Мемуары аристократки

      Следующее утро явно началось не с кубка тёплого тыквенного сока и шоколадного печенья.       Поначалу в гостиной Гриффиндора было спокойно, так сказать, затишье перед бурей. Валькирии спустились по лестнице вниз, наблюдая за теми, кто уже собрался. Старшекурсники стояли возле доски с объявлениями, проверяя новости. Но когда они заметили в самом центре баллы всего факультета…       Тишина.       Многие не сразу поверили в происходящее. Несколько раз перечитывали один и тот же текст, а затем принялись обсуждать. Они так усердно старались с самого начала учебного года, но, видите ли, явились второкурсники, которые посчитали, что имеют право сломить их планы на победу в ежегодном соревновании между факультетами!       Валькирии сразу поняли — им несдобровать. Девочки поспешили проскользнуть мимо них, да вот только были замечены. Благо однокашники не заметили Марлин и Шарлотту, которых знали в лицо. А это значило, что на миг их жизнь продлена. Хвала Мерлину, что уберег этих четырёх негодниц от злости гриффиндорцев! Но с чем предстоит им столкнуться дальше?       От греха подальше Лотти накинула на голову капюшон мантии, дабы не привлекать к себе лишнее внимание. Ей стоило бы отойти от девочек, ведь, вспоминая вчерашний план, придуманный ночью и державшийся на Божьем слове, они притворялись врагами. Но от врагов здесь лишь название, взглянешь на Валькирий и ничего не поймешь — ведут себя так, как прежде. Никаких проблем и изменений.       Эйвери уселась за стол львов, внимательно смотря, не появился ли кто из знакомых. По ту сторону вскоре уселись Мародёры, каждый мальчишка смиренно глядел в свою тарелку и не смел проронить ни слова. Вчера злорадствовал Блэк и насмехался над Чарли, а теперь она похихикает над ним от души. Наверняка старшекурсники (а может, не только они) поймали младших и отчитали как следует, пригрозив тем, что оставят на растерзание слизеринцам. А может, хуже — сделали вид, что Мародёров вовсе не существует.       Ведь если так подумать, что может быть хуже того, что родной факультет, на который распределила тебя Шляпа, отрицает и не разговаривает? Каждый же понимал, что обязаны выиграть Слизерин в этом учебном году. И не только Гриффиндор это понимал, но и Пуффендуй с Когтевраном. Все недолюбливали змей, да вот только молчали, кроме Гриффиндора. Вели открытую войну, и даже во время матчей квиддича деканы факультетов не стеснялись в выражениях, прямо заявляя, что не проиграют и победа за ними.       В один миг в Большой зал залетела сова, чьи перья были белоснежными. До того белыми, что казалось, даже снег по сравнению с ними будет серым.       Безусловно, Шарлотта сразу узнала в птице отцовскую почтовую сову Афину. Но до того яростной и неласковой была сегодня животинка, что даже не соизволила спуститься к рукам дочери хозяина и позволить погладить себя по головушке. Лишь бросила письмо в руки Чарли и подлетела к столу Слизерина, также бросая письмо младшей, а затем и вовсе улетела обратно.       Поглядев поближе, Эйвери узнала в письме всеми известный громовещатель, он же в народе «кричалка». Девочка поняла примерное содержание и не решилась открывать, поэтому мигом отвлеклась от неё. Да и вообще, чего это матушка пользуется отцовской совой? Джеральд бы никогда не стал отправлять громовещатель своей любимой дочурке.       Вот только спустя две минуты кричалка взорвалась, привлекая к себе внимание всех присутствующих учеников, а затем громким голосом начала доводить до сведения послание.       — Шарлотта Джейн Эйвери! К моему огромнейшему разочарованию, я спешу серьёзно объяснить, почему твоё поведение было крайне неподобающим и заставило меня краснеть за тебя, — раздался голос Джеральда.       Её любимый отец, который души в ней не чаял, поспешил её отчитывать? Ну уж нет! Всегда было наоборот: Эллин отчитывает старшую дочь, а Джеральд защищает её. Но теперь уж они поменялись местами. Это было как… предательство? Чарли совершенно не могла ожидать подобного.       — Je n'ai jamais enfreint le règlement scolaire de ma vie…       — Да кого ты обманываешь, папенька! — от злости и чувства несправедливости воскликнула Лотти, как будто бы это помогло заставить чертову кричалку молчать.       — J'étais une élève obéissante et exemplaire. Et j'ai tellement honte que tu sois différent de moi! Je t'ai élevé complètement différemment.       — А если у мамы спрошу, а?! Если спрошу у неё, каким ты в школе был?! — Чарли продолжала спорить с голосом отца, зная, что это выглядит достаточно комично.       Кричалка всё продолжала и продолжала отчитывать юную аристократку на французском, после чего в один миг разорвалась на несколько частей, что означало конец послания. Эйвери взяла и ударила кулаком по столу, слишком злая на родного отца.       — Да как он вообще посмел ругать меня! Меня!       В голове Шарлотты не укладывалось это. Он разбаловал её, не чаял души в ней, никогда не отчитывал, говорил, что полностью любит, а теперь при всех так смел унизить её, отругав? Глаза моментально заслезились. В голове была одна ясная мысль — это ничто иное, как предательство. Предательство от родного отца. Такое нельзя никогда прощать. Чарли мигом вытерла кулаком предательскую слезу, готовящуюся потечь вниз по щеке.       И не только она одна получила кричалку от отца. Луиза тоже не была обделена папиным гневом, а крик миссис Блэк на Сириуса был таким, что кровь в жилах стыла. Но сам Сириус лишь довольно улыбался, словно гордился тем, что натворил. Придурок, которому нравится знать, что он кого-то доводит до крика. Ему льстит, что человек не равнодушен к нему в любом этом проявлении.       «Вот увидишь, Блэк, я выиграю тебя. Увижу, как твое надменное личико растерянно смотрит на меня, которая вновь спасла Хогвартс. А затем… Затем Лили протянет тебе пуанты, и ты перед всеми начнешь плясать!» — до чего же сладка была её мысль и осознание того, что всё, к чему она стремится, несомненно будет исполнено.

***

      Время.       Пора было идти на первое занятие, зельеварение со слизеринцами.       Вновь видеть их гадкие лица, но ведь теперь никак не посмеешься над этой стаей шакалов. Шарлотте необходимо было притвориться одной из них, чтобы их план не пошел под откос. Как же мерзко осознавать, что ради исполнения намерения придется общаться с ними. А ведь Джеральд учил юную аристократку, что цель оправдывает средства.       И вот теперь Валькирии отделились друг от друга, чтобы притвориться врагами вновь. Ещё пару минут назад они общались, а сейчас ведут себя так, будто они готовы освободить все содержимое своего желудка от одного лишь упоминания любой из девчонок. И эту первую несостыковку заметил Римус.       Самый проницательный и внимательный мальчишка среди остальных, неудивительно, что именно он заслужил некое признание у Чарли. Был куда сообразительнее своих друзей, которые явно отличались от него умом.       Зайдя в класс зельеварения, Эйвери напоказ толкнула Марлин, чтобы пройти вперед, аргументируя это тем, что она слишком медленная.       — Стерва… — сорвалось с губ Марлс, которая нарочно сказала это так, чтобы все присутствующие слышали.       — Заткнись, Маккиннон! Я — наследница рода Эйвери, мне можно и положено проходить впереди остальных. А кто ты такая? Простая… Даже слов не могу подобрать для описания твоей персоны. Коль не алчешь узреть горькие последствия собственной глупости, то я настоятельно рекомендую тебе отойти, — старшая девочка подошла к парте, за которой в одиночестве сидел Соломон Розье.       Рядом с ним всегда сидела Сесилия Гринграсс, но недавно она пострадала и попала в больничное крыло. Говорят, это была шалость Мародеров за то, что она публично высмеяла каждого из них, назвав идиотами. Интересно, а чего же в таком случае Блэк не отомстил Шарлотте? Неужто влюбился? Пускай теперь знает, кого он потерял тогда, когда позабыл об их дружбе.       — Соломон, — окликнула слизеринца Лотти, — здравствуй. Могу ли я сесть рядом с тобой, друг мой? Уверена, что не откажешь мне в просьбе.       — Эйвери, чего же ты не садишься со своей подружкой? Иль повздорили вы? — с надменной усмешкой спросил Соломон.       — Я не горю желанием сидеть… с поганой полукровкой! — гриффиндорка наиграно топнула ногой, привлекая своим высказыванием внимание всех присутствующих.       Римус смотрел на них двоих озадаченно. Чего это Эйвери вдруг оскорбляет свою лучшую подругу за чистоту крови? А не она ли буквально вчера с пеной у рта доказывала, что чистота крови — не самое важное в жизни волшебников и то, что на магию это никак не влияет?       Марлин поняла: Люпин начал что-то подозревать. Они начали свой план так нелогично. Оскорбление за нечистую кровь словно оставило в душе след. И, не долго думая, девочка сделала шаг вперед. В первую очередь она хотела спасти ситуацию и отвести подозрения, а во вторую очередь — вмазать Шарлотте за подобные слова. Марлс непременно знала, что её подруга бы ни за что так не поступила в реальной жизни, но сейчас было необходимо.       Взмах кулака.       Момент.       И…       Послышался неприятный хруст, заставляя вздрогнуть. По спине пробежал легкий холодок. А ведь Шарлотта сначала даже не поняла, что произошло. Перед глазами все поплыло и потемнело, а из носа вниз потекла теплая, липкая кровь, пачкая белоснежную рубашку. Жгучая боль давала о себе знать. Марлин ударила её. Чарли ошарашено посмотрела на неё, пытаясь понять, что за черт её дернул сделать это.       А она… Она явно гордилась этим.       Марла взглядом указала на Римуса, и Чарли моментально всё поняла. Их драка — не более чем внезапная актерская импровизация. Но ведь всё равно в сердце засело чувство унижения, желание показать, что и у зеленоглазой ведьмы есть свой стержень. Что она давно не маленькая и может обнажить свои коготки, которые у неё имелись. А также чувство обиды и…       Жажды мести.       — Дрянь!.. — истошно завопила Чарли.       Эйвери унизили на глазах у всех. Юная аристократка вцепилась Маккиннон в корни волос, оттягивая голову назад, словно хотела вырвать несколько клочков волос. Лотти освободила одну руку и несколько раз врезала ей в челюсть, а затем толкнула к стене. В ладони зеленоглазой девочки остались блондинистые пряди.       И Марла не отставала. Ногой она пнула Шарлотту в живот, сбивая её с пути, повалила на пол. В один миг она хватает за шиворот и бьет голову чистокровной волшебницы об пол. Сама же Марлс уселась на её груди, затрудняя дыхание до невозможности. Лотти царапала её руки, оставляя на них неглубокие ссадины. Девчонка издала тяжелый хрип, словно пытаясь ухватиться за воздух.       Вокруг гриффиндорцы пытались оттащить разъярëнных однокурсниц друг от друга, а слизеринцы считали, что «не дело это — влезать в чужие дела». Среди всей суматохи Блэк активно поддерживал Марлин, видя, с какой яростью та бьёт идиотку Эйвери.       Маккиннон была в разы физически сильнее её. Прежде Шарлотта дралась лишь единожды, но тогда был иной случай. Элиза не могла отбиваться из-за боли в лёгких, ну конечно, гриффиндорка же в них кулаком ударила, зная, что та болеет чахоткой. И здесь нужно действовать силой…       — Профессор! — завопила Шарлотта, переводя взгляд на дверь. Никого там не было, но Марла клюнула.       Девчонка с вьющимися волосами взяла и рывком оттолкнула её от себя, вцепившись ей в горло и принимаясь душить. Но именно в этот момент в кабинет забежал профессор Слизнорт в сопровождении Минервы Макгонагалл и Лили. По их плану именно она будет завоевывать авторитет у учителей.       Чарли поспешила встать с Марлин, чтобы старшие не подумали, что она начала эту драку. Немного постояла с открытыми глазами — они заслезились. Всхлипнув, юная аристократка начала идеально демонстрировать всё своё актёрское мастерство.       — Профессор, это не я начала!.. Она нападала на меня… Маккиннон душила меня, я пыталась освободиться и брыкалась!       И кому же старенький декан Слизерина поверит? Милой Эйвери, в отце которой он не чаял души и всячески ставил в пример всем, или же Марлин, которая уже не в первый раз попадает в подобные ситуации? А если ещё Лотти глазки красиво выстроит, то и профессор Маккошка поверит в её версию.       — Мерлиновая борода… Бедная девочка! — Гораций сразу же оценил её внешний вид: из носа текла кровь, губа рассечена, красивое личико в ссадинах. А на руках Марлин лишь царапины от защиты. — Мисс Эйвери, Вам необходимо обратиться к мадам Помфри немедленно!       — Мисс Маккиннон, подойдите сюда немедленно! Только вчера с Гриффиндора сняли баллы по вашей общей вине, а сегодня Вы устраиваете подобное представление! Как Вам только не стыдно? — и профессор Макгонагалл без сомнений поверила аристократке.       — Она оскорбила меня полукровкой! Все могут подтвердить!       — Какая же ты… гадкая завистница! Ты хотела рассказать Соломону, что… что он мне нравится и я хотела сесть рядом с ним! — первая абсурдная мысль, что пришла в голову Чарли, о которой она явно потом пожалеет.       — Мисс Эйвери, отправляйтесь немедленно в больничное крыло, — строгим тоном приказала Минерва.       Всё шло как по маслу. Поверили Эйвери, а не Марлин. Чарли даже позабыла о том, что по плану она должна была завоевывать симпатию слизеринцев, а не профессоров. До чего уж нравилась ей эта роль.       Шарлотта отправилась в больничное крыло, вся в ранах и слезах. Многие ученики оборачивались на второкурсницу и пытались понять, не настигла ли её Моргана. По пути даже встретились интересные персоны. Точнее, позади неё. Мальчишеский голос окликнул гриффиндорку, который принадлежал Эдмунду.       — Шарлотта! — уже со спины можно было увидеть то, как хромает аристократка. Эйвери подбежал к кузине, а позади виднелись Мальсибер с Северусом. Интересно, когда они успели помириться? — Шарлотта, что стряслось с тобой? Уж не в драку ввязалась ты, сестрица?       — Глаза разуй, что со мной, по-твоему, могло случиться? — Шарлотта замолчала. Нужно следовать плану. В один миг глаза вновь залились слезами, она рывком обняла кузена, уткнувшись ему лицом в плечо. Фе. — Эдмунд, это… это Марлин со мной сделала!.. Вцепилась в меня, унизила при всех! Больно, как же мне больно, братец…       Эдмунд опешил на миг. Кузина, которую он трепетно любил, впервые показала свою другую сторону. В нём играло чувство долга старшего брата и обязанность защитить Шарлотту от нападок остальных однокашников. Тот неловко прижал её к себе, даже не зная, что ответить.       — Шарлотта, чего же ты раньше молчала, ненаглядная? Коль хочешь — обмолвлюсь словечками с Маккиннон. Но сперва я проведу тебя до больничного крыла, твои раны меня ужасают.       — Эдмунд… — Чарли обняла его крепче и поняла, как сильно ей не хватало этого. — Я больше никогда не буду с ней общаться, да и с грязнокровками тоже…       — Ты молвишь истину, Эйвери. Как горестно, что ты осознала её прелесть совершенно поздно. Но не бойся, мы покажем тебе, что значит быть настоящими и достойными волшебниками. Возьми, — рядом оказался Мальсибер. Брюс достал белоснежный платочек и протянул его кузине Эдмунда, чтобы та вытерла носик. — С Маккиннон мы непременно… поговорим.       В его глазах и Эдмунда промелькнул недобрый огонек. Шарлотта испугалась за подругу: драка дракой, но это ведь было всё не по-настоящему.       — Не опускайтесь до её уровня. Нечего полукровке занимать время благородных чистокровных волшебников, — Лотти вытерла платком кровь из носа, которая продолжала течь.       — Чего тебя, Эйвери, волнует благополучие Марлин? Не ты ли только что заявляла, что ненавидишь её? — далее подошел Болотник.       — Не тебе судить, Северус, который ни на шаг от грязнокровки не отходит. Шел бы ты в класс, — гриффиндорка гордо подняла голову и пошла дальше, показывая свое искреннее безразличие ко всему происходящему.       За ней поспешил Эдмунд, а за ним и Брюс. Чарли была довольна тем, что обвела вокруг пальца своего кузена, а значит, его свиту тоже. Благо сомнений она не вызывала и звучали её слова весьма убедительно.

***

      После всех занятий Чарли направилась во Внутренний двор Хогвартса одна, чтобы найти однокашников-слизеринцев и завязать с ними разговор. Как удачно получилось, что там оказался и Соломон Розье, сидевший в компании своей младшей сестры Пандоры, подруги Луизы. Он, увидев однокурсницу, подошел к ней с максимально озабоченным видом.       — Эйвери, в порядке ли ты? — спросил Соломон.       — В полнейшем порядке, Розье. Неужели в тебе нашлось достоинство узнать о моем самочувствии только после занятий? Я считала, что у тебя хорошие манеры. Оказалось, что ты не более чем простой мальчишка. Я переоценила тебя, — кокетливо произнеся, Лотти похлопала ресничками и улыбнулась. — Впрочем, это не важно. Сегодня я поняла одну важную истину: нельзя вести дружбу с грязнокровками. Они не понимают твою снисходительность и доброту, поэтому смеют поднимать руки.       Розье помолчал несколько секунд. Буквально ещё недавно он презирал её, но сейчас видел в ней… потенциал. Ещё не всё потеряно.       — Я рад, что ты переосмыслила всё.       Последнее, что он сказал.       Послышались голоса Мародёров в компании с Марлин. Она шла впереди, наравне с Джеймсом и Сириусом. Втроём они представляли, что летят на воображаемых мëтлах. Интересно, когда это они успели сдружиться? Наверное тогда, когда Блэк начал активно поддерживать Марлу в драке.       — Квоффл летит тебе, Блэк! Бей в ворота! — воодушевленно кричала Марлин, представляя, что они на квиддичном поле.       — Я далеко от ворот, Джеймс, пасую тебе!       Поттер покрутился на месте и сделал вид, что кидает невидимый мяч в ворота.       — Есть! Мы забили его! Мы — непобедимое трио охотников! — Джеймс заулыбался, хлопая друзей по плечу.       — Джеймс, отлично получилось! — Питер с восторгом глядел на воображаемую игру двух друзей и одной знакомой (наверняка Мародеры не считали Маккиннон своей новой подругой).       Погода стояла достаточно прохладной, но сквозь холод можно было найти утешение в собственных друзьях. Как жаль, что Шарлотта не могла этого сделать сейчас. Кулачки рефлекторно сжались, пока ногти беспощадно впивались в кожу. Смотреть на то, как Марлс веселилась с Поттером и Блэком, было невыносимо. Она ведь её подруга! Её, только её и девочек. Сердце застучало быстрее, а затем Лотти закусила нижнюю губу. Она ревновала?.. Она ревновала.       «Глупости какие, Марла просто следует нашему плану. Я тоже общаюсь с Эдмундом, но не желаю учиться на Слизерине», — мысль пронеслась в её голове.       Но ведь это было не так. Шарлотта с немой завистью не могла отвести взгляд от того, что Маккиннон веселится с другими. Как будто стало так обидно до боли. Но Чарли лишь гордо задернула голову, вспоминая о своей цели и маске, которую была обязана носить.       Вдох.       Выдох.       И отправилась она с ровной осанкой, чтобы продолжить свое дело и невзначай поговорить со слизеринцами. Благо не всё так было плохо и её репутация не настолько плачевна.       Некоторые однокашники лицемерно улыбались и глядели Эйвери в зубы, как хорошо, что сама девчонка была также пропитана лестью. Ведь на то и был долг аристократов — чтобы все думали, что в твоей жизни всё замечательно, ты сошел со страниц легкомысленного романа и никаких забот не было, а также твое дружелюбие безгранично и никто не замечает твоих лживых улыбок.       Во Внутренний двор вскоре зашёл Эдмунд, конечно же, в компании своей верной свиты в лице Мальсибера и Снейпа. Как говорят маглы, Бог любит Троицу, но в данном случае Господу следовало бы презирать этих мальчишек. На удивление, Эйвери шёл впереди всех с широкой улыбкой, пока Брюс о чем-то задумчиво рассуждал. На лице Северуса виделись… сомнения? О чём они задумали?       Чарли внимательно следила за каждым их действием с помощью бокового зрения. Благо она могла так делать, потому что шли они вдалеке, а значит, что зрение не подвело в этот раз. Эдмунд шёл впереди всех, по пути толкнув мальчишку с Когтеврана, приказав ему убираться долой с глаз его. М-да, типичный Эдмунд. Иногда он ей напоминал его собственного отца: что дядька Эшли, что его старший сын были крайне недоброжелательны. Отличие их было в том, что младший хотя бы любил свою семью, нежели Эшли.       В одно мгновенье Эйвери окликнул Марлин и приказал подойти к нему немедленно. События начали разворачиваться очень странно, никогда его голос не казался столь злобным и надменным одновременно. Нет, кузен никогда не славился своими добродетелями, но чтобы настолько — это надо было постараться.       Лотти подумала некоторое время. Странное это дело, но удостовериться, что всё хорошо, надо было. Только как? В их плане Марлин и Шарлотта — враги… Точно, враги! Чистокровная волшебница подойдет, спросит, не насмехаются ли тут над полукровками, и сама поддержит подобную идею, а наедине обязательно попросит прощения за то, что сотворила.       Но голос кузена мигом вывел юную аристократку из раздумий.       — Маккиннон! Подойди-ка, милая, сюда. Милости прошу, — слизеринец натянул ухмылку до ушей, а затем его ладонь скользнула в карман мантии, ища наощупь свою волшебную палочку.       — Мне и отсюда тебя слышно отлично, как там тебя?.. Ох, точно, кузен предательницы!       Их подстроенный конфликт. По легенде, после того, как Валькирии вернулись в спальню, то Чарли начала возмущаться и заявлять, что с самого начала была уверена в подобном раскладе. Во время ссоры она вскрикнула, что лучше бы вообще с ними никогда не общалась. Затем Лили начала обвинять подруг в том, что это было небезопасно и её заставили, а Мэри злилась от того, что все винят друг друга. Маккиннон завопила, что виновница всего — Шарлотта. Это и стало причиной их ссоры.       — Неужто тебя, несмышленую, не учили общению с благородными господами? Что ж, как горестно это осознавать, — Эйвери подошел к ней чуть ли не вплотную, с наглым выражением лица глядя на неё.       — Эйвери, гулял бы ты лесом под руку со своей кузиной. Вы друг друга стоите, — Сириус поспешил вставить свои «пять копеек» в разговор.       — Твоего мнения никто не спрашивал, гадкая ошибка Блэков, — раз уж диалог перестал им быть, то вступил в дискуссию и Брюс.       — Мальсибер, прежде чем свой поганый рот открывать, ты бы сто раз подумал. За такие слова могут ведь врезать, — Джеймс явно чувствовал несправедливость за Сириуса. Кому вообще понравится, что его лучшего друга так называют?       — Прямо как Марлин сегодня твоей кузине, Эйвери, — Питер усмехнулся, прячась за спинами друзей.       — Раз уж вы вспомнили, я поспешу сказать, зачем я пришел. Знаешь, Маккиннон, моя кузина сильно расстроилась, что ей испортили прическу. Шарлотта так старалась, чтобы кудри вышли красивыми, — тот театрально покачал головой, словно делая вид, что до жути обидно. — Это не дело, Маккиннон. Нужно извиниться перед Шарлоттой. Не находишь?       — Может, мне перед мамашей ещё твоей извиниться, не находишь? — Марла ухмыльнулась, уже видя, как выражение лица парня меняется на глазах.       О чём уж говорить, если Эдмунд ввязался в дуэль со своим лучшим другом за оскорбление кузины, то он явно не собирается пощадить Маккиннон за насмешку над его матерью и Шарлоттой. Дело явно добром не закончится. Именно поэтому Чарли побежала вперёд, держа края юбки, чтобы та не мешала при беге. Ясно одно — ещё секунда, и…       — Вингардиум левиоса!       Ещё секунда, и Эдмунд взорвется от злости. Впрочем, оно уже случилось. Мальчишка направил свою палочку на гриффиндорку и поднял ту в воздух. Мародеры принялись говорить ему, чтобы он отпустил Марлин, но слизеринец скрылся за спинами Северуса и Мальсибера.       — Эдмунд! — крик Лотти раздался по всему Внутреннему двору, притягивая к себе внимание однокашников, сидящих там. Адреналин заиграл в крови, стало страшно за то, что случится с подругой. Добежав до места, она попыталась отдышаться. — Эдмунд! Не делай этого. Какой толк тебе с неё? Лучше отпусти, не трать свое драгоценное время на эту… полукровку.       — Шарлотта, отошла бы ты в сторону, ещё не дай Мерлин попадёшь под раздачу. Смотри-ка, — с наглой усмешкой тот начал трясти палочкой, пока Марлс витала в воздухе. Ей было до ужаса страшно.       — Эдмунд, перестань, это не смешно! — глаза юной аристократки заслезились. Она схватила кузена за руку и…       Тот не смог удержать Марлин.       Девочка полетела вниз, внезапно упала на землю. Перед глазами пронеслась чуть ли не вся жизнь. В один миг Маккиннон закричала от разрывающей боли. Чарли оглядела её: нога Марлы была неестественно согнута.       «Что я наделала?..» — раздалась мысль в голове, за которой последовало множество остальных.       Это из-за неё. Если бы Шарлотта не встретила Эдмунда и его друзей по пути, если бы не рассказала, если бы не делала вид, что ей нравится задумка кузена… Ничего бы не произошло. Марла пострадала из-за неё. Ничьей вины кроме неё в этом не было. Своими же руками она навредила лучшей подруге на глазах у всех учеников. Никто не виноват, кроме неё.       Навязчивые мысли стали пожирать её изнутри. Она никогда не чувствовала вину, но подруг это не касалось. Эйвери поверила в то, что она ужасный и гнилой по своей натуре человек. Ведь в прошлом году та назвала Мэри грязнокровкой, смеялась над ней, сплетничала, а теперь сделала больно Марле. Но с губ сорвался лишь… смешок? Да что, Моргана подери, с ней не так?       А всё было очень просто. С ранних лет Шарлотта, пытающая добиться одобрения матери, могла лишь получить холодную улыбку на какую-нибудь шутку или смешное действие. Эллин только и делала, что была холодна к своей старшей дочери. Безусловно, Джеральд души не чаял в Чарли и старался сделать так, чтобы все невзгоды остались позади. Но разве отец мог бы заменить родную мать, в чьей ласке нуждается каждый ребёнок? Абсолютно нет.       И эти моменты, когда Шарлотта добивалась улыбки матери, становились её самыми лучшими в детстве. Плевать, холодна Эллин или нет, главное, что обращает внимание на неё. И тогда у неё вырабатывалась мысль: «Если я смешная — меня замечают. Если меня замечают — я всё делаю правильно». В последствии того, что смех стал валютой материнской любви, он перерос и в естественную реакцию. Теперь хохот — это иллюзия безопасности. Каждый раз, когда Лотти смеётся, ей кажется, что всё страшное теряет свой смысл.       Даже на светских раутах и званных ужинах было принято взаперти держать эмоции. Но лишь смех был позволителен. Это единственное, что можно было проявлять на публику, не боясь об испорченной репутации. Злость и горе — строжайший запрет, не дай Бог кто-то увидит это, то позор будет преследовать несколько лет уж точно.       Но сейчас… Сейчас она лишь заливалась им, видя, как Маккиннон корчится от боли. Шарлотта ничего не могла с собою сделать. Она прикрыла рот ладонью и пыталась заставить себя заткнуться. Слизеринцы это расценили как благодарность за некую помощь и гордость за них.       — Пойдём, Шарлотта. Наше дело уже выполнено, — Эдмунд взял кузину за руку и отвёл в сторону, но перед этим украдкой взглянул на Марлин и ухмыльнулся. — Впредь, не разговаривай так с волшебниками достойными.       Чарли посмотрела в глаза подруги. Но злости или вины за содеянное в них не было, словно Марла забыла, что сломала ногу по вине Чарли. Юная аристократка прошептала «Прости» и поспешила натянуть на себя маску, идя за новыми друзьями.       Как же было стыдно перед ней.

***

      Этим же вечером Шарлотта направилась в больничное крыло. Специально выбирала подходящий момент, чтобы никого там не было, кроме Марлы. До того стыд и страх не отпускали её за содеянное, что оставалось лишь биться головой о стену, словно веря, что она заслужила такое по отношению к себе. Ведь так оно и было: сколько бы кто-то не утверждал, что она хотела как лучше, Чарли же ясно осознавала — вина здесь только и только её.       Эйвери, прежде чем зайти, сто раз успела подумать и передумать, но в конце концов набралась мужества и решилась зайти. Извиниться было необходимо.       Вступив в больничное крыло, Лотти огляделась: никого кроме Марлин там не было, даже мадам Помфри наверняка отошла на некоторое время. Маккиннон со скучающим видом листала учебник по трансфигурации, а рядом с ней лежала стопка остальных и пергаменты с чернилами. Ох, ну, и само собой, костерост, который стоял на полу. Наверняка бы Марлин от отвращения не смогла выпить его.       — Марла… — Чарли тихо позвала её, давая о себе знать и подходя к ней.       — Чарли, ну наконец-то! Я ждала тебя так долго, девочки тоже, но потом ушли, чтобы не было подозрительно, — на её лице не было и намека на злость, лишь одержимость их планом и идеей добиться правды. — Не томи уже! Иди быстрее, чего ты так медленно?       Шарлотта покорно села на край её кровати, всё ещё не имея наглости после всего взглянуть в голубые глаза, словно боясь, что увидит осуждение.       — Прости меня, — сорвалось с губ Эйвери.       — За что? Ишь чего удумала, извиняется она тут! Ты же не виновата, что твой кузен — настоящий придурок. Да и я первая драться начала, ясен пень, что не понравится и ты расскажешь кому-то. Зато ты получила уважение от слизеринцев! — девочка с блондинистыми волосами широко улыбалась.       — Всё равно прости, я…       — Единственное, за что тебе стоит извиниться, — это то, что по вине твоего кузена мне приходится пить костерост, который сработает не сразу. Но ладно, я привыкла!       — В смысле не сразу? — Чарли вопросительно приподняла бровь.       — У меня кость так торчала, что мадам Помфри назначила мне пять дней лежать здесь. Но да ладно, забей! — девчонка улыбнулась во все тридцать два зуба. — У тебя всё идет по плану, а у меня… Я сегодня попыталась подлизаться к Мародёрам. Немного получилось, потому что я подслушала их разговор про квиддич и завела тему.       Шарлотта рассказала и о своих успехах про слизеринцев и то, как ловко обвела кузена вокруг своего пальца. Они принялись обсуждать дальше, но вдруг кто-то зашел в больничное крыло. Сначала Эйвери понадеялась, что это была мадам Помфри, но судьба смеялась ей в лицо. Сириус Блэк собственной персоной.       Чарли моментально встала с места и натянула на себя ядовитую усмешку.       — Ну что, Маккиннон? Рада тому, что мой милый кузен преподал тебе урок? Радуйся тому, что он снизошел до разговора с тобой, — Чарли ехидно заулыбалась.       — Помяни чёрта — так сразу явится. Эйвери, иди-ка отсюда подальше, — Блэк держал в руках несколько орхидей и кусок пирога в салфетке, которые прятал за спиной.       — Ох, я тебя так обидела? Покажи-ка, как губки у тебя надулись, — Шарлотта передразнила его, шаловливо подмигнув.       — Чего тебе от Марлин надо, а? Я бы посоветовал тебе дальше идти и общаться со слизеринцами. Ты свой выбор сделала в пользу них, как я вижу. Предательница Гриффиндора, — Сириус огрызался с ней, даже не зная всей правды.       Предательница Гриффиндора? Предательница Слизерина? А хоть где-то Эйвери будет «своей»? Она везде чужая, никогда не своя. Так стало обидно от этого…       — А я бы посоветовала тебе заткнуться!.. Гадкая ошибка Блэков, — Чарли смотрела на Сириуса исподлобья, вспоминая слова Мальсибера и как он ловко оскорбил его.       Блэку словно дали звонкую и сильную пощечину, которая оставляла за собой красный и горящий след. Он несколько секунд глядел на Эйвери — в его взгляде читалось нечто необъяснимое. От такого по телу гриффиндорки пробежались мурашки, и до того стало неуютно, что хотелось разорваться изнутри, спрятаться от него и залезть себе под кожу. Словно Сириус был разочарован в ней…       — Какая же ты… — мальчишка прикусил губу, пытаясь подобрать слов. Он словно специально оттягивал и без того напряженное молчание, чтобы Чарли вовсе сошла с ума, — даже слов подобрать не могу. Убирайся!       Шарлотта помолчала несколько секунд — позади, казалось, что надвигалась темная и бесформенная фигура Немезиды, подстрекающая её раскаяться в содеянном. Что же она творит? Сначала своими собственными руками навредила Марлин, теперь же оскорбила Сириуса так, как никогда бы не смогла. О, пресвятой Годрик Гриффиндор, прости же её глупость и нездоровое стремление исполнять план Валькирий!       Чарли задернула голову повыше, словно пытаясь показать, что плевать хотела на его мнение. Немного постояв и сверля его надменным взглядом, она напоследок ядовито ухмыльнулась и развернулась, громко топая, чтобы привлечь к своей персоне внимание.       Эйвери остановилась возле двери. Она прислонилась к стене и подставила ухо, чтобы подслушать их дальнейший разговор. Раз уж Марлин выбыла из их плана, нужно брать всё в свои руки и продолжать двигаться дальше. Любая информация на вес золота.       — Ты как? Эта Эйвери не доставала тебя? — спросил Блэк, садясь на кровать Марлин, где ранее была Чарли.       — Да нет, забей. Она просто… слишком высокого мнения о себе, — Маккиннон лишь слабо улыбнулась, смотря на то, что держит в руках Сириус. — А что там у тебя?       — Это тебе. Знаешь, я что-то не сообразил на месте, если честно… Может, ты бы не лежала здесь, если бы я вовремя опомнился. В общем, я же знаю, каково это — лежать в больничном крыле и из развлечений ничего нет. Так что своровал с кухни, — он протянул ей небольшой кусочек пирога (начинку Лотти не увидела), который слегка рассыпался в салфетке. Рядом он положил три помятых орхидеи, которые тот тщательно старался наколдовать.       Сердце застучало от обиды сильнее. До того было неприятно осознавать, что её лучший друг до определенного момента дарит цветы и сладости Марлин, которая чуть ли не заменила ей сестру (а раньше ведь дарил ей!). И непонятно было, что именно чувствовала Шарлотта: то, что Блэк не мог просто так позабыть об их дружбе и раздаривать другим девочкам пироги, или же то, что Марлин тоже не должна была легко менять друзей.       Юная аристократка направилась побыстрее в свою комнату, пока не подслушала лишнего. Как так можно? Взять и предать забвению их искреннюю дружбу? И это относилось к обоим из них.       Она чувствовала себя разбито.       Постоянное чувство одиночества, привитое с самого детства, которому не помогло даже наличие близких людей рядом. Полагаю, что у Шарлотты возникло это ещё тогда, когда матушка напрочь забыла о ней, предпочитая Луизу. И Сириус в тот день в Косом переулке проигнорировал её. И Марлин, видимо, тоже начинает. Неужели она останется одна?       «Какая нелепица, — пронеслось в мыслях у девчонки, — друзей так много, а я все равно продолжаю чувствовать себя так…»       Ох, Чарли, Чарли…       Если бы она только знала, что не виновата в таком состоянии. Ведь то, что ребёнок боится, что его променяют, — это логично. Но теперь другой вопрос: больше всего ей было обидно из-за Сириуса или Марлин?       Оказавшись возле гостиной Гриффиндора, где Полная дама все ещё тщетно продолжала разбить бокал своим тонким пением, Эйвери пыталась достучаться до неё.       — Полная дама, ну перестаньте же Вы! Перестаньте делать вид, что меня здесь нет!       В голосе скрывалась обида. Шарлотта моментально вытерла своим запястьем только скопившиеся слезы в глазах. Теперь уже портреты о ней забывают. Или это расплата за то, что она стала «Предательницей Гриффиндора»?       — Я же кричу Вам пароль! Поросячий пятачок!       — Полная дама, ау-у! Хватит петь, у Вас это получается скверно, — позади оказался Виктор. Теперь хоть какая-то радость, ведь Вик точно не даст почувствовать, что Лотти испарилась и её нет рядом. — Поросячий пятачок!       — Пф, какое хамство! — Полная дама обиженно фыркнула и всё же открыла доступ к гостиной Гриффиндора.       Макмиллан пропустил второкурсницу вперед, а сам пошёл за ней. По пути он поздоровался с некоторыми пятикурсниками и спросил, всё ли у них нормально с ЗОТИ. Видимо, профессор Баркли действовала на нервы не только Эйвери.       — Шарлотта, погоди! — Вик остановил её, заставляя повернуться лицом к нему. — Я же просил, чтобы вы тихо посидели в моей спальне и ничего не делали. Ты же понимаешь, что это безответственно? Теперь Гриффиндору ни за что не вернуть прежние баллы!       Стоило бы извиниться, но Эйвери ясно понимала — уважение старост и профессоров лежат на Лили. Она и так испортила часть плана Марлин, так пусть теперь поможет хотя бы Эванс вознестись в их глазах.       — Да хватит уже! Как же мне все надоели уже. Думаете, если отчитаете, то сразу станете умнее? — Чарли топнула ножкой, чтобы показать всю свою злость. — Хватит, не хочу слушать. На Слизерине бы не осудили!..       — Шарлотта, что ты несешь? — сразу почувствовалось разочарование в голосе старосты. — На Слизерине не осудили? Ты случаем не перечитала каких-нибудь сказок, где всё сказочно и радостно? Пойми, что…       — Не пойму!       — Да ëлки-палки, Эйвери! Чего вы вообще вчетвером такие… упрямые?! Одна Лили нормально выслушала, извинилась и пообещала, что больше не будет так делать!       Значит, остальные Валькирии тоже огрызались с Виктором, чтобы сделать в его глазах Лили светлой и пушистой овечкой. Чарли, вспомнив о наглости, просто взяла и развернулась, направляясь в свою спальню.       Ну и денёк вышел!

***

      Гостиная Слизерина явно отличалась от гостиной Гриффиндора. Холодные стены давили, словно не давали дышать, а холод пробирал до костей. Никто не шутил, все молчали и тихо сидели. Гриффиндорцы давным-давно уже устроили бы что-то веселое, прогоняя младшекурсников по комнатам. Но сейчас… так неуютно.       Пусто.       Шарлотта бы даже не хотела знать, что было бы, если Распределяющая шляпа отправила её на факультет змей. Неужели она и вправду бы ею стала? Хладнокровной и хитрой. Нет, хитрость — это не порок (наверное), однако Чарли скорее бы умерла, нежели променяла свою любовь к свободе на зеленый галстук. И, к слову, система паролей у них была неудобной: менялись каждые две недели, пока на Гриффиндоре лишь раз в полугодие.       Даже присутствие кузена Эдмунда, кузины Арабеллы и младшей сестры Луизы никак не успокаивало. Мальчишка решил, что позвать Чарли к ним — это отличная идея. Впрочем, Шарлотта не противилась, ей же нужно было поддерживать план дальше.       Она сидела на кресле, закинув одну ножку на другую. Эдмунд увлечённо о чем-то рассказывал, но гриффиндорка лишь делала вид, что слушает.       — Раз уж вы все собрались вместе, чему я крайне рад, я бы хотел вам продемонстрировать скромный отрывок из книги, которую порекомендовал мне мой милый друг, — слизеринец встал с места и взял книгу в твёрдом переплете.       — Эдмунд, ну же, скорее демонстрируй! — Арабелла чуть ли не захлопала в ладоши от восхищения, а вместе с ней и Луиза.       — Что-то вроде актерской игры? — Чарли вопросительно согнула бровь, пытаясь понять, о чем имеет в виду кузен.       — Да, она самая. Эдмунд мечтает стать актером. Ты что, не знала? — Арабелла удивилась незнанию старшей кузины.       — Ещё бы она знала, ей же нет дела до своей семьи, — Лу поджала губки, словно решаясь, говорить дальше или нет. — Но я не виню её. Её подружки куда лучше.       — Луизочка, ну же, Шарлотта просто ошибалась. Теперь же она понимает, каково это — общаться с волшебниками достойными, — Эдмунд успокоил младшую, давая понять, что всё в порядке.       — В присутствии человека невежливо отзываться о нем с помощью местоимений третьего, только по имени. Папенька учил этому, — Шарлотта лишь закатила глаза на очередную выходку младшей сестры. Ну не могла же гриффиндорка настолько не знать о своей семье ничего?       Эдмунд постарался сгладить начинавшийся конфликт между девочками. Все же, любил он свою искренне: будь то завистливая Луиза, слабая Арабелла или же упрямая и храбрая Шарлотта.       — Что ж, Северус посоветовал мне эту книгу. Я не дочитал до конца, да и мой друг рекомендует не делать этого, ведь финал отвратительный, но вы обязаны послушать!       И далее последовал достаточно длинный монолог. Сначала послышалось русское имя «Соня» и требование молчать, а далее с придыханием, вдохновением и гордостью сама речь. Что-то о власти, убийстве и… Наполеоне? Причём здесь вообще первый французский император?       — И не деньги, главное, нужны мне были, Соня, когда я убил; не столько деньги нужны были, как другое… Я это всё теперь знаю… Пойми меня: может быть, тою же дорогой идя, я уже никогда более не повторил бы убийства. Мне другое надо было узнать, другое толкало меня под руки: мне надо было узнать тогда, и поскорей узнать, вошь ли я, как все, или человек? Смогу ли я переступить или не смогу! Осмелюсь ли нагнуться и взять или нет? Тварь ли я дрожащая или право имею… — Эдмунд явно переигрывал.       Шарлотта ужаснулась: неужели её кузен восхвалял человека, совершившего убийство, который был помешан на одной единственной идее? Эдмунд понял не трагедию — он понял оправдание.       — Эдмунд, как чудесно! — Луиза непременно начала аплодировать, восхваляя кузена.       — Тебе нет равных! — твердила Арабелла, не щадя свои ладони и бесконечные аплодисменты.       — Спасибо-спасибо, милые. Но что больше всего понравилось вам? — слизеринец уселся на диван обратно, откладывая книгу в сторону.       — Всё! Абсолютно всё! — единогласно кивали слизеринки.       Эйвери лишь фыркнул. Само собой любому творческому человеку нужна честная критика. Он терпеть не мог фальши, ведь хотел расти и улучшаться, но когда повсюду лишь сплошные поклонники, что слепо восхваляют тебя, то это лишь губит в тебе всё.       — Ты переиграл, — честно ответила Чарли, взяв книгу в руки. Ей нужно было прочитать отрывок самостоятельно, чтобы понять всю суть монолога.       — В каком смысле? — с интересом отозвался Эдмунд.       — В прямом. Здесь написано, что он говорил мрачно и настойчиво. Это означает, что он не был вдохновлен этой идеей, а сомневался. Даже эта Соня позже была поражена тем, что он решился убить кого-то. И вообще, Эдмунд, ты в своем уме? Убийц оправдывать решился?       — Ты не понимаешь, Шарлотта! Это как в нашем мире. Если даже магл понял, что есть избранные, то почему мы, маги, делаем вид, что все равны?       — Не знаю, Эдмунд. Что ты там о финале говорил? Северусу не понравилось? — Чарли открыла последнюю страницу книги, на которой и было указано содержание. Но вместо указаний расположений глав на определённых страницах девочка лишь увидела названия других произведений. «Униженные и оскорбленные», а также «Записки мёртвого дома».       Логически подумав, что нужно перелистать на одну страницу назад начало «Униженных и оскорбленных», чтобы узреть финал «Преступления и наказания». Да даже само название говорило, что монолог этого героя — просто неправильные убеждения!       Наконец-таки найдя эпилог романа, Шарлотта пробежалась глазами по нему, стараясь вникать в каждое слово. Ну и слог у этого Достоевского, конечно!       Только дочитав до конца, Лотти ясно понимала, почему же Северусу не понравился финал. В конце Раскольников (тот самый, кому принадлежал этот монолог) раскаялся: его отправили в каторгу в Сибирь, где он обязан был провести восемь лет. Он признал свои ошибки, осознал, что любит Соню также, как и она его, а лежавшее под подушкой Евангелие, которое принадлежало Сонечке, ясно символизировало перерождение личности.       Ясное дело, что Северусу не понравится, когда человек предавал свои прежние убеждения и шел на путь истинный. Он неправильно понял мысль романа — уцепился лишь за одну фразу «Я не тварь дрожащая. Я имею право».       Конечно, если вспоминать, что проделки Мародеров в его сторону лишь становились всё чаще и чаще. Он чувствовал несправедливость и боль унижений, остро реагирует на все, а его чистокровные друзья — единственное спасение. Снейп чувствует, что не такой, как остальные. Ищет оправдание своей инаковости.       — Этот Раскольников в конце раскаялся. Эдмунд, чтобы понять произведение и персонажа, тебе необходимо прочитать произведение целиком, — Шарлотта кратко и ясно высказала свое мнение. — Искусство сложное. Его нужно понять, но по-своему, а не шаблонно, иначе теряется весь его вкус. И книги нужно либо читать полностью, либо вообще их не открывать!       — Прирожденный актёр способен перевоплощаться в своих персонажей моментально, — Эдмунд начинал злиться, но ему явно льстило честное мнение кузины. В один момент тот глубоко вздохнул и продолжил говорить. — Впрочем, неважно. Я последую совету Брюса.       — И что же он там советовал, не расскажешь ли мне на милость?       — Я восхищен его твёрдым убеждениям. Он говорил, что вся магловская культура примитивна. Магглы не понимают магию, боятся её, взять ту же инквизицию в средневековье. И чтение их книг — пустая трата времени.       Так вот в чём дело. Значит, Мальсибер так считает? В этом ничего удивительного не было.       Мальчишка рос в чистокровной семье, это уже означало, что все поголовно помешаны на чистоте крови (даже те же Эйвери. А на минуточку, Джеральд был более-менее терпелив к маглам, но всё равно строжайшие убеждения имел!). Если маглорожденных приходилось терпеть лишь формально, то вот маглы — это грязные, тупые и опасные создания, раз уж Эдмунд говорил словами Брюса и привёл в пример инквизицию.       И самое важное — никто из чистокровных волшебников не использовал это как оскорбление. Для них это равносильно простому факту.       Мальсибер явно не считает себя жестоким, он считает себя «нормальным», потому что следует тому, чему его учили. А Хогвартс лишь укрепил его подобное мышление.       Сама Шарлотта замечала, что маглорожденные были плохи во многих уроках (кроме Лили, она всё-всё на свете знала). Допустим, взять ту же когтевранку Анастасию Оуэн.       Она крайне плоха в Истории магии: постоянно путает даты, потому что в те года происходили другие события магловского мира. Бывало, что делала нелепые аналогии на уроках. Но преподаватели снисходительно относились к ней, и тому была веская причина: девчонка жила в приюте, маглорожденная волшебница, ей очень трудно было основаться здесь.       И Чарли её в этом не винила. Но все эти факты укладывались в картину мира Мальсибера.       Всякому известно, что книги — это носители культуры, а культура — отражение ценностей. И это значит, что если культура простецов убога, то и книги подобны ей. Слизеринец явно считает, что магловская литература про страдания без смысла, бессилие, мораль рабов и прочее. В ней нет силы, судьбы и магического величия. И он брезгует даже прикасаться к ней.       Как интересно получается, что Северус в книгах ищет оправдание своим отличиям от остальных, Эдмунд читает, потому что хочет укрепить свое чистокровное превосходство, а у Брюса уже всё есть.       И, скорее всего, дело даже не в магловской литературе, если так подумать. Нет, он не ненавидит её. Он не признает за ней права существовать на равных. И это опаснее всего.       Шарлотту пугает, что Эдмунд начал делить людей на категории. А это ведь только начало. Она видит, кого именно он перестаёт видеть себе равными. Таких, как её подруг. Маглорождëнных, маглов, даже полукровок.       Вспоминая постоянные семейные вечера и громкие высказывания дядьки Эшли насчёт маглорождëнных, ей становилось ясно одно: Эдмунд — продолжение своего отца.       Чарли боится.       Боится того, что однажды Эдмунда будет совершенно не узнать.       Боится, что и она сама изменится.       Боится, что ей придется выбирать между убеждениями семейными и убеждениями гриффиндорскими.       — Я, пожалуй, пойду спать. Скоро время отбоя, так что и вам всем порекомендую отдохнуть. Была крайне рада поговорить с вами всеми, спасибо за такой тёплый приём, — Шарлотта мягко улыбнулась членам семьи и поспешила покинуть гостиную Слизерина.       Идя по коридорам Хогвартса, девчонка старалась не попасться никому на глаза. Хотелось провести это недолгое мгновение в одиночестве.       Но тут…       Случилось что-то неладное.       Шарлотту резко толкнули к стене. Её прижали и не давали проходу дальше. Перед ней оказались Мародёры, Джеймс даже направил свою палочку против неё. Так вот что ощущала Эвридика в тот момент, когда они облили её водой. Предательство от собственного факультета.       — Так-так, Эйвери, как делишки? — с самым мерзким и надменным лицом спросил у неё Сириус. — Или ты не желаешь разговаривать с Блэковской ошибкой?       — Какой ты находчивый. Всё верно, и не только с тобой, но и с вами всеми тоже. Отвалите от меня!       — Предательница Гриффиндора, ты бы помолчала! — Питер злорадствовал над тем, какой уязвимой сейчас была их однокурсница.       — Ты бы вообще молчал, идиот! Какие же вы все… твари! Да, твари!       Поттер сильнее лишь направил свою палочку на Лотти. Внутри всё сжалось, дыхание участилось, в голове крутилась одна мысль: «Лишь бы они отстали».       — Эйвери, на твоем месте я бы помолчал и свой рот не открывал в нашу сторону. Думаешь, твой кузен вечно будет тебя защищать? А если и мы с тобой поговорим, м? — Джеймсу явно нравилось, что Лотти дрожала от страха. Конечно, со слизеринцами и их подлизами только так и поступать. — Ты же была нормальной девчонкой, а теперь что? Марлин уже четвертый день лежит в больничном крыле со сломанной ногой по твоей вине.       — Перестаньте! Отпустите меня!       — Что, теперь не такая храбрая? — Петтигрю стоял позади Сириуса и Джеймса, но явно пытался       Храбрость.       Обязательная черта характера каждого гриффиндорца.       Но что если отречься от неё и прильнуть к другой? Той, что характера Слизерину?       Хитрость.       В один момент Шарлотта выпрямила спину, глядя на мальчишек. Она сложила руки на уровне груди и с пренебрежением смотрела на мальчишек.       — Видимо, мы друг друга не услышали, — начала с притворной лаской говорить Эйвери. — Поттер, я как-то припоминаю, что мой папенька был адвокатом твоего папаши. Там было такое спорное дело, ух… И знаешь, я ведь могу обидеться на тебя.       — К чему ты клонишь, гадюка? — Джеймс напрягся.       — Ни к чему, что же ты! Я ведь просто могу отправить сову моему папеньке, рассказать о твоём неподобающем поведении. Сечешь, о чём я? Репутация твоего папаши держится на молчании моего. Блэк, это ведь к твоему тоже относится. Особенно если взять во внимание то, что общаются они давно. И даже если ничего такого нет, то не переживай, мой любимый папа обязательно найдет скелеты в шкафу у ваших, — она так ядовито заулыбалась, что могло показаться, что ещё одно слово, и ей несдобровать.       — Ты решила напугать нас? — Сириус уже достал свою палочку.       — На правду не обижаются, милый Блэки, — девчонка игриво подмигнула ему, как делал это её отец всегда, когда хотел позлить кого-то.       Эйвери увидела, что кто-то вдалеке шёл. Один миг, и Лотти включила все свое актерское мастерство. Точнее, постаралась.       — Пожалуйста… отпустите меня! Я не знаю, что сделала вам… Кто-нибудь, помогите! — её испуганное личико нужно было видеть в тот момент.       Шаги участились и стали громче. Послышалось цоканье женских каблуков. Гриффиндорка присмотрелась: шла Нарцисса Блэк, староста Слизерина и кузина Сириуса. Какой же джекпот она словила в тот момент!       — Что здесь происходит? — спросила дама, подходя всё быстрее.       Сейчас она выглядела крайне симпатично и серьезно одновременно. Настолько красивой, что даже не верилось, что её кузеном являлся Сириус. Но ненамного краше Андромеды, её старшей сестры. Ладно уж, грех скрывать это — сестры Блэк были красавицами. Жаль, что юная аристократка давненько их не видела.       — Сириус? — Блэк вопросительно согнула бровь, а затем увидела, как чистокровную волшебницу окружили четверо мальчишек. — И это твои манеры? Ты решил, что имеешь право нападать на других учеников?       — Я не нападал! — принялся оправдывать себя Сириус. — Я лишь хотел припугнуть её! Это она строит из себя жертву!       — Я и слышать ничего подобного не желаю. И это гриффиндорская храбрость? Думаю, профессору Макгонагалл будет интересно узнать, что же творят её ненаглядные ученики. Немедленно отпустите бедную Эйвери.       Мародёры отошли от Шарлотты, которая в глубине души злорадствовала, но с лица не снимала маску бедной и несчастной овечки. Когда мальчишки ушли, то кудрявая девочка подошла к Нарциссе.       — Спасибо Вам, — начала говорить Чарли, — я не ожидала, что они так поступят… Ещё и однокурсники называются.       — Не благодари, Эйвери, — Блэк мягко улыбнулась. — Думаю, Виктору будет интересно послушать о том, как поступают его золотые гриффиндорцы. Если они вновь будут к тебе лезть, то непременно говори мне. Я знаю, как разговаривать с такими.       Шарлотта, довольная тем, что смогла добиться расположения старосты Слизерина, отправилась в гостиную своего факультета дальше. Лили все равно не смогла бы этого сделать, ведь та была маглорожденной, так что задачу она облегчила ей.       Зайдя в женскую спальню, Эванс сидела поникшая на своей кровати, а рядом с ней и Мэри, которая обнимала её за плечи и тихо шептала о чем-то. От такой картины у Лотти сжалось сердце. Она моментально подсела рядом, пытаясь понять, что случилось.       — Мы с Севом поссорились, — сорвалось с губ рыжеволосой девочки. — Не знала, что он такой… такой придурок.       — Что случилось? — спросила Эйвери.       — Северус сказал, что Мальсибер и твой кузен были правы и Марлс получила по заслугам, — за Лили ответила Макдональд.,       — И сказал, что только они по-настоящему его понимают. Я обиделась, хотела уйти, но он начал говорить, что со зла такое сказал. Но разве такое можно сказать со зла? — Эванс лишь уткнулась лицом в свои колени, явно не желая рассказывать о произошедшем дальше.       — Ну и ладно! Пошёл он подальше. Знаешь, твой Северус какой-то странный, честное слово!       Шарлотта пыталась утешить подругу, поэтому рассказала о сегодняшнем случае с книгой Достоевского и о словах Эдмунда.       — В последнее время ему только такие книги и нравятся. Такие… мрачные. Не знаю, мне от этого не по себе. Почему он не может читать других писателей? — Лили поджала губы, немного подумав и продолжив говорить. — Это… напрягает.       — Не то слово, — Макдональд кивнула, а затем в следующий миг сказала. — Наплевать на Сева, у нас дело есть поважнее!       Валькирии моментально перевели взгляд на Мэри, чтобы понять, что же задумала девчонка.       — Чарли, мне нужно, чтобы ты унизила меня на глазах у всех.