасть от рук её собственного мужа. М-да, это, видимо, в крови у мужчин Эйвери — убивать своих близких. Сначала Фрэнсис свою жену, а затем и Джеральд Аврелия. Хвала Мерлину, что тот умер задолго до рождения Чарли и она не застала его при жизни.       — Я тоже их не люблю, если честно. Иногда их назло дразню!       Старшая рассмеялась, явно гордясь своей внучкой. В один момент она слегка ударила себя ладонью по лбу.       — Вот дура старая! Совсем забыла тебе подарок твой отдать. В моей сумочке лежит мешочек, там около четыреста галеонов, либо же чуть больше, не считала. Это тебе заранее на Рождество и день рождения. Я тебе отдам в руки, спрячь хорошенько, желательно подальше от матери твоей.       У Шарлотты чуть ли не полезли глаза на лоб. Сколько-сколько галеонов?       — Сколько? — Чарли была не то, что удивлена, а в самом настоящем шоке.       — Мало, да? Так и знала, что надо было больше. Ну ничего, у меня в кошельке ещё есть, сверху добавлю, чтобы было пятьсот. Купишь себе чего-нибудь сладенького, — бабушка подмигнула ей, после чего Лотти потянулась её обнять и поцеловать в качестве благодарности.

***

      Позже прибыли и дядя Эшли вместе с тетей Мелиссой, их детьми Арабеллой и Эдмундом. Эшли был очень рад видеть свою мать здесь, в Эйвери-мэноре, его дети радовались не меньше. Между прочим, Мелисса, как и Эллин, тоже недолюбливала свекровь.       Уже сидя за трапезным столом, взрослые то и делали, что болтали о политике, забыв о том, что дети сидят рядом и подслушивают.       — А я вам говорю, что ставить министра магии женщину — неправильно! — Эшли чуть ли не размахивал руками, пытаясь доказать свою правоту.       — Дело не в поле министра, а в том, что она вытворяет. Тот-кого-нельзя-называть набирает себе сторонников, а она этому не препятствует. Точнее, не делает этого нормально. Помяните мое слово, её рано или поздно отстранят с этой должности, — Джеральд усмехнулся. — Столько пожирателей у неё ходят под носом, а эта простушка даже не подозревает. Может, даже тот же Лич был бы нормальнее неё.       — Лич? Джеральд, да ты шутишь! — Маркус рассмеялся, уже не следя за своими словами. — Держать грязнокровку в министрах Магии? Ты что, спятил? Уж лучше женщина, чем грязнокровка. Правильно сделали, что убрали его!       — Мальчики, — напомнив о своем присутствии, Джейн выглядела забавно: старшему из её сыновей уже больше сорока лет, а она продолжает называть их мальчиками, — здесь сидят дети. Негоже им слушать о ваших бесконечных спорах.       — Так пускай идут в другую комнату, — Эшли потребовал долить вина в его бокал.       — Никуда они не пойдут, пусть дальше ужинают. Посмотри на них, совсем тощие! Эллин, Мелисса, вы их вообще кормите дома?       — Миссис Эйвери, они сами воротят нос и не едят, — Мелисса закатила глаза, стараясь быть тактичной.       — У вас домовиков нет, что-ли? Пускай готовят то, что нравится моим внукам, тогда и есть будут нормально. Ох, чуть опять не забыла! Батлер, принеси мою сумочку, сейчас раздам ранние подарки на Рождество моим внучатам, — Джейн допила вино в своем бокале. — Отличное вино, Джеральд. Какова его выдержка?       — Ждал этого вопроса, мама, — тот усмехнулся и с важным видом ответил. — Пино Нуар, очень капризный сорт, семь лет выдержки. Было достаточно рискованно, ведь после семи-восьми лет оно «переживет» самого себя.       — Спросили срок выдержки, а не сорт, умник, — Маркус рассмеялся, явно не следя за своей речью.       — Я должен был похвастаться этим сортом. Все же, многие передерживают его — и это омерзительно, что так поступают. Как жаль, что они не могут чувствовать вино.       — Прекрасно. Я и не сомневалась, что ты станешь великолепным владельцем «Благородного винограда», — его мать одобрительно улыбнулась. Тем временем Батлер уже подал её сумочку. — О, благодарю, Батлер.       Джейн достала из неё четыре тяжелых маленьких мешков, в которых было как минимум сотня золотых монет.       — Это моему самому старшему внуку Эдмунду, — бабушка протянула ему мешочек, но перед этим, мальчик встал и подошел к ней.       — Спасибо, бабушка! — он заулыбался во все тридцать два зуба и обнял её. — А это моей дорогой Чарли, юной гриффиндорке. На Рождество и на день рождения.       Джейн отдала подарок и Шарлотте, а девочка в знак благодарности поцеловала её в щеку.       — Спасибо!       Затем очередь дошла до Арабеллы и Луизы. В их мешочках было чуть больше золотых монет, чем у Эдмунда. Бабушка объяснила это тем, что они девочки и в следующем году уже получат письмо из Хогвартса.       — На какой факультет хотят попасть мои внучки? — поинтересовалась старшая.       — Я думаю, что на Слизерин, — отозвалась Арабелла.       — Интересно, почему же?       — Ну… Я хитрая, умная и находчивая. А ещё, всегда добиваюсь своего.       — А ты, Луизочка? Куда бы хотела попасть и почему? — бабушка уже обратилась ко второй внучке.       — Я думаю, что тоже на Слизерин. Мама и папа учились там, — по Лу было видно, что та без понятия, что ответить.       — Только поэтому?       — Ну… Да, наверное.       — Понятно. Мышление Вильре, сразу видно, — Джейн усмехнулась.       — Миссис Эйвери, Вы хотите меня и мою семью в чем-либо упрекнуть? — вмешалась Эллин.       — Ни в коем случае, Эллин. Я лишь говорю то, что вижу. Посуди сама, Луиза больше Вильре, чем Эйвери. Даже её имя говорит об этом.       — Ну уж простите, что назвала свою дочь так, как хотела, а не в честь кого-либо из этого рода, — Эллин явно была раздражена.       — Тебя никто не упрекает в том, что ты её так назвала. Просто «Луиза» — имя французского происхождения, а не английского или латинского, — Джейн была готова расхохотаться на месте от глупости невестки.       Урожденная Вильре замолчала, так как заметила строгий взгляд мужа.       Когда речь заходила про род Эллин, то ей автоматически становилось не по себе. Папенька часто рассказывал, что добился руки и сердца матушки достаточно… хитрым путём. Семье Эллин это не нравилось, потому что её первый жених был из знатного рода Монтегю. После того, как Эллин выла замуж за Джеральда, никто из Вильре не горел желанием поддерживать общение с Эллин. Но означало ли это, что она также перестала любить их в ответ? Нет, ни в коем случае. Поэтому она назвала Луизу французским именем, а с Шарлоттойне повезло — Джеральд сам выбрал ей имя задолго до её рождения.       — Что ж, — попыталась перевести тему бабушка, — Слизерин — это хороший факультет, спора нет. Но все же, Распределяющая шляпа определит ваш истинный дом. Так что, будьте уверены в том, что попадете в нужное место.       — А я уверен, что Арабелла и Луиза станут слизеринками! — вмешался Эдмунд. — Если Арабелла попадет на Слизерин, я буду за ней присматривать и защищать, если потребуется.       — Наверное, приятно, когда за тебя есть кому постоять, — едва слышно произнесла Луиза вслух, грустно и наивно смотря на Шарлотту.       И что Чарли должна была сказать? «Конечно, сестренка, я буду защищать тебя! И мне все равно, что ты мне наговорила вчера»? Да пошла она. Лотти назло ей промолчала.       — И за тебя тоже постою, Луиза! Не волнуйся, я же мужчина, это мой долг — защищать сестру, даже если двоюродную, — Эдмунд пытался казаться серьезнее. Лу практически сразу же повеселела и улыбнулась кузену.       Дальше разговоры за ужином шли более-менее спокойно и нейтрально. Шарлотта толком не помнит ничего оттуда, лишь вкусную еду и десерт, но и этого было достаточно.

***

      Рождество. Семья Эйвери его не праздновали, так как в Бога не веровали, но ради атмосферы праздника поставили ёлку, которую домовые эльфы украсили различными игрушками. Зато, вместо Рождества праздновали день рождения Шарлотты! Это было куда лучше, на самом деле. Все внимание уделено ей, имениннице.       Оказалось, что перед уходом в день ужина, дядя Маркус и Эшли отдали Джеральду мешочки с галеонами заранее, в качестве подарка Чарли. Интересно, почему бабушка не последовала их примеру и не передала свой подарок через отца? Странно, но да ладно, это же бабушка. Между прочим, прощаться с ней было невыносимо грустно. Но Шарлотта, будучи взрослой девочкой, надеялась, что они встретятся поскорее.       Сидя за обеденным столом, в центре которого был большой вишневый пирог, а на нем и горели свечи, Чарли побыстрее старалась доесть буйабес без морепродуктов (Джеральд просил их убирать из состава супа, так как ненавидел их), дабы приступить к десерту.       В дом ворвалась сова, держащая в руках что-то тяжелое. Между прочим, птица не очень-то и воспитанная, потому что просто бросила из лап перед Шарлоттой, от чего та чуть не подавилась супом.       Эйвери поспешила открыть посылку, которая передала сова. Там оказалось целых три книги! Два тома некого романа «Унесенные ветром» от Маргарет Митчелл, а также «Убийство в Восточном экспрессе» от Агаты Кристи. Рядом лежала записка, которая гласила:

«Чарли, с днём рождения и с Рождеством! Надеюсь, тебе понравится. Мама сказала, что это очень известные классические книги и каждый должен прочесть. Читай с удовольствием! От Марлы»

      Чарли сразу же улыбнулась во все тридцать два зуба. Марлин не забыла о ней и прислала хороший подарок! А вот Чарли, к слову, забегалась и забыла отправить отцовскую сову, хотя подарок приготовила ещё вчера. Даже записку написала!       Встав со стола, Шарлотта попросила разрешения у Джеральда отправить Афину в дом Маккиннонов, дабы птица доставила подарок и Марлин. Отец ей кивнул, после чего Лотти побежала в свою комнату за подарком.       Было сложно выбрать, что подарить Марлин, так как практически все у неё было. Поэтому на помощь пришли идеи Джеральда, а именно: бордовый вязанный свитер со снежинками и изображенным оленем на нем. Также, дополнением к нему шли духи «Yardley» с ароматом лаванды. Эйвери-старший сказал дочери, что в таком возрасте девочкам начинают нравиться различные духи и парфюмы.       Лотти взяла подарок для подруги и направилась к отцу, чтобы тот послал сову. Адрес был написан на маленьком, оторванном куске пергамента. Джеральду пришлось вставать и идти в свой кабинет, чтобы исполнить просьбу своей дочери. День рождения ведь, никак отказаться и сказать сделать самостоятельно нельзя.       Стоило лишь Эйвери-старшему вернуться обратно, как Шарлотта покончила с супом и уже принялась есть вишневый пирог.       Так и прошло её день рождения. В кругу семьи, как всегда, но с подарком и заботой её первой, настоящей подруги.