Мемуары аристократки

      Бредовые сны были частыми гостями Шарлотты. И несмотря на все свое навязчивое желание спать, девочка понимала — она не может. Иначе же кошмары снова бы настигли её. Кажется, когда-то она так и делала… сбегала из реальности, не спав ночью и читая книги. Только вот, Эйвери сейчас не могла вспомнить о том, что происходило в её тогдашних снах. То ли за ней гналась Моргана и клялась, что убьет её, то ли просто дурное сновидение. Но вывод и исход всегда был одинаковым — Эйвери предпочитала не спать по ночам, что влияло на её зрение и учебу, но главное, что никто её не трогал.       Все те же привычные действия: взять книгу, которую она будет читать ближайшую неделю, затем хорошенько усесться под одеялом, чтобы ей было удобно и в то же время никому не мешать, а потом и вовсе с помощью волшебной палочки и заклинания «Люмос» освещать страницы романа, чтобы хоть что-то было понятно и возможно прочитать.       Как-то раз, Марлин отправляла ей подарок на день рождения с двумя книгами. Точнее, с тремя. В одном произведении было два тома, он назывался «Унесенные ветром», а написана книга была некой Маргарет Митчелл. Кажется, американская писательница. О, и детективный роман, написанный Агатой Кристи. О ней Эйвери наслышалась от Лили, которая твердила, что «Десять негритят» так сильно запутали её, что она готова была подозревать саму себя. Что ж, звучит достаточно заманчиво. Однако, два тома «Унесенных ветром» казались ей гораздо интереснее, чем этот детектив.       На кануне Хэллоуина, а точнее за неделю до него, Шарлотта достала из прикроватной тумбочки первый том этого романа, с мыслями, что посмотрит, действительно ли в нем есть что-то чарующее. Проведя пальчиком по корешку книги, девочка открыла первую страницу и принялась читать.       «Скарлетт О’Хара не была красавицей, но мужчины вряд ли отдавали себе в этом отчет, если они, подобно близнецам Тарлтонам, становились жертвами ее чар. Очень уж причудливо сочетались в ее лице утонченные черты матери — местной аристократки французского происхождения — и крупные, выразительные черты отца — пышущего здоровьем ирландца. Широкоскулое, с точеным подбородком лицо Скарлетт невольно приковывало к себе взгляд. Особенно глаза — чуть раскосые, светло-зеленые, прозрачные, в оправе темных ресниц. На белом, как лепесток магнолии, лбу — ах, эта белая кожа, которой так гордятся женщины американского Юга, бережно охраняя ее шляпками, вуалетками и митенками от жаркого солнца Джорджии! — две безукоризненно четкие линии бровей стремительно взлетали косо вверх — от переносицы к вискам.»       Эйвери усмехнулась, анализируя прочитанное. Так если Скарлетт не была такой красавицей, то почему же некие близнецы Тарлтон обращали на неё внимание? Такой внешностью обладала и не только О’Хара. Между прочим, Чарли была похожа на неё: у неё, как и у главной героини романа, была светлая кожа, как и требуют негласные стандарты красоты аристократок. Глаза у неё зеленые, но не светлые, а темные. Да такие темные, что многие постоянно путают их с карими. И черты лица отцовские, мать тоже француженка, но ничего от неё не досталось. Так почему же Скарлетт, будучи не красавицей, притягивала к себе внимание, а Чарли нет? Ну, в плане внешности. Эйвери притягивала к себе внимание своими поступками и достижениями, но не красивой оболочкой.       Чарли непроизвольно рассмеялась над моментом, когда Скарлетт показала характер и при ещё одном упоминании слова «войны» грозилась уйти и закрыть дверью перед носом Стюарта. В самом-то деле, девушка всегда должна так поступать — если ей что-то не нравится, делать по-своему и уходить. Лотти так бы и сделала. Умница, мисс О’Хара!       Ни для кого не секрет, что удивление Чарли было неописуемым, стоило ей лишь увидеть упоминание о матери главной героини. Эллин О’Хара, которую звали в точности, как и мать гриффиндорки. Уж слишком много совпадений! Даже национальность совпала.       Эйвери закатила глаза, стоило ей лишь увидеть про упоминание Эшли Уилкиса и понять, кто же будет являться антагонистом всей истории. Мужчины как всегда, что с них взять? Да и как поняла девочка, Скарлетт была безответно влюблена в него, а Эшли взял и решил жениться на Мелани Гамильтон. Не может он любить Мелани, вот никак не может. Скарлетт же такая очаровательная, раз уж все были без ума от неё. Или он был слеп? И эти близнецы Тарлтон тоже были хороши — просили О’Хару потанцевать с ними, как будто та являлась неким объектом и чтобы достичь её согласия, необходимо выполнить ряд поручений. Фу!       Шарлотта и не заметила, как быстро её потянуло в сон. А время было около четырех утра, но книга куда важнее и интереснее простого отдыха.       За время, пока она читала, девочка сделала несколько выводов: Эшли обладал проблемами со зрением и в самом деле смог выбрать себе в жены Мелани. Нет, Мелани была отличной девушкой и замечательно относилась к Скарлетт, но женится на двоюродной сестре, когда рядом есть такая очаровательная кокетка О’Хара? В семье Эйвери строго-настрого запрещали связывать себя брачными узами со своими родственниками. Ведь ходили всякие легенды, что однажды, Мамерк Эйвери, сын основателя Эдмунда I и Элизабет II, женился на Катерине Бёрк, которая приходилась ему двоюродной сестрой по материнской линии. И родился у них сквиб, Виктория Эйвери. А что случилось с ней в дальнейшем — об этом история решила умолчать, ведь её убрали с семейного гобелена. Род Эйвери сделали на этом вывод и теперь у всех был строгий наказ: нельзя жениться на родственниках.       И, опять же, Лотти была в полном недоумении, когда обнаружилось, что и отца Скарлетт звали Джеральдом, который был к ней ближе, чем мать, но это уже было великое и неоспоримое мнение гриффиндорки. Чарли была в восторге и одновременно в шоке, что между ними так много схожести, начиная от внешности и заканчивая даже характером, который О’Хара показала. И родители её были похожими на родителей главной героини. Казалось, что Маргарет Митчелл книгу писала основываясь на нашей девочке.       «Ну… Ретт вроде бы не плох. Был бы не плох, коль не убил он человека на дуэли. А так, очень даже отлично, что отказался жениться на дуре. И между прочим, крайне харизматичен. Но будь я Скарлетт, прокляла бы его за то, что подслушал разговор в библиотеке», — Эйвери не могла понять, что же думает насчет Ретта Батлера.       Все-таки, дуэль — это дело благородное, особенно для аристократов. В основном мужчины так очищали свою честь и стреляли в воздух, либо же слегка ранили противника, но не убивали. Аристократам надобно быть благородными, а не кровожадными, что в случае смерти противника попросту оскверняло всю репутацию человека. Так было и в магловском мире, и в магическом. Ни в коем случае нельзя было убивать человека. И для Шарлотты, которая росла в высшем обществе, такое поведение могло казаться диким.       И не заметила гриффиндорка, что стоило ей лишь дойти до момента, где Скарлетт утерла Эшли нос, выбрав себе в мужья его брата и выйдя за него замуж на день раньше чем он с Мелани, как Шарлотта провалилась в сон. Наверное, была увлечена книгой так сильно, что вчитывалась в каждое слово.

***

      Первым, что услышала Эйвери, когда проснулась — не сладкое пение птиц или нежные голоса подруг, которые так заботливо просили её проснуться, а резкий и громкий возглас Лили, которая явно была зла на саму себя и абсолютно на всех.       — Девочки, подъем! Мы все проспали! — Эванс вскочила со своей кровати и подбегала к каждой подруге, тыча им в лица часы и указывая на стрелки, которые гласили о том, что было девять часов утра и десять минут. — У нас первым занятием защита от темных искусств с пуффендуйцами! Немедленно вставайте!       Вместе с ней теперь начала носиться и Мэри. Она почти сразу же вскочила и также переживала насчет их опоздания. А если профессор Баркли отчитает их и оставит на отработку?       — Чарли, Марлс! Немедленно вставайте, ну пожалуйста! Вы не понимаете, а если нас прилюдно наругают?! — Мэри аж начала трясти Эйвери, которая лишь сильнее прижимала к себе книгу, словно мягкую игрушку.       — Не наругают, а поругают, это во-первых. Во-вторых, мы уже проспали, уж лучше полностью прогулять ЗОТИ, чем идти и извиняться, — Лотти проворчала себе под нос и легла на живот, чтобы ей больше не досаждали.       Эванс это не понравилось. В её понимании было то, что на уроки ни за что нельзя было опаздывать, а пропускать — тем более. Уж слишком трепетно она относилась к учебе. Что и в магловской школе, что и в Хогвартсе, для неё всегда была важна дисциплина. Именно поэтому она сложила свою левую ладонь лодочкой, а в правой держала волшебную палочку и с помощью заклинания «Агуаменти» наколдовала воду. В следующий момент она вылила её на лицо аристократки, чтобы она проснулась.       А вода-то была ледяной!       Шарлотта подпрыгнула с места и вскрикнула от неожиданности, да так, что сама Маккиннон снизошла с небес и соизволила проснуться! Эйвери принялась рукавом своей ночной рубашки убирать капли воды с её лица, параллельно в мыслях проклиная Лили за то, что помешала её великому отдыху.       — Не благодари! — с этими словами рыжеволосая ведьмочка направилась к шкафу и принялась искать то, что могла бы надеть сегодня. Что-то приличное и в то же время симпатичное. Впрочем, все наряды Эванс такими и были. Опрятные, классические, строгие и приятные на глаз.       А Шарлотта все-же решила встать с кровати и подняться на ноги. Особо она не торопилась, ведь Джеральд с детства ей говорил, что «коль ты не успеваешь, то спеши. Если уже опоздала, то расслабься, ведь фактически ты уже это сделала и вне зависимости от того, задержишься ты на пять или тридцать минут, все равно исход один и тот же». Только поэтому ей было все равно, ведь зная учителей, они отчитают и за то, что они пришли на минуту позже.       И выбрав себе образ посимпатичнее, а именно: шелковую, бежевую рубашку с длинными рукавами, коричневые шортики ниже колена и мантию без рукав, Шарлотта взяла свою сумку, предварительно положив туда книгу, которую начала читать этой ночью. Ну уж извините, что некоторые лекции настолько утомительны, что приходится выкручиваться из таких ситуаций! И, между прочим, сегодня Чарли решила выглядеть по-особенному. Она собрала свои волосы в высокий хвостик, а Мэри заботливо помогла ей с этим, а очки решила надеть с узкой оправой. Даже такие незначительные детали делали аристократку неописуемо красивой!       А затем, когда все четверо гриффиндорок были собраны и одеты, Валькири рванули со всей дури в кабинет защиты от темных искусств. Бежали они так, что Марлин чуть не поскользнулась и не упала. Благо, рядом была Макдональд, которая вовремя ухватила её за руку и они продолжили свою беготню.       А ведь так случалось очень часто.       Мэри всегда была рядом с подругами, абсолютного всегда. Эта девочка могла подставить свое плечо и уверить подруг, что они могут положиться на неё. Без слов и лишних объяснений, Макдональд чувствовала, когда подруги нуждались в ней или помощи. Будь то просто выполнение домашнего задания или желание быть с кем-то рядом, Мэри оказывалась рядом с Валькириями и искренне желала помочь, а в ответ никогда и ничего не требовала.       Стоя возле двери кабинета профессора Баркли, Валькирии долго решались, кто же первый зайдет в кабинет. Шарлотта, впрочем как и всегда, анализировала ситуацию и как бы им было выгоднее зайти. Их учительница была мила со всеми, а значит, что одинаково равнодушна ко всем, что лишь усложняло ситуацию. Тем временем как Марлин взяла и просто постучалась, а затем зашла. Набралась храбрости и первая сделала это, громко здороваясь, чтобы каждый присутствующий гриффиндорец и пуффендуец посмотрели на неё.       — Здравствуйте, профессор Баркли! Простите за опоздание, мы проспали, — заявив это без единого намека страха в голосе, Маккиннон, не дожидаясь разрешения учителя, прошла внутрь с самым гордым видом.       А за ней быстро побежали и остальные девчонки. Шарлотта переняла храбрость у подруги и с усмешкой смотрела на однокашников, идя за Марлс. Лили же поздоровалась только с учительницей, а Мэри глядела в пол и едва слышно сказала «Доброе утро». Но на удивление, никого из них не настигла Моргана в лице профессора Баркли.       Профессор по защите от темных искусств радушно улыбалась каждой девочке, как будто бы они не проспали её занятие, а наоборот, явились за два часа до начала и гордо заявили, что будут учить лишь её предмет. Женщина кивнула Марле и поторопила каждую сесть побыстрее, после чего заговорила.       — В этом нет ничего страшного, милые мои. Вы ведь простые девчонки и ученицы, у которых обязательно есть своя жизнь и свои увлечения. Учеба не должна занимать все ваше свободное время, ни в коем случае. И каждый человек в праве делать ошибки. Наоборот, я даже благодарна, что вы пришли и нашли в себе храбрость сказать истинную причину вашего проступка. Какие же вы молодцы! Открывайте учебник на страничке сорок девять и внимательно изучайте параграф, а затем приступайте к заданию. Я вам дам чуть больше времени на выполнение, ведь вы пропустили теоретическую часть. И если что-то не поймете, то смело спрашивайте у меня!       До того профессор Баркли казалась милой и любезной, что в этом чувствовался какой-то подвох, но девочки этого не замечали. А раз девочки этого не замечали, значит, что и Шарлотта не должна замечать этого. Все очень легко и просто.       Пока Лили увлеченно читала параграф на первой парте с Мэри, Марлин пыталась хоть что-то понять из прочитанного, а Шарлотта… Шарлотта вела себя как всегда. Она просто достала «Унесенные ветром», которые взяла до этого и положила в свою сумку, приступая к чтению на моменте, на котором остановилась.       Жаль, конечно, было Чарльза Гамильтона. Умер от пневмонии, так и не вступив в бой. А ведь к Скарлетт он относился достаточно хорошо и любил её, да вот только беспощадная мисс О’Хара была равнодушна и стремилась задеть чувства Эшли. И, между прочим, она забеременела от Чарльза. Мальчика назвали Уэйдом, в честь погибшего командира её отца. Скарлетт была крайне холодна к мальчику.       «Совсем как моя мама ко мне. Интересно, может в её жизни тоже был некий Эшли, которому она хотела отомстить и вышла за папу? А если она была влюблена в дядю Эшли? Имена совпадают, он тоже брат папы, иначе я не понимаю, почему меня так не замечают», — подумав об этом, Чарли вновь расстроилась. Но сейчас стоит забыть об этом.       Скарлетт искренне восхищала Шарлотту. Несмотря на то, что мисс О’Харе было противно ухаживать за больными (Чарли бы тоже не хотела лечить ходячих мертвецов и видеть, как люди умирают на её глазах), она продолжала работать, просто потому что надо. И как она стремилась попасть на бал! Честное слово, Шарлотта никогда не понимала обычай высшего общества (и не только), когда вдова ходила в черном и не могла веселиться. Плевать на то, кто там умер, не губить же второго человека из-за этого? И то, как Ретт выкупил на аукционе право танцевать с ней! Боже, что за мужчина! Он знал её страсть к танцам, а из-за того, что О’Хара была вдовой, не могла присоединиться к веселью. И невзирая на упреки общества, все равно решил осчастливить её. Он ведь искренне любит главную героиню.       «Да ты смеешься? Зачем тебе этот Эшли, если рядом есть Ретт, который пошел против общественного мнения и купил право танцевать с тобой? Моя дорогая, опомнись уже!», — Эйвери никак не могла понять влечение девушки к Уилкису. Наверное, это потому, что аристократа никогда и никого не любила также сильно, как Скаолетт, раз её не смущало наличие супруги.       К сожалению, дальше главы про то, как Батлер напился вместе с Джеральдом, а тот проиграл все деньги в картах, она дочитать не смогла. Послышалось возмущенное «Кхм» со стороны профессора Баркли. Оказывается, что все это время, пока Лотти была увлеченна романом, она стояла над её душой. Либо же стояла относительно недавно, но наблюдала за тем, как гриффиндорка предпочитала «Унесенные ветром» параграфу в учебнике ЗОТИ.       — Мисс Эйвери, могу ли я узнать, что Вы сейчас читаете и почему так увлечены книгой, нежели моим предметом? — Розали вновь улыбалась, обнажая свои зубы. До тошноты лицемерно, что аж хочется отвернуться и забыть о ней.       — Ох, профессор, я… Простите.       — Нет, Вы меня не поняли. Я хочу знать, почему Вам безразличен мой предмет и вместо него Вы выбираете некий магловский роман. Я не позволяю подобного поведения на своих занятиях. И я конфискую Вашу книжонку до конца недели, заберете её только в присутствии декана Вашего факультета. Начисляю на Гриффиндор пятнадцать штрафных очков за неподобающее поведение мисс Эйвери!       Казалось, что прямо сейчас она сорвется и выкрикнет «Авада кедавра», направив палочку на Шарлотту. Но нет, профессор Баркли выхватила «Унесенные ветром» и с хлопком кинула на свой стол. Уж лучше бы она и в правду убила юную аристократку, чем опозорилась на глазах у всего факультета. К тому же, многие однокурсники шептались между собой. Ну конечно же, кому понравится, когда с их факультета просто так снимают баллы? Но Валькириям было все равно. Им было куда важнее настроение их подруги.       К концу урока Шарлотта захотела остаться наедине с профессором Баркли, чтобы извиниться и забрать её книгу. Ну уж извините, она прекратила свое чтение на самом интересном моменте. Да вот только женщина решила пораньше уйти из кабинета, а Чарли из-за неё неспешно собиралась. В итоге, вернуть свою законную книгу не получилось.       Но везде есть свои плюсы!       Возле порога кабинета стоял староста их факультета, Виктор Макмиллан. На удивление, был он совершенно один, без любимой Амели возле него. Парниша стоял и беседовал со своей младшей сестрой, которую распределили на Пуффендуй, Элеонора Макмиллан. Как человек она, между прочим, была милой и замечательной. Приветливая, всегда широко улыбается и никогда не пользовалась именем брата. Самое настоящее чудо! И впрочем, Вик всё-же заметил Валькирий, которые стояли возле Шарлотты и успокаивали её.       — Опа! Девчонки, как жизнь ваша? Чего это мы тут унываем, Эйвери? А ну-ка, кто там обидел из мальчишек? Давай, колись, — Макмиллан подошел к парте Чарли и поднял свою ладонь, чтобы каждая Валькирия смогла дать ему пять. За ним поспешила и Элеонора. — Дядя Вик выслушает все и поможет. И вообще, чего это ты унываешь, когда уже скоро Хэллоуин? Большой зал украсят, каждому курсу Гриффиндора придумаем что-нибудь интересное.       Лотти дала ему пять, как учила её Марлин, а затем глубоко вздохнула.       — Да ты представляешь, профессор Баркли забрала мою книгу, сказала, что только в присутствии профессора Макгонагалл смогу её забрать и сняла с Гриффиндора пятнадцать очков! Подумаешь, плевать я хотела на её урок… И вообще, почему это она не сняла баллы с нашего факультета за наше опоздание, а за книгу сняла?       — Вот карга старая! Девчонки, вы сейчас уши закройте, я её благим матом накрою и затем обсудим как следует. Давайте-давайте, бегом ушки закрываем.       — Вик, зачем ты пытаешься казаться крутым в наших глазах? — Элеонора усмехнулась, назло старшему брату не закрывая уши, как он велел.       — Да потому что! Моих отпрысков никто не имеет право и пальцем трогать. Понимаешь? Гриффиндорцы — это мои братики и сестренки, а наша мама — профессор Маккошка. Ой, вы главное её так не называйте в присутствии Амели. Короче говоря, уши закройте и потом поговорим, — Макмиллан взял и накрыл уши Элеоноры своими ладонями.       Впрочем, как он и говорил, Вик действительно ругался на Розали. Никто ничего не слышал, но выглядел он действительно злым.       — Все, открывайте, — тот убрал свои ладони с головы младшей сестры и продолжил. — Ты не парься по этому поводу, Эйвери. Поговорю я с этой Баркли, разъясню, что с моими учениками делать так нельзя. Гляньте на неё, раскукарекалась здесь. Да она всех нас задолбала, честное слово! Постоянно трындит про то, как любит детишек. Мне иногда кажется, что она любит детей также, как и профессор Вейл, что думаете, девчонки?       Макмиллан всегда умел поднять всем настроение. Все же, их староста был самый лучший! И плевать, что «самый» и «лучший» неуместны друг с другом, ведь лучший итак подразумевает в себе, что он превосходит других. Вик был для Валькирий как старший брат, которого ни у кого из девочек не было. Все четверо гриффиндорок и одна пуффендуйка рассмеялись с сарказма старосты по поводу Вейла, ведь в самом-то деле, шутка была смешной. А из уст Виктора делалась ещё смешнее.       — Спасибо, Вик, — Лотти заулыбалась ему.       — Да было бы за что! Я вот что хотел спросить у вас… Короче, мы с Амели хотим, чтобы каждый курс Гриффиндора отметил Хэллоуин. Но вот в чем проблема: наша гостиная будет занята шестым и седьмым курсом, если вы понимаете, о чем я. Детям туда нельзя ни под каким предлогом. Первым, вторым и третьим курсам мы сделаем в моей спальне, потому что девчонки могут заходить в спальни парней, а мальчишки нет. У меня и парней спальня большая, хватит для всех. Принесем вам всякие вкусности с кухни, пледы и будете страшные истории друг-другу рассказывать. Четвертым и пятым курсам что-то поинтереснее, еще не придумали что, но обязательно придумаем. Что думаете насчет этого?       Идеи Виктора, впрочем, как и всегда, были на высоте! Хэллоуин, первые, вторые и третьи курсы рядом, а главное — страшные истории. Куда же без них?       — Восхитительно! Мне очень нравится твоя идея. А почему всем так, а не только старшим курсам? — идеей загорелась не только Чарли, но и Мэри тоже, а с ней и Марлин с Лили.       — Потому что деткам нельзя видеть бутылки с огневиски, а какой-нибудь первокурсник от обиды может настучать Маккошке на нас. Да и вообще, нашим гриффиндорцам все самое лучшее. Нас факультет — это настоящий дом, где все родные друг-другу и никаких проблем. Девчонки, запомните: пока вы на Гриффиндоре, у вас есть поддержка в виде меня.       Элеонора закатила глаза. По ней можно было понять одно — она ревновала. Но не в романтическом плане, а ревновала внимание Виктора к своим однокурсницам. И ведь было понятно за что. Элла всегда была любимицей старшего брата, он стоял за неё горой и всячески баловал при каждом удобном случае. А теперь он так мило относится к другим девочкам. Сначала он стал реже общаться с ней из-за Амели Мартин, теперь же вовсе нежничает с гриффиндорками. А если он и вовсе перестанет общаться с ней и забудет?       Макмиллан, словно почуяв, что что-то не так с его ненаглядной сестрицей, мигом растрепал волосы Элеоноры со смехом.       — И пуффендуйцы тоже лучшие! Хочешь, со старостой твоего факультета поговорю и попрошу такое же устроить? Или я тебя в нашу гостиную проведу? А то нечего моей сестренке скучать!       Валькирии поспешили на следующий урок, а Виктор вновь пообещал Шарлотте, что обязательно добудет её книгу обратно. И вместе со своей сестренкой он направился, чтобы проводить её в кабинет, где сейчас должно было пройти занятие пуффендуйцев со слизеринцами.       Хэллоуин — это замечательно, особенно когда его отмечают в гостиной Гриффиндора.

***

      А после занятий гриффиндорок ждал сюрприз. Но не приятный, а наоборот, крайне ужасающий и вопиющий.       Дело было так…       Девчонки шли максимально медленно и спокойно, да так не торопились, что однокашники позади возмущались и обходили их. Чья это вообще проблема, что они сразу не могли этого сделать и ещё что-то говорили девочкам? Вот именно, что только их.       Произнеся пароль в гостиную львов, первой зашла Лили, за ней Марлин, Шарлотта и Мэри. Они общались и обсуждали то, что происходило на сегодняшних занятиях, а затем направились к излюбленному месту. Даже не заметили бы они, что что-то не так, коль Мэри, чье сердце и сочувствие не знало границ, услышала всхлипы их однокурсницы Эвридики Вудворд. Девочка со смуглой кожей плакала, уткнувшись лицом в свои ладони. Волосы закрывали её профиль так, что вряд-ли можно было догадаться кто она, но Макдональд смогла. И почему-то Вудворд была полностью мокрой, как будто бы на неё пролили ведро с водой.       — Эвридика! — Мэри окликнула её и рванула вперед, чтобы подбежать к ней и подсесть рядом. Ну не бросать же её в такой трудной ситуации? Она бы ни за что не смогла так поступить. — Эвридика, что случилось?       За ней поспешили и остальные три Валькирии. Девочки подсели рядом с Вудворд и приобняли кто как смог. Шарлотта отодвинула очки Эвридики в сторону, чтобы никто не повредил их. Лили тем временем гладила бедняжку по спине, а Марлин присела на одно колено, чтобы смотреть без затруднений ей прямиком в глаза.       — М-ма… — от такой горечи и обиды она не могла даже предложение составить. Слезы лились водопадом по щечкам гриффиндорки, а кулачки так сжались от злости. Она нервно протерла глаза, чтобы продолжить разговор дальше и не казаться слабачкой, — Мародеры!.. Они… они вылили на меня ведро с ледяной водой… А этот Петтигрью… лыбился во все зубы! Мне так обидно стало… Я, я…       Мэри аккуратно смахивала слезы с щек Эвридики, так нежно и ласково, словно говорила ей, что все в порядке и пускай она дальше продолжает.       — Я его слегка толкнула… но вы понимаете за что! Он взял и… и…       Вудворд зарыдала ещё сильнее. Что же такого сделал Питер?       — И назвал меня… п-п…       Девочка не смогла сдержаться. Она взяла и обняла Макдональд, прижимаясь к её плечу и продолжая реветь.       — Полу-полукровкой!..       — Полукровкой? — переспросила Шарлотта, не понимая в чем суть данного оскорбления.       — Нет!.. Полу-полукровкой… Наполовину полукровка, это ещё ужаснее, чем грязнокровка! Когда была церемония распределения в прошлом году, я… я хотела подружиться со всеми! И… и пошла к этим с-слизеринцам… Они узнали про то, что мой папа — м-маглорожденный, а мама… мама у меня магл. И дразнили!.. Дразнили!.. И продолжают дразнить!..       Какой же это ужас — когда тебя обзывают за то, в чем вины твоей нет и изменить никак не можешь. Разве Эвридика могла переродиться чистокровной волшебницей, а не полукровкой? Или же стоит ей в этом винить своих родителей? Нет, ни в коем случае. У Эйвери сердце разрывалось на мелкие частицы, видя, как плохо ей было. Бедняжка.       — А Фицуильяму, моему брату… все равно! Плевать он хотел на меня, на полу-полукровку! Он с этими слизеринцами… Попал туда, забыл обо мне и не любит! Не любит!.. Но я думала, что на Гриффиндоре я найду друзей и родных… Даже тут меня обзывают за чистоту крови! Я не человек, везде чужая и нигде не своя!..       Валькирии прониклись к ней сочувствием. Бедная девочка, над которой смеялись даже на Гриффиндоре. На Гриффиндоре! Позор им, этим Мародерам. Чем же славится Годрик Гриффиндор, если его последователи такие идиоты и своих же могли оскорбить?       Вскоре зашли и сами Мародеры. Совершенно уверенные в себе, развеселые и даже не подозревающие, что они натворили. Стая придурков. Нет, Шарлотта не даст им просто так забыть об их содеянном! Она отстоит честь слабой Эвридики, которая стала жертвой их шутки.       — Эй! — Лотти вскочила с дивана и прямиком направилась к парням, без единого сомнения и переживания. Девочка глядела им прямо в глаза и ни на секунду не передумала о том, чтобы остановиться. — Вы вообще ахренели?! На Гриффиндоре и про чистоту крови что-то говорите! При чем не абы кому, а девочке! Девочке! Четверо парней, какие вы умные!       — Началось, — Блэк показушно закатил глаза и сложил руки на уровне груди, после чего сделал шаг вперед, чуть ли не вплотную к однокурснице. — Эйвери, вот тебе лично какое дело? Ты если не знаешь, то молчи. Твоя Вудворд сегодня Римуса и Питера подставила! Ну конечно, откуда тебе знать, когда вы явились во второй половине занятия? Профессор Баркли устроила нам проверочную работу, а она взяла и заорала, что у них учебники под партами были. Заслуженно мы её облили!       — Она как лучше хотела! И правильно, что выкрикнула. Вы так ничему не научитесь и только и будете, что списывать, — Лили вмешалась в их разговор, продолжая успокаивать Эвридику. — Ну тише, тише…       — Эванс, ты вообще молчи! Нормальной же ты девчонкой была, но нет, надо обязательно становиться фрейлиной этой Эйвери.       — Блэк, Лили сюда не вмешивай! Мало того, что девчонку облили, так ещё полу-полукровкой обозвали! Чистотой крови мериться решили? Ну давайте и я с вами буду. У меня кровь чище вашей, даже твоей, Блэк. Потому что в роду у меня не было тех, кто женился на своих родственниках!       — По твоей логике у меня чище получается, — Сириус усмехнулся, видя, какой красной становится Чарли от злости.       — Сиди тихо и помалкивай, я не договорила! Вы вообще идиоты, у меня слов нет, чтобы описать ваше слабоумие! Решили девчонок обижать? Где ваше гриффиндорское благородство?!       — Да ты достала на нас возмущаться! Полу-полукровкой её Питер назвал, мы здесь при чем? — уже не сдержался Джеймс и его также, как и Сириуса раздражала эта ситуация.       — Потому что вы — сборище придурков! Блэк псина вонючая, ты клоун, этот Петтигрью вообще хвостиком бегает! А Римус… Римус самый нормальный пока что!       — Шарлотта, — испуганно вмешалась Эвридика, пытаясь успокоить пылкий нрав однокурсницы, чтобы никто больше не пострадал, — они ведь правы… Только Питер обозвал меня и все.       — Плевать я хотела! Значит, что остальным троим будет предупреждением!       — Истеричка, — пробурчал Поттер, подходя к Сириусу и становясь поближе к нему.       Истеричка, значит? Эйвери сейчас покажет ему, что значит истеричка! В один миг она замахнулась, чтобы дать звонкую пощечину Джеймсу, но вот только послышался строгий голос старосты Гриффиндора. В гостиную зашла Амели, а рядом с ней и Вик.       — Что здесь происходит?! — Мартин поспешила подойти к Шарлотте и Мародерам, видя, как девочка замахнулась на Поттера. За старостой поспешил и Виктор. — Вы что здесь устроили?!       Каждый начал перебивать друг-друга и рассказывать свою версию произошедшего. В один момент Эйвери и Блэк приказали одновременно заткнуться другому, но продолжили дальше говорить едино. В один момент Амели приказала говорить только Шарлотте, ибо же она девочка, а девочки куда правдивее чем мальчики. И дослушав её рассказ до конца, Мартин поджала губы и покачала головой. Девушка сказала разбираться с Мародерами Виктору, ведь он парень и нашел бы с мальчишками общий язык, а сама подошла к Эвридике, начиная ласково успокаивать. Шарлотта не была бы Шарлоттой, если бы она не стала подслушивать разговор однокурсников и Макмиллана.       — Мальчишки, это что такое? Вы чего тут натворили? Вы хоть соображаете, что сказали вашей однокурснице? Вы на Гриффиндоре! Гриффиндор не терпит оскорблений за происхождение, она же не виновата, что родилась полукровкой. Амели тоже у нас полукровка, её тоже обзывать начнем? Нет, я все понимаю, она вас подставила и прочее, но это другой разговор. Если такое случается, то деритесь или на дуэль зовите, но только если с таким же мальчишкой как вы. А в нашем случае Эвридика — девочка, с ней надо просто поговорить. Если не получается, тогда меня зовем и я все решаю. Я в прошлом году зачем дрался с этим Малфоем, скажите мне? Доказывал, чтобы слизеринцы не лезли к нашим гриффиндорцам. Я ему нос сломал, мне Маккошка угрожала, что уберет с должности старосты, Амели лекции читала. Чтобы что? Чтобы мои гриффиндорцы такими же стали? Я ведь в прошлом году тоже разбирался по тому поводу, чтобы слизеринцы не оскорбляли Эвридику полу-полукровкой, они больше к ней не лезли. А вы! Вы сами начали её обижать! Я не узнаю своих храбрых и благородных гриффиндорцев. Что будет, когда я сдам ЖАБА и стану выпускником Хогвартса? Вы должны по моим стопам пойти и защищать слабых, а не смеяться над ними! Гриффиндор — это наш дом, это сила и дружба, — Виктор пытался объяснить Мародерам поистине важные вещи. Нельзя обижать своих же. — Блэк, я ведь и за тебя словечко замолвил перед Малфоем в прошлом году. И за тебя, и за Эйвери, и за всех наших чистокровных, к которым могли лезть, мол, они не на Слизерине. Стыдно вам хоть, а?       Мародеры закивали головами, не смея смотреть старосте в глаза. Наверное, Виктор был один из немногих, кого они уважали и прислушивались. Все-таки Вик старался все делать ради Гриффиндора и его учеников.       — Извинитесь перед Эвридикой и больше не делайте так.       — Да не нужно мне ничего от них! — от обиды вскрикнула Вудворд, показывая, что ей было всячески плевать на извинения мальчишек.       — Ладно, значит не сейчас. Видите, как сильно задели её? Если не извинитесь — не будет вам никакого Хэллоуина, — пригрозил Вик, пытаясь казаться строже.       — У нас будет Хэллоуин? — с восторгом переспросил Джеймс, улыбаясь во все тридцать два зуба, словно до этого его не отчитывали.       — Не будет, если не извинитесь! Все, мальчишки, разговор окончен. Больше чтобы такого не было. Не заставляйте краснеть за вас всех, я же знаю, что вы у меня лучшие и самые храбрые, а ведете себя по-детски. Девочек защищать надо, а не обижать их. Усекли? — когда все четверо Мародеров кивнули Макмиллану, тот развернулся и дал понять Амели, что им пора идти.       И все же, хорошие у Гриффиндора были старосты! Что Амели, что Виктор.

***

      В тридцать первое октября в Большом зале красовалось оформление, сделанное профессорами. Все было украшено в оранжево-черные цвета, с тыквами, паутинами и другими украшениями. Даже призраки гуляли по нему, желая каждому ученику счастливого и кошмарного Хэллоуина. А Пивз несколько раз пугал каждого ученика, да вот только при виде Кровавого барона сбежал подальше.       Но самым долгожданным момент для всех первокурсников, второкурсников и третьекурсников Гриффиндора — это был совместный Хэллоуин. Все же, Виктор как и обещал, развесил объявление на доске в гостиной, где уведомил, что все ученики начальных курсов должны подойти в определенное время к портрету Полной дамы. Валькирии были одни из самых первых, кто пришел. Между прочим, как на уроки — эти барышни опаздывают, а как веселиться — тут как тут!       И Мародеры, и местный шутник Гидеон Пруэтт, и младшая сестра Виктора, и остальные однокурсники были там. Интересно, Элеонора правда просто так захотела провести с гриффиндорцами Хэллоуин, или же она жаждала с кем-то подружиться?       Альвион нашел себе нового друга в лице второкурсника Гидеона Пруэтта. Вдвоем они постоянно творили шалости, но не такие, которые могли бы превзойти Мародеров. К слову о них… Маккиннон-младший уважал их, а они его. Даже сам Сириус отзывался о нем, как о «славном первокурснике, не то, что его истеричка-сестра». О, еще Маккиннон нашел общий язык с неприступной Ханой Ямамото, которая бесилась при виде абсолютно любого британца. Интересно, каким образом?       Макмиллан любезно провел всех до его спальни, параллельно рассказывая, что можно им делать, а что нельзя. В основном это было адресовано Мародерам, ведь практически все действия, что были в списке запрещенных, делали они. Например, нельзя было насылать на кого-нибудь прыщи с надписью «Я люблю Гриффиндор», обливать ведром холодной воды и драться прилюдно. Но можно было рассказывать страшные истории, а это главное! Глаза Мэри в тот миг сразу же засверкали. Она знала если не тысячу, то миллион магловских страшилок.       А внутри спальни старосты их ожидали различные вкусности. Тыквенное печенье из «Сладкого королевства», вишневых пирог, плитки шоколада и множество мисок с непонятным содержанием. Тонкие, неровные пластинки… из картофеля? Казалось, что их достали из печи, а сверху чем-то посыпали. В Эйвери-мэноре подобный «деликатес» считался простым перекусом для Батлера. И то, домовому эльфу давали поесть более приличное, нежели это. Однако у остальных Валькирий это блюдо вызвало восторг…       — Вик, ты лучший староста! Самый крутой! — кто-то из однокашников Шарлотты не сдержался и от радости чуть ли не подпрыгнул на ровном месте. Это был Эдгар Мерфи, одногруппник.       — Да не за что! Не благодарите, все самое лучшее для моих детей. Только спальню не сожгите, иначе уже по-другому будем разговаривать. Все, под кровать не лезть, там мои запасы, которые не предназначены для детей. С вами побудет моя сестренка, Элеонора. Она с Пуффендуя, но ничего же страшного? Чем больше людей, тем веселее. Все, я побежал, счастливого Хэллоуина!       Макмиллан хотел уже развернуться и пойти, но мигом о чем-то вспомнил и ударил себя по лбу. Он достал из своей прикроватной тумбочки книгу и протянул её Чарли.       — Эта же та книжонка, которую Баркли отобрала у тебя? Извиняюсь, профессор Баркли. Только Амели не говори, что я её вернул тебе. Мне пришлось… так скажем, прибегнуть к нехорошим действиям. Но зато поразился, какие у меня, оказывается, ловкие руки.       Эйвери засияла от счастья. Роман «Унесенные ветром» был в её руках, а Макмиллан, как настоящий герой, вернул хозяйке её собственность. И Лотти поняла, к каким «нехорошим действиям» пришлось ему прибегнуть, но это лишь делало его мужественнее в её глазах. Не побоялся ради аристократки украсть прямиком из кабинета ЗОТИ книжку.       — Да, она! Спасибо огромное, Вик!       — Да чего вы все благодарите по сто раз? Забейте, я же говорю, что для вас что угодно. Будут проблемы — обращайтесь. Теперь я точно помчался, раньше двенадцати не спускаться вниз никому! — староста усмехнулся и вышел из спальни, направляясь в гостиную.       Стоило младшим гриффиндорцам остаться наедине в спальне, так сразу же принялись бурно обсуждать их планы на этот вечер. Раз уж сейчас было десять часов ночи, то можно было приступить к страшным историям, чтобы точно никто не заснул. А после этого и поиграть во что-нибудь.       Эйвери вернулась к неизвестному ей деликатесу и взяла одну штучку, внимательно рассматривая её. Она покрутила в своих пальцах, а затем приблизила к носу. Пахло… сыром? Должно быть, это вкусно.       — Чарли, ешь на здоровье! Это чипсы, — поспешила объяснить Марлин, уже взяв несколько штучек «чипс».       — Что?..       — Чип-сы. Магловские картофельные штучки, которые обжариваются в масле. Они очень вкусные, с разными вкусами. Например, эти с сыром. Я обожаю нашего старосту!       Чарли с неуверенностью откусила штучку, что была в её руках. На вкус действительно было интересно и необычно. Аристократке так понравились эти угощения, что она последовала примеру Марлин и взяла несколько сразу. К слову, не одна Шарлотта была в недоумении, что же это такое. Сириус с Джеймсом пытались разобраться с ними, а Пруэтт вовсе подумал, что перед ним не еда, а неизвестная магловская игра.       Ребята приступили к самому интересному: страшные истории. Первым вызвался рассказать Гидеон, который подтолкнул Альвиона сесть поближе к Мэри Макдональд, а сам поглядывал на красавицу Эйвери.       — Я думаю, что не все знают историю про Кровавую Гулу, которую написал Скэркроус Угрюмый… — начал рассказывать Пруэтт, но перед этим выключив свет и взяв свою палочку. Теперь в спальне был малейший свет от заклинания «Люмос».       Шарлотта вздрогнула от одного лишь упоминания Кровавой Гулы. Джеральд всегда пугал свою ненаглядную дочурку ею, когда та могла быть слишком капризной. Чарли уткнулась головой в свои колени и прижалась к Марлин, которая выглядела куда увереннее. Её байки про Гулу не пугали, наверное, с пяти лет.       — Что, Эйвери, боишься Кровавую Гулу? Бу-у-у! — Блэк момента терять не стал, чтобы подколоть её. Он привстал со своего места и пока девочка не видела, резко схватил её за плечи, заставляя Лотти вскрикнуть от испуга.       — И правильно, пускай боится! Она же девочка, при чем чистокровная. А Кровавая Гула — это не выдумки… Вот возьму и буду защищать её! — Гидеон отважно взял невидимый меч и поднял его. — И не только нашу Эйвери, остальных чистокровных девчонок тоже!       — Да что за Кровавая Гула? Гидеон, расскажи, пожалуйста. Я знаю лишь Кровавую Мэри… О, о ней вам и потом расскажу! — Лили заулыбалась, внимательно слушая однокурсника.       — Ну-у… Жила-была Гула, неизвестно из какой семьи, но чистокровная волшебница. С самого раннего детства она обожала есть, даже несмотря на то, что у аристократов не принято много есть на светских раутах девушкам, она все равно могла съесть все основные блюда. Гула желала все попробовать на этом свете. Все время сыта и ненасытна. И однажды, она забеременела от магла. У неё родился сын, которого она съела, потому что считала, что маглы — это низшие существа. И раз уж они недостойны её, то Гула перешла на чистокровных волшебников.       — В каком смысле «перешла на чистокровных волшебников»? — удивилась Макдональд, у которой уже пошли мурашки по коже от этой истории.       — В таком! Она сначала ела простых животных и, как говорят, даже съела единорога. А если убить это невинное животное, то станешь проклятым. Гула начала убивать чистокровных волшебников и ела их мясо, а сама купалась в их крови и пила её, чтобы сохранять молодость. Их кости она использовала как столовые приборы, из волос плела шарфы, а из зубов… Из зубов она делала приправы к своим блюдам. Крошила их и посыпала мясо. Вскоре её слуги начали бесследно пропадать, а трупы тех, кто умирал, исчезали из гробов. Вину Гулы доказали и посадили в темницу её поместья, чтобы позже казнить. А затем…       Пруэтт специально сделал паузу, чтобы посмотреть на реакции однокашников. Эйвери пискнула от страха; она знала, что произошло дальше и это было её самым страшным моментом.       — Гула в темнице начала есть саму себя! Она ела свои пальцы и плакала кровавыми слезами, но продолжала есть. Когда её родственники увидели это, то немедленно повели на эшафот, и… отрубили ей голову! Поэтому она стала Кровавой.       — Гидеон, отлично рассказал! Но ты кое-что забыл, — резко вмешался Сириус, делая серьезное лицо, — ты забыл упомянуть последние слова Кровавой Гулы.       — Да? Разве Скэркроус Угрюмый написал о том, что она сказала перед казнью? — Пруэтт был в недоумении.       — Конечно! Когда ей почти отрубили голову, она истошно закричала… ЭЙВЕРИ, Я ИДУ ЗА ТОБОЙ! — Блэк резко схватил Шарлотту за плечи, которая и без того боялась. От неожиданности она закричала и уткнулась в объятия Марлин, отталкивая однокурсника от себя подальше.       — Блэк, ты придурок! — завизжала Чарли, которая испугалась чуть ли не до слез.       Сириус хохотал от души над реакцией Эйвери, но стоило ему лишь услышать всхлипы однокурсницы, так мигом перестал. Наверное, это называется «совесть», когда внутренний голос за что-то начинает отчитывать тебя. Блэк никогда и ничего не стыдился, даже тогда, когда Питер обозвал Эвридику полу-полукровкой. Но сейчас, видя как Лотти от испуга сжималась в объятиях её вечной фрейлины Марлин, совесть ему кричала, чтобы тот немедленно попросил прощения. Но гордость стояла выше неё. Однако, успокоить Эйвери надо было, негоже было доводить девчонку до слез, вдруг она Вику пожалуется? А может, дело не в том, пожалуется ли она кому-нибудь?..       — Эй, Эйвери… Ты это, не ной. Ладно-ладно, я пошутил. Кровавой Гулы не существует, я только что выдумал это. Ну, успокаивайся уже! Хватит, — Сириус попросту не знал, какие именно слова подошли бы в этой ситуации. Он действительно переживал за Чарли, но боялся, что это очередной её хитрый трюк и она лишь драматизирует, чтобы вновь посмеяться над ним. Да и никогда первым не извинялся перед кем-либо.       — Ничего не хочешь сказать, Блэк? — вмешалась Мэри, взяв Шарлотту за руку и аккуратно поглаживая её своим большим пальцем. — Например, «Извини меня, Шарлотта»?       — Не-а, не хочу. Да и вообще… сама виновата, да! Чего она как маленькая в эту Кровавую Гулу верит? Я вот никогда не верил.       — Кровавая Гула существует! Сириус, в самом деле, извинись перед Шарлоттой. Она же, ну… девочка. Да и не только девочка, ты её испугал сильно, — попытался вставить свои пять копеек Гидеон, посматривая на однокурсницу. — Шарлотта, и ты меня извини. Я ж не знал, что ты так эту Гулу боишься…       — Не извиняйся, Пруэтт, это же не ты меня испугал. Но так уж и быть, Блэк. Благодари меня за то, что я крайне благородна и совершенно не злопамятна. Я прощаю тебя, — Чарли подхватилась и вернулась в привычную позицию «неприступной дамы». Нечего этому Сириусу знать, что она боится его. — Гидеон, продолжай дальше рассказывать про эту Гулу! Остальным интересно.       — Пф, глядите на неё. Перед ней распинаешься, а она в своем репертуаре, — Сириус закатил глаза, с облегчением выдыхая. Зла она на него не держала, а это главное.       — Ну, раз так настаиваешь! Я, в принципе, обо всем рассказал… Хотя нет, не обо всем. Кровавую Гулу можно вызвать двумя способами; в первом случае мы наливаем в ванну свиную кровь, затем опускаемся туда и произносим «Кровавая Гула приди и плоть мою забери» пять раз. Мы должны почувствовать, что кровь стала теплее и чувствуем чье-то дыхание. Это означает, что она пришла. И потом можем сразу изгнать, или же продолжить до того момента, как не почувствуем укусов на теле. Её надо изгнать словами «Кровавая Гула уйди и пальцы свои от голода сожри», тоже пять раз.       — А второй способ? — спросил с интересом их маглорожденный однокурсник Хорас Годвин.       — А второй… Мы должны пойти в лес, потому что по поверьям, Кровавая Гула выискивала своих жертв именно там. И найти небольшую поляну, которая не укрыта деревьями. Чистокровный волшебник должен сесть посередине неё и поставить перед собой небольшое зеркало, но карманное не подойдет. Рядом четыре зажженных свечей и начать. Потом закрываем глаза, говорим тоже самое, что и в первом варианте. Мы должны будем услышать хихиканье женщины, это и будет Кровавая Гула. После чего мы ждем, пока она не начнет звать нас по имени в глубину леса. Продолжаем ждать, но если все свечи в один момент погаснут, то необходимо сразу же изгнать её, иначе заберет наши души!       — Пф, ваша Кровавая Гула — это пустяки! — в разговор вмешалась Хана Ямамото, чья ухмылка на лице не знала границ. — Если бы Кровавая Гула встретилась с нашей японской Рокурокуби…       — Что за Рокурокуби? — поинтересовалась Маккиннон, усмехаясь. Разве какая-то японская страшилка могла сравниться с их Гулой?       — Рокурокуби существуют на самом деле, но маглы считают их лишь легендой. Это жуткие духи, которые в жизни выглядят как обычные и симпатичные женщины, да вот только с наступлением часа Быка они становятся монстрами. Их шеи так удлиняются, что головы могут летать по всему дому! Когда женщин проклинают за из грехи, то тогда они становятся рокурокуби. И я знаю одну легенду… Однажды, молодой самурай по имени Ючиро был очарован прекрасной девушкой по имени Юки. Они поженились и казалось, что могут жить вместе душа в душу. Но ночью, когда Ючиро просыпался, он обнаруживал, что Юки неподвижно лежит на полу, а из её рта торчит фитиль, будто бы она пьет ламповое масло. И однажды, когда Ючиро не сдержался и ждал всю ночь, он услышал тихий шорох. Он увидел, что шея его любимой удлинилась, а голова летела по всему дому и мерзко смеялась. Юки искала ламповое масло, потому что для рокурокуби оно также важно, как и кровь для ваших вампиров. Ючиро взял свою катану и отрубил ей голову, а затем прочитал молитву, которых рокурокуби так боятся.       — И все? — усмехнулась Лили. — Я ожидала большего!       — Рокурокуби существуют в Японии! Вся нечисть выходит в час Быка, а ваша Кровавая Гула так может?       — Насчет Кровавой Гулы не знаю, но знаю, что Кровавая Мэри точно существует! Она жила в XVI веке, была первой коронованной королевой Англии и получила свое звание за то, что жестокими способами пыталась восстановить католицизм в стране и подавить распространение протестантизма. И всего за пять лет у власти она отправила около 280 человек на костёр. И когда она умерла, в Англии долгое время отмечали этот день как национальный праздник. И чтобы вызвать Кровавую Мэри, нужно ночью подойти в ванную или в другую комнату, где есть зеркало. Встать в полной темноте напротив него и чтобы была лишь одна свеча, а затем смотреть в зеркало и трижды произнести «Кровавая Мэри, приди ко мне». Она может появиться за плечом и утянуть в зеркало.       — Мария I не имеет никакого отношения к Кровавой Мэри! Настоящей Кровавой Мэри была актриса, которую убил маньяк. Он убил её ножом и вырезал глаза, после чего оставил умирать у зеркала. Мэри пыталась написать кровью на зеркале имя своего убийцы, но не успела. С тех пор она обитает там, — Макдональд с гордым видом рассказывала эту историю, будто бы гордилась тем, что носит одно и то же имя с духом.       — Вы вдвоем всех за дураков держите! Всем известно, что Кровавая Мэри — это лесная ведьма. В её время вокруг неё пропадали бесследно девочки, никто их больше не видел, ни живыми, ни мертвыми. Все шептались и знали, что похищает их та ведьма, но никто не решался обвинить её. Однажды, жертвой Кровавой Мэри стала дочь влиятельного человека. Её мать тогда не спала из-за зубной боли, она видела, как её дочь во сне встала с кровати и направилась к опушке леса, где стояла эта ведьма со своим посохом. Отец был в ярости и разбудил всех соседей, чтобы те направились к дому ведьмы. Кровавую Мэри схватили и повели на костер, а она успела проклясть всех присутствующих и сотворить свое последнее заклинание: кто трижды произнесет её имя перед зеркалом, тот вызовет ведьму и этот человек погибнет в страшных мучениях, а затем Кровавая Мэри унесет его душу в зазеркалье навеки вечные, — Марлин рассказывала на одном дыхании эту историю, хитро улыбаясь.       — Мария I — это британская Кровавая Мэри, а ваши легенды американские! — заявила Лили, явно обиженная от того, что её легенду считают бредом.       Валькирии принялись активно спорить о том, чья же версия легенды правдивее. Каждая не спешила отступать от своей точки зрения. Пока они не решили спросить у Шарлотты, что же считает их чистокровная подруга, которая впервые в жизни слышала про эту самую Кровавую Мэри.       — Ну… раз уж мы в Британии, то почему бы не взять версию Лили? Легенда нашей Мэри самая жестокая, а рассказ Марлин самый интересный. Трудно так выбирать!       И благодаря этому ответу все сошлись к тому, что у всех разные понятия. Главное, чтобы было страшно.       Пока остальные однокашники делились своими историями, девочки хитро переглянулись между собой и на ум Марлин пришла прекрасная мысль. Впрочем, как и всегда. Генератором всех идей была Маккиннон, в этом спору нет.       — Девчонки, — Марлс позвала их, при этом так тихо, чтобы никто не услышал. Здесь слишком много лишних ушей, — давайте сбежим в Запретный лес и вызовем кого-нибудь?       — Ты чего? Нам же сказал Вик, что после двенадцати идти по своим спальням, а до этого времени не выходить отсюда, — Эванс возмутилась, ведь она всегда привыкла следовать правилам и не нарушать их.       — Да плевать, что там говорил Вик! Он ещё говорил, что можно нарушать правила, но главное, чтобы Маккошка не узнала. А она и не узнает. Лили, ну же!       Марлс сразу поняла — чтобы Макдональд и Эйвери согласились на её авантюру, необходимо, чтобы Лилс согласилась. А рыжеволосая волшебница в свою очередь глубоко вздохнула и кивнула.       — Ладно! Но это первый и последний раз. Кого хоть вызывать будем?       — Кровавую Гулу! А вы думали почему именно лес? — от азарта и адреналина в крови на лице Маккиннон появилась такая широкая ухмылка.       — Я не пойду! — Шарлотта моментально отказалась, уже представляя, что будет. Раз уж они вызывают Гулу в лесу, то посередине поляны предстоит сесть ей, как чистокровной волшебнице. А она и без того боялась, просто не показывала этого, чтобы придурок Блэк не испугал её вновь.       — Ясно, Чарли… А я думала, что ты храбрая. Тебе слабо, как я вижу.       Слова Марлин задели её гордость. Да чтобы она боялась и ей было слабо? Ну уж нет. Кровь Эйвери давала о себе знать: хрупкое самолюбие и слишком легко было взять на «слабо». Впрочем, таковыми были абсолютно все потомки Эдмунда I. В особенности Джеральд. А если какие-то плохие качества были у него, значит, они были и у Шарлотты.       — Мы идем в Запретный лес, — твердо заявила Чарли, с вызовом смотря на Маккиннон. Тем временем у Макдональд совершенно не оставалось выбора, раз уж все трое гриффиндорок были согласны, то понятное дело, что и она с ними заодно. И без лишних слов они покинули спальню, принадлежавшую Виктору, объясняя это тем, что все они хотят побыстрее очутиться в своих кроватях. Только вот, почему Мародеры так странно смотрели на них?..

***

      Тем временем в гостиной Слизерина царила совершенно иная обстановка: сырое помещение, окутанное мраком подземелий. За окнами виднелись воды Черного озера, иногда могли даже проплывать морские твари на подобии русалок и тритоны, а некоторые поговаривали, что собственными глазами видели гигантского кальмара. Но Луиза им не верила. Ещё бы она верила в подобную чушь.       Змеям стоило довольствоваться и тем, что им единственным позволили оставаться в гостиной и не идти по спальням в честь Хэллоуина. Этому способствовал Регулус, который искусно уговорил свою кузину Нарциссу, что являлась старостой их факультета. И Луиза, что выпросила новоприбывшего второго старосту Камиля Моргана.       Камиль… Камиль Морган.       Он был самым настоящим героем для Лу! Безупречный, с изящными манерами, чувством юмора и интеллигентный. И что, что он был старше её на четыре года? Бабушка Джейн, мама её отца Джеральда, вышла замуж на её деда, будучи вдвое младше его. Да и к тому же, Камиль — это исключение из всех правил. Он был восхитителен! Его карие глаза были настолько глубокими, что Эйвери готова была утонуть в них полностью и без остатка. А ресницы… какие у него были ресницы! И что, что никто кроме неё не обращал на это внимание? У Камиля они были длинные, густые и прямые. Прямые, каштановые волосы, без единого намека на завиток. Совершенно не по-аристократически, ну и что? Он был прекрасен. А его едва заметный шрам на ребре ладони… Лу с трепетом наблюдала за ним.       Когда Морган общался с остальными слизеринцами, Луиза замирала в немой ревности и молча отводила глаза. Как так?! Рядом с ним стоит она. Она! И никто не в праве отнимать Камиля у неё. Ведь только он мог осчастливить аристократку, когда одаривал девчонку своим вниманием. Эйвери мигом чувствовала себя особенной и нужной. Морган давал ей то, чего не смог дать Джеральд — внимание и чувство любимой. Она видела в Камиле защиту.       Джеральд то и делал, что обращал внимание на Шарлотту. Даже пока её старшая сестра обучалась на первом курсе, тот без конца и твердил, как сильно гордится своей любимицей. Твердил, что Шарлотта — настоящая Эйвери и истинная его наследница, даже повадки их поведений были идентичны. А Лу… Лу была на втором плане. Всегда. Что бы она не делала, она всегда оказывалась на шаг позади Чарли. Была её тенью, завистливой сестрой и кем угодно, но не отдельной личностью. Даже в день распределения, когда после церемонии она встретилась с Эдмундом, её кузеном, его дружок Брюс Мальсибер просто спросил «Это та самая, которая сестрица Шарлотты?». Может, Брюс сделал это назло Эдмунду, но обидно было до глубины души.       Та самая, которая сестрица Шарлотты.       Словно у Луизы не было своего имени и личности. Все подруги Чарли были такими крутыми — одна Маккиннон, будучи полукровкой, в первый год своего обучения получила награду «За особые заслуги перед школой», профессор Слизнорт невзначай упомянул эту Эванс перед всеми слизеринцами, которая имела отличные познания в зельеварении, Макдональд удостоилась внимания Мальсибера и Эдмунда, да и внешне была красавицей…       Зависть, зависть, зависть.       Шарлотте позволено всё, ведь она знает, что Джеральд ни за что не станет отчитывать свою любимицу. И она этим пользуется. Так ещё и недовольна тем, что мама к ней холодна! А что же остается делать Эллин, когда её старшая дочь не оправдала надежд и её ожиданий? Неужто Шарлотта в самом деле надеялась, что за предательство крови её будут расцеловывать в лобик? Мама была права, нельзя было баловать её, это добром не обернулось. Но самое главное, что делала мама правильно — замечала все старания Луизы. Ведь она так усердно пыталась сделать хоть что-нибудь, чтобы папа заметил её. Аристократка превосходно играла на пианино и осваивала орган в свои одиннадцать лет, тем временем как Шарлотту хвалили за то, что она пишет отличные текста, даже не умея ни петь, ни играть на музыкальных инструментах. А ведь Лу тоже может красиво писать!       Луиза так сильно хотела побывать на месте Шарлотты, хотя бы на мгновенье. Она хотела понять, каково это — знать, что все в семье любят и обожают тебя, не чают в души, а папа гордится тем, что ты его полная копия. Даже тогда, на Рождество, сидя за столом… Бабушка Джейн подчеркнула, что Луиза пошла в «материнскую породу», словно была чужой для семьи Эйвери. А до этого… до этого Чарли так была холодна к ней. Лу хотела поиграть вместе со своей старшей сестрой, как и делала это абсолютно всегда. Ведь… ведь Лотти была в Хогвартсе, а они так давно не виделись. Разве так было сложно отложить свою книгу в сторону и сыграть в их любимую инквизицию? Как оказалось, Чарли было настолько безразлична её сестренка, что та даже не удосужилась вспомнить имя её куклы.       Шарлотта была самой настоящей красавицей, все окружающие обожали это подчеркивать, говоря, что она точная копия Джеральда. Про Луизу лишь отзывались «хорошенькая, симпатичная, неплохая». Она так старалась быть идеальной дочерью, чтобы ощутить отцовскую любовь! Но толку от этого, если успехов никаких?.. И ей пришлось вести себя так, будто бы она лучшая, при этом прекрасно понимая, что снова станет тенью, стоит лишь всеми обожаемой Чарли встать рядом с ней.       Зато поддержать её могли мальчики. Её самые лучшие друзья!       Эйвери никогда не общалась со своими соседками по комнате. Она считала, что они ужасно глупые девчонки и завидуют ей. Да и что взять с них? Другое дело — Регулус, Эван и Барти!       Регулус… Регулус — это её лучший друг. Он такой замечательный! Всегда рядом, соглашается проводить с ней время, выслушивает её рассказы и лишь изредка вставляет свое мнение. Луиза привыкла ждать от него полного понимания и поддержки в любой ситуации. Абсолютно всегда. Но когда их мнения расходились, то она в эту же секунду начала думать так, как он. В этом ведь нет ничего страшного, правда? На то они и друзья, чтобы поддерживать друг-друга абсолютно всегда.       Эван — прелестный мальчик. Они постоянно дурачатся, Лу любила подпрыгивать и обнимать его со спины, а он лишь смеялся и просил так не делать, но Эйвери так показывает то, что он ей дорог. Но… если Розье так было угодно, то хорошо! Она сделает все-все ради него. Главное, чтобы Эван продолжал с ней общаться и быть рядом.       Барти… Барти!       Барти был самым-самым для Луизы. Он был таким очаровательным! Всегда уделял ей внимание куда больше, чем Регулус, Эван и Камиль. Эйвери даже ловила себя на мысли, что Крауч-младший ей до безумия нравится. Стоило ей лишь отойти в сторону, когда они гуляли по Хогвартсу — Барти был первым и единственным, кто бежал к ней, чтобы аристократка не грустила. Чувствовалось, что когтевранец очень дорожит ею и ценит — а это было главное в их отношениях.       Эйвери могла чувствовать себя защищенной, стоя рядом с ним. Бартемиус был готов нарушить школьные правила, но главное, чтобы с Лу было всё хорошо. Был даже случай, когда в начале учебного года профессор Слизнорт прилюдно перепутал её с Шарлоттой. Тогда было занятие у слизеринцев с когтевранцами. До чего же ей было обидно, что эта гадкая Чарли даже на зельеварении настигла её! А Барти… Барти отвел её в школьный туалет, обнял, а затем сказал, чтобы она не смела обращать внимания на Шарлотту, ведь у него есть она, а у неё он.       Они были единомышленниками.       Когда Регулус в очередной раз рассказывал о Том-чье-имя-нельзя-называть, Барти вовлечено слушал, а наедине с Лу обсуждал, что будь он в рядах его последователей, то делал бы все, что он только прикажет. Ведь, должно быть, это хорошо, когда тебя считают нужным? А Луиза была с этим согласна полностью.       Только в его объятиях она могла найти утешение и ту теплоту, которую никогда не получала от Джеральда. Обнимались они часто, но наедине. Так сказать, это было их секретом. Крауч заверил Эйвери, что остальным нельзя знать об этом, иначе засмеют. А если он так сказал, значит, что Лу так и сделает.       И у Барти с отцом всё было не так сказочно. Значит, они могли довериться друг-другу, зная, что в одной лодке. Он говорил, что Крауч-старший постоянно на работе и занят, а его мать рядом. Как же это было похоже на Луизу. Только вот, у Барти не было старшей сестры, которая забирала все внимание на себя. Но была кузина, Лилиан Крауч, которая пользовалась обожанием его отца. Барти частенько выслушивал сравнения, говоря, что он делает недостаточно.       Крауч-младший, сам того не понимая, искал везде признание. Даже среди профессоров на своем факультете он стремился показать, что лучше всех на Когтевране и достоин похвалы. А Луиза давала ему это признание сполна, искренне восхищаясь каждым сказанным им словом. Она видела в нем огромный потенциал и личность, а он — не просто тень своей старшей сестры, а отдельного человека. И Лу цепляла его. Неизвестно чем, но точно цепляла. Да так сильно, что он не мог никак отвязаться от неё. Стоило Барти увидеть малейший намек на грусть в её безупречных голубых глазках, сразу же понимал, что влип с полна. И этот интерес невозможно было затушить.       Когтевранец был готов вставать на защиту Эйвери без разбора. Стоять за неё горой, как она того и желала, невзирая на возгласы остальных. Он знал, что она нуждается в нем, а он желал доказать, что Лу действительно важна для него. Но была одна проблема… Барти был куда более внимательным, чем могла представить себе Луиза. Он видел, как она смотрит и на Моргана, и на Блэка, и на Розье. Непорядок. Он хотел быть единственным, кто мог бы стать её опорой.       Тоже самое касалось и Барти. Луиза не могла спокойно смотреть как он идет в компании Пандоры Розье и весело болтает с ней о чем-либо. Нельзя, чтобы его отняли у неё! Просто нельзя. Поэтому сейчас, когда Нарциссу и Камиля уговорили и разрешили привести только двух когтевранцев в гостиную Слизерина, Луиза села поближе к Барти, изредка косо посматривая на Пандору.       — Ой, Луизочка, ты не представляешь что мы с Барти видели сейчас! — Пандора принялась рассказывать о том, что видела, как её старшая сестра со своими подружками спускались вниз, предполагая, что они шли в Запретный лес.       Плевать Лу хотела, что там делает Шарлотта со своими фрейлинами. Но… все же, она волновалась за неё. Вдруг поранится?       — А может и нам отправиться туда? — с усмешкой спросил Барти, оглядывая своих друзей. Раз уж он хочет, то тогда и Эйвери тоже пойдет вместе с ним.       — И чтобы нас поймал наш многоуважаемый завхоз вместе с его блохастой кошкой? Ну уж нет, Барти. Не горю желанием потерять баллы факультета из-за необдуманных действий, — Регулус закатил глаза, как бы показывая, что ему безразлично.       — Соглашусь с Регом. Вы хорошенько вдвоем подумайте: на кой черт нам выбираться из замка и подрывать доверие старост? — Эван окинул взглядом свою кузину, говоря ей, чтобы она не совершала глупостей.       — Ребят, простите меня, но я соглашусь. И не советовала бы никому из вас сейчас идти в Запретный лес. Он ведь на то и Запретный, правда?       Пандора как всегда. Была проницательной и «солнышком». А Луизу это раздражало. Раздражало, что Барти обращал на неё свое внимание, ведь в таком случае, рано или поздно, он станет таким же, как Джеральд. Попросту забудет о ней.       — Пф, агнцы Божьи. Все с вами ясно, просто струсили и боитесь азарта. Но зато Лу меня понимает! С ней-то мы и пойдем, погуляем и расскажем вам о том, что произошло.       Лу его понимала. Она чувствовала, что не такая, как остальные. На фоне друзей девочка выделялась и была особенной, а Барти замечал это. И поэтому аристократка сделает все, чтобы он не разочаровался в ней.       Крауч мигом встал со своего места и протянул подруге руку, после чего девочка приняла её и они вдвоем поспешили выйти из гостиной змей, пока друзья провожали их взглядами. Пандора пыталась отговорить их, но поняв, что все попытки тщетны, прекратила. А Луиза сияла от счастья, понимая, что они остались вдвоем. И если ей пришлось бы выбирать между Камилем, Регулусом, Эваном и Барти, она определенно остановилась бы на последнем мальчишке.       Крауч-младший пропустил её вперед, тем временем как Лу следила по сторонам, чтобы никто их не увидел. Не дай Мерлин сейчас попасться на глаза завхозу Филчу, тогда бы их прогулка в Запретный лес бы прервалась. А ведь, это так волнительно… идти туда впервые вместе с Барти. Эйвери обязательно запомнит об этом навсегда и даже чуточку больше. Но внезапная головная боль помешала их идиллии.       Луиза схватилась за свою голову и зарылась ладонями в волосах, сжимая их возле корней. Агония пронизывала её так, словно из-за боли вот-вот треснет голова. Жар помчался по всему телу. Но открыв глаза она увидела…       Лес.       Совершенно не то место, где она была. Поляна, а вокруг неё четыре свечи и зеркало. Луиза не знала, как справляться с этим и управлять. Все так разрывало и было неизвестным, что в отражении она увидела её.       Шарлотту.       Эйвери резко открыла глаза и вновь очутилась в замке. От внезапности произошедшего она отпустила руки, вскрикивая от осознания всего произошедшего. Что, Моргана бы их настигла, только что она видела?!       В одно мгновенье и Лу испугалась самой себя. Глядя на свое отражение в кафеле пола, глаза заслезились. Мозг не был готов поверить, что она все ещё в своем теле. Девочка начала сжимать собственные руки от безвыходности. И единственный вопрос, что был у неё на уме — точно ли она находилась в своем теле? Но все мигом прошло, как только Крауч-младший положил свои ледяные ладони на плечи Эйвери. Аристократка мигом повернулась к нему, обнимая крепко и внезапно. Барти никогда не любил подобные объятия, он предпочитал медленность и нежность, но сейчас лишь поближе прижал к себе подругу.       — Лу! Все в порядке? Ты в один момент схватилась за голову, чуть ли не упала и закричала… — обеспокоено начал расспрашивать её Барти, прислушиваясь к сердцебиению младшей и дыханию.       — Я… я видела её! Видела Шарлотту… Но я ею и была, она сидела в Запретном лесу, а потом… Так было больно, Барти!       Крауч лишь кивал, внимательно слушая её. В один момент он тяжело вздохнул и сослался на то, что она лишь сильно переживала и теперь они дальше пойдут в Запретный лес. Ведь, раз уж Луиза нацелилась на то, что проведет ночь Хэллоуина с Барти, значит, что она проведет с ним. Любой ценой. Теперь уж они поспешили покинуть стены Хогвартса.

***

      Валькирии же тем временем взяли из своей спальни четыре свечи, которые по чистой случайности оказались у Лили, а также небольшое зеркало, что принадлежало Макдональд. Но ради веселья можно было им пожертвовать! Девчонки ловко проскользнули мимо Филча, который расхаживал по замку в компании со своей дорогой миссис Норрис. По пути им встретился почти безголовый Ник, который мог бы приказать нарушительницам вернуться в гостиную Гриффиндора, но увидев Мэри, сразу же улыбнулся и кивнул ей. Как объяснила девочка потом, она утешала призрака, ведь тот грустил из-за того, что его не относят к числу призраков, у которых отрублена голова полностью. А ведь она едва держалась на нескольких жилах! Эх, Мэри всегда такая — утешит даже призрака.       Впереди всех шла Лили, которая вела Валькирий и направляла подруг. Она наблюдала, чтобы все шло по плану. Наравне с ней шла Марлин, словно защитница и внимательно следящая, чтобы в непредвиденный момент придумать что-либо. Начеку были Шарлотта и Мэри, которые прислушивались к каждому шороху и оглядывались по сторонам. Макдональд поделилась своими сомнениями с Чарли, что её не отпускает чувство тревоги, как будто за ними кто-то следит. Но кто, если этого человека нигде не видать?       И вот, уже оказавшись в Запретном лесу, гриффиндорки мигом искали поляну под открытым небом. И нашли практически сразу. Хорошую же поговорку придумали маглы, «Кто ищет — тот всегда найдет».       Шарлотту посадили прямиком в самый центр. Она уселась поудобнее и переплела пальцы своих ладоней, глубоко вздыхая. Как никак, ей было до ужаса страшно. Но отступать было поздно. Девочка была Эйвери. А это означало, что будет идти до конца и добьется своего. Докажет, что ей не слабо и посмотрит страху в глаза.       Вызовет дух Кровавой Гулы.       Аристократка взяла свою волшебную палочку и аккуратно зажгла с помощью магии все четыре свечи, ставя их возле себя. Сама она глубоко вздохнула и пыталась справиться с бурей эмоцией, что безумствовала внутри неё. Эйвери посмотрела в зеркало и собравшись с мыслями закрыла глаза.       — Кровавая Гула приди и плоть мою забери, Кровавая Гула приди и плоть мою забери, Кровавая Гула приди и кровь мою забери… — произнеся ровно пять раза, Чарли почувствовала как по её телу прошелся холодок.       Словно кто-то стоял позади неё и прожигал своим взглядом. Девочка открыла глаза, видя, что никого нет. Наверное, её подруги спрятались за деревьями. Навязчивое чувство никуда не уходило. Но вдруг…       Шар-лот-та…       Кто-то позвал её по имени. Так тихо, словно из глубин самого леса. Определенно, это был дух Кровавой Гулы. Сердце ушло в пятки, а глаза застыли на месте. Гриффиндорка лишилась дара речи. Но нельзя было сдаваться так быстро, нельзя! Надо быть смелой до конца. После этого послышалось тихое хихиканье прямиком возле её ушей.       — Шарлотта, пойдем со мной… Это я, Гула Кровавая, взываю тебя к себе… Иди же ко мне, дитя мое, прямиком в объятия мои. Мы будем вместе наслаждаться кровью чистокровных… Ты же так ненавидишь Сириуса Блэка, так почему же тебе не съесть его?..       Руки задрожали. Лотти моментально обернулась, но никого рядом не было. Так было страшно до чертиков! Отличная идея — убить Блэка. Да вот только не сейчас. Пускай он лучше уж раздражает Шарлотту, нежели будет ублажать её своим мясом.       — Идем со мной, глупая девчонка!..       — Не пойду! — строго заявила Шарлотта, поворачиваясь к зеркалу.       Надо. Быть. Храброй.       Но не тогда, когда храбрость означает глупость.       Кровавую Гулу это разозлило. В один миг все свечи резко потухли. Дурной знак! Ужасный знак. Эйвери закричала и закрыла глаза и принялась трижды повторять одну фразу, чтобы изгнать её дух.       — Кровавая Гула уйди и пальцы свои от голода сожри! Кровавая Гула уйди и пальцы свои от голода сожри!       Повторяя это словно мантру снова и снова, ровно на пятый раз послышался пронзающий крик, который шел из глубины леса.       Луиза.       Этот голос определенно принадлежал ей. Шарлотта вскочила и, наплевав на дух Кровавой Гулы, помчалась на зов помощи. В мыслях проносились разные мысли, но одна была яснее другой — что Луиза забыла в Запретном лесу?!       Не щадя свои ноги и не оглядываясь назад, Шарлотта все-же добежала до места назначения. Увиденное застало её врасплох. Голова закружилась, перед глазами все поплыло. Руки дрожали сильнее, чем тогда, когда она вызывала эту проклятую Гулу. А в ушах было прекрасно слышно бешеное сердцебиение.       Мертвый единорог, тело которого кто-то вспорол.       А позади стояла Луиза, которая оцепенела от страха и ужаса. Рядом с ней был и Барти Крауч-младший, которого Валькирии видели раньше в Хогвартсе. Где-то дальше послышались голоса девочек и… Мародеров?