Мемуары аристократки

      Начало мая выдалось холодным. Так жаль, ведь Шарлотта терпеть не могла прохладную погоду. Девочка всегда жаждала, чтобы было тепло круглый год. Но, к сожалению, не все может быть так, как она хочет. И сейчас, сидя на Истории магии, она прекрасно это осознает.       Помнится ей, как Джеральд рассказывал, что в детстве постоянно звал её мать в Хогсмид, дабы не просто прогуляться, но и показать, что его намерения серьезны и он хочет провести с ней время по-настоящему романтично, как взрослые люди. Но она то и делала, что отказывала ему, ссылаясь, что занята и уже идет с другим ухажером. И речь идет совсем не о том, что Шарлотта хотела бы оказаться на месте матери и отвергать поклонников, нет. Ей хотелось бы прогуляться в Хогсмиде, да вот только это было невозможно, если учитывать то, что туда позволено впускать лишь учеников, которые учатся на третьем курсе и старше.       Справа от неё сидела Марлин, которая уже давно укуталась в объятиях Морфея и прижималась с каждой минутой все ближе и крепче к нему. Хотелось спать, но нельзя. Эйвери то и делала, что внушала себе, что История магии — прекрасный, интересный предмет. Казалось, что её голова весит не меньше двадцати фунтов, именно поэтому она то и делала, что спадала вниз.       Позади неё сидели Джеймс и Сириус, которые также, как и Лотти, ужасно хотели спать. Иначе нельзя было объяснить, почему на занятии была такая тишина и никто из учеников не возмущался по поводу их проделок.       В один момент, когда гриффиндорка не могла сжимать в своей ладони перо достаточно, чтобы внятно писать и разобрать свой собственный почерк позже, сзади кто-то начал звать её. По голосу было просто догадаться, что это некто иной, как Блэк. До этого идиота не было никакого дела, поэтому девочка продолжила стараться писать и не поддаваться убаюкивающим чарам профессора Бинса, Сириус уже коснулся её плеча.       — Что?! — возмущенно спросила Чарли шепотом, поворачиваясь к мальчишке.       — Эйвери, прикрой меня, а, — попросил Блэк, словно никакой вражды между ними не было.       — Что?       — Прикрой меня! Я спать хочу, а этот Бинс может заметить, что я ничего не записываю и лежу на парте.       Шарлотта закатила глаза и отвернулась, всем своим видом показывая, что сейчас не до него.       — Ну Эйвери! — вновь воскликнул Сириус шепотом, продолжая звать её.       — Врагов не прикрываю, — твердо заявила девочка, задирая нос.       — Вот вредная, а! В тебе ничего человеческого нет. Подумаешь, враги, мы на одном факультете с тобой! — Блэк продолжал возмущаться.       В один момент, мальчишка попросту взял и сильно оттянул косичку Лотти назад. Да так сильно, что девочка пискнула от боли и ленточка, которая была завязана, сползла вниз и коса была распущена.       — Блэк, ты идиот! — чуть ли не крикнула с обидой Эйвери, потирая место у корней волос. — Профессор Бинс, а Блэк меня очень сильно дернул за косичку!       Так было больно, а Сириус, сам того не понимая, что переборщил, даже не стал возникать и отрицать свою вину. Профессор Бинс что-то пробормотал о том, чтобы его занятие не смели прерывать и дал Гриффиндору штрафное очко.       Благо, было занятие, объединенное с Пуффендуем и никто не смел начать смеяться, а лишь с сочувствием смотрели на Чарли. Блэк снова аккуратно постучал по её плечу, чтобы девочка обернулась к нему.       — Что? — обиженно спросила Лотти, закатывая глаза.       — Я это… случайно, вообщем, — пытаясь подобрать слова, он нелепо отвел взгляд в сторону.       — Научись извиняться нормально.       — Не хочешь — не принимай, будто бы мне это надо. Ты главное не реви только.       — Только в твоих мечтах буду реветь, я даже не планировала, — Чарли показала ему кулак, отворачиваясь.       Все-таки гордости в нем было не отнимать. Сириус даже «прости» или «извини» не смог сказать, а просто потому, что не привык. И пускай. Чарли его извинения вообще никак не сдались.       Удивительно, что Марлин все ещё спала и не была в курсе произошедшего. Наверное, так оно и должно было быть. Её будить — это сделать хуже самому себе. Один раз Лотти попыталась это сделать, а Марла спросонья ударила её по руке. Спасибо, что не по носу.       Стоило лишь занятию закончиться, так Марлин проснулась, а Эйвери быстрее обычного собрала свои вещи и поторопилась выйти. Не дай Мерлин ещё раз встретиться с Блэком, иначе можно было смело заявлять, что день испорчен.       — А что с твоей косой? — спросила Маккиннон, выходя из кабинета.       — Блэк дернул и она распустилась.       По Марле можно было сразу же сказать, что ей не хватает слов и оскорблений, чтобы передать всю свою злость к нему.       — Он у меня попляшет!       — Марла, да Мерлин с этим придурком. Вроде-бы извинился, если это вообще можно назвать извинениями. Так, просто сказал, чтобы я не ревела, хотя и не собиралась.       Марлин даже ударила стену, но в то же мгновенье начала потирать костяшки своего кулака.       — Я чувствую, что скоро мне придется носить с собой пластыри, если каждый раз меня так сильно будет раздражать Блэк.       — Что носить? — не опять, а снова магловские штучки, о которых Шарлотте не ведомо.       — Ну… Пластыри. Это такие наклейки на рану, чтобы не занести инфекцию. В нашей аптечке их полным-полно!       «В следующий раз, я попытаюсь найти эти пластыри. Наверное, попрошу папу их отправить мне…» — подумала Чарли, после чего они уже продолжили разговаривать.

***

      Дойдя до кабинета ЗОТИ, где уже стояли многие слизеринцы с максимально недовольными гримасами, те пытались достучаться до профессора Вэйла, который заперся изнутри в кабинете.       — Да что вообще этот профессор Вэйл может там делать? Мне надо зайти, у меня уже болят ножки стоять! — Мадлен, одна из близняшек Булстроуд, громко возмущалась, наверное, раздражая не только Чарли, но и самих слизеринцев тоже.       Различить внешне близняшек Булстроуд было практически невозможно, а вот по характеру можно было легко догадаться. Например, Патриция была куда милее своей сестрицы, а Мадлен такой капризной, что слов не оставалось.       — Вам волшебная палочка на что? Открыли и все, — пробурчал себе под нос Мэнсон, который в начале года пытался понравиться Чарли.       — Грязнокровка будет мне говорить что-то про волшебную палочку? Раз такой умный, сам открой. Давай, я посмотрю, — Мадлен, или Патриция, толкнула его к двери.       Чарли начала раздражать эта несправедливость. Она достаточно наслушалась за Рождественские и пасхальные каникулы у семьи, а точнее у её дорогого дядюшки Эшли, что чистота крови — билет в беззаботную, прекрасную и роскошную жизнь, а маглорожденные им даже в поданные не годятся. Она решила бесцеремонно вмешаться и отстоять честь Мэнсона.       — Какая ты оригинальная, Булстроуд. И что, что он маглорожденный? Что меняется от этого?       — Это мне говорит Эйвери? — с упреком подчеркнув её фамилию, одна из близняшек усмехнулась.       — Мадлен, тише, — Патриция, следовательно, пыталась успокоить сестру.       Шарлотта закатила глаза и взяла свою палочку, дабы открыть дверь кабинета. Произнеся «Алахомора», дверь отворилась, откуда чуть ли не выбежала Элиза Вендетта, которая пыталась отдышаться, словно бегала от чего-то.       «Странная какая-то», — пронеслось в мыслях у Эйвери.       Все ученики мигом зашли в кабинет, не желая больше стоять возле входа, будто бы боялись, что дверь снова закроется, но на этот раз не найдется смелой Лотти, которая откроет её. Скоро начиналось занятие ЗОТИ.

***

      В принципе, за оставшиеся занятия ничего странного не произошло, кроме красной Элизы, выбегавшей из кабинета профессора Вэйла.       Направляясь обратно в Хогвартс из Астрономической башни, так как там проходила астрономия, Лотти и Марлин обсуждали, что завтра суббота, а это значит, что можно посидеть в гостиной Гриффиндора намного больше обычного времени, делая абсолютно все, что угодно их душенькам.       Но перед ними предстал Мэлвин Мэнсон. Да, тот самый, за которого Шарлотта сегодня заступилась перед Булстроуд. Он застенчиво смотрел по сторонам, не решаясь заговорить.       — Так и будешь молчать? — первая тишину нарушила Марлин.       — Эйвери, спасибо, что заступилась за меня. Но ты не должна была этого делать, я же, ну, мальчик… Я хочу проводить тебя до гостиной твоего факультета, — последнее предложение Мэлвин протараторил и сказал это так быстро, наверное, стеснялся.       На его месте Чарли бы тоже стеснялась. Он стоит перед двумя красивыми девочками с Гриффиндора, которые не боятся вмешиваться в конфликты и имеют собственное мнение. Ну а если серьезно, Марлин так смотрела на него, что Шарлотта бы сама испугалась.       — Всегда пожалуйста, не благодари. Меня просто она раздражает и все, — Чарли усмехнулась, видя как он волнуется. — Ну не знаю даже…       Эйвери посмотрела на Марлин, но было непонятно, о чем она думает. Поэтому, решение пришлось принимать самостоятельно.       — Почему бы и нет?       Мэлвин обрадовался и взял из рук Шарлотты её сумку, чтобы понести самостоятельно, пока Марлин направила два пальца в свои глаза, а затем обратно на слизеринца, как бы показывая, что следит за ним, а затем поспешила удалиться, чтобы оставить свою подругу наедине с парнем.       — Идём? — спросил слизеринец, внимательно разглядывая девочку.       — Идём.       Они шли молча, Шарлотта даже успела заскучать. Все-таки надо было попросить Марлу идти вместе с ними, так хотя бы было не молчаливо.       Джеральд всегда ей говорил, что у мужчин должны быть в запасе парочку хороших анекдотов, чтобы рассмешить даму, с которой он находится наедине. И множество других высоких стандартов, чтобы определить «настоящего мужчину». Правда, из всего этого Мэлвин прошел только один пункт — взять сумку своей спутницы.       — Заходят как-то в бар тролль, ведьма и лепрекон… — начала девочка, чтобы мальчик хоть как-то продолжил разговор.       — Что?       — Ты не знаешь этот анекдот?       — Нет.       — Ясно, забудь.       Шарлотта глубоко вздохнула. Теперь она понимала, что это значит, когда ухажер кажется тебе слишком странным и все желание гулять пропало. Так ко всему прочему, слизеринец так медленно ходил, что пришлось замедлить шаг наравне с ним. Казалось, что в этом безмолвии время шло ужасно медленно. Может, он хоть книги читал?       — Ты читал страшилку Скэркроуса Угрюмого «Дама с камелиями»?       — Нет, кто это?       — Что ж, ладно… А с творчеством Мелани Везучей ты знаком?       — Мм, нет…       Шарлотта закатила глаза, явно понимая, что гуляет с идиотом. По историю магии она даже не стала спрашивать, вдруг он настолько глуп, что не знает кто такая Моргана?       И вот, наконец-то дойдя до гостиной Гриффиндора, Мэлвин протянул сумку обратно девушке и улыбнулся ей на прощание.       — Спасибо за составленную компанию.       — И тебе спасибо. Ты же знаешь дорогу обратно? Главное, на лестницах не запутайся, они постоянно в разные стороны двигаются, — Чарли развернулась, чтобы стоять лицом к нему.       — Я не потеряюсь. Знаешь, я хотел сказать тебе, что ты очень красивая и храбрая, — он пытался польстить ей, а вот для чего — Лотти не знала точно.       — Спасибо, я знаю.       Сказав ему уйти, чтобы тот не услышал пароль от гостиной Гриффиндора, слизеринец замешкался, но все же смог уйти. Интересно, на кой черт ему понадобился пароль от гостиной Гриффиндора?       Уже внутри, на излюбленном месте сидела Марлин, которая едва ли не засыпала, ожидая свою подругу. Шарлотта подбежала к ней и схватила за плечи позади, от чего Марла перепугалась и даже чуть не ударила Чарли. Благо, она успела вовремя отойти в сторону.       Наверное, разговоры их не особо отличались от тех, какими были вчера, позавчера, да и в принципе абсолютно всегда. Что ещё могут обсуждать девочки одиннадцати лет? Точнее, только одной из них было все ещё одиннадцать, Марлин скоро исполняется двенадцать. Чарли обязательно подумает, что ей подарить, но позже.

***

      Время дотянулось до ужина. Ничего удивительного, как и всегда. Большой зал, стол Гриффиндора, бурные обсуждения между собой, новые сплетни и пополнение словарного запаса бранной речи и обратно в гостиную факультета львов.       —…А потом она начала встречаться с моим бывшим! Я этой стерве все волосы вырву! — громко восклицала старшекурсница, которая сидела чуть дальше Шарлотты. Чарли бы посмотрела на эти разборки с удовольствием, но понимала, что это невозможно, ведь все стараются делать так, чтобы не оставалось свидетелей. Любыми способами.       М-да, в последнее время нет ничего интересного, как в начале учебного года. Где все драки, словесные перепалки, ссоры и прочее? Даже Элиза Вендетта больше не попадается на глаза. Ну, если не считать, что она что-то делала в кабинете профессора Вэйла. Но вот что? Именно этот вопрос Лотти решила задать подруге.       — Как думаешь, что Вендетта делала в кабинете профессора Вэйла?       — Знаешь, уже не до смеха. Мне правда начинает казаться, что у них что-то большее, чем отношения между профессором и ученицей. Это так… Странно и ненормально. Как можно любить человека, который годится тебе в дочери? Таких надо подальше от общества держать, как же это называется… Точно! Педофилия, так и называется.       — А если так и есть? Вдруг профессор Вэйл — педофил?       Оба переглянулись между собой, словно разгадали загадку века. Чарли показалось это достаточно комичным, но в то же мгновение настиг ужас. А если бы не Элиза, то кто оказался на её месте? Вдруг он её заставляет приходить к нему, целовать, обнимать, а может даже хуже. Как те солдаты с японскими женщинами, о которых Маккиннон ей говорила.       — Может, профессору Макгонагалл расскажем? — предложила Лотти.       — У нас нет доказательств. Как найдем их — скажем. Вдруг просто так обвиним профессора, а нам ещё у него учиться.       Девочка кивнула подруге, соглашаясь с ней. Теперь, их дружба казалась как дуэт Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Шарлотта — определенно Шерлок, даже внешность у них совпадает: зеленые глаза и темные, кудрявые волосы, а также оба достаточно худощавые. Ватсон достался Марлин, хоть та и не носит усов, все равно они неразлучны.       Девочки встали со своих мест и дойдя до гостиной, они просидели там ещё некоторое время, вновь общаясь на различные темы. В основном это было про музыку. Оказывается, что магловская музыка намного лучше классической, ну, если верить Марлин, а Чарли это делала безоговорочно. Марле очень нравилась песня «Love Grows (Where My Rosemary Goes)» от Эдисона Лайтхауса и эта песня была одной из самых популярных. Наверное, она действительно впечатляющая.       Когда оставалось совсем немного до комендантского часа, Маккиннон и Эйвери встали со своих мест и направились в сторону лестницы, ведущую в крыло с женскими спальнями, но вот незадача: их остановил Сириус, который в руках что-то держал, укутанное салфеткой.       — Эйвери, вообщем… Ты это, не обижайся из-за сегодняшнего. И ты тоже неправа, конечно, потому что не захотела прикрывать, но все равно, не злись главное. Я твою ленту забыл отдать, ты тогда злой была, — Блэк протянул красную ленту ей. Казалось, что мальчишка тщательно готовил свою речь.       — Спасибо, конечно, что не забрал мою ленточку, но я не неправа, это ты неправ. Или что, влюбился в меня и не знаешь как первый шаг сделать? Мне вот папа говорил, что когда он…       — Я? В тебя? Да не смеши! — нагло перебивая девчонку, Сириус рассмеялся. — Буду я ещё бегать за тобой.       — Будешь, точно знаю.       — Меньше знаешь — крепче спишь. Так вот, Эйвери, это тебе, — гриффиндорец протянул ей то, что держал в своих руках.       Лотти с недоверием посмотрела на «подарок» мальчика, но все равно его принялся и с осторожностью оттянула салфетку. Это оказался кусочек лимонного пирога, который раскрошился. Она не могла не улыбнуться такому подарку, но все же, подколоть его обязана была. Иначе бы Шарлотта не была Шарлоттой.       — Я не люблю лимонный пирог.       — А какой любишь тогда?       — Вишнёвый люблю.       — Ну значит, что в следующий раз принесу вишнёвый. Между прочим, могла бы и «спасибо» сказать. Я еле как с кухни стащил! — Сириус попытался скорчить обиженную гримасу, но было видно, как он пытается не засмеяться. — И вообще, я изначально пытался наколдовать орхидеи тебе, но… Нет, не буду говорить.       — Слишком сложное заклинание для тебя?       — Да иди ты, Эйвери. Я решил, что лучше подарю другой девчонке, а не такой, как ты, — смешная попытка соврать, но Лотти давно уже поняла, что ему просто стыдно, что он не смог наколдовать букет цветов для неё.       — «Такой» — это какой?       — Упрямой, раздражающей, ненавистной и…       — И красивой? — Чарли усмехнулась.       — Все, иди куда шла! Я свое дело сделал и свободен, давай, не хорошего вечера тебе, — Блэк пошел вперед, но оглянулся назад, чтобы посмотреть, не оглянулась ли Чарли.       — За пирог спасибо, но это не значит, что война не окончена! И тебе не хорошего вечера!       — Ни за что в жизни не закончу её! — мальчишка рассмеялся и побежал подальше от неё.

***

      Восемнадцатое мая, а точнее девятнадцатое, ведь уже ровно полночь! Марлин и Шарлотта лежали на одной кровати под одеялом и общались шепотом, ведь их соседи были особенными любительницами заснуть пораньше. И в чем вообще сладость долгого сна, если можно вместо него предпочесть почитать книги?       Ведь книги — теперь неотъемлемая часть жизни Шарлотты. Она читает каждую ночь, сидя под одеялом и светя волшебной палочкой, ведь боялась зажигать настоящие свечи, — вдруг Чарли случайно подожжет одеяло и в Хогвартсе начнется самый настоящий масштабный пожар? И не такое может случиться! Правда, жаль, что слизеринцев это не коснется, их гостиная находится под водой.       Только вот, в последнее время тяжело читать вблизи и держать книгу в своих собственных руках, поэтому Эйвери кладет её к себе на колени и листает страницы левой рукой, а правой держит волшебную палочку. Конечно, приходится тянуться назад, чтобы текст был четче и читался легче, но ладно, могло быть хуже.       Было очень сложно придумать подарок для Марлин, ведь деньги она в качестве него не любила, а все остальное у неё есть. Зато у неё не было набора ювелирных украшений! Правда, с этим тоже тяжело. Чарли носила лишь то, что ей купит мать и совсем не разбиралась во многих драгоценных металлах и изделий, кроме серебра и золота. Поэтому, эту задачу она передала отцу. Он не маленький, как-нибудь справится.       Как и всегда, Джеральд в понедельник отправлял ей сову со сладостями и пожеланием хорошей учебной недели, но теперь уже для двоих: Лотти выпросила его отправлять сладости и для Марлин тоже.       Вместе с совой Чарли отправила записку, чтобы он что-то нашел и обязательно посоветовался с продавцом, иначе здесь никак. Она подозревала, что отец тоже особо не разбирается в ювелирных изделиях, ведь он мужчина. Чарли описала примерный стиль одежды её подруги и то, что ей нравится, дабы у продавца было представление, что посоветовать клиенту.       Как любящий отец, Эйвери-старший приложил все усилия ради подруги его ненаглядной дочурки.       По итогу он отправил следующие ювелирные украшения: золотые серьги-гвоздики со свисающей на них звездой, не такие уж и длинные, самый раз для подростков. Из такого же металла тонкое колечко с оригинальным дизайном в виде солнца, посередине которого голубого цвета камушек. А главное — подвеска на цепочке с золотым снитчем, крылья которого были выполнены из серебра. Он добавил к подарку записку, чтобы его дочь передала его искренние поздравления Марле.       А сейчас, сидя под одеялом, они жадно глядели на часы, которые с минуту на минуту должны были показать полночь. И как только стрелки на циферблате достигли двенадцати, Чарли с объятиями бросилась на подругу.       — С днем рождения, Марлин! Мы снова ровесницы!       Они принялись смеяться, после чего Эйвери встала и из своей тумбочки достала заранее упакованный подарок. Марла с счастьем в глазах принялась его распаковывать, параллельно благодаря подругу и говоря, что не стоило. Стоило Маккиннон лишь увидеть украшения, так сразу же её глаза полезли на лоб.       — Чарли, ты что! Это же очень дорого! — на её лице виднелась яркая улыбка, которая тянулась до ушей.       — Забудь о цене, лучше посмотри на эту красоту! Тебе нравится?       — Очень! — Марла обняла подругу, продолжая рассматривать украшения.       Она мигом сняла свои сережки и надела те, которые лежали в коробочке. После чего гриффиндорка продолжила распаковывать свой подарок и дошла до кулона.       — Боже мой, Чарли! Это золотой снитч? — раскрыв рот от изумления, Маккиннон готова была визжать от радости. — Это золотой снитч, Чарли! Какая красота!       Чарли не сдержалась и начала смеяться от искренней реакции подруги, после чего предложила ей помочь надеть подвеску. Аккуратно повесив кулон на шею Марлы, гриффиндорка снова обняла Лотти.       — Это самый лучший подарок! Спасибо большое, Чарли!       Когда Маккиннон более-менее успокоилась и уже не прыгала от счастья, хоть и была рада, Шарлотта принялась говорить свои пожелания подруге.       — Желаю тебе всего на свете хорошего! Чтобы счастливой была, такой же веселой, доброй, общительной, побольше очков Гриффиндору, поменьше Слизерину, чтобы Блэк не бесил и профессор Вэйл педофилом не был! — подняв в руке воображаемый бокал вина, Лотти сделала вид, что чокнулась им и отпила глоток.       — Спасибо, Чарли! Правда спасибо. Меня ещё так никогда не поздравляли ровно в двенадцать часов ночи!       — А я буду первой, значит. Теперь только так и никак иначе.       — Ага, а вместе с тобой будет поздравлять ещё и профессор Вэйл. Или педофилы не поздравляют своих учениц, боясь, что те станут старше и откроют глаза на него?       Девочки рассмеялись, передразнивая Дориана и цитируя его фразы, а также те, которые он сказал им в тот день, когда забрал книгу. Но, успокоившись, они всерьез задумались.       — Нам нужны доказательства. Элиза же сейчас на седьмом курсе, значит, выпускается. Вдруг на других учениц перейдет? — задумалась Маккиннон.       — Нам надо проследить за ним и когда увидим, что что-то идет не по плану, сразу же кричим «на помощь!», приходят профессора, бла-бла-бла, а затем нас объявляют героями Хогвартса.       — Тогда, давай начнем с завтрашнего дня? Будем потихоньку, помаленьку следить за ним и Элизой, а затем и докопаемся до истины. Договор?       — Договор! — громко воскликнула Марла, вовсе позабыв о том, что рядом спят Лили и Мэри.

***

      Практически весь месяц, вплоть до первой недели июня они на переменах ходили вокруг кабинета ЗОТИ и вглядывались в него, нет ли там Вендетты с Дорианом. Успеха никакого не было, это логично, не станут же они целоваться друг с другом с открытой дверью. Правда, девочки об этом не подумали и наивно полагали, что всё так и произойдет. Да и видимо они осознали, что дверь можно открыть с помощью магии, поэтому не стали рисковать и забывают друг о друге в школьное время, а после могут быть вместе.       Придя к такому выводу, девочки пытались подловить их после уроков, но и там их не было. Точнее, были, но Элиза держала в руках лишь стопку пергаментов и обсуждала эссе третьекурсников. Походу, Вендетта и в правду одаренная ученица, раз Вэйл доверяет ей проверку работ других учеников.       Вчера, идя по внутреннему двору Хогвартса, они активно обсуждали, что будут делать завтра. Обе пришли к одинаковому выводу, что им стоит наведаться к нему перед Историей магии, как раз они успеют это сделать и, как считали гриффиндорки, добиться справедливости, чтобы девочки могли спокойно спать, не боясь, что станут любимицами профессора-педофила.       И вот, уже сегодня, девчонки забежали в кабинет профессора Бинса, которого как всегда не было на месте во время перемены, быстро раскладывая учебные принадлежности на парту, уже в предвкушении, что поймают Дориана и станут героинями Хогвартса. И спасут остальных. Наверное, им следовало бы вернуться с облаков на землю и перестать фантазировать.       — Девочки, — их окликнула Мэри. — Пойдёмте втроем погуляем? Лили снова с Северусом…       — Мэри, не обижайся, мы вдвоем хотели погулять. У нас дело, — Чарли попыталась помягче намекнуть ей, чтобы та отстала. На подсознательном уровне Макдональд ужасно раздражала её, даже несмотря на то, что она их защищала перед профессором ЗОТИ.       — Я с вами хочу пойти, могу помочь, если понадобится.       — Мэри, извиняй, у нас очень важное дело. Важнее некуда, — Марла взяла Лотти за руку, чтобы увести в сторону.       — Но я хочу вам помочь!       — И мы это ценим, но пойми…       — А вот и не пойму! — Мэри перебила Шарлотту. — Вы только и делаете, что гуляете вдвоем, меня не зовете, делаете лишней, забываете обо мне, хотя сами извинялись за это! Вы думаете, что мне так легко?! Нет! Лили тоже забывает про меня! Я не пустое место! — последняя фраза была сказана с такой болью и обидой. — Я тоже живая! Тоже человек! Тоже волшебница! Почему вы не можете просто дружить без всяких изъянов?!       — Мерлин упаси, почему ты просто не можешь заткнуться?! Ты начинаешь скандал с пустого места! Сказали не сувать нос не в свое дело, нет, ты у нас самая умная и самая оригинальная! Отвали от нас, — Марлин уже была готова толкнуть её назад.       — Как же ты раздражаешь, Макдональд! Отвали от нас, гряз…       Слова встали комом в горле. Шарлотта чуть ли не назвала её грязнокровкой. В кабинете повисла тишина, никто из троих ничего не сказал.       Лотти было противно от самой себя. Кто она такая, чтобы судить по чистоте крови? Эти убеждения внутри неё самой, передались по наследству от семьи. Она такая же, как все Эйвери.       Глаза Макдональд залились слезами, а нижняя губа задрожала. Но Мэри, сжав кулаки так, что было ей больно самой, не позволила себе плакать, она лишь направила против Чарли свою волшебную палочку и держала возле шеи.       — Не смей… — начала она дрожащим от обиды голосом, — не смей оскорблять меня! Я могу за себя постоять!       По щекам покатилась одна слеза, но Макдональд гордо смахнула её. Несмотря на то, что её тело дрожало, она продолжала храбро стоять и угрожать своей волшебной палочкой. Марлин мигом взяла Лотти за руку и повела поскорее из класса, чтобы успеть наведаться к Дориану в гости, так сказать.       Какой же отвратительной была Шарлотта. Пыталась защищать маглорожденных, осуждала всю свою семейку и их гнилые убеждения, а сама была не лучше. Она посмела заикнуться этим словом. Какая мерзость, какой кошмар. Чем она отличается от Эдмунда и его глупого папаши Эшли? Ничем, раз способна оскорбить человека по чистоте крови.       Мысли внутри терзали её. Джеральд же говорил, что слова из ниоткуда не рождаются, они зарождаются внутри самой души человека. Но вот незадача, у Шарлотты она гнилая, оказывается.       «Грязнокровка» — грязная кровь. Это подходит больше Шарлотте, нежели Мэри. Эта грязная кровь и ненавистные ей убеждения.       А что скажет Марлин? Наверняка она теперь осуждает свою подругу и не считает её такой крутой, какой была. И правильно, Чарли отвратительна. Ужасная и мерзкая.       Проходя мимо зеркала, в которое Эйвери любила смотреть, чтобы поправить внешний вид, девочка даже не смогла поднять глаза, чтобы посмотреть на себя. Ей было омерзительно.       В этот раз снова не было никакого успеха, либо же Шарлотта попросту не замечала его. Она не смогла и слова проронить, потому что считала себя ужасным человеком. Профессор Вэйл был таким же, как и всегда. Ну… Почти таким же. Все-таки в нем что-то отличалось, но вот что?       Вернувшись класс, где была огромная толпа людей явно не с первого курса. Среди всех людей она увидела профессора Макгонагалл и Амели Мартин, которые были в панике и говорили о чем-то.       В голову сразу же полезли дурные мысли. Что, Моргана бы их настигла, здесь произошло? Чарли подбежала к толпе, стараясь пройти мимо остальных учеников, чтобы оказаться в эпицентре события.       Мэри. Мэри Макдональд бесшумно плакала, держа за руку профессор Макгонагалл. Её другая рука была неестественно вывернута. Рядом стояла мадам Помфри, которая ласково успокаивала её, что все хорошо и сейчас её кости мигом вылечат.       Вместе с ней была Лили Эванс, а позади виднелся и её друг, в местных кругах известный как Болотник и Нюниус, его имя было мерзко произносить.       Шарлотта подумала, что эта неприязнь вызвана тем, что она внутренне смеялась над его происхождением, даже если так не считала, все равно в глубинах самой души могла назвать поганой полукровкой. Она же чуть не назвала Мэри грязнокровкой, почему же в этот раз не может назвать Нюниуса также?       Минерва пыталась достучаться до Мэри и спросить, что случилось, но та ревела навзрыд и не получалось связать даже двух слов. Каким образом она вообще сломала руку, сидя одна в закрытом кабинете? Подоспел и Виктор Макмиллан, который принялся успокаивать девочку и уверять, что каждый ученик хоть раз в жизни ломал кости и пил костерост. Он попытался помочь Макдональд встать, но та резко упала. Шарлотта поняла, что ко всему у Мэри также сломана и нога. Вик взял первокурсницу на руки и вместе с мадам Помфри отправился в больничное крыло.       Марлин рванула к профессору Макгонагалл, чтобы узнать, что произошло с их однокурсницей, но професссор трансфигурации лишь ответила ей, что это касается лишь самой Мэри и остальных преподавателей. Было такое ощущение, что на неё напали. Но кто? Неужто Эдмунд и его дружок Мальсибер? Она ведь как-то упомянула, что те смеялись над ней. М-да, теперь Чарли понимает, почему Джеральд говорил, что Хогвартс — далеко не самое безопасное место во всей магической Британии.       Шарлотта обязательно в этом разберется вместе с Марлин, но не сейчас, потому что в этот момент к ней подошла очень раздраженная Лили, сжимающая ладони так, будто бы хотела кого-то ударить.       — Эйвери! — чуть ли не крикнула она. — Какого дьявола ты так спокойно ходишь и не интересуешься, что с Мэри?! Ты понимаешь, что с ней это произошло из-за тебя?!       — Эванс, отвали от меня!       — Мэри осталась одна в кабинете, потому что ты назвала её грязнокровкой! Она сидела одна и плакала, а потом на неё напали! Тебе было так сложно пригласить её пойти вместе с вами?!       — Я не называла её так!       — Мэри даже рассказать нормально не смогла, что случилось! Она то и делала, что повторяла ваши имена и это слово! Даже Маккиннон пошла узнавать, что случилось! Какая же ты… лицемерная тварь! Говорила, что не такая, как твоя семья. Чем ты отличаешься от твоего кузена и его дружка, которые смеялись над Мэри?!       Лицемерная тварь. Ничем не отличается от своей семьи. Шарлотту словно ударили по лицу.       — Я жалею, что оставила Мэри наедине с вами. Она не заслужила такого. Лучше бы на её месте…       Эванс её закончила предложение, словно пришла в себя и поняла, что говорит лишнее. Но Эйвери знала, что она хотела сказать. Лучше бы на месте Мэри оказалась Чарли.       Да, Лили абсолютно права, лучше бы на месте Мэри оказалась Шарлотта, чтобы в следующий раз она вымыла свой рот мылом и тысячу раз подумала, прежде чем разбрасываться словами.       Лотти смотрела в пол, ничего не говоря. Совесть пожирала изнутри, так и повторяя, что она — самая настоящая лицемерная тварь. И именно в этот момент, когда Шарлотта лишилась дара речи и ей было сложно оправдать и защитить саму себя, а может ей просто не хотелось этого делать, пришла Марлин, на которой не было лица из-за случая с Мэри, но она, увидев, что Чарли «загнали в угол», принялась её защищать. Лотти прекрасно знала, что Маккиннон презирает её за то, что та посмела назвать Макдональд грязнокровкой, но несмотря на это, поступила как настоящая подруга.       — Эванс, иди куда шла. Чего тебе от Чарли надо? — её голос был резким, без малейшего намека на неуверенность.       — Маккиннон, твоя подруга назвала Мэри грязнокровкой и напали на неё из-за того, что вы оставили её одну! Это несправедливо, что так поступили с ней!       — А что мы могли сделать, а? Скажи-ка мне на милость, Эванс, что мы могли сделать против этого человека?       — Как минимум, этот волшебник не стал бы нападать на троих, — в разговор вмешался Снейп.       — Заткнись, Болотник! Не хватало тут ещё твоего мнения. Что ты о справедливости говорила, Эванс, если вдвоем стали обвинять Чарли? — Марла закрыла своей спиной Эйвери.       — Не вмешивайся, Сев. Он до этого молчал! — Лили также поступила и со Снейпом.       — Мы сразу сказали Мэри отстать, но она продолжала просить нас. Чарли не называла её грязнокровкой! Да, она хотела так сказать, но остановилась и одумалась. А что бы мы втроем делали против этого волшебника, а? Мы — первокурсницы, не забывай об этом. И мы бы втроем сидели со сломанными конечностями! Чарли, пойдем. Говорят, идиотизм заразен.       Маккиннон положила свою ладонь на спину Эйвери и вывела её из кабинета, направляясь, кажется, в уборную комнату, чтобы побыть наедине и без всяких лишних ушей. Марла ругалась себе под нос, критикуя Лили со словами о том, что та не имела права говорить ничего про Чарли, ведь Эванс не была рядом с Мэри и не могла ничего знать как было на самом деле.       Зайдя в уборную, Марлин огляделась по сторонам и проверила кабинки, чтобы точно убедиться, что они одни и нет ни единой живой души.       — Марла, — позвала её Лотти, садясь на кафель и смотря в никуда, — ты меня осуждаешь?       — Что? — не поняла Марлин.       — Ты меня осуждаешь за то, что я назвала Мэри грязнокровкой?       Маккиннон помолчала несколько секунд, прежде чем ответить.       — Не знаю, — начала она. — Это сложно. Ты неправа, что хотела её так назвать, но ты одумалась. Ты была на эмоциях, живешь в такой семье, но все равно, надо следить за словами.       — Я виновата. Надо было мне оказаться на месте Мэри.       — Ты дура? — задав риторический вопрос, Марла положила свои ладони на плечи Чарли и села напротив неё. — Думай, о чем говоришь. Ты не виновата, мы ей сразу сказали, что пойдем вдвоем. Скандал устроила она. Да, может мы были с ней грубы, но и она должна понять, что нельзя продолжать так делать.       — Я не хотела, правда… Я не хотела её называть так. Я просто… Мне нет оправдания. Не хочу оправдываться.       — Забудь, просто извинись перед Мэри, когда ты навестишь её в больничном крыле. Либо можешь завтра, её, наверное, уже выпишут. Костерост очень сильное зелье, но ужасное на вкус, — Маккиннон усмехнулась и прижала подругу к себе, обнимая.       — Наверное, так и сделаю.

***

      Все-же, Макдональд ещё не выписали. Некоторые говорили, что девочке слишком больно отращивать кости и поэтому она постепенно пьет зелье, чтобы распределить боль, даже если займет уйму времени.       Было занятие по зельеварению. Профессор Слизнорт объявил, что ученики должны выбрать одну тему за весь пройденный учебный год и составить отличный, достаточно большой проект, дабы показать, что они поняли и знают материал за первый курс. Стоило лишь занятию закончиться, как Марлин и Шарлотта подошли к учителю, дабы уточнить несколько вопросов. Их интересовало, могли ли они использовать дополнительные источники из библиотеки или принципиально только то, что написано в учебнике. Гораций, конечно же, ответил, что разумеется можно и даже приветствуется.       Выходя из кабинета, девочки уже примерно представляли, какую тему они возьмут для проекта. Их очень интересовало зелье, отнимающие память, а чтобы узнать о нем подробнее и получить максимальное количество очков, Марлин и Шарлотта обязательно поищут книги в библиотеке.       Но вот незадача: их желание было прервано криками и зародилось новое — узнать, что происходит. Видите ли, пословица «Любопытство убило кошку» их вообще ничему не учит. Гриффиндорки считали, что обязаны быть в курсе всех дел и сплетен. Побежав на крики, они увидели Элизу, а рядом несколько старшекурсников со Слизерина, а некоторые и с Пуффендуя, которые отняли её портфель и кидали друг-другу. Ко всему прочему, её сумка была открыта, поэтому все учебники, пергаменты, перо и чернила были на полу, а палочку отобрали.       — Что, Вендетта, мы все ещё тупицы? — весело крикнул пуффендуец, кидая её сумку другому парню.       — Немедленно отдайте! Жалкие! — Элиза чуть ли не сорвала голос.       Она подбежала к слизеринцу, чтобы вытащить из его рук свою сумку, но тот толкнул её так, что девушка потеряла равновесие и упала так, что её юбка была испачкана разлитыми чернилами.       — Браво, Джек! — его приятели похвалили друга, весело смеясь.       Вокруг уже собралась толпа, некоторые кричали, чтобы те прекратили, но боялись действовать. Наверное, эти парни были известными учениками и все знали, что будет, если переступить им дорогу. Гриффиндорцев, кроме Марлин и Шарлотты, особо не было. Позади стоял мальчишка, который не видел, что происходило и пытался подпрыгнуть, дабы увидеть.       — Прекратили немедленно! — словно из ниоткуда раздался голос профессора Вэйла, который бежал на всех порах, расталкивая учеников.       С помощью волшебной палочки он остановил их «игру» и забрал портфель ученицы, а затем и вовсе встал возле неё.       — Вы решили блеснуть умом в конце учебного года и показать характер? Браво, мистеры… даже не стану называть вас по фамилиям. Вашим отцам должно быть стыдно, что так воспитали сыновей. Шестеро юношей на одну девушку. Я даю восемьдесят штрафных очков Слизерину и Пуффендую. Должно быть, профессор Слизнорт и Стебль не обрадуются этой новости. Думаю, мне стоит сообщить им об этом инциденте. Убирайтесь вон с глаз моих!       Парни испугались и каждый недовольно посмотрел на своих товарищей. Они развернулись и убежали в другую сторону. Дориан подал две руки Вендетте и положил одну ладонь на её плечо, осматривая, нет ли ран. Этой самой ладонью он погладил её плечо и с помощью заклинания очистил её платье.       Увидев Марлин и Шарлотту, которые следили за этим актом «заботы», Вэйл сразу же отошел, словно боясь, что они что-то узнают.       — Мисс Вендетта, сейчас я спешу. Зайдите в мой кабинет позже, мы поговорим с Вами о предстоящем экзамене ЖАБА. Неравнодушные ученики, помогите мисс Вендетте собрать её вещи.       Тот развернулся и ушел, а Элиза смотрела на него так, словно он навсегда покинул её.       Никто не захотел помогать ей. Наверное, были даже от части согласны с теми, кто смеялся над ней. Шарлотта подумала, что это могло быть связано с тем, что они завидовали «особому расположению» мистера Вэйла к ней, или наоборот, оно раздражало.       Чарли и ещё несколько учениц вышли вперед, дабы собрать вместе с Элизой её принадлежности. Ведь она считала, что это было абсолютно несправедливо. Шестеро парней на одну девушку без палочки, как умно. Эйвери потянулась за оторванном листке и сложенным несколько раз. Единственное, что она увидела, так это оборванную надпись «Махо…».       К ней пришло озарение. «Махо…» — «Маховик времени». Впервые за долгое время упоминание о нем из уст Элизы. Пока никто не видел, Лотти спрятала бумагу в своей сумке. Это может пригодиться позже.       Отдав собранные учебники и несколько пергаментов хозяйке, Чарли вернулась к Марлин и они отправились вдвоем в библиотеку.       «Не стану говорить Марлин, сначала нужно прочитать, что в этой бумаге» — подумав об этом, Лотти решила на время забыть о ней.

***

      Перед сном Шарлотта, примерно без двадцати минут двенадцать ночи, пока все спали, собирала сумку на завтрашний день. Она всегда собирала и разбирала её поздно вечером, просто потому, что считала, что так удобнее. Марлин никогда не понимала и считала, что это плохая привычка. И именно сейчас Лотти с этим согласилась.       Она забыла про записку, найденную у Элизы.       Эйвери быстро начала раскрывать её, параллельно ругая саму себя в мыслях, что посмела забыть об этом. Вот дура! От злости она даже ударила саму себя по щеке и, отвернувшись от девочек, вдруг они проснутся, начала читать, что же там написано.

      «Маховик времени, кабинет трансфигурации, полночь.

— Подготовить одежду и собранную сумку в кабинете Дориана перед ужином.

— Выйти из гостиной незамеченной старостами и учениками.

— Филч дежурит возле гостиной Пуффендуя, не шуметь на лестницах, привлеку внимание кошки.

— Не наткнуться на Пивза.

— Настроить, чтобы можно было перемещаться на несколько лет назад. Дориан говорил как. 21 раз прокрутить назад.

— Вернуться обратно.»

      Шарлотта затаила дыхание и пыталась осмыслить то, что только что прочитала. Элиза пыталась попасть в прошлое с помощью маховика времени!       Чарли сразу же вспомнила то, что успела прочитать в позже отобранном профессором Вэйлом трактате. Маховик позволяет вернуться лишь в недалекое прошлое, в противном случае события пойдут совершенно не так, как должны были и повлекут за собой масштабного размера ужасные последствия.       Схватив волшебную палочку и сказав «Люмос», Эйвери взяла с тумбочки Марлин её часы и посмотрела, сколько было времени. Осталось десять минут до полночи. Время пролетело ужасно быстро, нужно действовать не задумываясь.       Наверное, гриффиндорская отвага взяла контроль над разумом и Шарлотта вскочила с кровати, принимаясь искать самую простую, свободную и длинную мантию, в которой она может быть незамеченной. Таких у неё не было, ведь все мантии отличались между собой и были заметными. Поэтому Лотти решила взять мантию Марлин, все равно она спит и вряд-ли узнает об этом.       Накинув накидку на себя, девочка открыла тумбочку, чтобы найти, что она ещё может взять с собой, дабы противостоять Элизе. Так просто Вендетта ей не проиграет.       Её взгляд упал на крест, хозяин которого так и не нашелся. Чарли надевала его на себя, чтобы её заметили и человек узнал в нем свою вещь, но этого не произошло. Поэтому гриффиндорка отчаялась и положила в свою тумбу. Как раз за день до того, как на Мэри напали.       Затем Чарли увидела магловский швейцарский ножик, а затем и хорошо спрятанный нож-бабочку, который ей покупал отец перед Хогвартсом. Она взяла их с собой на пасхальных каникулах, потому что Джеральд не разрешил этого сделать перед началом учебного года.       «Ты мне можешь понадобиться» — подумала Лотти и взяла нож-бабочку, пряча в кармане мантии, где уже лежали часы Марлин, — «как минимум для того, чтобы припугнуть Элизу. Как максимум, чтобы повторить судьбу отца и убить человека. Но это не случится. Наверное», — усмехнувшись, она смахнула свои мысли на шутку.       Чарли решила, что этого достаточно. Она не стала надевать обувь, иначе стук подошвы мог бы привлечь внимание портретов или Пивза, а то и хуже, мистера Филча и его бешеную кошку. Отличной альтернативой стала пара носков, которые не скользили и грели ножки аристократки.       Аккуратно закрыв за собой дверь спальни, чтобы никто не проснулся, Эйвери сжала в своих руках волшебную палочку, чтобы быть готовой абсолютно ко всему, что только может произойти.       Чарли шла, полностью уверенная в себе, но стоило ей лишь переступить порог гостиной Гриффиндора, так сразу же в голову пришел вопрос: надо ли ей это?       Но обернувшись и увидев портрет Годрика Гриффиндора, который смотрел ей в глаза и храбро улыбался, она сразу поняла — Чарли ни за что не отступит. Эйвери ни на секунду не потеряет свою храбрость и мужество. Её переполняла гордость за основателя её факультета и мысль о долге. И Шарлотта докажет, что действительно достойна быть гриффиндоркой.       «Я не подведу Вас» — мысленно обратившись к основателю Хогвартса, она не смогла не отдать ему честь, поклонившись перед портретом.       Теперь Эйвери уже точно была уверена в себе. Во имя самого Годрика Гриффиндора она остановит злодейку Вендетту и не даст ей натворить ошибок, за которыми последуют ужаснейшие последствия. Раз она так тщательно готовилась, было абсолютно понятно, что Элиза планирует не просто увидеть что-то, но серьезно вмешаться в историю.       Добежав до кабинета трансфигурации, стараясь сделать это максимально бесшумно и тихо, дабы Пивз и Филч не заметили её, Чарли закусила губу до боли. Она — гриффиндорка. Эта фраза повторялась в её голове несколько раз, чтобы не сметь отступить раньше времени и напоминать каждый раз себе, что Годрик Гриффиндор мог бы ею гордиться.       Чарли резко ворвалась в кабинет, где уже была Элиза, держащая в руках маховик времени. Кажется, она вовремя. Вендетта только достала его. Если бы Лотти не знала, кто был автором этого плана, то даже не смогла бы узнать ученицу. По мантии было видно, что она предназначена на взрослого мужчину, потому что худощавая девушка просто тонула в ней.       — Вендетта! Немедленно отдай маховик! — воскликнула Чарли, направляя против неё свою палочку.       — Эйвери! — ненавистно выругалась Элиза, доставая свою палочку. — Как же ты не вовремя!       — Акцио маховик времени! — в её руки попал магический артефакт, который Эйвери ловко сжимала в своей руке.       — Экспеллимиармус! — палочка Шарлотты отлетела в сторону. — Лигаре фунибус!       В один момент Чарли оказалась резко связана настоящими веревками. Руки были по швам, веревки сжимали тело, которые были в несколько рядов от бедер до плеч. Дыхание затаилось, Элиза шла прямо на неё.       — Так-так-так, — злорадствовала когтевранка. — Кошечка Эйвери думала, что поймала мышку, но сама оказалась в ловушке. Бессмысленная отвага.       Вендетта ходила вокруг неё, словно дразнила и считала себя умнее всех. Девушка наклонилась к младшей и забрала свой маховик времени.       — Знаешь, я так ненавижу людей, которые не могут оценить интеллект оппонента по-достоинству и им приходится объяснять свой прелестный план. Что ж, тупица Эйвери, ты даже не знаешь, что творишь. Ты думаешь, мол, такая благородная, пришла спасать магический мир от злодейки, даже не зная всей правды, которая, между прочим, связана с твоей семьей!       — Я не…       — Замолкни сейчас же! — сорвалась девушка, но глубоко вздохнула и пришла в себя. — Хорошо, я поведаю тебе её. И ты, как благородная девчонка, забудешь обо мне и отправишься дальше спать в свою спальню.       Вендетта развернулась к ней спиной и оглядывала кабинет так, словно видела его впервые. Шарлотта попыталась освободиться, но было бесполезно. Чем тщательнее она старалась выбраться, тем веревки сильнее сжимали её тело. Но единственное, что ей удалось сделать — зацепиться за веревку ногтем. Это могло означать, что она может разрезать их, но вот как? Точно, нож-бабочка в кармане мантии.       — Между прочим, Эйвери, ты даже не оценила мое заклинание. Советую не шевелиться, иначе задохнешься. Я работала над ним так долго, чтобы впечатлить Дориана, — влюбленно ахнув, Вендетта продолжила. — Дориан — бесподобный дуэлянт! Я пыталась связать его с помощью «Инкарцеро», но у меня ничего не получалось, ведь он сразу же понимал, какой участок тела был связан. Поэтому, я создала свое уникальное, чтобы показать, что я достойна его любви!       «Любви?!» — вот оно — подтверждение их теории с Марлин.       — Я знаю, ты сейчас делаешь ужасно удивленное лицо.       Элиза все не поворачивалась к ней. Шарлотта вытащила из кармана ножик и ей пришлось левой рукой разрезать веревки сбоку, что было ужасно не легко, ведь само запястье было связано, а ладони нет.       — Дориан любит меня, а я люблю своего мужчину. Он всегда целует меня так, как в первый раз, ах! — влюблено охая и ахая, Элиза недооценила Чарли, которая уже разрезала веревки. — Он мне так дорог, мой Дориан…       Эйвери пыталась быстрее разрезать веревки. Было около тридцати рядов, из них которых она освободилась лишь от двух.       — Мм, я отвлеклась от темы. Эйвери, о чем ты думала, когда бежала сюда? «Посмотрите, я такая храбрая! Я войду в историю! Все вертится вокруг меня!»? А ты не думала, что у меня, например, могут быть свои мотивы, м? Или в книжках злодеи показаны только злыми, у которых нет повода? Знаешь, я даже не считаю себя злодейкой этой истории. Потому что главные злодеи здесь — твоя семья!       Вендетта развернулась к ней, злобно топая ногой. Лотти едва ли успела спрятать нож за спину. Мерлиновы кальсоны, при чем здесь вообще её семья?!       — Да, милая, послушай-ка сказочку о том, что творил твой папаша-тупица!       — Не называй так моего отца, ты, мерзкая тварь! — завопила Шарлотта. — Мой отец — великий человек! Он спасает жизни людям от Азкабана!       — Твой отец — моральный урод и убийца!       Сердце замерло. Она что-то знает про Аврелия?       — О, так ты не знаешь? Слушай сюда, Эйвери, я тебе все расскажу. Моя мать — маглорожденная волшебница, а отец, которого убил твой папаша — чистокровный, — Элиза начала свое повествование.       Мать — маглорожденная, отец — чистокровный. Так значит?.. Элиза — дочь Аврелия?!       Все сходится, Мерлин упаси! Глаза Элизы, которые были до ужаса похожи на глаза Миры, на самом деле достались ей от Аврелия. Ей около двадцати лет, а с момента смерти Аврелия прошло двадцать один год, это значит, что его возлюбленная была беременной ещё до его смерти…       — Моего отца звали Аврелий Эйвери, да, твой дядя! Так что мы с тобой сестрички, моя дорогая кузина. А мою мать — Анжелика Вендетта. Они любили друг-друга, были всем друг для друга и даже хотели вместе бежать! Но нет, твой папаша и эта ебаная Мира убили его! Он душил моего папу, пока тот молил о пощаде! — её глаза наполнились слезами боли, от отчаяния она ударила Чарли по лицу.       В то время как Шарлотта сзади разрезала веревки, она чуть не выронила нож от удара.       — Эта Мира даже не соизволила отдать моей матери его вещи, она лишь кинула ей как собаке его крест, который моя мать подарила ему! О, славно, этот крест ты и забрала себе, воровка! — вновь удар по лицу. — И гордо носила его на груди, а когда перестала, то я попыталась найти его в твоей сумке, но эта тупица, как там её… не суть! Эта тупица не дала мне этого сделать, пришлось использовать на ней порчу.       Мэри. Так значит, Мэри пыталась защитить сумку Шарлотты и не позволить Элизе украсть её?       Крест, который нашла Шарлотта, когда-то принадлежал Аврелию… Она была не то, что в шоке, она была поражена настолько, что закусила губу до боли и пыталась переварить всю информацию.       — Благо, лица моего не было видно. А теперь, когда я весь год изучала маховик времени, ты пытаешься помешать мне вернуть моего отца к жизни! О нем никто не помнит, его считают предателем крови, а главное, что моя мать ничего не имела, кроме этого креста! И после потери мне пришлось украсть награду моего отца, чтобы принести домой и мама мною гордилась! Чтобы хоть какая-то память о нем была у нас! И мой Дориан мне во всем помогал! Он все знал и не осуждал меня, а наоборот, подсказывал и советовал!       Вендетта вновь ударила её, но уже ногой прямо по лицу. Из носа Шарлотты потекла теплая кровь, которая капала на мантию, а от неожиданности, лезвие ножа глубоко прошлось по ладони девушки. Но несмотря на боль, продолжала пытаться освободить себя, чтобы эта ненормальная не натворила делов.       — И теперь, в Хогвартс явилась ты! Жалкая копия твоего папаши, которая им гордится! Я могла ещё терпеть твоего кузена, но тебя… Я хотела убить. Задушить также, как твой папаша сделал это с моим! Я жила с чувством ненависти, зная, что мой отец умер, не успев насладиться жизнью! Он был убит за то, что влюбился! Аврелий был без ума от моей матери, он принял католическое христианство ради неё, готов был бежать из дома и не претендовать на наследство, но его все равно убили! А главное, эта Мира все рассказала моей матери, когда она явилась в театр к ней, чтобы узнать, что стало с моим отцом и почему он не отвечает ей на письма. Все рассказала, вплоть до того, что сожрала его сердце целиком и даже не заплакала. Чертова мразь!       Когда её локти были близки к освобождению, Чарли одним резким движением разрешала несколько рядов и встала на ноги. Некоторые веревки все ещё сжимали её плечи, но было плевать.       — Ты ненормальная! — воскликнув, Лотти ударила со всех сил кулаком ей прямо по ребром, где находились легкие.       Вендетта сжалась и закашляла, Шарлотта сделала ещё немного ударов. Сгорбившись, Элиза кашляла прямо на пол кровью. Стало не по себе, но Эйвери быстро нашла взглядом свою палочку и побежала к ней.       — Лигаре… кх… Л-лигаре… — Вендетта направила свою палочку на гриффиндорку и пыталась произнести заклинание, но ничего не получалось.       — Лигаре фунибус! — теперь уже крикнула Чарли и связанной оказалась когтевранка. Она рухнула на пол и лежала на спине.       От ненависти к ней, Шарлотта села на её грудь и начала бить по лицу ладонями, как и она её. Эйвери сжала своими ладонями хрупкую шею Вендетты и душила её со всей силой, ярости, отвращению и обиды.       — Заткнись, заткнись, заткнись! — Чарли была в самой настоящей ярости. — Ты ничего не знаешь! Ты ничего не знаешь! Думаешь, я не знаю ничего про Аврелия и моего отца?!       Элиза раскрыла глаза от удивления и попыталась что-то сказать, но получила кулаком по носу.       — Я все знаю! Все-все знаю! Но он мой папа! Не смей оскорблять его! Я… Я его дочь, ясно тебе?! Старшая и любимая дочь, полная копия, женская версия! Была бы я мальчиком, меня бы назвали Джеральдом Эйвери-младшим! Потому что я его кровь! Его наследница! Заткни свой поганый рот про него! Он — ближайший мой человек, мой папа!       По щекам гриффиндорки полились слезы. Она снова поняла, что оправдывала убийство Аврелия, просто потому, что не могла до конца поверить, что Джеральд действительно так просто убил его без лишних слов. Это было так сложно, знать и жить, что твой родной отец — убийца. Шарлотта хотела бы стереть себе память об этом.       Она знала, что её папа — любящий муж, отличный отец, но явно не хороший человек. Но может быть, он раскаялся? Ведь Мира писала, что он вел себя странно после убийства! Значит, он мог раскаяться! Просто понял, что натворил, когда уже убил! Правда же? Он же действительно раскаялся?..       — Он раскаялся, я знаю это! — Шарлотта от горя и ярости сжала шею Элизы, глядя ей в глаза. Девочка не видела в них Аврелия, лишь ненавистную ей Миру, которая испортила ей жизнь до её рождения со своими грехами.       — Ш-Шарлотта! — Элиза пыталась сопротивляться, крича её имя, но та словно отключила все эмоции в себе.       И тут к ней явилось резкое озарение. Она делает абсолютно то, что делал Джеральд. Эйвери душит Элизу, как Джеральд душил Аврелия. Шарлотта действительно стала копией своего отца.       Вендетта умоляла её о пощаде и сохранить ей жизнь, но Чарли словно не слышала и не понимала, что творит и происходит. Та резко отдернула свои руки, вытирая их об себя, словно боялась, что заразится. Она ни за что на свете не станет такой же, как её отец в молодости. Не станет братоубийцей.       Поджав губы, Лотти глубоко дышала. Её сердце бешено стучало. К горлу гриффиндорки подступала тошнота. Девочка могла убить свою собственную кузину и опомниться также, как Джеральд. Опомниться слишком поздно и успеть натворить делов, с которыми ей пришлось бы жить всю оставшуюся жизнь.       В один момент, сквозь слезы и боль, она истошно закричала, чтобы все вокруг её услышали.       — Воры в кабинете профессора Макгонагалл! Повторяю, воры в кабинете трансфигурации! Все сюда, все сюда, срочно!       Чарли готова была кричать так истошно, чтобы сорвался голос и все равно пытаться продолжать после этого. Ведь гриффиндорка знала, что лучше уж её поймают профессора, нежели она будет устраивать самосуд.       Её услышал Пивз. Полтергейст появился в кабинете трансфигурации и вместе с ней начал кричать, что Элиза — воровка, а Шарлотта её соучастница. Но на полтергейста она не обижалась, ведь понимала, что Пивз неисправим.       На место событий вскоре прибежал Филч, сама профессор Макгонагалл, Слизнорт, Флитвичк и Вэйл, а также сам директор Дамблдор! Все они были одеты в ночные рубашки, потому что выбежали сразу же, как услышали крики ученицы. Первое, что они увидели — Шарлотту, сидящая на груди Элизы и саму Элизу, связанную веревками, неизвестно откуда. Главное, что не заметили нож, который лежал чуть дальше. (К слову, Чарли забудет его взять позже и он так и останется на том месте).       Эйвери встала и подбежала к учителям, но первым делом к декану её факультета, потому что знала, что профессор Макгонагалл всегда на стороне справедливости и если узнает, как было на самом деле, не осудит Шарлотту и встанет на её сторону.       — Профессор Макгонагалл, Вендетта пыталась украсть маховик времени! Она пыталась украсть! Я остановила её! — Чарли пыталась отдышаться и параллельно говорила, держась за разбитый нос.       — Мисс Вендетта? Что здесь происходит?! — Минерва ничего не понимала также, как и никто из присутствующих.       — Профессор педофил тоже здесь! Профессора, профессор Вэйл был заодно с Элизой и это она украла награду Аврелия Эйвери и повредила остальные! А ещё, у них роман! Она сама мне все выдала!       — Мисс Эйвери, прошу Вас, успокойтесь, — сказал Альбус. — Мисс Вендетта, мисс Эйвери, пройдемте в мой кабинет.       Профессор Вэйл вышел вперед, чтобы поднять Элизу на ноги, но у Шарлотты хватило наглости ударить его по руке и остановить.       — Не прикасайтесь к ученицам, профессор Вэйл! — скомандовала Минерва, которая поверила Чарли.       Вендетте помог встать профессор Слизнорт, потому что тому точно можно было доверять и все мигом отправились в кабинет директора.       На самом деле, следствие шло очень долго, Шарлотта ужасно хотела спать и все время рассказывала то, что произошло. Как нашла записку с планом, как долго решалась, как попыталась отобрать маховик, как Элиза её связала, как Чарли связала Элизу, и, наконец, как дралась с ней и додумалась, чтобы позвать учителей. Рассказала все, кроме одного. Она умолчала про их отцов. Негоже, чтобы у Джеральда были проблемы. Так сказать, семейные тайны, которые девочка унесет с собой в могилу и не расскажет ни одной живой душе.       Под утро, примерно в четыре утра, когда вся ситуация разъяснилась и стало понятно, кто прав, а кто виноват, Шарлотту разбудила профессор Макгонагалл, которая ей мягко улыбалась. Она сказала, что отведет Чарли в больничное крыло, чтобы ей обработали все раны, нанесенные Элизой. Лотти взяла Минерву за руку и покорно шла, засыпая находу. Своему декану она верила безоговорочно и была полностью спокойна, что все решилось.       — Мисс Эйвери, это был не то, что храбрый и благородный поступок, это было просто… восхитительно. Я никогда прежде не встречала настолько отважных первокурсников. Я смотрю на Вас и понимаю, что передо мной стоит самая настоящая наследница Годрика Гриффиндора. Но не кровная, а та, которая унаследовала его качества и характер.       Шарлотта воодушевленно посмотрела на неё. Сама профессор Макгонагалл восхищается ею и хвалит? Она точно не заснула по дороге случайно и ей это снится?       Это было подтверждением того, что она действительно совершила нечто храброе и, несомненно, важное.       — Маховик времени — крайне опасный артефакт. И моей ошибкой стало то, что я рассказала о нем профессору Вэйлу. Я точно могу предположить, что в следующем году мы будем встречать нового профессора по ЗОТИ. Также, простым исключением из Хогвартса и недопуск к экзаменам ЖАБА будет для Элизы недостаточно. Как минимум, её могут лишить волшебной палочки раз и навсегда. Это не шутки и очень серьезно, одно малейшее действие в прошлом — и последствия неописуемо опасны. Я договорюсь с Альбусом, чтобы Вам была выдана награда «за заслуги перед школой». Мисс Эйвери, Вы — настоящий пример для всех.       Шарлотта не могла поверить своим ушам. Она улыбалась во все тридцать два зуба. Так теперь, она — героиня Хогвартса? Было так радостно на душе, что её силы признали, оценили по-достоинству и она совершила подвиг! Но Лотти в один момент опомнилась, словно вернулась с небес на землю. Не только она мечтала стать героиней Хогвартса. И это не только лишь её заслуга.       — Профессор Макгонагалл, спасибо большое за Ваши слова, но я хочу признаться. Я была не одна. Без моей подруги Марлин я бы в жизни не догадалась, что профессор Вэйл мог иметь что-то с ученицами, мы вместе хотели расследовать и проследить за ним, чтобы достать доказательства и рассказать Вам. А Мэри Макдональд, та девочка, на которую напали, пыталась защитить меня. На самом деле, на неё напала Элиза, которая пыталась что-то найти в моей сумке, а Мэри, хоть и была на меня обижена, не дала ей этого сделать и пострадала. Я не одна показала свою храбрость.       Минерва задумалась на минуту, поджав губы, а затем закивала головой.       — Меня удивляет Ваше благородство, что Вы не забыли о своих подругах и не стали одна купаться в лучах славы. В таком случае, я проинформирую директора об этом, — и вновь одобрительная улыбка. Такая теплая и добрая. Шарлотте показалось, что ей так не улыбалась даже мама.       Через время, когда профессор Макгонагалл отвела Эйвери в больничное крыло, мадам Помфри обработала все раны девочки с помощью заклинаний и вправила её нос так, каким он был. Хвала Мерлину, что он не будет таким, как у директора Хогвартса.       Её взгляд упал на спящую Мэри, которая выглядела уже здоровой. Наверное, сегодня она уже будет на занятиях. Шарлотту сразу же поглотило чувство вины. Она знала, что была неправа и хотелось по совету Марлин извиниться перед ней, но не сейчас, а потом. Попозже, когда все наладится.

***

      Конечно же, Шарлотта рассказала обо всем Марлин, что произошло с ней. Но опять же, умолчала про семейные дела. Может быть, когда-то Чарли расскажет ей обо всем, но не сейчас. И не ближайшие пару лет точно. Марлин была поражена, почему Лотти не сказала ей сразу, тогда она бы не пострадала. Но на самом деле, для неё было выгодно, что она не рассказала Марле, ведь иначе все тайны были бы раскрыты. Маккиннон не стала обижаться по этому поводу, ведь узнала, что её подруга не забыла упомянуть о ней и была благодарна за это. Да и к тому же, Марла искренне считала и верила в то, что это была полностью заслуга Шарлотты. Именно она предположила, что Вэйл неровно дышит к ученицам, она нашла записку Вендетты и именно она с ней боролась.       До конца учебного года у всех учеников ЗОТИ преподавала профессор Яксли, точнее, заменяла преподавателя. Ей было не особо тяжело, ведь магловедение не пользовалось популярностью у учеников, поэтому на её занятия ходило лишь несколько людей.       Профессора Вэйла уволили с этой должности. Дальнейшая его судьба для Шарлотты осталась неизвестной, но она предполагает, что теперь его вряд-ли куда-то возьмут на работу. Ведь это пятно должно быть не отмываемым и светить всю оставшуюся жизнь. Пускай общество знает, что такие, как он — крайне опасны.       И у Элизы судьба не менее печальная. Профессор Вэйл в тот день отрекся от неё и яростно утверждал, что Элиза совратила его и напоила амортенцией и она испортила ему жизнь. Все-таки, с любовью ей не повезло. Этому у Чарли было логичное объяснение, ведь Элиза — урожденная Эйвери. Участь несчастливой любви настигла и её. Одновременно это пугало, подтверждая о том, что Лотти придется расплачиваться за грехи Миры, но об этом ей и думать не хотелось. У Вендетты конфисковали и сломали волшебную палочку, запрещая больше колдовать, так как попытка кражи маховика времени — преступление против магического мира. И правильно, что так поступили.       Если верить слухам — которые Чарли подслушала, сидя в гостиной Гриффиндора — Хагрид, лесник Хогвартса и хранитель ключей, раньше мог колдовать, как и абсолютно все волшебники, но теперь ему запрещено это делать. Что же такого натворил этот добрый великан?       Шарлотта никому не стала рассказывать о том, что сделала, боясь, что случайно выдаст семейную тайну про Аврелия и её отца. Ходили слухи, но никто не знал, что на самом деле предотвратил кражу маховика времени.       Некоторые пытались присвоить это достижение себе, но чаще всего, их ложь была практически сразу же раскрыта просто потому, что в их историях было множество изъянов и несостыковок. Но один парниша с Когтеврана продумал свою историю так, что все ему поверили, вплоть до того момента, как не нашелся кто-то из свидетелей, что в ту ночь он спал в своей кровати и никуда не выходил из спальни. Вот так и доверяй людям.       Сегодня последний учебный день первого курса. За этот год произошло много хороших и плохих событий, например: Чарли попала на Гриффиндор. Эту новость можно было отнести сразу к двумя пунктам — хорошее и плохое событие. Она смогла доказать, что достойна своего факультета, а также, как сказала профессор Макгонагалл, «не кровная наследница Годрика Гриффиндора». Правда, теперь у неё ухудшились отношения с матерью, которые и без того были натянутыми, а также с Луизой, но это было пустяком.       Шарлотта ни капельки не унывала, ведь Марлин была рядом. Её самая настоящая сестра. А это значит, раз Марла рядом, то все остальное было абсолютно не важно. Ведь есть подруга, которая поможет в трудную минуту, как было тогда, когда Лили обвиняла её в том, что она виновата в нападение на Мэри.       Между прочим, насчет самой Лили. Чарли стало жаль, что у них все так сложилось, ведь если бы они смогли помириться, то это было бы славно и они смогли бы прислушаться друг к другу, прежде чем делать поспешных выводов. Лили больше её не раздражала так, как в начале учебного года, но и подругами они не были, хоть очень и хотелось.       По случаю окончанию учебного года, Лотти постаралась красиво нарядиться.       Юбка, шоколадного цвета, длиною до щиколоток. И если юбка была длиной, то это означало, что длинные мантии — табу. Слава богу, что у Чарли есть в запасе такого же цвета короткие мантии, украшенные золотой застежкой для мантии. Под ней была рубашка с галстуком Гриффиндорка, а на ногах — темно-коричневые лоферы с золотыми вставками. Сегодня, между прочим, она решила оставить волосы распущенными, ведь ни одна прическа не подходила под этот образ.       По пути в Большой зал, она встретилась взглядами с Сириусом. Тот осмотрел её с ног до головы, словно оценивая её внешний вид, а затем улыбнулся, как будто бы делая ей комплимент, говоря, что она красиво выглядит. Лотти, не теряя позиций, показала ему язык и побежала вперед, намекая на то, что их война все ещё продолжается. На что Блэк лишь усмехнулся и взглядом проводил девчонку.       Зайдя в Большой зал, он был украшен в зелено-серебристой цветовой гамме, что свидетельствовало о том, что в прошлом году Слизерин выиграл соревнование между факультетами. За преподавательским столом висело огромное знамя, на котором была изображена змея. Чарли и Марлин прошли к столу Гриффиндора, садясь за него и принялись ждать начала мероприятия, попутно разговаривая о своем.       В зал зашел директор Дамблдор, абсолютно все затихали и хорошенько уселись на своих местах, принимаясь слушать его. Никому не хотелось нарушать дисциплину и ощущать на себе злость директора. А некоторые, между прочим, говорили, что Альбус страшнее, когда ему абсолютно безразлично на все, чем когда он в ярости.       — Рад видеть вас всех, сидящих здесь, полностью здоровыми и счастливыми. Итак, еще один учебный год позади! Я очень надеюсь, что знания, которые вы получили за год, никуда не денутся за лето и останутся вместе с вами на долгую жизнь. Если же мои надежды будут неоправданны, Хогвартс снова будет рад утяжелить ваши светлые головы. Перед тем, как мы начнем наш величественный пир, мы определим победителя соревнования между победителями. По традиции, мы начинаем с конца! Пуффендуй — двести двадцать три очка. Слизерин — двести семьдесят семь очков. Гриффиндор — триста пятнадцать очков. И, наконец, Когтевран заработал целых четыреста двадцать восемь очка!       Все когтевранцы принялась аплодировать и каждый поздравлял друг-друга. В тот момент они были особенно сплоченными, ведь обычно каждый видел друг в друге конкурента, но сейчас осталась лишь гордость за однофакультетцев.       — Я крайне рад вашей проделанной работе и усердным трудом. Бесспорно, вы славно постарались в этом году .Однако, я должен отметить, что ещё не учел последних событий. Я попрошу мисс Эйвери и мисс Маккиннон встать со своих мест и подойти ко мне.       Марлин и Шарлотта переглянулись между собой. Для чего директор Дамблдор вызывает их прямо к себе? Неужели они успели что-то натворить? Но в этот момент Эйвери вспомнила: профессор Макгонагалл сказала, что их обязательно наградят за их отвагу и храбрость. Минерва — человек чести, ведь как она сказала, так и было сделано. Абсолютно все сидящие замерли, некоторые начали шушукаться, предполагая, что их сейчас отчислят на глазах у всех (да, это было очень слышно. Некоторые рассмеялись с этого), но девочкам оставалось лишь покорно подчиниться и пройти вперед.       Дойдя до директора Дамблдора, девочки встали лицом к залу и профессор Макгонагалл подошла к ним, гордо держа в руках два золотых кубка.       — В связи с недавними событиями, а именно попытки кражи особо опасного артефакта, маховика времени, а также раскрытие профессора Вэйла и его личных отношений с ученицей Хогвартса, я присуждаю каждой девушке по сто очков, а также награды «за особые заслуги перед школой»! Мисс Маккиннон продемонстрировала успешную стратегию расследования и смогла раскрыть настоящие намерения профессора Вэйла, а мисс Эйвери предотвратила ужаснейшие последствия в случае, если бы маховик времени оказался в руках волшебника с недобрыми намерениями.       Стол Гриффиндора начал аплодировать, а Блэк и Поттер начали поочередно выкрикивать фамилии из однокурсниц. Все гриффиндорцы подхватили их идею и начали почитать девочек.       Марлин была на седьмом небе от счастья. Она, как и Чарли, улыбалась во все тридцать два зуба и была крайне горда собой. Ещё вчера они пытались добиться правды, а сегодня уже стоят перед всеми и им присудили награды высших степеней. Профессор Макгонагалл отдала девочкам кубки и зал ещё сильнее стал аплодировать. Теперь они — местные героини и спасительницы Хогвартса.       Гриффиндор выиграл соревнование факультетов. Абсолютно все ученики факультета львов гордились девчонками и расспрашивали их о том, как все происходило на самом деле. Но девочки отмалчивались, говоря, что очень голодны. Шарлотта приступила к еде и осознала, что действительно очень хотела есть. Она так наелась на пире, что едва ли не отказалась от кусочка вишневого пирога.

***

      После пира все направились по своим гостиным. Старшекурсники с Гриффиндора окружили Марлин и Шарлотту, говоря, что восхищаются и гордятся ими, ведь Гриффиндор давненько не выигрывал соревнования между факультетами. Амели Мартин даже обняла каждую из них, а Виктор потрепал каждую по голове, как бы показывая, что гордится ими.       Зайдя в гостиную Гриффиндора, вся толпа «фанатов» начала потихоньку расходиться по комнатам, потому что все должны были собирать свои вещи, но к девочкам отдельно подошли Мародеры.       — Эй, Эйвери, Маккиннон! — их окликнул Сириус, подбегая к ним.       — Чего тебе, Блэк? — Чарли закатила глаза, как бы показывая, что не особо горит желанием с ним общаться.       — Это было круто! В Большом зале! — Джеймс пожал руку каждой.       — Джеймс, девушкам руки не жмут! Смотри и учись, — Сириус взял ладони однокурсниц и чмокнул каждую в тыльную сторону ладони.       — Джеймс, не смотри и не учись этому, а то получишь по лицу, — съязвила Марла, смеясь.       — Вы правда это сделали? На самом деле? — восхищенно спросил Питер.       — Да, все так и было, — подтвердила Чарли.       — Благодаря вам Гриффиндор победил, — с уважением отметил Римус.       — Крутые у нас однокурсницы! Точнее, однокурсница, только Маккиннон. Эйвери, война! — напомнил ей Сириус, усмехаясь.       — Блэк, я к тебе приду во сне и…       — Ой, не продолжай! Ты придешь ко мне во сне и скажешь, что была неправа и я победитель.       — Пф, ни за что! Я приду к тебе во сне и задушу тебя.       — Буду ждать с нетерпением! В любом случае, даже мой вариант будет кошмаром.       Все рассмеялись и попрощались друг с другом, а Шарлотта и Сириус любезно обменялись средними пальцами и разошлись по комнатам.       Зайдя в спальню, где уже были Лили и Мэри, Шарлотта посмотрела на Марлин, как бы намекая, что они должны сделать. Маккиннон вздохнула, но кивнула. По ней было видно, что ей тоже стыдно за то, что произошло с Мэри, хоть открыто не признавалась в этом. Ведь вся суть Марлин заключалась в том, что она никогда не признается прямо, что была неправа.       — Девочки, — обратилась к ним Шарлотта, — я хотела бы извиниться.       Эванс и Макдональд вопросительно посмотрели на неё, крайне удивляясь, что же такого случилось, чтобы сама Эйвери снизошла и извинилась.       — Я правда вела себя как лицемерка. Обсуждала вас за спиной, потом мирилась, а потом снова обделяла. Мэри, прости пожалуйста. Я не хотела называть тебя грязнокровкой. Это получилось случайно, я была на эмоциях, не поняла, что говорю… И за все вообщем прости. Лили, и ты меня прости. Мне не стоило обзывать Северуса за просто так. Я даже не понимаю, почему недолюбливаю его. Просто недолюбливаю и все. И за мои слова тоже прости.       Они замерли, пытаясь осмыслить, что Лотти только что сказала. К ней присоединилась и Марлин.       — И меня тоже простите. Иногда могла поступать, ну… неправильно. И Северуса мы перестанем называть Болотником, просто Северус.       — Я была плохой подругой, — честно призналась Чарли.       — И я тоже, если честно. Мы только дружили вдвоем, забыв о вас.       Первой начала говорить Лили, несмотря на свою гордость и местами застенчивость.       — Я вас прощаю. И вы простите меня, что я обвиняла вас и говорила, что вы виноваты, что Мэри попала в больничное крыло. Шарлотта, прости, что я говорила, что ты такая же, как твой кузен. Ты — совсем другая.       — Девочки, я тоже вас прощаю. Вы извините меня, если я могла навязываться, — Мэри подошла к Марле и Чарли и обняла каждую из них.       — Мы все не умели дружить, — отметила Эванс.       — Давайте начнем с начала? — предложила Эйвери, после чего все дружно согласились и поклялись на мизинчиках, что больше не будут себя так вести.

***

      — …а потом, я беру и кидаю ей мяч! А она берет и не отбивает! — Марлин бурно рассказывала подругам об одной её игре в волейбол.       Мэри сидела рядом с Лили и положила голову ей на плечо, а сама Эванс оперлась об окно. Шарлотта была возле двери купе, а Марлин подле окна, изредка посматривая в него и восхищаясь красотой природы.       — Марлин, я ни слова не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала Макдональд, смеясь.       — Я тоже! — к ней присоединилась Эйвери. — Я вообще не понимаю ничегошеньки в ваших магловских играх!       — Ну вы и скучные! — Марлин залилась смехом. — Не понимаете почему спорт так важен!       — Марлс, не обращай внимания на них. Я вот тоже в волейбол люблю играть, но не профессиональный, а в обычный, в кругу, — Эванс улыбнулась ей.       Теперь у Марлин было два прозвища — Марла и Марлс. По первому прозвищу к ней обращались подруги и только они, а по второму все знакомые и изредка Лили.       — А мы скоро подъезжаем? — поинтересовалась Чарли, пытаясь посмотреть в окно.       — Мы же только что тронулись, Чарли, — Мэри рассмеялась.       — Да, приедем через секунду. Ой, уже приехали! Быстрее вставай с места! Быстро-быстро! Ай, всё, не успела. Теперь мы все едем в Испанию, потому что Чарли не успела встать, — Лили начала громко смеяться, а за ней и остальные подруги.       Так и закончился первый учебный год Шарлотты Эйвери. А что же будет этим летом?