Мемуары аристократки

      Вновь все то же место, Лондон, Кинг-Кросс.

      Семья Эйвери шли бок о бок, каждый член семьи был настроен уверенно. Луиза казалась необычайно гордой, чем в обычное время. Ну конечно же, Эллин так настроила её перед Хогвартс, обо всем рассказала: о профессорах, как вести себя, что делать, если тебя обижают и многое другое. Поэтому именно сегодня Лу готова произвести впечатление на всех присутствующих учеников в Хогвартсе и знать, что она безупречна. Шарлотте было смешно от этого, учитывая, что гриффиндорка прекрасно представляла, как все будут обращать внимание на неё, ведь только на первом курсе она получила награду «За особые заслуги перед школой», а что же будет на втором? Наверное, сразу же станет новым Министром магии.       Шарлотта, по её неоспоримому мнению, выглядела безупречно и одета с иголочки.       Шелковая рубашка без воротника, рукава которой были очень свободными и смотрелись крайне симпатично. Жилетка и юбка были вишневого цвета, Чарли в последнее время отдавала свое предпочтение именно этому оттенку, сама не понимая даже почему. А главное — никакой мантии. Миссис Эйвери всеми силами пыталась уговорить свою старшую дочь надеть её, но хвала Мерлину, что в их разговор вмешался Джеральд, который моментально встал на защиту любимицы со словами «Пусть надевает то, что хочет». Хоть один нормальный человек в этом доме!       Луиза же наоборот, все утро искала самую длинную и роскошную мантию, дабы подчеркнуть свой статус чистокровной волшебницы. Её волнистые волосы были собраны матерью вручную в французскую косу, в то время как Бонни сделала Шарлотте простую «Мальвинку», которая не понравилась гриффиндорке и она решила отправиться с распущенными. Марлин и то лучше заплетала.       Лотти чувствовала себя некомфортно, пока на её носике сидели узкие очки с прямоугольной оправой. Оказалось, что из-за линз её глаза визуально были больше и она выглядела как домовой эльф. Ужасно смешно и нелепо, но ведь её даже никто не предупреждал об этом.       Шарлотта даже иногда пренебрегала ношением очков, ссылаясь на то, что ничего не случится, но каждый раз отец замечал её и строго говорил, что её зрение и без того плохое для её возраста, а своими «выходками» она усугубит положение. Ну уж спасибо, папа, что вновь вмешался и не дает своей ненаглядной дочурке делать то, что она хочет. Разве это так сложно?       Из раздумий старшей дочери её вывел голос матери, которая им сообщила о том, что видит станцию 9 и 10, однако, на вокзале сегодня была куда больше маглов чем обычно, именно поэтому всей семье придется подождать, дабы не нарушать Международный Статус о Секретности.       Глава семейства придерживал Шарлотту за плечо, нежно держа и поглаживая его. Девочка прижалась к нему сильнее и уткнулась лбом в крепкую мужскую грудь, как бы тем самым показывая, что её клонит в сон и она доверяет ему, поэтому может позволить вести себя так только с ним.       — Потерпи, Чарли, — прошептал Эйвери-старший, уже чуть настойчивее гладя её плечо. От мужчины пахло табаком и древесиной, но почему-то девочка заметила это лишь сейчас. — Скоро поспишь, как зайдешь в поезд. И в кого ты такая засоня, скажи-ка мне на милость? Сомневаюсь, что в меня, я таким никогда не был.       — Я не знаю-ю-ю, — капризно растянув слово, Чарли обняла своего отца за торс, охватывая его своими руками, за что она получила поцелуй в макушку. Такой жест не может оставить равнодушным юную волшебницу, особенно чувствуя, с какой заботой и искренностью это было сделано. — Хочу в Хогвартс побыстрее, почему эти маглы здесь вообще ходят? Интересно, а Марлин уже в поезде?..       — Тише-тише, Чарли. Ну же, ты у меня умная девочка, а умные девочки не капризничают. Маглы ходят здесь, потому что это их территория, а мы лишь гости. Скоро будешь в Хогвартсе. Неважно, в поезде Марлин или нет, вы все равно встретитесь, я же знаю. Просто потерпи немного, хорошо? Давай, ты же моя умничка, — Джеральд так сладко это все говорил, что Чарли довольно улыбнулась и перестала капризничать. Все-таки только его слова действовали на неё, он же самый любимый папа.       Маглы все никак не отступали, словно назло волшебному миру и юным ученикам собрались вокруг, чтобы не позволить никому пройти сквозь стену. Интересно, а могли ли они действительно сговориться или это просто мысли Шарлотты?       Луиза постоянно спрашивала у мамы, достаточно ли она хороша. Эллин мягко улыбалась младшей дочери и говорила, что прекраснее девчонки на свете попросту не существует. Любопытно, а присутствие старшей дочери будет её хоть когда-нибудь волновать или же она продолжит упорно делать вид, что ей безразлично?       Джеральд и Эллин — ужасные любители приходить заранее везде и всегда, только поэтому вокруг ни одной живой души волшебников, сплошные маглы. Эх, сейчас Шарлотта могла дальше сладко спать в своей кроватке, обнимать любимую куклу Жанну, да видеть прекрасные сны. Но ведь на самом деле, гриффиндорка подсознательно понимала, что в Хогвартс ей необходимо попасть как можно быстрее. Как минимум потому, чтобы встретиться со своими любимыми подругами, Марлин, Лили и Мэри. Как максимум потому, что отвяжется от матери и будет уже спокойно жить без чьих-либо упреков.       Взгляд заострился на семье из четырех человек. О, ну наконец-то волшебники в мантиях, а не сплошные маглы! Хвала Мерлину будет с кем-то пообщаться, а там и познакомиться, позже и подружиться.       Семья волшебников казалась простыми размытыми черными точками, потому что были ещё далеко. Шарлотта рассматривала каждого из них и увидела, что их дети несут чемоданы с собой. Значит, обоим как минимум около одиннадцати лет. Да и ростом они не походили на старшекурсников, соответсвенно, ровесницы нашей Лотти. Вот и славно, будут общие темы для разговора!       Один мальчик, как подумала Эйвери, шел чуть дальше всей остальной семьи. Заметила она это, когда волшебники очутились чуть ближе к ним. И, буквально через несколько секунд, сумела разглядеть лица. Блэки.       Шарлотта, надеясь, что её изучающий взгляд не заметили, быстро отвернулась и молилась всем известным Богам, дабы избежать встречи с её однокурсником. Был он ей до того неприятен и презрителен своей самовлюбленностью и поведением, что та попросту не собиралась банально здороваться с ним. Даже из уважения к его отцу, ведь тот являлся школьным другом Джеральда, она не будет разговаривать с этим… негодяем и мерзавцем, чья гордыня даже не знает себе передела. И Чарли даже не стала закрывать на характер Блэка глаза только из-за того, что он был гриффиндорцем. Какую роль играет факультет, если человек ведет себя неподобающе в обществе других? Но найдутся и те, кто будет без ума от смазливого личика Сириуса, оправдывая свою симпатию к нему тем, что он безупречный. Вот же странные люди нынче пошли.       И даже несмотря на последнюю их встречу в прошлом году, когда Мародёры высказали лично Шарлотте и Марлин о своем восхищении им в лицо, Эйвери все еще не простила все его предыдущие выходки. Как минимум то, что он посмел забыть аристократу, да и теперь, как сказал сам Блэк, они — враги навек. Их вражду вряд-ли может что-то прервать. Даже сам Мерлин бессилен против них.       Луиза, которая ранее радостно беседовала с матерью и рассуждала вслух о своей предстоящей жизни в Хогвартсе, где проведет практически всю осознанную жизнь вплоть до совершеннолетия, вдруг краем глаза заметила идущую семью Блэков и радостно заулыбалась, привлекая к себе внимание отца и матери. Да чтобы её Моргана настигла! Шарлотта же надеялась, что их пути не сойдут в одно целое и она сможет избежать нежелательной встречи с однокурсником. Что ж, рано или поздно это должно было свершиться.       Встреча с её заклятым врагом, как волнительно.       — Матушка, матушка! Погляди, там семья Блэков идут, а с ними и Регулус, мой друг. Пойдем же, нам нужно поздороваться со всеми ними, — Луиза слегка дернула рукав Эллин, дабы хоть как-то привлечь её внимание к своей персоне, несмотря на то, что оно и без того было полностью направлено на неё с самого рождения.       «Да ты хоть раз в этой чертовой жизни замолкнешь?! Хотя бы на мгновение! Нет, обязательно нужно кричать на весь вокзал о том, что идут эти Блэки! Спасибо, моя милая сестренка, что позоришь меня перед этим Сириусом. Вот почему у всех нормальные братья и сестры, а мне досталась она, которая даже не ценит то, что мама всегда любила и будет любить лишь её? Даже сейчас она обнимала её, а чем я хуже? Что не так со мной? Я тоже хочу быть на её месте», — сжав кулачки от обиды и злости, а затем глубоко вздохнув, Шарлотта уткнулась лицом в отцовские объятия, чувствуя, как её глаза заслезились.       — Действительно, в самом деле Блэки, — подтвердил Джеральд, напрягая глаза и поправляя свои очки. В его голосе сразу же почувствовалась искра радости и некая усмешка. Наверняка горит от ожидания встретиться с главой семейства Орионом. — Сейчас и поздороваемся, Луизочка. Всему свое время. Там ещё и старший сын Ориона идет, Чарли. Пообщаешься со своим однокурсником, обсудите как лето провели.       — Обязательно, — саркастично ответила Лотти. — Ещё пирог ему испеку, вместе проведем чаепитие, а затем обнимемся на прощание.       Мистер Эйвери усмехнулся, понимая, что пытаться доказать что-либо своей дочери — бесполезно. Это тоже самое, что и заставить самого мужчину в молодости что-то делать против его желаний. Результат одинаковый, сплошной сарказм и закатывания глаз.       Раз, два, три…       Послышался мужской голос, но не тот, что принадлежал отцу. Орион Блэк. Шарлотте потребовалось несколько секунд, чтобы глубоко вздохнуть и собраться с мыслями. Война войной, а семью позорить своим невежеством нельзя было. Казаться идеальной — вот её задача.       — Вот так встреча, Джеральд! Премного рад видеть тебя, друг мой, — тот протянул ему ладонь для рукопожатия.       — Орион, и тебе здравствуй, — мистер Эйвери с улыбкой пожал его руку, похлопывая по плечу. — А где же твои шортики? Ты что, совсем забыл о правилах этикета?       Двое мужчин моментально залились смехом, как в старые добрые времена. Шарлотта посмотрела на них с усмешкой, не понимая почему они продолжают смеяться над разницей в возрасте, даже будучи уже взрослыми мужчинами. Дамы глядели на своих мужей и казалось, что те могли от части стыдиться их поведению.       Вальбурге и Эллин почти сразу же, как заметили друг-друга, поздоровались и имитировали поцелуй в щеку, а затем и пожали руки.       Младший сын Блэков, Регулус, достаточно аккуратно взял ладонь Луизы и одарил легким поцелуем в тыльную сторону, после чего поспешил повторить то же самое действие, но уже с Шарлоттой.       Такой жест не мог не польстить ей, старшая из сестер Эйвери улыбнулась ему, а затем перевела взгляд на Сириуса, который явно не выражал желания как-либо пересекаться с ней. Значит, Чарли придется сделать это первой.       Эйвери протянула ему ладонь с явной неуверенностью и скрытым отвращением во взгляде. Так не хотелось, чтобы её заклятый враг касался её.       — Привет, Сириус, — попытавшись что-то выдавить из себя, Лотти натяжно улыбнулась, чувствуя как мать прожигает её взгядом. Внутренняя сторона щеки уже была полностью искусана из-за переживаний, поэтому во рту ощущался едкий металический привкус.       Сириус же смотрел на неё таким взглядом, будто бы аристократка принуждала его к чему-либо. Но мальчишка тут же поймал строгий взор миссис Блэк, после чего был вынужден последовать примеру Регулуса и оставить небольшой поцелуй на тыльных сторонах ладонях сестер Эйвери.       Хотелось освободить из его хватки свою руку и обтереть об подол юбки, чтобы не занести никакой заразы, да вот только непозволительно это — в обществе людей открыто показывать свою неприязнь. Единственное, что она могла, так это улыбаться сквозь отвращение ко всему. Даже если сравнивать его младшего брата с ним, то Регулус был очень даже мил.       Сириус принял взглядом прожигать девочку, пытаясь не засмеяться, глядя на её глупые очки. Да чтобы его Моргана настигла! Вот же идиот.       Иногда Шарлотта могла искренне ощущать себя одинокой. В такие моменты, когда все вокруг общаются между собой, а лишь она стоит в стороне. С ней редко такое случалось, да вот только все равно было горько от одного лишь осознания, что людям было все равно, рядом ли она, или же стоит в стороне.       Луиза с Регулусом сделала два шага назад, дабы спокойно поболтать и их разговор не был услышан лишними ушами. Как странно, ведь когда-то Чарли делала тоже самое с Сириусом, а теперь ей приходится сгорать от ненависти к юному Блэку. И когда-то она не была «Чарли», а была «Лотти». Но сейчас все совершенно по-другому, словно кто-то с небес открыто смеялся над ними и долго мучались над тем, как бы им подпортить жизнь. Отличная работа, в самом-то деле.       Раз уж девочка осталась совершенно одна, без каких-либо возможных собеседников рядом, придется переходить к плану развитий событий под номером «Б» — подслушивание чужих разговор.       Конечно, это не есть хорошо, ибо же Джеральд столько раз пытался объяснить дочурке, что беседы всегда должны оставаться между двумя людьми, а то и вовсе никем услышаны. Но кого это когда-то останавливало, а тем более саму Шарлотту Эйвери, упрямую девчонку до ужаса, настолько упрямую, что было бы намного легче приручить дракона, нежели заставить её что-то сделать?       Лотти отвела взгляд в сторону; она давно поняла, что подобный жест якобы показывает, мол, «Мне не интересны ваши беседы, я обойдусь как-нибудь без них», да вот только ушки были на макушке. Прислушиваясь к мужским голосам, девочка пыталась хоть что-то разобрать, но было сложно, ибо же она предварительно отошла чуть в сторону, чтобы тайное ни в коем случае не стало явным.       — …Андромеда… из дома… Вальбурга… гобелен… — голос мистера Блэка казался до ужаса тихим и непонятным, слышны были лишь обрывистые предложения, но из которых можно было сделать хоть какой-нибудь вывод, если продолжать слушать дальше.       — …беспредел… маглорожденным… возможно… — ну и ну, Джеральд был ещё непонятнее. И что же там было такого важного, что появилась необходимость перейти на шепот? Как будто бы кому-то интересно о чем они беседуют. Но Шарлотта исключение из правил, само собой.       На данный момент она владела следующей, не очень понятной, но хоть какой-то информацией:       Некая девушка, Андромеда, которая являлась кузиной Сириуса — если память Шарлотты не решила сегодня сыграть с ней в злую шутку — была как-то связана с домом. Вместе с ней и миссис Блэк, мать Сириуса и Регулуса, которая что-то сделала с гобеленом. И, наконец, вишенка на торте — некий маглорожденный парень. М-да, негусто, из этого нельзя сделать нормальный вывод.       «Андромеда, та самая красивая кузина Сириуса… Что же она такого сделала, что что-то связано с маглорожденным, гобеленом и домом одновременно? О, ну конечно, и с его матерью», — Лотти усмехнулась от своих же мыслей, но в минуту же опомнилась, что она одна и крайне нелепым будет, что та улыбается сама с собой.       Юная волшебница долго размышляла на этот счет, но все же пришла к, скорее всего, неверному выводу, да вот только попытаться все равно стоило — Андромеда решила пригласить на ужин маглорожденного паренька, ведь по ней видно, что она крайне добра и мила со всеми, почему бы и нет? Но вот миссис Блэк была крайне против такого жеста и пригрозила ей тем, что уберет с семейного гобелена. А «беспределом» считают взрослые то, что она смела «осквернить» стены из великого рода. И, возможно, Вальбурга так и поступит. Видно по ней, что у женщины боевой дух и по своей натуре крайне строга ко всем. Правда, сыновья, скорее всего, не в счет, иначе непонятно, почему Сириус такой… балбес.       И маглы вскоре начали отступать. Наверное, подсознательно поняли, что им уже пора, иначе две чистокровных семьи опоздают на Хогвартс-экспресс и никак не смогут добраться до школы магии и волшебства.       Первым со своим багажом с разбега помчался в стену Сириус. Что ж, это было ожидаемо.       Побежал он в неё резко, не дожидаясь родительского одобрения и без предупреждения. Просто взял и сделал, словно назло Чарли. Ух, когда-нибудь она точно обгонит его! И именно поэтому вслед за ним побежала сама девушка, не спрашивая разрешения отца.       Следующей же отправилась Луиза, Регулус предварительно до этого пропустил её вперед, как и полагается настоящему джентельмену. В самом-то деле, младший Блэк был крайне любезен и мил. С Луизой хорошо общался, лишних шуточек себе не позволял, вел себя не как старший брат, первым руку поцеловал да и вообще просто золотце, если сравнивать с одним балбесом.       За ней и сам юный Блэк, но в компании его родителей и старших Эйвери, которые были увлечены беседой между собой. А именно главы семейств, Орион и Джеральд, которые постоянно перешептывались, словно пятикурсницы, узнавшие новые сплетни от своих знакомых.       — …настоящий ужас, — едва слышно произнес мистер Эйвери, не спеша возвращаться в реальность и опомниться, что они не одни, а рядом с семьями.       — Что ж, не будем о плохом, Джеральд. Как говорится, кто прошлое помянет, кому глаз вон. Уж лучше расскажи вести новые из жизни, давненько мы не виделись, — произнес достаточно громко Орион и попытался натянуть на свое лицо улыбку, да вот только сразу виднелась фальшь.       — Даже и не спрашивай. Все как обычно — работа, работа и работа. Ох, совсем забыл. Ещё одна работа. Благо, Эллин и дочери рядом, иначе бы совсем ума лишился. Радуют они меня, Шарлотта совсем недавно получила награду «За особые заслуги перед школой», представляешь? На первом курсе! Даже я в свои годы такого не сделал. Бог ты мой, а что будет в этом году? Сразу видно, что она — Эйвери!       — Наслышан об этом. Сириус все лето только и твердил о том, что Шарлотта, хоть и безрассудно поступила, но очень храбро и отлично, особенно для девушки. Даже упоминал, что восхищается ею.       На лице Лотти сразу же расползлась самодовольная ухмылка. Так значит, что Сириус все лето вспоминал о ней и прожужжал все уши родителям настолько, что мистер Блэк запомнил о ней? Неужели этот балбес восхищался ею? Что ж, правильно делает.       Повернув голову на своего однокурсника, который также услышал восклицание его отца, тот был красным от злости и смущения. И Сириус моментально встретился взглядами с гордой и самовлюбленной Чарли, что улыбалась прямо как Чеширский кот. От безвыходности понимая, что гриффиндорка станет припоминать ему это до конца жизни, тот нервно отвернулся, пытаясь показать, что слишком горд для общения с ней.       «Бедный мальчик Блэк, теперь даже не знает, как смотреть мне в глаза. Ну и кто здесь виноват в том, что я из твоих мыслей не выходила целое лето? Небось ещё приходила во снах, где с удовольствием могла испытать на тебе парочку заклинаний, чтобы в твоей пустой голове произошло хоть какое-то озарение», — усмешка вновь оказалась на лице аристократки, после чего та вернулась в реальный мир.       Уже стоя возле поезда, Шарлотта оглядывалась по сторонам в поисках своих подруг. Лишь бы они были сейчас рядом и Чарли поспешила проститься с родителями поскорее, дабы присоединиться к девочкам и занять хорошенькое местечко в вагоне Гриффиндора.       Среди всей толпы Эйвери смогла разглядеть её. Марлин Маккиннон, идущая в сопровождении её отца и матери, а рядом бежит мальчишка, что телосложением был худее её и чуть ниже девушки. Весь в веснушках, которые были видны на расстоянии, с растрепанными светлыми волосами. В руках он держал Лаки, одноглазого рыжего кота Марлы.       — Папенька, папенька! — Чарли сразу же повеселела, заулыбалась, уже в предвкушении того, как крепко обнимет свою дорогую подругу и расскажет обо всем, что стряслось с ней за это лето. — А там Марлин идет, посмотри! Можно я к ней пойду, можно?       — Где же? — Джеральд поправил очки на носу и чуть наклонился, дабы быть одного роста со старшей дочерью и приглядывался, ища сквозь толпу ту самую Марлин, о которой девочка без умолку рассказывала все Рождественские, Пасхальные и летние каникулы.       — Вон там! Поправь очки хорошенько, чтобы увидел. Девочка со светлыми волосами, а рядом с ней мальчик, у которого в руках рыжий кот, — аристократка пальчиком показала на фигуру, идущая вдалеке.       Вскоре и Маккиннон заметила подругу. Та сразу же заметно повеселела, радостно заулыбалась во все тридцать два зуба и оставив чемодан, побежала прямиком к Эйвери, а сама чистокровная волшебница навстречу ей, невзирая на разрешение отца или матери. И с разбега обе оказались в объятиях друг-друга, крепко обнимая и прижимая к себе, пока обе девочки смеялись.       — Марла! — Чарли так радостно воскликнула, совсем как ребенок, крепче и крепче обнимая вторую. — Как я рада тебя видеть! Ты даже не представляешь, что случалось со мной за это лето. Подождем Мэри и Лили, чтобы мы вместе заняли купе?       — Чарли! — Маккиннон лишь сильнее прижимала свою лучшую подругу к себе, заражаясь улыбкой от нее и смехом. — Ты так выросла за лето, я даже не узнала сначала! Скоро меня ростом догонишь. Конечно подождем! Только со мной Альвион будет, ничего страшного? Можешь и свою сестренку к нам позвать.       Позвать Луизу, чтобы она испортила их совместную поездку? Ни в коем случае. Эта завистница будет считать, что ей необходимо хоть как-то, но помешать приятному времяпрепровождению девочек. Но… если Марлин настаивает, то может, ничего плохо не будет? Это ведь Марла. Она знает, как лучше, да и к тому же, с ними будет Альвион.       Сомнения пожирали Шарлотту изнутри, а ведь раньше она могла бы спокойно согласиться со всем, что скажет Маккиннон. Теперь же она понимает, что необходимо узнать мнение остальных девочек.       Будь Луиза в обществе маглорожденных и полукровок, чтобы она сказала? «Надо было мне идти с Регулусом, негоже мне одним воздухом дышать с грязнокровками», а затем бы вышла из купе и пошла совершенно в другой вагон, к змеям, что подстать ей. Но также Лу могла бы вовсе отказаться, что совершенно облегчало ситуацию. В таком случае, надо бы придумать некий стратегический ход, который мог бы это побыстрее реализовать.       — Ну… не знаю, Марла. Спросим у Лили и Мэри, они подскажут, — единственное, что она смогла сказать.       Маккиннон кивнула ей и оглянулась, дабы посмотреть, где сейчас идет Альвион. Вот бы и у Шарлотты был такой младший брат, а не злобная сестрица!

***

      Уже после того, как множество из учеников, прибывших на платформу девять и три четверти попрощались с родителями, Шарлотта мягко поцеловала отца в щеку, а затем пожелала удачи и развернулась. Но прежде чем уйти, её взгляд задержался на матери. Эллин мягко улыбалась и отправила старшей дочери воздушный поцелуй.       Почему же только сейчас? После стольких лет обид и игнорирования, когда вся любовь и внимание доставалось лишь Луизе, она резко стала к ней добра из-за того, что получила награду «За особые заслуги перед школой». Шарлотта должна радоваться этому и быть благодарной за то, что хотя бы сейчас. Ведь правильно говорят, что уж лучше поздно, нежели никогда. Но разве такой ценой?       Обидами, постоянными переживаниями, чувством своей ненужности и недоверием.       Вроде бы и приятно, но все равно кажется неправильным. И Чарли не верит, что это все происходит наяву. А если мать в один момент вернет маску «каменной леди» и вновь станет холодна к ней? Нет, такого допустить нельзя. Шарлотта обязана стать лучше, ведь раньше она была недостаточно хороша для материнской ласки. И не позволит никому отобрать её.       И эта Лу… Она всегда оказывалась на шаг впереди своей старшей сестры. Абсолютно всегда, будь то покупка новой палочки или письмо из Хогвартса. О, насчет этого. Эллин на радостях расцеловала все личико Луизы, а та, хоть и смеясь, начала возмущаться. Возмущаться! Поглядите-ка на эту избалованную девчонку, всего ей мало. Да она с жиру бесится! Она никогда не знала какого это — быть брошенной матерью. Если бы такое только с Шарлоттой… Если бы ее любили, она бы сейчас была куда лучше.       И, хоть подсознательно, но Лотти осознала — завистницей все это время была не Луиза, а сама Шарлотта.       Нет, ни за что! Здесь плохой может быть только Лу. Она же младшая, она не знает бед, не знает горести и ничего. И ещё недовольна тем, что якобы все отцовское одобрение и внимание досталось Чарли. Завидует! Завидует ещё как!       Эйвери моментально повернулась обратно, встряхивая головой, как бы отгоняя дурные мысли. Негоже ей думать об этом сейчас, когда впереди ждет любимый Хогвартс. Нужно настраиваться на все лучшее. Например, что ждет их в этом учебном году? Наверняка очередные выговоры от профессора Макгонагалл, которые будут сделаны исключительно в воспитательных целях. Их декан любит их, просто строга, дабы привыкали к взрослой жизни.       Чарли усмехнулась, уже прокручивая возможные моменты. И так бы продолжила глупо улыбаться в никуда, если бы её не толкнули сзади. Толчок был достаточно мягким, но внезапным, что взбесило юную аристократку. Мигом обернувшись, перед ней оказался Блэк, который выглядел не менее раздраженным, чем Лотти.       Да что он себе позволяет?! Такое терпеть ни в коем случае терпеть нельзя.       — Я не буду идти быстрее, если ты будешь меня толкать.       — Я не буду тебя толкать, если ты будешь идти быстрее, — возмущенно ответил ей Сириус, закатывая глаза. — Эйвери, шевелись уже, а. Медленная, как слизняк.       — О, как слизняк? А не напомнить ли тебе о том, что ты все лето обо мне говорил и думал? Да так трещал обо мне, что даже твой отец запомнил меня и сказал об этом.       Сириус растерялся, не зная, что ответить ей. Он так и знал, что девочка обязательно припомнит ему это. Но больше всего в тот момент взбесило то, как она ухмыляется. Ничего страшного, исправит.       — Я… я не про тебя говорил. Я про Маккиннон говорил. Вот она действительно классная, а не ты! И вообще, это Регулус про тебя говорил. Да.       Шарлотта сразу же распознала ложь. То, как он запнулся и неестественно вел себя сразу выдавало врунишку.       — Да неужели? А если я решу спросить у самого Регулуса правда ли это?       Сириус сразу же заметил, как изменился её тон. Значит, пытается сбить с толку, чтобы тот признался. Не в этот раз, Эйвери.       — Спрашивай, мне-то какая разница. Максимум, что ты сделаешь — так это засмущаешь Регулуса таким бестактным и невежливым вопросом. Бывай, Ло-… Эйвери, встретимся в Хогвартсе. А лучше бы вообще бы и не виделись.       С этими словами Блэк протиснулся сквозь толпу вперед и прошел в вагон. Наверное, чтобы найти Джеймса.

***

      Уже идя вдоль остальных купе, Марлин и Шарлотта обменивались друг с другом шутками, которые понимали лишь они. С долгими историями, которые чтобы понять, нужно рассказать и сотни других. И выглядели они, должно быть, глупо, ведь никому не дано понять, для чего же вдруг домовой эльф решил пойти на Астрономическую башню и почему девчонки не могут перестать смеяться, вспоминая об этом.       Позади двух гриффиндорок шли Альвион и Луиза, которая ранее противилась, чтобы она шла со своей старшей сестрой, нежели с Регулусом. Вот же… неблагодарная девчонка. Марлс хотела как лучше, поэтому пригласила её, между прочим, хоть и могла этого не делать. Правда вот, Джеральд настоял на том, чтобы «Луизочка подружилась с подружками Шарлотты и они вместе отлично провели время».       — Эй, Марлс! Долго там до купе с твоими девчонками? Я устал уже, — младший Маккиннон сделал самое грустное лицо, которое только мог. Правда, хромала у него актерская игра. — У меня ноги болят, руки болят, бошка болит…       — Ишь ты, устал он. Ниче, привыкнешь! Погляди на Чарли, она же не жалуется, а она девочка. Давай, шевелись и не ной, — Марлин повернулась к нему, чтобы похлопать брата по плечу и пригрозить ему. — Ещё раз услышу что-то подобное, мало не покажется.       — Я маме расскажу, что ты меня бьешь! Ещё как расскажу, сову отправлю!       Марла глубоко вздохнула, закатывая глаза. В один миг она передразнила его «Я маме расскажу» и схватила за правое ухо, чуть сжимая и начиная тянуть Альвиона за него. Да так сильно сжала, что оно аж покраснело.       — Ай-ай-ай, Марлс! Отпусти! Ну прости меня, отпусти только!       В один миг старшая Маккиннон не сдержала улыбки и принялась звонко смеяться над видом и мольбами брата. Девушка, как Альвион и просил, отпустила его и продолжила дальше общаться с Лотти.       Позади шла Луиза, которая недовольно смотрела на всю эту перепалку и закатывала глаза. Мало того, что ведут себя как попало в общественном месте, так ещё и задерживали людей, идущих позади них. Полукровки, что с них взять? Ни манер, ни воспитания.       В один миг все же показалось купе, в котором уже сидела рыжеволосая девочка с другой, чья кожа была более смуглой, а волосы намного кудрявее и пушистые, чем у Чарли. Лили и Мэри, наконец-то!       Марлин с Чарли так сильно обрадовались, что на радостях мигом открыли дверь и радостно чуть ли не с криком окликнули подруг. Бросившись в объятия двух девочек, все гриффиндорки после начали обниматься и вчетвером, параллельно смеясь с того, как Марлин чуть не упала на Мэри.       — Дурочка! — ласково обозвав Маккиннон, Макдональд уткнулась лбом в её плечо, нежно улыбаясь и гладя подругу по спине. — Аккуратнее же надо быть, Марлс! Усаживайтесь давайте побыстрее, уже скоро отправимся в Хогвартс.       Маккиннон посмеялась над этим и её нисколечко не задело шуточное оскорбление Мэри. Ведь в конце-концов она понимала: Макдональд называет так девочек ласково и без единого желания задеть другую. И не только Марлин, а Лили с Шарлоттой также прекрасно понимали, что так Мэри хочет показать, что они близки и может позволить себе такое, зная, что никого не обидит.       Эйвери с Марлой принялись оставлять свои сумки на верхней полке, чуть вставая на носочки, дабы они смогли дотянуться до неё. Лили предложила свою помощь, но гриффиндорки наотрез отказались соглашаться. Пускай отдыхает, она пришла раньше всех. Небось, долго стояла и ждала прибытия остальных подруг.       После девочек зашли и их младшие. Альвион хотел взять сумку Луизы, чтобы он сам положил на полку. Нечего ей трудится, она девочка, небось ещё младше, этому его учила Марлин с матерью, да вот только Лу решила показать характер со словами, что справится сама и помощь полукровки ей не нужна. Маккиннон промолчал, потому что знал, что конфликтов он бы не хотел в данный момент. Тут уже ему больше досталось от матери, нежели от отца — уметь вовремя остановиться и не подливать масло в огонь.       Лили и Мэри с недоверием посмотрели на младшую сестру подруги, да вот только слова не сказали против. Должно быть, они понимали, что раз уж Шарлотта — чистокровная аристократка, то всей её семейке остается лишь желать соболезнования. Но главное заключалось в том, что сама Чарли отличалась, а это главное. Нельзя же судить человека по его семье, так ведь?       Альвион сел поближе к Эванс и Макдональд, дабы сидеть напротив старшей сестры. Давняя привычка. Луизе же ничего не оставалось делать, кроме как закатывать глаза и с самым недовольным лицом в мире подсаживаться к Шарлотте.       — Ну что, давайте знакомиться? — достаточно громко заявил Альвион, привлекая к себе внимание всех присутствующих в купе. — Звать меня Альвион, но не Альви! Не люблю, когда меня так называют. Одиннадцать лет мне, я младший брат Марлс.       — Приятно познакомиться! А меня зовут Мэри, Мэри Макдональд, — она протянула руку и обменялась рукопожатием с ним.       — Ты… ну, ты красивая, — чуть смущенно признался мальчик, незаметно краснея.       Марлин в этот же момент начала громко смеяться над младшим братом и так сильно, что аж схватилась за живот, пытаясь успокоиться, но все шло безуспешно.       — Марлс, завались! Опять позоришь меня при всех.       Младший Маккиннон сложил руки на уровне груди, возмущенно глядя на старшую сестру, которая постепенно принялась успокаиваться. И когда она затихла, то знакомство продолжилось.       — А я Лили, можно просто Лилс.       — Красивое имя! А вас как, кудрявые? — Альвион обратился к сестрам Эйвери, смотря на Луизу. На самом деле, кудрявой была только Чарли, а у Лу просто волнистые волосы.       — Шарлотта, но можно просто Чарли! А это Лу, моя младшая сестра, — Лотти заулыбалась, стараясь казаться быть дружелюбной.       — Луиза, — поправила ее аристократка, — Луиза Эйвери. Не сказала бы, что я без ума от этого знакомства, но, должно быть, от части мне приятно.       Маккиннон протянул руку Луизе для рукопожатия, но Эйвери с наглым видом промолчала, не стремясь касаться его, словно он был заражен какой-нибудь драконьей оспой. Альвион убрал свою руку, ссылаясь на то, что она просто не тактильная и его вины в этом нет.       — Ну что, на какой факультет хотите попасть? Давайте, рассказывайте! Нам всем интересно, — с интересом и дружелюбием спросила рыжеволосая, смотря на младших.       — На Гриффиндор, конечно же! Буду таким же храбрым, как и мой отец с Марлин. Ну либо же стану пуффендуйцем, у меня мама там училась. Но нет, хочу на Гриффиндор. Мне Марлс говорила, что нужно будет с оборотнями драться… Ради Гриффиндора и с ними, и с кентаврами, и с сиренами буду драться! — Альвион сжал свои кулаки и принялся бить воздух, представляя, что дерется с кем-то.       — Идиот, — Лу усмехнулась, глядя на Альвиона.       — Что ты там вякнула?       — О, не делай вид, что ты не слышал ничего. Никаких оборотней не будет! Сестрица твоя солгала тебе, все первокурсники будут надевать Распределяющую шляпу и она сообщит о твоем факультете. И я собираюсь попасть на Слизерин, совсем как мои маменька с папенькой. И Слизерин — достойный вариант для тех, у кого правильное происхождение.       — А ты не хочешь нахрен пойти, а? Нашлась тут, чистокровная выскочка! Ты такая тупая, что даже не знаешь, что Альбус Дамблдор полукровка и меня оскорбляешь. Встала и вышла отсюда, погуляй по поезду, может ума прибавится, — Маккиннон от злости показал Эйвери средний палец. — Нашлась тут, видите ли она Эйвери и может строить из себя кого угодно! Да плевать всем на твою семейку!       Луиза растерялась, ведь не ожидала, что ей так жестко ответят. Она глянула на Шарлотту, надеясь, что старшая сестра защитит её, но Чарли казалась безразличной. Лу встала, схватила с верхней полки свою сумку и вышла из купе, со словами, что найдет Регулуса и лучше составит компанию ему, нежели будет сидеть с ними.       Марлин чуть встала и дала младшему брату звонкий подзатыльник. Мальчик от боли возмущенно воскликнул и принялся потирать место, куда ударила Марлс.       — Она сама виновата! Эй, Чарли, это она всегда такая или у неё такое настроение сегодня?       — Да плевать, сама виновата или нет. На семью не переходи и как парень веди себя, а не тряпка. Тут, если что, моя подруга сидит, которая её старшая сестра. Оскорбил её семью — значит, оскорбил семью Чарли. И вообще, ты не слишком маленький для таких слов? Откуда понабрался, а? Щас ты у меня забудешь их всех! Глянь на него, взрослым стать решил.       — Марлс, не трогай его. Он хотел как лучше, Альвион не может же молчать, когда его оскорбляют. Наоборот, он отстоял свои границы. Да, грубо, но все же он от части прав. И Чарли он не затрагивал никак, — Мэри вмешалась в их разговор, пытаясь умерить пыл Марлин.       Её слова всегда могли успокоить даже самую буйную Марлин. Все же, Макдональд была самой настоящей волшебницей.       — Я ему ничего не говорю, что он неправ и не должен был за себя отвечать. Сначала я его наругаю, а потом похвалю. Альвион, чтобы больше не матерился! Ещё не хватало, чтобы мама услышала и подумала, что я научила, — Марлин в один момент вздохнула и улыбнулась. — Ладно, молодец, что ты показываешь, что с тобой нельзя так общаться. Правильно, что сначала держался, а потом не вытерпел, но лучше сразу затыкать, чтобы не наглели. Молодец, когда тут тележка со сладостями проезжать будет, купим шоколадных лягушек и, так уж и быть, тебе на одну больше.       — Марлс, спасибо! — Маккиннон обнял свою сестру, неожиданно для неё. — Люблю тебя!       — Пф, чего это ты нюни распустил? Ладно-ладно, и я тебя люблю! Засранец мелкий, — Марла рассмеялась и растрепала его волосы, также обнимая его поближе к себе.       Так оно и случилось, между прочим. Марлин отдала ему на одну шоколадную лягушку больше; они купили три сладости, старательно ища каждый кнат, который у них был с собой. Две из них достались Альвиону, ведь Марла сдержала свое слово. Но мимо одной шалости старшая пройти не могла: когда Шарлотта купила пакетик драже «Берти Боттс», Марлс взяла одну и немного откусила, а затем протянула младшему брату со словами, что эта со вкусом кокоса, а она такое не ест. Альвион, конечно же, хотел доесть за ней (Чарли не понимала почему, но наверное, в многодетных семьях принято, что еду выбрасывать нельзя), да вот только конфета оказалась совершенно не кокосовой, а на вкус как ушная сера.       — Марлс! Ты — мошенница!       А девочки смеялись над реакцией младшего брата их подруги, продолжая делиться друг с другом своими сладостями и заранее взятой едой из дома.

***

      По прибытию в Хогвартс, а точнее на станцию в Хогсмиде, все ученики покинули поезд и машинистом было объявлено, чтобы первокурсники шли за их лесничим Рубеусом Хагридом, а остальные ученики в лес, к каретам. Что же за такие кареты? Шарлотта полагала, что как и в прошлом году, они будут плыть по Черному озеру на лодках и слышать крики Хагрида «В одну лодку по четыре человека! Не пять, не шесть, а четыре!».       Девочки шли медленным темпом, не смотря ни на кого. Кареты без них не едут, так что смысла торопиться совершенно никакого нет.       Марлин вновь рассказывала о квиддиче. Точнее, о том, как играла в него целое лето с братьями и постоянно ругалась, что те играют не по правилам. Чарли казалось, что такое уже было и Марлс рассказывала ей об этом, но примерно год назад.       Маккиннон позже начала рассказывать и про то, как её дома встречали, когда родители узнали, что та получила награду «За особые заслуги перед школой» и все лето ее обязанности по мытью посуды и уборке дома отдавали Альвиону, Ангусу и Элспет. Шарлотта сразу же вспомнила их план: как они следили за профессором Вейлом, пытались поймать его вместе с Элизой и доказать, что он действительно был педофилом.       Но тут одна проблема — Элиза.       Чарли получила свою награду за то, что остановила кражу маховика времени. Но каким образом? Что такого она сделала, чтобы остановить? Нет, она помнит, что Вендетта связала её, а Эйвери каким-то образом умудрилась разрезать веревки с помощью магловского ножа. Затем драка, Лотти сидела на Элизе и душила её и… крик о помощи. Созыв всех, кто не спал из преподавателей и призраков в тот момент.       Но для чего она вообще пошла туда? Какие мотивы преследовала? Неужели она просто нашла непонятную бумагу с планом и отправилась в кабинет трансфигурации, потому что Элизе для чего-то надо было отправиться в прошлое на двадцать лет назад? И о чем они разговаривали? Не могли же просто явиться и начать драться.       Шарлотта ни черта не помнила, что случилось тогда.       Все было как в тумане. Каждая попытка вспомнить заканчивалась ужасной головной болью из-за того, что она напрягала мозг и пыталась понять, что случилось на самом деле. Как будто сами небеса смеялись над ней и не давали этого сделать. Или же ей кто-то стер память?.. Нет, полный бред. Кому вообще надобно ей стирать память? Правильно, никому.       Что произошло в ту ночь? Что, мать вашу, происходило тогда? Дайте ответ на этот вопрос!       Шарлотта злилась на саму себя. Как она вообще могла такое забыть? Даже не то, что забыть, а не могла даже вспомнить. Казалось, что за этим что-то скрыто, но вот что?       Позади послышались крики, кто-то кричал имя Лили, чтобы рыжеволосая обратила на него свое внимание. Это оказался Джеймс, идущий в компании Сириуса, Римуса и Питера, что вечно шел хвостиком. Поттер подбежал к ней, пытаясь отдышаться и по-глупому улыбался.       — Ведьмочка, привет! Как прошло твое лето? — с улыбкой спросил Джеймс, осматривая её с ног до головы. — И вам, девчонки, тоже привет!       — Во-первых, не называй меня «ведьмочкой». Лили, Эванс, но не ведьмочкой. Во-вторых, и тебе привет. В-третьих, лето просто замечательно, у тебя, наверное, тоже, поэтому не стану спрашивать в ответ. И тебе бы вернуться к твоим друзьям, а то ты побежал и оставил их позади. И скажи в следующий раз Блэку, что толкать девочек — очень некрасивый и неджентльменский поступок.       С этими словами Лили усмехнулась и гордо развернулась, идя вперед.       А Шарлотта смотрела на Джеймса, который был растерян. Наверняка он что-то хотел предложить ей, да вот Лили сразу же сказала ему, что не собирается слушать.       Мародеры догнали своего друга и вслед косо смотрели на девочек, пока те безмятежно шли впереди и продолжали общаться на абсолютно разные темы, даже не глазея назад и не думая, что остальные однокашники скажут про их квартет.       — Девчонки, — резко прервала Марлин, чьи глаза загорелись. Обычно, все идеи приходили в голову как раз таки ей. — Я так подумала, раз уж эта стая придурков зовут себя Мародерами, может и нам придумать нашему квартету крутое название?       — Можно, почему бы и нет? Надо что-то захватывающее, чтобы было говорящим. Такое… сильное и гордое, но уникальное, чтобы все слышали и на ум приходили только мы, — Лили принялась думать, исходя из вышесказанных критерий.       — Может… Орлеанские девы? — предложила Чарли, но подруги посмотрели на неё как на дурочку. — Что? Вообще-то, Жанну д’Арк называли Орлеанской девой…       — Ну нет, Чарли, мы не во Франции. А может… Валькирии? Ну а что? Раз Чарли начала говорить про воительниц, то можно взять что-то из мифологии. Как вам? — Мэри заулыбалась.       Все единогласно пришли к тому, что название «Валькирии» — подходило всем им. Как объяснила Макдональд для Шарлотты, валькирии — это девы-воительницы в скандинавской мифологии, которые проводят души павших геров в Вальхаллу, небесный чертог. Изображают их в доспехах (иногда с крыльями), с щитами и копьями и сидящих на крылатых конях. Им, как последовательницам Годрика Гриффиндора, ужасно подходили эти воительницы!       Дойдя до карет, которые отвозили учеников школы магии и волшебства, девочки сели в одну из них и она поехала. Странно, ведь не было никого, кто мог бы отвезти их в Хогвартс. Но что уж тут, это ведь магия, а с магией возможно абсолютно все.

***

      Оказавшись уже в собственной спальни, которая на удивление была открыта, девочки закрыли дверь и принялись собираться на церемонию распределения в Большой зал, а затем и пир в честь начала учебного года.       Шарлотта, как и всегда, выглядела безупречно; её юбка была достаточно короткой, если сравнивать с одеждой остальных чистокровных аристократок, да вот дела до этого никакого не было. Впереди неё было два вертикальных разреза, которые были украшены декоративной шнуровкой, а сами ленты были длиннее самой юбочки. Сама ткань была черного цвета, а внизу вишневый слой, который как раз таки виднелся из-под этих размеров. Блуза была совершенно обычной, ничем неприметной. А вот мантия, на удивление, достигала длиной до самых щиколоток. Удивительно, правда ли? Если учесть и тот факт, что Эйвери постоянно противилась им. Просто ей казалось, что так будет выглядеть нестандартно и красиво. И про галстук её факультета она не забыла! Не хотелось получить от профессора Макгонагалл в первый же день обучения.       Все Валькирии были уже полностью переодеты в школьную форму, как полагалось всем ученикам.       Девочки поторопились придти одни из первых в Большой зал, дабы занять места за столом поближе к преподавательскому, чтобы видеть каждого первокурсника и, если кто-то окажется на Гриффиндоре, аплодировать громче всех. Ведь новые «соратники» — это всегда замечательно! И с каждым нужно заводить общение, чтобы… просто, чтобы было. Всегда хочется много новых друзей и с кем можно было бы пообщаться. Но про лучших никто и никогда забывать не должен был, на то они и лучшие, что были ближе всех.       За время пока они спускались, Марлин забралась на перила движущихся лестниц и каталась вниз со скоростью света, а Макдональд только и делала, что просила Маккиннон быть осторожнее. Негоже ей было попасть в больничное крыло в первый день учебы! Да и в принципе попасть, Мэри всегда за всех переживала и все воспринимала близко к сердцу. Для неё дружба — это гораздо больше, чем общение. Все всегда должны стоять горой за другого, понимать с полуслова и понимать, что на уме у другого. Доверие, привязанность, общие интересы, уважение, любовь, честность. Для Мэри дружба была самым настоящим чудом.       Дойдя до Большого зала, гриффиндорки поспешили зайти внутрь, да вот только их планам помешал некий Эдмунд Эйвери со своим вечным другом Брюсом Мальсибером. Кузен Шарлотты смотрел на компанию девчонок с усмешкой, а точнее — на Мэри. В прошлом году они посмеялись над её глупостью, а сейчас же стараются продолжить их удовольствие. Вот же полные придурки! Шарлотта даже жалела, что у неё такая родня, которая задирает её любимых подруг.       — Эй, Шарлотта! — Эдмунд окликнул её, взглядом приглашая подойти поближе. Что-то ей подсказывало, что добром это всё не кончится. Но поздороваться надо было, у его отца и Джеральда отношения были… довольно натянуты. Нельзя позорить репутацию папы в глазах дяди Эшли. — Подойди-ка сюда, поздороваешься со мной. Коль не боишься.       Чарли обернулась, дабы глянуть на подруг, которые взглядом уже прожигали слизеринцев. Лили шагнула вперед, прикрывая собой Лотти и не давая ей подойти поближе к кузену. Она боялась, что с Шарлоттой могут что-то сделать, ибо же аристократка шла в компании двух мгалорожденных и одной полукровки. И за себя страшно было, но нельзя показывать этого, иначе поймут, что Эванс — идеальная добыча для них.       — Чего это ты зовешь Шарлотту к себе? У нас есть важное дело, требующее немедленного решения! Будь добр, поговори с ней позже, желательно в нашем присутствии. А теперь мы пойдем, — Лили взяла Чарли за руку и собиралась направиться в Большой зал, но Эйвери не дала этого сделать ей. Она стояла на месте и отдернула руку подруги.       — Лили, если ему что-то надо, должно быть, это действительно важно. Я вас догоню, идите без меня. Займите, пожалуйста, и для меня местечко, — та натянула на себя улыбку и взглядом указала Валькириям, чтобы шли без неё.       Гриффиндорки замялись на несколько секунд; никто из них не хотел заходить внутрь и оставлять Эйвери наедине с Эдмундом и Брюсом. Они боялись, что с ней что-то случится. Но Эванс вздохнула и опустила голову, говоря остальным, чтобы делали так, как сказала Чарли.       Лили среди Валькирий была неким «лидером». Фактически, никто не желал избирать его, потому что понимали, что каждая из них важна и никто не имеет права затмевать другую. Но Эванс чаще всего указывала путь, что делать и последним словом было её. Может быть, это было из-за её успехов в учебе. На первом курсе она набрала сто двадцать баллов на тесте по заклинаниям, а как сказал профессор Флитвик, больше ста никому не ставят. Или же потому, что Лили четко планировала на пятом курсе стать старостой и поэтому расспрашивала Амели про обязанности старост и прочую информацию. Во всяком случае, у них было внегласное правило — делать так, как скажет Лили. Но не абсолютно все, само собой.       Маккиннон, Эванс и Макдональд направились в Большой зал, не спуская взгляда с их подруги и её кузена. Так боялись, что неладное что-то произойдет, а затем и чувствовать себя виноватыми начнут. Конечно, они ведь оставили бедняжку Чарли на растерзание этих придурков, которые в прошлом году на постоянной основе ловили Мэри и смеялись над ней.       Шарлотта, набравшись смелости, чуть задрала подбородок и с наглым видом подошла к Эдмунду с Брюсом. Главное правило общения с кузенами в семье Эйвери — не показывать, что они в чем-то тебя превосходят. А Чарли Эдмунда превосходила, по её великому мнению. Она красива, умна, остроумна, учится на Гриффиндоре, получила на первом курсе награду «За особые заслуги перед школой», обсуждает всех членов своего рода с родителями и просто Шарлотта.       — И чего тебе надобно от меня? Или вы так решили, раз уж ума палата, то можете строить из себя непонятно кого?       — Шарлотта, — Эдмунд усмехнулся и обнял младшую кузину, чуть прижимая к себе. Такой жест показался крайне неожиданным. Ни Брюс, ни Лотти не ожидали этого. Вскоре тот отпустил бедняжку, которая начала возмущаться, мол, чтобы был ближе к делу. — Что? Объять тебя нельзя ли, милая моя сестренка?       — Не позволяю! Знаешь ли, Эдмунд, время — это деньги. И тратить его попусту я не намерена. Внутри меня ждут девочки, а я обещала им, что прибуду так скоро, как только смогу. Не вижу повода для сантиментов, — Чарли сложила руки на уровне груди, делая шаг назад. Негоже ему так обращаться с ней, как с куклой какой-то! Захотел — обнял, не захотел — не обнял.       — Упрямица ты, Шарлотта. Я алчу пообщаться с тобой, как раньше: обычно, непринужденно, да побольше бы узнать о тебе. Как дни теплого лета прошли твои, сестрица моя ненаглядная?       — Нежели губить время свое на маглолюбку, Эдмунд, нам бы Северуса дождаться, да в Большой зал зайти. И в правду, чего ж ты прицепился к кузине своей? Угодить желаешь ей? Пускай дорогой своей идет, к тем, кого она выбрала ровно год назад. Макдональд — равная ей пассия, не находишь? Столь глупа и невежлива, раз доброту и благосклонность за слабость принимает. Я премного надеюсь, что Арабелла… не заразится этим от неё.       — Изволь извинить меня, Брюс, что ты молвил только что? — Эйвери стиснул челюсть, глядя на друга, как на неандертальца. Его кулак невольно сжался, словно готовить ударить его первым. — Как смеешь ты кузину мою оскорблять, яко грязнокровку и предательницу крови?!       — Коль не видишь этого сам, взгляни же на неё! Бесстыжая, расхаживает прямиком здесь с грязнокровками, подобно ей! Промыли они мозги её и убеждения уже не как у нормального волшебника, а предателя крови. Раскрой очи свои, да пошире и найти в себе мужества увидеть, что ненаглядная сестрица твоя — гадкая маглолюбка!       Это было последней каплей для него.       Эдмунд не мой терпеть, когда кто-то оскорблял его семью. Семья у парня всегда была на первом месте и стояла выше всего, невзирая на обстоятельства. Будь это его родная мать, милая младшая сестрица Арабелла, или же кузины, никто право не имел оскорблять их и унижать при нем. Не только при нем, а вообщем.       — Внимай мои слова сейчас серьезно, друг мой. Коль храбрости хватает тебе осквернить честь сестрицы моей, найди же храбрость в себе вступить в дуэль со мною! Сражайся иль беги, наглец! — Эйвери достал из кармана мантии своей палочку и сделал несколько шагов назад, направляя её на своего товарища.       — И как понимать это, Эдмунд? Ещё вчера мы делили кров с тобой и хлеб вместе, а сегодня готов ты предать меня ради этой… — Мальсибер не смог подобрать нужного слова, дабы оскорбить Чарли.       — Сию секунду обнажи палочку свою и готовься же ты к дуэли немедля! Взываю тебя к ней! Докажи, что достойным последователем великого Салазара Слизерина приходишься!       Эдмунд казался таким безрассудным и одновременно смелым, что его можно было бы отправить прямиком в Гриффиндор. Ведь ученики этого факультета всегда славились мужеством и храбростью. Да и где это было видано, что слизеринец поступает так безумно, не думая о репутации своей и остальном?       Мальсибер сжал кулак и мигом достал свою волшебную палочку, так же как и его, скорее всего, бывший друг, направляя её на самого Эдмунда.       — Шарлотта, коль дуэль внеплановая и быстротечная, секундантом двоих нас станешь ты! — Эдмунд встал в, как ему казалось, позу, предвещающую опасность.       А Шарлотта… Шарлотта растерялась. Все произошло так быстро и внезапно, что она даже не понимала, о чем же ей говорить и к чему вести. Никогда она не была свидетелем дуэлей и только в теории знала про них, а надо практики дело никак не доходило. Джеральд считал, что для девушек дуэли необходимы и это юноши должны проводить их.       — П-прекратите сейчас же! Сию секунду, иначе я… я… я позову профессоров! Два идиота! — кричала Чарли, стараясь привлечь внимание хоть кого-то.       В один момент Мальсибер крикнул «Депульсо» и Чарли зажмурилась, уже понимая, что будет с её кузеном. Но Эдмунд вовремя опомнился и с помощью «Протего» смог защитить себя. Эйвери, понимая, что нельзя допустить, чтобы слизеринцы покалечили друг-друга, метнулась встать между ними, а точнее прикрыть собой Эдмунда, чтобы Мальсибер не смог с ним ничего сделать.       — Прочь с дороги! — воскликнул Брюс, позабыв о всем этикете, манерах и как вести себя в обществе девушки. — Негодница! Дуэли — занятие святое!       Тогда-то Мальсибер и захотел причинить боль Чарли, но та не отступала, показывая, что не позволит навредить Эдмунду. Даже если гриффиндорка недолюбливала его, пускай, он её кузен и ввязался в это, чтобы отстоять её честь. И Брюс в самом деле мог покалечить аристократку, если его не обезоружили с помощью «Экспеллиармуса».       Женщиной, что обезоружила Мальсибера, а в последствии и Эдмунда, оказалась профессором Яксли. Женщина выглядела куда яростнее обычного, но все равно до безумия безупречной. Даже издалека можно было почуять шлейф её ненавязчивых и сладких духов. Профессор по магловедению шла, громко цокая туфлями, словно предвещала беду.       — Эйвери, Мальсибер! — обратившись к мальчишкам без «Мистер», она показывала, что безумно зла на них и их ждет что-то большее, чем просто снятие баллов с факультета. — Началось в колхозе утро! Как всегда в эпицентре событий Слизерин и Гриффиндор, как я вижу. Что такого случилось у вас, что вы решили наброситься друг на друга?       — Профессор, честь моей сестрицы была оскорблена! Отмалчиваться я не стал, не позволю я осквернять её доброе имя! Шарлотта, подтверди же слова мои. Скажи, что я прав и все на самом деле было правдой.       — Профессор, извольте извинить, но и я отмалчиваться не стал! Стал бы я трусом, коль отказал в дуэли, — Мальсибер принялся отбеливать себя перед глазами Терезы.       — Профессор Яксли, простите за это, пожалуйста! Я Вам клянусь, что хотела остановить их, но ведь меня не послушал никто. Эдмунд прав: Мальсибер назвал меня маглолюбкой и моих подруг оскорбил грязнокровками, а Эдмунд был задет тем, что меня оскорбили и тогда он позвал его на дуэль. Меня сделали общим секундантом, а я пыталась их образумить и встала между ними, чтобы никто не покалечил другого.       Чарли стыдливо опустила глаза в пол, боясь того, что гнев Яксли обрушится и на неё. Но этого не оказалось.       Женщина чуть помолчала, пытаясь собраться с мыслями. С одной стороны — это было благородным делом. А с другой — нарушением правил. Глубоко вздохнув, Тереза вынесла свой вердикт.       — Я снимаю десять очков с обоих вас, Эйвери и Мальсибер. Вам должно быть стыдно, что занятия ещё не начались, а вы нарвались на это. Наказывать отработками не стану, раз уж за сестру хотел заступиться. Но и вы учтите, что в следующий раз я никого жалеть не стану, — она хотела закончить свой монолог, но хитро улыбнувшись, посмотрела на юную аристократку. — Это ведь Вы, мисс Эйвери, что получила в прошлом году награду «За заслуги перед школой» вместе с мисс Маккиннон? Продолжаете впечатлять своими поступками в столь юном возрасте. Пять очку Гриффиндору за, хоть и безрассудную, но проявленную храбрость. Не каждому хватит духа встать между разъяренным старшим братом и его другом, готовые убить друг-друга. Свободны все трое.       Эдмунд и Брюс глубоко вздохнули, спеша зайти в Большой зал и поскорее сесть за стол Слизерина. Наверное, уже совсем забыли про своего дружка, которого хотели встретить. Вот и славно. А Шарлотта осталась наедине с профессором магловедения и улыбнулась взрослой женщине.       — Что? Ты можешь идти, я же сказала, — она, по-доброму улыбнувшись, чуть наклонилась к девочке, чтобы быть одного роста с ней.       — Профессор, спасибо большое, что Вы не стали отчитывать Эдмунда. Он часто бывает плохим, но сейчас он ввязался в это из-за меня. И я не хотела бы, чтобы его сильно наказывали. Может быть, Мальсибер этого достоин, но не мой кузен.       Тереза мягко рассмеялся и смотрела прямиком в зеленые глаза ученицы. Но в её взгляде что-то блеснуло, как будто она о чем-то вспомнила.       — Я всегда за справедливость. И сейчас я понимаю, что он просто любит тебя и не хочет, чтобы с тобой так обращались. Это благородный поступок. Я даже удивлена, почему он учится на Слизерине, а не на Гриффиндоре, — Яксли чуть поджала губы, накрашенные ярко-красной помадой, а затем резко сказала. — Твой кузен… он напомнил мне саму себя. Я ведь тоже так трепетно защищала свою младшую сестру. Он хороший, по нему видно, просто поддается провокацией слизеринцев. Сама понимаешь какой. Что ж, красавица, беги в Большой зал. Должно быть, скоро и церемония распределения начнется.       Яксли подмигнула ученице, вставая и направляясь к Большому залу. Она открыла дверь, но заходить не спешила, лишь придерживала её, чтобы младшая зашла.       — Профессор, скажите пожалуйста, а на каком факультете учились Вы? — Шарлотта не смогла перебороть свое любопытство и глядела на женщину, которая продолжая улыбаться.       — На Гриффиндоре, — в очередной раз подмигнув, Тереза смогла добиться, чтобы аристократка зашла внутрь.       Шарлотта поспешила к столу факультета львов, где уже её ждали обеспокоенные подруги. Первой её заметила Мэри, словно почувствовала то, как идет Лотти. Аристократка уселась возле Марлин, которая так крепко обняла её, что казалось ещё немного и её кости попросту хрустнут.       — Чарли! Мы уже подумали, что тебя избили и ты лежишь полудохлая и просишь всех о помощи.       Эйвери не смогла не рассмеяться от услышанного, в ответ обнимая Маккиннон, чтобы успокоить её. Она рассказала обо всем, что стряслось в коридоре: начиная от оскорблений Мальсибера и заканчивая душевным разговором с профессором Яксли. Девочки принялись хихикать и обсуждать, какой же Брюс на деле урод, а Эдмунд был им отчасти, но сейчас повел себя как настоящий мужчина.       Впрочем, беседа их продлилась недолго. Вскоре подошли все первокурсники и сам директор Хогвартса, Альбус Дамблдор. Он встал туда же, куда и прошлом году и принялся призывать к себе внимание. Один громкий возглас «Тишина!» и все присутствующие умолкли.       — Дорогие ученики! Я премного рад видеть вас здесь, но для начала, перед своей скудной речью, я хотел бы рассказать вам мой любимый анекдот. Однажды, гиппогриф ошибся дорогой…       Стоящая рядом Минерва Макгонагалл прокашлялась, давая понять Альбусу, что сейчас не время для шуток. Он погладил свою длинную, седую бороду и кивнул.       — Что ж, ладно! Все желающие дослушать анекдот могут остаться после церемонии и пира. А теперь, переход к главному: надеюсь, что за это лето ваши головы опустели достаточно, чтобы набраться новыми знаниями и потяжелеть. Этот год будет непростым для седьмых курсов, ведь по слухам, экзамены ЖАБА будут крайне сложны в этом учебном году. Не бойтесь, ЖАБА всегда сложный экзамен, и вы далеко не первые, кто сдает его. Я бы желал уведомить вас, что из-за прошлогоднего инцидента с профессором Вейлом в наших рядах преподавателей новый профессор по защите от темный искусств. Прошу любить и жаловать, Розали Баркли!       Пухленькая женщина средних лет, одетая вся в шоколадных оттенках одежду, встала со своего место и под бурные овации улыбалась каждому ученику. Некоторые старшекурсники шептались о том, что опять новый профессор по ЗОТИ и спорили, как долго она продержится.       — Здравствуйте-здравствуйте! — начала Розали, поправив очки на кончике своего носа. — Как я рада видеть ваши умные головушки! Ох, а какой огонь и желание учиться в ваших глазах! Какие же вы все большие молодцы. Меня зовут профессор Баркли, я буду преподавать такой прекрасный предмет, как защита от темных искусств. И хочу сказать, что каждый из вас имеет огромный потенциал, вне зависимости от своего факультета. Коль вы амбициозные слизеринцы, трудолюбивые пуффендуйцы, умные когтевранцы или храбрые гриффиндорцы, все вы заслуживаете похвалу и уважение. Желаю всем хорошего учебного года! И мы с вами обязательно подружимся!       Зал вновь разразился аплодисментами. Наконец-то нормальный учитель, а не педофил. Затем и Дамблдор продолжил свою торжественную речь.       — Я хотел бы сообщить другую весть, не менее важную и интересную для каждого. Дабы продолжать поддерживать связь между школами магии без Турнира трех волшебников, который был отменен в 1792 году из-за большого количества жертв, Хогвартс и Шармбатон решили придти к выводу, что необходимо сделать учебу по обмену. Каждый ученик, владеющей французским языком на уровне носителя, может попробовать сдать дополнительные экзамены в конце года и стать единственным, кто последующий год будет учиться в Академии магии Шармбатон. Также будет и с Хогвартсом: один французский ученик из всех желающих пройдет и будет учиться среди вас. Но хочу отметить, что к этому событию допускаются лишь ученики со второго по четвертый курс, все только потому, что первокурсникам необходимо освоиться в Хогвартсе, а пятым курсам и старше готовиться к СОВ и ЖАБА. Со стороны Шармбатона будет также. Все желающие в течение месяца обязуются подойти к деканам своих факультетов и сообщить об этом. Желаю всем в будущем удачи! И помните, что несмотря на то, пройдете вы или нет, вы вносите большой вклад в отношения между школами магий. А теперь, мы можем перейти к ежегодному распределению первокурсников на факультеты!       Завершив свою торжественную речь, все ученики и преподаватели принялись громко аплодировать.       Вскоре профессор Макгонагалл принесла Распределяющую шляпу и посередине поставила небольшой табурет. Она взяла лист с именами и, поправив очки на кончике своего носа, начала зачитывать вслух.       — Эйвери, Арабелла!       Кузина Шарлотты, что обладала черными, кудрявыми волосами и карими глазами, прошла вперед. Одета она была достаточно скромно, со вкусом, но все равно Шарлотта выглядела красивее. Почему? Ну… потому что это Шарлотта.       Арабелла села на табурет и на неё надели шляпу. Много времени не потребовалось и она громко выкрикнула «Слизерин!», Чарли даже не была удивлена. Стол змей громко аплодировал, а Эдмунд встал со своего места и от радости крикнул, что это его сестра и он гордится ею. Белла улыбнулась старшему брату и прошла к нему.       Следующей была Луиза. Она стояла в обществе Регулуса Блэка и, кажется, одного из семьи Розье вместе с тем самым сыном Крауча. Уж больно они были похожи. О, и рядом была, скорее всего, младшая сестра этого самого Розье. Грех было не заметить схожесть в их внешности.       Шла Лу намного быстрее, увереннее и с гордостью, уже зная, куда попадет. Девочка уселась на табурет, поправляя мантию и закидывая одну ножку на другую. Минерва не успела поместить шляпу на её голову, так сразу же крикнула «Слизерин!». Вторая слизеринка подряд, столу змей это так льстило, что некоторые начали присвистывать, а Эдмунд все также кричал, что гордится его сестрой. Эйвери обернулась к своим друзьям, которые поддерживали её и были рады за аристократку, после чего волшебница направилась к столу её факультета.       Обида нахлынула Шарлотту. Неужели Луиза в самом деле стала слизеринкой из-за семьи? Попала на этот факультет и с гордым видом шла к его столу. А как же… как же все те слова восхищения, когда Чарли ссорилась с мамой? «Ты сегодня отлично показала маме, какой можешь быть. Это… вызывает восторг, так ещё и моя сестра, а не абы-кто спорит с родителями. Знаешь, я вот думаю, что мама действительно вымещает свое плохое настроение на других. Только не выдавай, что я такое сказала! Это очень обидно, хоть в мою сторону она такого не делала».       Предательница. Лгунья.       Никакое это не было восхищение, а простая зависть. Всегда так было и будет. Да, все именно так. Луиза — завистница, лгунья и предательница. Другого быть не может.       Следующим был Регулус Блэк. Его же распределили также на Слизерин. Сириус, который ранее обменивался шутками с Мародерами, уже опустил взгляд в пол, не желая смотреть на младшего брата. Знал бы Блэк, что он не один стесняется своей родни. А может не стесняется? Может, просто сожалеет, что слишком сильно отличается от родного брата. В отличии от Сириуса, Нарцисса Блэк, староста Слизерина, была горда своим кузеном и удовлетворительно кивнула.       Следующим был Бартемиус Крауч-младший. Чарли не ошиблась, предположив, что он сын того самого судьи, который не ладил с её отцом. Он же был распределен на Когтевран, но перед этим Шляпа долго думала над его факультетом. Должно быть, хотела отправить на Слизерин, но решилась на Когтевран. Помимо него на Когтевране оказалась та девочка, Пандора Розье. А её брат или же кузен, Эван, попал на Слизерин.       Наверное, единственный, кто не стыдился своих младших братьев и сестер сегодня, была Марлин. Альвион оказался на Гриффиндоре, как и сама Марлс. Она так радовалась и присвистывала, гордясь им. Вот бы и у Шарлотты была такая сестра, которая похожа на тебя, а не как Луиза. Остальных же Шарлотта запоминать не стала, первокурсников было достаточно много.       И настало время для пира.       Но есть совершенно не хотелось. Лотти была поглощена мыслями, что между ней и Луизой теперь окончательно есть раскол. Нет, он был, само собой, но теперь был слишком огромен и официален. И пускай. Пускай она не общается с ней, подумаешь, родная сестра была слишком чужой для неё. У Шарлотты есть другая семья — Гриффиндор. Валькирии станут ей сестрами, Амели наставницей и старшей сестрой, Вик будет старшим братом, профессор Яксли… неважно кем, но кем-то будет. А Годрик Гриффиндор — верным покровителем и спутником, который всегда будет рядом. Всегда. Абсолютно всегда в её сердце и душе.       Неуверенно взяв куриную ножку, Эйвери откусила её и почувствовала насыщенный вкус. С каждым жадным новым кусочком еды, настроение все становилось лучше и лучше, продолжая набивать себе чрево.       Как же она была голодна!

***

      Валькирии направились в гостиную Гриффиндора, пока Амели и Виктор громко сообщали, чтобы все первокурсники подошли к ним. Эх, а ведь когда-то на местах новоприбывших учеников были они, которые также впервые знакомились с Мартин и Виком.       Шарлотта долго думала насчет Шармбатона: это ведь отличная новость! Французским языком она владеет превосходно, за это отдельное спасибо её отцу, что в молодости влюбился в чистокровную француженку, а та, дабы потешить свое эго и посмеяться над Джеральдом, сказала, чтобы он выучил французский и только тогда они поговорят. И в самом деле, он выучил этот язык. Хоть и с акцентом, но превосходно! И тогда она никуда деться не смогла от него. Или смогла, кто знает, Эллин всегда прерывает на этом моменте рассказ пьяного Джеральда о том, как он добивался её.       Шармбатон.       Академия магии, учеба по обмену, новые знакомства, практика языка. Это так… воодушевляло! Чарли поняла: она обязана испытать себя и проверить, действительно ли девочка достойна учиться там. Да и почему бы и нет? Всегда нужно испытывать судьбу, невзирая ни на что. Будь даже это безнадежно.       — Девочки! — резко окликнула их Чарли. Гриффиндорки остановились, поворачивая свои головы к ней и с интересом посмотрели на подругу. — Я хочу попробовать сдать экзамены, чтобы испытать себя и попробовать учиться по обмену. Французский я знаю, основные предметы тоже. Что думаете?       Валькирии сразу же обрадовались и хотели поддержать Эйвери со словами, что у неё все обязательно получится, да вот только помешал им наглый смех наглого мальчишки. Да чтобы Моргана настигла всех этих Блэков! Успокоиться они не могут, что ли? Везде найдут повод явиться в самый неожиданный момент.       — Эйвери! Ты и Шармбатон? Да не шути! — Сириус принялся громко и звонко смеяться, хватаясь за живот и пытаясь успокоиться от смеха, словно он услышал анекдот Дамблдора, который Минерва не дала ему рассказать до конца. Интересно, а кто-то остался, чтобы послушать его? — Раз уж ты во Франции учиться будешь, то тогда я на глазах у всех гриффиндорцев станцую балет!       — Блэк, иди-ка ты нахрен, — вступилась за Шарлотту Марлин, отдергивая её за руку и показывая Блэку свой средний палец. — А сам-то? Я помню, что ты французский тоже знаешь. Будешь учиться в Шармбатоне?       — Пф, чтобы быть таким же напыщенным павлином, как все эти французы и лягушек поедать на завтрак? Не-а, спасибо! Не хочу. Не вижу смысла в этом, — Сириус успокоился от смеха, но в один момент вновь начал громко смеяться. — Эйвери, а у тебя как раз есть жаба! Вот умора, во Францию с жабой собралась! Как её зовут-то?       — Смех без причины — призрак дурачины, Блэк. Впрочем, кому я это говорю, ты итак придурок. А мою лягушку, а не жабу, это разные понятия, если твой маленький мозг не знает этого, зовут Жаклин. Очень красивое фран-…       — Французское имя?! — Сириус вновь залился смехом, а Мародеры, которые догнали наконец его, пытались понять, в чем же дело.       Еле как объяснив им ситуацию, теперь уже все четверо пытались успокоиться от смеха. До чего же была комичной вся эта ситуация! А Шарлотте обидно. Она действительно хорошо знала французский, ей нравилось все, что связано с этим языком, а они смеялись над ней…       — Хватит! — строго воскликнула Лили, требуя прекратить это всё. На её лице читалась злость и чувство несправедливости. — Сейчас же извинись перед Шарлоттой, Блэк! Что, тебе завидно, что у неё хватило храбрости и желания попытаться пройти на учебу по обмену? И Шарлотта… Шарлотта лучше тебя французский знает! Да, вот именно. И если она поступит в Шармбатон, то я специально куплю пуанты, но тогда тебе придется танцевать не только перед гриффиндорцами в Большом зале, но и перед всеми учениками и петь извинительную песню.       Блэк успокоился от смеха, чуть подумал и усмехнулся, глядя на Лили снизу верх. Он чуть закусил нижнюю губу, сверля своими серыми глазами рыжеволосую девочку. Казалось, что они вступили в битву взглядов — кто первый отведет, тот и проиграл. Но никто не отводил, Эванс была так зла на него, что готова была поставить на место, невзирая ни на что.       Все же, взгляд отвел именно он и закатил глаза, цокая. Проиграл!       — Договор, Эванс. Если все-таки Эйвери поступает в ваш Шармбатон, то так уж и быть, станцую балет на глазах у всех наших однокашников в Больном зале. Но пуанты покупаешь ты. А если выигрываю я… — он с усмешкой глянул на Джеймса, а затем вновь посмотрел на маглорожденную волшебницу. — Идешь с Поттером на свидание.       — И куда же?       — Он придумает. Наверное, ночью вместе будете воровать еду с кухни. Договор?       — Договор, Блэк! Ты пожалеешь, что смеялся над моей подругой. Поверь, я сделаю всё, чтобы ты проклинал самого себя. И я бы спокойно ударила тебя, будь я Марлин. Благодари небеса за то, что я не она!       Эванс протянула свою руку для рукопожатия, да вот только Сириус наклонился и поцеловал тыльную сторону ладони девочки, не убирая с лица свою наглую и ядовитую ухмылку.       — А девушкам руки не жмут, Эванс. Эйвери наверняка это знает, так ведь? Поучись у своей подружки этикету. И к концу года будь готова к свиданию с Джеймсом!       Блэк вновь рассмеялся, переводя взгляд на покрасневшего Джеймса. Но в глубине души он также, как и Сириус, был уверен, что Шарлотта не сможет поступить в Шармбатон. Поэтому одновременно был благодарен, что хотя бы так он сможет прогуляться с Лили.       Нравилась ли она ему? Наверное.       Эванс была храброй, смелой, но одновременно спокойной. Она в общении с Мэри казалась такой живой и счастливой, но стоило ему лишь заговорить с ней, так сразу же становилась неприступной и наглой. Как случилось и сегодня, она прилюдно сказала ему отстать от неё. А Джеймсу понравилось. Он дыбился и вспоминал зеленые глазки Лили, с какой злостью она сообщала парню, что не будет спрашивать как у него дела. И захотелось ему в тот момент показать, что всякая гордость может надломиться.       Лили тем временем выхватила свою ладонь из схватки Сириуса и с отвращением начала тереть её от свою одежду, словно надеясь, что избавиться от этого поцелуя. Как мерзко!       Марлин вступилась за рыжеволосую бестию, схватив Сириуса за воротник и заставляя наклониться к ней. Ещё одно мгновенье и она точно зарядит кулаком по его смазливому личику. Да Маккиннон готова была поклясться самими Мерлином!       — Ты глянь-ка, у нас, походу, скоро один Блэк станет дохлым. Как жаль. Интересно, а как братишка твой отреагирует на это?       Сириус, что ранее жалил своей ядовитой ухмылкой, в один момент изменился в лице, столько Марле упомянуть про Регулуса. Он сжал свою ладонь в кулак, а другой рукой схватил запястье Маккиннон, заставляя её смотреть ему прямо в глаза, которые сверлили её и смотрели прямо в душу.       — Брата моего не трогай, стерва. Кого ты из себя возомнила, а? Ходишь с этой Эйвери под руку, как собачка какая-то. Ещё раз ты что-то про Регулуса скажешь… нет, девушек я не бью, я по-другому тебе отомщу. Вот увидишь, поймешь, что лучше бы ударил.       А теперь уже зла была Шарлотта. Никто не в праве был трогать её близких людей, тем более Блэк. Эйвери ударила его по руке и оттолкнула от Марлин подальше, отводя подругу в сторону.       — Не трогай Марлу!       — Не трогай Марлу! — передразнил её Сириус, разворачиваясь и говоря парням делать то же самое. — Прощай, Эйвери и её фрейлины! Эванс, готовься к будущему свиданию!       — Готовься к будущему исполнению балета! Вот уверена, слизеринцы будут в восторге, как ты извиваешься в Большом зале на пуантах!       Валькирии принялись бурно обсуждать слабоумие Мародеров и говорить, какие же они идиоты.       Да вот только про главное они забыли — сообщить профессору Макгонагалл, что Шарлотта примет участие в учебе по обмене, но для этого, само собой, сдаст нужные экзамены. Вспомнив об этом, девочки развернулись и направились к декану Гриффиндора, которая стояла возле стола её факультета и направляла первокурсников к старостам.       Добежав до неё, Шарлотта вновь поздоровалась с ней и сразу же переступила к делу, объясняя, что хотела бы учиться в Шармбатоне и находу придумывая причины для этого. В основном — практика языка, помощь Хогвартсу в поддержке отношений между двумя школами и, само собой, новые впечатления.       Минерва удовлетворительно кивала, давая понять, что довольна ответами и аргументами ученицы. В один момент она улыбнулась, наклоняясь к её уху, чтобы было слышно лишь ей одной.       — Мисс Эйвери, я считаю, что нам необходимо обсудить все детали обучения в Шармбатоне в моем кабинете. Поговорим об этом позже, сейчас такая суматоха. Но директору Дамблдору я обязательно сообщу о Вашем желании.       — Спасибо, профессор! — Чарли засияла, улыбаясь женщине и смотря в её строгие, но полные добротой глаза. — Я не подведу Хогвартс и наш факультет! О, и кстати, с началом нового учебного года Вас!       — И Вас, мисс Эйвери. Больше задерживать не смею, идите по своим спальням, — профессор по трансфигурации направила четырех Валькирий, а затем мигом вернулась в образ строгого декана Гриффиндора. — Первокурсники, абсолютно все обязаны подойти к старостам! Повторяю, всем первокурсникам необходимо подойти к старостам!       Их квартет поспешил к выходу из Большого зала, пока трое гриффиндорок нападали с объятиями на бедную Шарлотту, словно сейчас её готовы были задушить.       — Поздравляю! Чарли, это отличная новость! Ты узнаешь много нового и интересного, узнаешь про Францию больше, увидишь её своими глазами, сможет практиковать свой французский с носителями! — Лили искренне радовалась и гордилась Эйвери.       — Лили, я ведь даже ещё не учусь там! — со смехом и благодарностью ответила ей Лотти, в ответ обнимая всех троих подруг.       — Будешь! Непременно будешь так! Ведь тебе все по силам! Утрешь всем нос, потому что мы верим в тебя.

***

      После прибытия в спальню девочек, гриффиндорки плюхнулись на кровать. С одной стороны — все ужасно устали. С самого утра они были в поезде, только и делали, что общались, а затем и сидели на церемонии распределения, бесконечно шушукаясь и обсуждая каждого первокурсника. Да и сама Шарлотта умудрилась ввязаться в эту дуэль с Эдмундом и Брюсом. Благо, обошлось всё хорошо для её кузена, а это главное. Теперь не придется считать себя должницей, всяко лучше, чем это.       — Девочки, а гадать на Таро вы умеете? — внезапно спросила Лили, которая лежала на своей кровати в позе звезды. Да, прям в школьной форме, не боясь её помять. Уж слишком сильно ведьмочка устала.       — Конечно! — энтузиазмом ответила Мэри, вскакивая с кровати и уже садясь на её край. — Я умею гадать и на картах Таро, и на игральных картах и на кофейной гуще! Меня всему научила мама, она очень верует в это.       Карты Таро использовались с давних времен волшебниками для гадания, но затем один маглорожденный волшебник поделился колодой этих карт с маглами. Изначально, аристократы играли с ними, но позже некие оккультисты связали их с древнеегипетскими тайнами и так Таро появились в магловском мире. Безусловно, все это происходило до введения статуса секретности, но многие волшебники не желали объявляться маглам.       Шарлотта в них не особо верила, как и в принципе в гадание. Как какие-то картинки могли предсказать твою судьбу? Все это — полный бред. Но забавы ради и разбавления скуки можно было. Ничего плохого не случится от одного раза.       Эванс достала из своего чемодана небольшую колоду карт и протянула Мэри, которая уже уселась посередине комнаты и из упаковки достала пачку карт и принялась их размешивать. Это казалось таким увлекательным процессом, что они и забыли для чего изначально сели в круг.       — Сейчас мы погадаем! Кстати, Лили, откуда у тебя такие картишки? — Мэри с ухмылкой спросила, продолжая их зачем-то мешать. — Неужто влюбилась в кого-то, да вот только не научилась пользоваться Таро?       — Ой, Мэри, отстань! Я их стащила у Туньи. Да, некрасивый поступок, но она все равно ими не пользуется. А мне нужнее!       Девочки рассмеялись и Макдональд спросила, кто первый хочет узнать свою судьбу. Марлин с радостью подняла руку.       — Марлс, мы не на уроке. Давай, о чем хочешь спросить?       — Хм… а давай, что будет со мной в ближайшее время?       Макдональд начала несколько раз подряд повторять вопрос Маккиннон, продолжая мешать карты. Она вытянула пять карт: три возле друг-друга, а по сторонам ещё две.       — Перевернутое колесо фортуны, паж мечей, башня… Ох ты ж, Мерлиновы панталоны!       — Что там? Что там? — встревоженно спросила Маккиннон, чья уверенность пропала за секунду, услышав тон голоса подруги.       — Ты погляди… Марлин, тут башня! Ладно, Бог с этим, надо прочитать расклад! Колесо фортуны всегда символизирует вечные изменения, цикличность судьбы, удачу и карму. Но если она в перевернутом… то она говорит о нестабильности и неожиданных негативных перемен. Паж мечей говорит, что ты будешь неосторожна и любопытна, а башня… из-за своей неосторожности с тобой что-то случится, раз колесо фортуны перевернуто, то значит, что что-то плохое. Башня может быть и в хорошем контексте, но сейчас нет. В советах от карт выпала умеренность. Они советуют быть внимательной и действовать осторожно. А итог — звезда, это хорошо. Говорит, что из неприятной ситуации ты сделаешь вывод и станешь мудрее. И быстро восстановишься, между прочим.       Маккиннон слушала её с тревогой, но услышав итог, она глубоко вздохнула и затем рассмеялась, называя Таро — бредом.       — Марлс! Ну не верь, я тебя не заставляю. Так, кто у нас дальше? Лили, может ты?       — Давай! Я так хотела, чтобы мне сделали расклад на судьбу, но Тунья постоянно откладывала и ссылалась на то, что устала, а гадать чужими картами нельзя. Можно мне тот же вопрос, что и у Марлин?       — Конечно можно! А гадать на чужих картах… вообще, нет строгого правила. Это просто стереотип, — Макдональд собрала все карты и принялась размешивать их вновь. — Что будет с Лили Эванс в ближайшее время? Что будет с Лили Эванс в ближайшее время?..       И вновь она достала пять карт, внимательно рассматривая в них, словно выносила вердикт.       — Посмотри-ка… как интересно. Справедливость, тройка мечей, пятерка жезлов. Смотри: справедливость у нас символизирует то, что ты привыкла оценивать ситуацию честно и объективно. И в контексте с тройкой мечей, которая указывает на предательство и конфликты, твоя справедливость могла подтолкнуть к этой ссоре. Будет очень больно, Лили. Не в плане, что тебя ударят, а в том смысле, что на душе больно. Пятерка жезлов указывает на конфликт, опять же. Конфликт, борьба. Совет от карт — шестерка мечей. Тебе нужно спокойно обсудить все проблемы или отступить, чтобы не ухудшить положение. А в итоге у нас двойка кубков, которая символизирует примирение в нашем раскладе.       — Вот это да… так интересно! Давай потом ещё погадаем? Но не сейчас, сейчас очередь Шарлотты.       Эйвери немного подумала: а что она могла бы спросить у карт Таро? Все же, как сказала Марлин, карты Таро — это бред. Как и многое, во что верят люди. Но дело сейчас не в этом.       — Тоже хочу такой же вопрос!       Вновь все та же рутина: Макдональд перемешивает карты, повторяет один и тот же вопрос, достает пять карт, а затем внимательно читает. Но на этот раз последний пункт был нарушен. Она с ужасом вглядывалась в каждую карту, не в силах рассказать о получившимся раскладе. Шарлотта поторопила её, чтобы та не томила, интересно же!       — Перевернутая верховная жрица символизирует подавленные тайны, которые не должны были выйти на свет. Перевернутая девятка жезлов говорит о том, что ты не доверяешь даже самой себе. И самая мрачная карта здесь — перевернутый повешенный. Означает сопротивление чему-то, только вот, чем сильнее ты сопротивляешься — тем тяжелее тебе станет дорога. Совет от карт — Луна. Она символизирует собой страхи, но в нашем контексте, что ты должна идти, даже когда ничего не видно. Не верить первому ощущению, не поддаваться панике. И в итоге у нас перевернутая звезда. Она говорит про потерю надежды, разочарование, отсутствие вдохновения и веры. Не нужно опускать руки раньше времени, ведь все это временно, хоть и больно. Малейшая надежда есть, за неё надо хвататься.       Дослушав рассказ Мэри про её судьбу, Шарлотта в один момент взяла и громок рассмеялась над словами подруги, как это сделала Марлин. Между прочим, сама Марлс тоже громко хохотала вместе с ней.       — Ну и бредятина! Не зря папа говорит, что Таро, религия и прочее — это бред! Мэри, ты ещё скажи, что я проклята! — Чарли не могла успокоиться от смеха и продолжала смеяться, хватаясь за живот.       Ну что за бред, в самом деле? Не может быть такого. Карты Таро — это простые карты с красивыми картинками, не зря же магловская аристократия играли в них. Ничего плохого с ней не произойдет.

***

      Очутившись в царстве Морфея, где Шарлотта весь день желала оказаться побыстрее, пред ней предстала следующая картина: полная темнота, ничего не видно. Только нежный голос её родственницы Шарлотты I — «Иди». Одно слово, повторяющиеся вновь и вновь.       Чарли так и поступила. Она сделала шаг вперед, чувствуя, как её нога становится мокрой. Повсюду была вода, глубина которой достигала до щиколоток девочки. Эйвери сделала ещё один шаг, а затем второй, третий, четвертый. С каждым шагом становилось все глубже, будто бы гриффиндорка шагает прямиком в море. Захотелось развернуться обратно, ведь стало страшно, но в самой глубине она заметила некий свет. Поняв, что она обязана увидеть его, Лотти с новой уверенностью шла к самому дну.       Вода достигала её шеи. Она задернула голову, дабы не задохнуться. Губы коснулись воды, которая вовсе и не была ею с самого начала. Это были слезы. Неизвестно кого, но чьи-то. И в этот момент повсюду послышался тихий плач, который принадлежал явно не одной женщине. Почему женщине? Потому что постоянно повторялось «Вторая, Вторая…».       Вторая…       Вторая — это она. Это Шарлотта. Ведь основательница рода Эйвери называла её так.       Помимо женский голосов послышался и мужской, едва слышимый, что твердил одно слово — Возмездие. Кому он принадлежал?       Гриффиндорка, очутившись полностью в воде, одной рукой зажала нос. Она не умела плавать, но свет вдалеке так манил её, что она должна была доплыть до него. Эйвери была совсем юна, неопытна, без единого понятия, что должна делать. Но продолжала плыть, анализировать и двигаться вперед. Эйвери почти оказалась возле света и готова была ухватить его! Но вдруг, кто-то отдернул её руку и Чарли начала задыхаться от воды. Аристократа повернулась к тому, кто отдернул её руку. Ничего, кроме голубых глаз разглядеть Эйвери не смогла. Поэтому она взяла и ногой ударила силуэт, а затем поняла, что он также, как и она, начал задыхаться. Вода попала ей в нос, затем и в легкие. Но отступать было поздно, она зашла так далеко.       И тело её ослабло.       Её тело подплыло наверх. Девочка не дышала, сердце не билось, глаза были широко раскрыты, без возможности моргнуть. Она утонула по чьей-то вине.       А затем… затем кто-то начал плыть к тому же свету. Шарлотта её раньше никогда не видала — девочка была похожа на неё саму внешне и характером; зеленые глаза, которые было легко спутать с карими, впрочем, как и самой девушки. Каштановые. но не кудрявые, а волнистые волосы и упорство, смелость истинного гриффиндорца. Она плыла быстро и резко, стараясь доплыть до света.       И… незнакомка схватила свет своими руками.       Вода мигом начала отступать и на поверхности оказалось четыре мертвых девушек, одна из который была самой Шарлоттой. Посередине стояла сама незнакомка, которая подкинула свет наверх и вся тьма прошла. В её взгляде читалось что-то… знакомое. А голоса повсюду начали твердить одно и то же «Пятая смогла… смогла!».       — Во имя свободы и перемен… — единственное, что сорвалось с её губ, пока девушка сложила свои руки в виде мольбы.