Мемуары аристократки

      Половина года — промежуток времени приличный. Должно быть, произошло множество ярких событий? М-м-м… Должно быть, да. Но не такими уж они яркими и были, если учесть, что расследование Валькирий не имело смысла.       Зато их дружба не рассыпалась под тяжестью ошибок и заблуждений — напротив, она стала намного крепче.       Тогда они шептались по ночам, строили теории, видели опасность в каждом шорохе, на людях вели себя как враги и клялись друг другу стать спасительницами Хогвартса. Тогда их объединяло это дурацкое расследование, а теперь же простая крепкая дружба. Они больше не стремились что-то искать и вести себя как детективы, но если бы пришлось — пошли бы снова.       Вместе.       Шарлотта думает, что эта ситуация пошла всем на пользу. Лили научилась слушать не только разум, но и свою интуицию, а также думать нестандартно. Марлин — думать, прежде чем действовать. А также реагировать моментально в критических ситуациях. Мэри поняла, что нельзя отступать и идти нужно до конца, цепляясь за каждую представленную возможность. А сама Чарли поняла, казалось бы, очень простую истину, но не мало важную — твои родные всегда будут рядом с тобой. Сломи же свою гордость перед теми, кем дорожишь. Ох, и ещё… Достаточно ли это важный жизненный навык — сдерживать себя, чтобы не дать Блэку по морде?       И, само собой, Валькирии прислушались к важному совету, который дала им профессор Макгонагалл. «Никогда не делайте поспешных выводов». Все Валькирии моментально поверили в существование культа Униженных и Оскорблённых, даже не додумавшись узнать у плаксы Миртл кто о нём говорил, и спросить этих учеников лично. Безусловно, этому совету следовать сложно, но очень важно.       Хогвартс вновь стал для них таким, каким был раньше. Прежним уютным домом, который они так полюбили.       К чёрту все былые загадки, воображаемые сражения. Школа магии и волшебства вернула свой образ замка, в окна которого били тёплые лучи солнышка. Запретный лес больше не казался таким зловещим, лишь стоял вдали, как и должен был.       В гостиной Гриффиндора пахло пергаментом, яблоками и чем-то сладким, что всегда приносила Мэри из Большого зала. Марла снова смеялась слишком громко над очередной придуманной ею шуткой, Лили с головой погрузилась в учебник, а Шарлотта рассказывала о новой прочитанной книге и, само собой, говорила, что с «Унесенными ветром» — над концовкой которой она горько рыдала, уткнувшись лицом в подушку и проклиная Ретта и Скарлетт за то, что эти двое не удосужились поговорить друг с другом — явно не сравнится.       И, пожалуй, именно так и выглядит самое настоящее волшебство — быть окружённой обществом своих самых близких подруг.       И это волшебство не смог развеять даже тревожный заголовок газеты «Ежедневного пророка», которую отправил Шарлотте её папенька после ухода профессора Баркли.

«Бывший профессор Хогвартса получил срок в Морканте за соучастие в убийстве особой жестокости жеребёнка единорога»

      Позитивное начало утра, не так ли?       Поражены этой новостью были не только Валькирии, но и остальные ученики.

«31 октября было найдено мёртвое тело единорога в Запретном лесу, что находится на территории Хогвартса, школы магии и волшебства. Преподавателями было проведено расследование, в котором было выявлено, что убийцей является преподавательница Защиты от тёмных искусств — Розали Баркли. Позже, как призналась во время допроса миссис Баркли, она лишь помогала своему мужу.

В её целях было воскрешение родной дочери с помощью крови единорога которая возвращает мёртвых с иного света. Визенгамот принял решение: лишить миссис Баркли свободы на десять лет в колонии строгого режима Моркант. В данный момент неизвестно, где скрывается сам мистер Баркли. Полагается, тот трансгрессировал из Лондона.

Напомним, что единорог — существо невинное и беззащитное — является важной частью волшебного мира. Жизнь любого магического существа находится под защитой закона. Помимо тюремного срока за это преступление, убийца обречён на проклятие, что появляется впоследствии гибели животного.

Расследование на данный момент продолжается, мы будем держать вас в курсе новостей.

Рита Скитер, специально для Ежедневного пророка».

      Всё-таки Валькирии отчасти были правы — профессор Баркли сыграла существенную роль в этом преступлении. Посочувствовать ей можно, наверняка обезумела от потери собственной дочери, оттого и тянулась к детям. Но где её муж? Неизвестно. Зато Шарлотта, оставшись наедине с этой газетой, внимательно изучала слог написания этой статьи и композицию, дабы сравнить Риту Скитер с другими журналистами! Это ли не счастье?       Если уж с судьбой профессора Баркли всё стало понятно, то что насчёт самих Валькирий? Как к ним начали относиться после этого? Что ж, рассказывать можно долго, однако краткость — сестра таланта, а потому Шарлотта старается анализировать всё это коротко и без излишних подробностей.       В первую очередь, Шарлотта лишилась своих фрейлин. Само собой, произошло это не сразу, а постепенно, но в верном направлении.       Стоило Чарли лишь намекнуть на то, что Аридж Шафик изрядная любительница повторять за другими, так та сразу же надулась. Сказала, мол, Шарлотта это всё придумала, и она никогда таким не занималась. Глупости! И то, что причёска её в тот день собрана так же, как у Чарли, было абсолютной случайностью и нелепым совпадением. И не только причёска, но и золотая цепочка, мантия, юбка, балетки и заколка… Всё это — случайность! Она и не знала, что её «подруга» одевается в точности также. Да и вообще, разве эти вещи принадлежали Чарли? В тот же миг вся огненная верность к своей королеве у неё пропала…       Но даже это не остановило Шафик. Она продолжала ходить хвостиком за ней, всячески подлизываться и подражать Чарли. Пришлось ей в лоб (чего Шарлотта не любила) всё высказать, да и в прибавок оскорбить. Тогда-то Аридж и отстала, но продолжала действовать на нервы и навязываться со своими извинениями. Благо, увидев Чарли возле грязнокровок Мэри и Лили, она в сию же секунду прозвала свою бывшую королеву предательницей крови.       Предательницей крови или Гриффиндора Шарлотта не была, ни в коем случае. Поэтому… Эдмунд доходчиво объяснил Аридж, что негоже обижать его ненаглядную кузину. Не волнуйтесь, делал он это аккуратно, и никто не пострадал!       Затем уже была Лилиан Крауч, с ней было всё легко. Стоило Шарлотте оказаться в обществе Валькирий и громко заявить, что Гриффиндор — самый лучший факультет, так та сразу же убежала! Замечательно, что Крауч обошлась без оскорблений, а потому и избежала гнева Эдмунда и Марлин, которая не будет столь же благосклонной, чем кузен Чарли.       С Кристин Берк было всё сложнее, намного. Вроде бы, девчонкой плохой она не была, да и грубить не хотелось. Потому Чарли просто начала отдаляться от неё, дабы Кристин сама отстала. Интересно, откуда в Шарлотте такое благородство?       Мародёры, между прочим, стали относиться к Марлин более настороженно. В особенности Сириус — он не стремится поддерживать с ней разговор, ведь та общается с Эйвери. Благо, Джеймс продолжил с ней и Сириусом играть в воображаемый квиддич. Они всё ещё считали себя непревзойденной тройкой охотников во всём Хогвартсе.       И даже перед Виком Валькирии извинились. Перед Амели тоже, но Макмиллан был первее. Всё-таки, замучался этот бедолага с ними. Виктор сказал, что главное, что девчонки помирились. Да, жаль, конечно, ведь в соревновании факультетов они проиграют Слизерину, но никак исправить это уже нельзя. Как говорят маглы, не в первый раз!       Гриффиндорцы потихоньку — но не сразу — прощали Шарлотту и забыли об этом дурацком клейме «Предательницы Гриффиндора». Наверное, ближе к седьмому курсу точно позабудут.       Со своей семьёй Шарлотта общение поддерживала, стараясь балансировать между подругами и ними. К примеру, на Рождественских каникулах дядя Эшли с тётушкой Мелиссой праздновали в Эйвери-мэноре вместе с Джеральдом и Эллин.       Чарли получила больше всех подарков — не забываем, что она именинница! К тому же, уже тринадцать лет, девочка не маленькая, — среди которых были и от Валькирий. Лили подарила ей небольшой блокнотик вишнёвого цвета с, как объяснила в письме она, шариковой ручкой. Выглядела эта ручка аккуратно и красиво. Мэри же подарила набор разных закладок для чтения книг. Они были сделаны из картона с изображением различных картин и цитат. Одна из них гласила: «Любовь не знает ни меры, ни цены», Э. М. Ремарк.       Кажется, Марлин что-то о нём говорила… Насчёт Марлин, точно! Марла, как и в прошлом году, подарила ей снова книги. Но! Их было четыре, и все от Агаты Кристи. Интересно, с чего это Маккиннон взяла, что ей нравятся детективы? Ну… ладно.       Так вот… Продолжаем тему Рождества!       Эдмунд, Арабелла, Луиза и Шарлотта играли в учебной комнате, пока взрослые сидели за столом. В этот раз бабушка Джейн и дядя Маркус не смогли приехать к ним, что было, несомненно, грустно. Во время игры в догонялки Луиза случайно задела вазу, стоящую на консоли. Она так испугалась и начала переживать, что её поругают, что аж начала плакать. Эдмунд взял вину кузины на себя и признался Джеральду, попросив прощения. Мистер Эйвери сказал, что всё бьётся на счастье, поэтому переживать смысла не было. Правда, весь оставшийся вечер Эдмунд почему-то старался не оставаться с дядей Эшли наедине…       Это, собственно, всё, что произошло за половину года.

***

      Экзамены душили, не давая сделать и глоток воздуха на передышку. Если на первом курсе они были совсем лёгкими, то сейчас явно сложнее. Шарлотта горько жалела, что самым наглым образом не учила дополнительные уроки, лишь помнила самое начало. Теперь же ей куда тяжелее в этом плане.       — Получается, третьего июня у нас трансфигурация и заклинания, четвёртого будет зельеварение и астрономия, пятого — история магии, травология… — то и делала, что бесконечно шептала себе Лили под нос, что-то записывая в свой блокнот.       — А шестого у нас будет ЗОТИ, — ответила за неё Марлин с самым скучающим видом.       — Да, ЗОТИ, отлично… А во сколько?       — Чарли, экзамен по ЗОТИ во сколько? — Марла усмехнулась, видя то, как Лили переживает.       — В девять часов утра, — пробормотала в ответ Шарлотта, читая учебник по трансфигурации. Рядом с ней сидела Жаклин в террариуме.       Эванс глубоко вздохнула, явно раздражённая тем, что Марлин так беспечно относится к учёбе. Если уж Эйвери повторяла то, в чём у неё были затруднения, Лили — всё подряд, а Мэри уделяла больше времени теории, нежели практике, то Марла вообще не волновалась. Всегда так! Заявляет, что и так всё знает, а в день экзаменов нервничает так, словно выпила десять кружек кофе.       Шарлотта знала, что у неё значимые проблемы с трансфигурацией. Каждый раз, пытаясь хоть что-то соорудить красивое из своей жабы Жаклин, обязательно всё должно было пойти не по плану. Ещё этот Блэк… наверняка смеялся! Чтобы не ударить в грязь лицом, Чарли направила свою палочку на жабу и произнесла:       — Авифорс!

***

      — Очень похвально, мисс Эйвери, — пробормотала себе под нос профессор Макгонагалл, что-то записывая себе в свиток.       Чёртовой любимице самой Фортуны, то бишь нашей Чарли, очень повезло. Весь вечер она практиковала одно и то же заклинание — Авифорс, которое и было экзаменационным заданием. Направив палочку на объект, враг превращался в птицу или стаю птиц. Но при использовании заклинания в оскорбительной форме враг мог превратиться в стаю летучих мышей. Профессор Макгонагалл оценивала работу в зависимости от количества птиц и их красоты. Если у них были усики, то балл автоматически снимался.       Джеральд недавно писал дочурке о том, что волшебнику необходимо думать о чём-либо красивом во время использования трансфигурационных заклинаний. Мистер Эйвери говорил, что самое красивое, что видели за всю жизнь его глаза, — это Эллин.       Чарли задумалась: а кто для неё красив?       Сначала она думала о неодушевлённых предметах: само собой, о книге «Унесённые ветром», второй том которой она прочитала относительно недавно, но от концовки не могла отойти. Оно не подошло. Может, её платья? Джеральд заказывал одежду своих любимых дам — Шарлотты, Луизы и Эллин — лишь у лучших швей магической Франции и Великобритании. Но и это особо не помогло…       Если уж предметы не помогли, значит, надо думать о людях. Сначала Шарлотта представляла перед собой отца. Папа у неё красивый! Но, видимо, не настолько, чтобы у неё сработало это заклинание как надо. Она попыталась думать о маме, подругах, Луизе, но Жаклин не превращалась в стаю красивых птиц.       И вот тогда…       Марлин что-то сказала о Сириусе, Чарли не особо слушала рассказы этой бездельницы. Эйвери представила перед собой копну чёрных кудрявых волос, с глубокими серыми глазами и блэковскими чертами лица. Его наглую ухмылку, постоянные шуточки, иногда нахмуренное лицо и… тот самый вечер в Розье-мэноре, когда они вместе танцевали. Он ведь был первым, кто сказал ей, что можно бунтовать против родителей.       В очередной раз произнеся «Авифорс», жаба наконец-таки превратилась в стаю прекрасных канареек, которой можно было управлять. Во время своего полета они элегантно выстроились в ряд, а затем некоторые из них встали так, дабы показать сердце.       Вот это да…       Самое интересное, что Шарлотта по-настоящему считала Сириуса красивым.       Но чтобы настолько?..       Профессор Макгонагалл сказала, что Шарлотта может идти. По её взгляду можно было понять, что ей очень понравились канарейки, которые получились у ученицы. Минерва вернула Жаклин свой привычный вид, и тогда Эйвери прошла в другой конец кабинета.       Там уже сидела на нервах Марлин, которая явно жалела, что ни черта не готовилась. Она нервно листала страницы учебника, а рядом с ней была Лили и Мэри.       — Повезло тебе с фамилией! — воскликнула Лили. — Первая в списке…       — Почти первая. Если бы не Аббот, то была первой, — Шарлотта попросила Валькирий подвинуться, чтобы она смогла сесть рядом. Девочки так и сделали.       — Авифорс — заклинание, которое превращает противника в птицу или стаю птиц… — Марла шептала и шептала себе под нос одно и то же.       — Зачем ты учишь одно и то же? — спросила Мэри. — Лучше практикуйся.       — Да, Мэри права. Лучше думай о чём-нибудь красивом, дабы у тебя получились прекрасные птицы, — Чарли вырвала из её рук учебник.       — Чарли, ты дурная или что?! — воскликнула Марлс, пытаясь обратно взять свой учебник.       — А чьи проблемы, что ты не готовилась вчера толком? Я тебе как лучше хочу!       — Выйди в колидор и дай мне подготовиться!       — Коридор, — поправила её Шарлотта и направилась к выходу. — Ну и учи! Зря я хотела тебе помочь. Правильно папенька говорил: «Не делай добра, не получишь зла».       С этими словами Шарлотта вышла из кабинета трансфигурации, направляясь в гостиную Гриффиндора. Раз уж Марла так «настаивает», то Чарли может и там подготовиться к заклинаниям. Экзамен по ним профессор Флитвик принимал в час дня, а это значило, что почти три с половиной часа у неё было в запасе.       До начала экзамена по заклинаниям Марлин и Шарлотта не разговаривали, так как злились друг на друга. Если честно, Лотти не выделялась своими познаниями в этом предмете, так ещё и умудрилась поссориться с лучшей подругой.       Профессор Флитвик приглашал ученика по одному в свой кабинет и требовал, чтобы никому не говорили о задании. На его столе лежал маленький кусочек шоколада. Он требовал, чтобы ученики увеличили кусочек ровно на 5,9 дюймов, а затем вернули в прежний вид (опять же, строго та же длина!). Шарлотта так разволновалась, что с помощью «Энгоргио» её шоколад увеличился так, что был длиною со стол. А когда она произнесла «Редуцио», то он стал крошкой.       Профессор неодобрительно покачал головой и сказал, что Шарлотта может быть свободной.       Чёртовы заклинания… Она же чистокровная! Их этому обучают с детства. Как она могла провалить экзамен?

***

      На следующий день у них был экзамен по зельеварению и астрономии.       Профессор Слизнорт попросил всех приготовить рябиновый отвар. Но многие так перенервничали, что попросту забыли его рецепт. Правда, выделились и некоторые: среди гриффиндорцев Лили приготовила его быстрее всех. После неё по скорости шла Эвридика Вудворд, а далее и сама Шарлотта.       Выделился и этот Болотник. Северус примерно наравне с Лили приготовил рябиновый отвар. Казалось, что втроём они (и Эвридика) больше соревновались между собой, нежели выполняли экзаменационное задание.       В полночь проводили экзамен по астрономии. Кажется, нужно было создать карту движения звёзд по небу… Но разве Чарли хоть что-то понимала в этой белиберде? Она попыталась что-то составить, но лучше бы сдала пустой лист, ведь даже не стремилась учить этот предмет.

***

      Пятого июня прошли экзамены по травологии и истории магии.       Помимо этого, на улице стояла ужасная жара. В кабинетах, где ученики писали экзамены, было не только жарко, но и ужасно душно. Перед экзаменом каждому раздали специально заколдованные перья, дабы никто не смог сжульничать.       Профессор Бинс принимал экзамен в письменной форме. Наверное, он просто устал слушать каждого ученика по отдельности.       Шарлотта даже не переживала на этот счёт, ведь история — это её второе имя. Она любила историю магии, а история магии любила её. Все знания она носила в своей голове, да и вопросы попались относительно лёгкие.       «В каком году был принят Международный статут о секретности и почему он стал необходим?       Какие последствия имело принятие статута для взаимодействия магов и маглов?       Приведите примеры нарушений статута и их последствий.       Опишите структуру магических сообществ в Британии до создания Министерства магии.       Какие функции выполнял Совет волшебников (Визенгамот) в ранний период?       Назовите три ключевые даты в истории магического мира и объясните их значение.»       Чарли написала экзамен и сдала раньше всех, а затем вышла из кабинета, чтобы подождать Валькирий. С Марлин они так и не помирились, что было хуже всего.       Далее был экзамен по травологии. Мадам Стебель не стала проводить практическую работу (что было достаточно удивительно), лишь требовала, чтобы ученики рассказывали все свойства и историю открытия определенных растений, которые выбирала она. Наверное, поэтому Шарлотта то и делала, что запиналась. Все на неё смотрят и шепчутся: «Повезло ей! Лёгкие растения попались», а сама Эйвери пыталась вспомнить хоть что-нибудь.       Из троих названных растений — ей попались лукотрус, прыгающая поганка и мандрагора — Чарли рассказала лишь про мандрагору. И это было так… скверно. Она перепутала её свойства и сказала, что плач юной мандрагоры может убить, а взрослой — оглушить навсегда.       Помона Стебель глубоко вздохнула и сказала, что Чарли может идти дальше. По ней было видно, что та недовольна её ответами.       В девичью спальню забежала Лили, которая, как казалось, уже была готова разреветься.       — Поверить не могу! — отчитывала та саму себя. — Умудрилась забыть второе название ядовитой тентакулы!       А у неё разве оно было?..       — Лилс, успокойся, Мерлина ради, — глубоко вздохнула Марлин. — Я вот вообще ни черта не знаю! Но травология — это не так уж и серьёзно. Лучше бы за остальные предметы переживала так.       — Согласна! Скажи спасибо, что ты свойства юной мандрагоры и повзрослевшей не перепутала, — Чарли принялась звонко смеяться, сжимая в своих руках словарик с переводом французских слов на английский. — Из шести экзаменов я успешно провалила… три. Уже представляю, что начнёт говорить папенька, если я и ЗОТИ плохо сдам.       — Просто соври, что задания были очень сложными, — Мэри пожала плечами и уселась на свою кровать.       — Ты что! Как я могу врать папеньке?.. — Ещё как можешь, Чарли. — Я лучше ему скажу, что меня постоянно отвлекал Блэк от подготовки. И он мигом мне поверит.       — Три из шести — ещё куда ни шло… Я вот, по всей видимости, плохо сдала практически все. Едва ли с трансфигурацией справиться смогла, — Марла плюхнулась на свою кровать, глядя в потолок. — Ну и ладно! Прорвёмся. У Альвиона точно будут результаты похуже моих, а значит, что мама всю злобу спустит на него.       — Мне казалось, что ты хорошо сдала астрономию и зельеварение, — честно призналась Мэри.       — Может, и их хорошо. Ладно, не каркай раньше времени.       — Лучше скажите, какие птицы у вас получились? — поинтересовалась Лили. Наверное, чтобы успокоиться и забыть про эту несчастную тентакулу. — У меня — стая ласточек.       — У меня малина! — Марла аж заулыбалась, но быстро поняла, что ляпнула. — Ой… то есть, малиновка. Чарли, спасибо за совет. Я долго сосредотачивалась, но в итоге получилось превратить Лаки в птичку.       — Всегда пожалуйста, — Лотти даже не посмотрела на неё. А извинения будут за то, что Марла прогнала её? — О чём красивом именно ты думала?       — О тебе, дурочка! Ты для меня красивая.       Стало так приятно, что Чарли заулыбалась во все тридцать два, но постаралась скрыть это.       — Настолько красивая, что прогнала из кабинета в коридор?       — Извини, — в сию же секунду ответила ей Марлин. — Я просто волновалась, так ещё и ты учебник забрала.       — Ладно, проехали! Мне ещё к экзамену в Шармбатон готовиться… — Шарлотта вздохнула и отложила словарь в сторону. — Может, ну его? Всё равно не пройду.       — Пройдёшь ещё как, Чарли! — Мэри, поняв, что Лотти необходима поддержка, села рядом с ней. — Ты лучше всех знаешь французский и очень умная.       — Семь хогвартских экзаменов и один в Шармбатон… Я устала, честное слово. Если откажусь, то лишусь одной лишней мороки.       — Ты чего? Чарли, а ну не вешать нос здесь! — Маккиннон вскочила со своей кровати и присоединилась к Мэри, сидящей возле Шарлотты. — Вспомни, что у Лили пари с Блэком! Если ты не проходишь, то она идёт на прогулку с Поттером. А если пройдёшь…       — Блэк станцует балет на глазах у всей школы, — ехидно произнесла Эванс, уже представляя, что будет. — Когда пройдёт экзамен для поступления в Шармбатон?       — На следующей неделе, — ответила ей Чарли.       — У тебя ещё есть время подготовиться! — тут же начала убеждать её Мэри.       — Раздели подготовку по частям в разные дни, так усталость не настигнет тебя слишком быстро, — Лили чуть помолчала, дабы придумать, что сказать, а затем продолжила: — И информации ты запомнишь больше, нежели учить всё в один вечер.       — Думаю, что вы правы, — Чарли кивнула и улыбнулась. — Спасибо за советы.

***

      Утро вышло не самым приятным. Ещё вечером Чарли пришла сова от Джеральда с шоколадными жабами, так как для лучшей работы мозга помогает шоколад. Он спросил насчёт её экзаменов и результатов, а также самочувствия. Шарлотта честно призналась, что завалила половину предметов.       На следующий день Джеральд вновь прислал сову, но уже с нравоучениями. Он отчитывал за то, что она посмела провалить заклинания. Мерлин с этой астрономией и травологией, но заклинания?!       Эйвери не стала дочитывать письмо до конца. Она разозлилась настолько, что написала, что не нужны ей его нравоучения и вместо них лучше бы он пожелал удачи с ЗОТИ и вступительным экзаменом в Шармбатон.       Благо, удача Шарлотте не понадобилась, ведь её эссе на тему «Пикси и их характеристика» вышло великолепным. Настолько, что написала она его практически первой (перед ней работу сдали когтевранец Ксенофилиус Лавгуд и идиот-Блэк). И, между прочим, профессор Яксли сделала комплимент почерку Чарли!       Теперь-то осталось дождаться результатов…

***

      В день сдачи вступительного экзамена в Шармбатон Чарли старалась выглядеть красивее. Она понимала, что школа магии Франции может оценивать не только язык и знания, но и манеры, элегантность и магическую этику, ведь Шармбатон славится своей утончённостью. Благо, Шарлотта отлично с этим справлялась. Не зря ведь по своему происхождению она аристократка — с детства напичкана всем этим.       Зайдя в кабинет, в котором уже восседала школьная комиссия Шармбатона, Шарлотта была вся на иголках, но старалась не подавать виду. Осанка — идеально прямая, другого попросту не дано. Она остановилась на положенном расстоянии и склонила голову так, чтобы выразить уважение, но и не унизить себя излишней покорностью.       — Mesdames, Messieurs, — её голос прозвучал мягко, с безупречным французским, в котором не угадывалось ни акцента, ни усилия. — Je vous remercie pour l’honneur de me recevoir.       Один из экзаменаторов едва заметно приподнял бровь: благодарность за экзамен — первый жест, который поднял авторитет Шарлотты в его глазах.       — Mademoiselle Charlotte, droite? — произнесла председатель комиссии, — vous pouvez commencer.       В кабинете сидела не только она, но и Соломон Розье, близняшки Булстроуд — Мадлен и Патриция, Франклин Бёрк и Эстер Бруствер. И правда, не так уж и много народа.       Что ж, пора приступать к экзамену!       Всего было четыре блока: грамматические задания, чтение, аудирование и устное собеседование. Шарлотта решила начать с первого.       Перед ней лежал пергамент, в который она внимательно вчитывалась. Задания были следующими: исправить ошибки в тексте о вейлах и объяснить правило. Затем с английского перевести на французский магическую терминологию. После чего и мини-эссе до двухсот слов на тему: «Почему магическим школам необходимо сотрудничать?».       Перо коснулось бумаги, и Чарли приступила писать. Исправления ложились уверенно, а рядом краткие пояснения правил, чётко сформулированные. Переписывать текст полностью — пустая трата времени. А его, уж простите, в запасе не особо много. Экономия каждой секунды.       Шарлотта следовала строгой структуре эссе: тезис — аргументы и примеры — вывод. Особо не расписывала, не дай Мерлин они ещё снимут баллы за излишнюю «воду» в тексте. Да и нужно помнить, что краткость — сестра таланта.       Кажется, с грамматическим блоком заданий было покончено… Следующее — чтение. После него и будет аудирование, которое комиссия будет проводить в определённое время. Если ты не успел, то уж извини, но проблема лишь твоя. Повторно никто зачитывать текст тебе не собирается.       Текст о французских исторических личностях.       Губы Шарлотты моментально содрогнулись в ухмылке — тема была ей очень близка. Однако она быстро вернула нейтральное выражение лица, ведь экзамен — не место для собственных чувств и личной симпатии.       Пересказ занял у неё всего несколько предложений. Анализ чуть больше, а вывод — один абзац, в котором она согласилась с автором, подкрепив ответ аргументами.       Далее один из профессоров Шармбатона встал со своего места и начал рассказывать на французском о европейских магических традициях.       Чарли вспомнила уроки французского с папенькой: он постоянно старался зачитывать правила грамматики так неразборчиво, чтобы девочки ломали голову над переводом. И лекция профессора казалась пустышкой по сравнению с тем, с чем она сталкивалась в детстве.       Именно поэтому Шарлотта достаточно быстро ответила на вопросы по содержанию и определила отношение к высказанной речи говорящего.       И, наконец, осталось самое сложное. Устное собеседование. Главное негласное правило — никакого заученного текста, ведь оценивается спонтанная речь.       Первым отправился Соломон Розье, который, казалось бы, был до ужаса уверен в себе.       Шарлотта замялась — и вот надо было ей вляпаться в это всё? Неужели не могла промолчать и дальше учиться в Хогвартсе? Она жалела, что вообще решилась сдавать экзамен. Но, вспомнив тёплые слова поддержки Валькирий, которые не прекращались всю неделю, на душе стало теплее — они рядом с ней. Даже если Чарли не сможет год учиться по обмену, ей-то что? У неё самые замечательные подруги, которые при любом раскладе останутся для неё главной поддержкой.       Глубоко вздохнув, она направилась к комиссии Шармбатона после Соломона Розье. И, как всегда, лёгкий поклон. Такой вызубренный до невозможности.       — Mesdames, Messieurs, — её голос прозвучал мягко и чисто. — Je me nomme Charlotte Avery. J’ai treize ans et je suis élève de deuxième année à Poudlard.       Она позволила вновь сделать себе глубокий вдох для ясности мысли и продолжила:       — Depuis mon enfance, la France exerce sur moi une fascination particulière — sa langue, son histoire, sa culture et cette manière unique d’unir la raison et l’élégance. Étudier ici représente pour moi non seulement un honneur, mais une continuité naturelle de mes intérêts. — небольшая пауза. — Je m’intéresse profondément à l’histoire de la magie, car elle éclaire nos choix présents. J’aime étudier, lire et explorer la philosophie, qui m’apprend à poser des questions avant de prétendre posséder des réponses. Je crois que la magie n’est pas seulement un art de transformation du monde, mais un art de compréhension. Et c’est cette compréhension que je souhaite approfondir au sein de votre académie.       Далее комиссия принялась задавать вопросы. Сначала про закон: «Должна ли магия строго контролироваться властями?». Шарлотта без труда ответила, что контроль нужно регулировать, но не подавлять саму магию. Мудрость заключается в равновесии, а далее принялась рассуждать на этот счёт.       Местами, само собой, Шарлотта запиналась, пытаясь вспомнить нужные слова. Перед глазами сцена из детства: она заучивала тексты на французском, отчитывалась Бонни, и та критиковала каждую запинку. Как говорила домовая эльфийка: «Нужно учить так, чтобы речь лилась!».       Стоило Эйвери завершить свою речь, как она замерла. Просто смотрела на каждого члена комиссии Шармбатона. Вся эта тишина давила, что казалось, можно сброситься с Астрономической башни.       — Merci, Mademoiselle Charlotte. Vous pouvez y aller, — произнесла одна из членов комиссии.       Шарлотта вновь склонила голову в знак благодарности, после чего вышла из кабинета и хотела направиться в гостиную Гриффиндора, но увидела, что Валькирии уже ждали её здесь.       — Шарлотта! — воскликнула Мэри, обнимая её. — Как прошёл экзамен?       — Вы и представить себе не сможете. Это — минное поле, не иначе… — и принялась Шарлотта дальше рассказывать о том, что же происходило на вступительном экзамене.

***

      С утра пораньше Лили поспешила разбудить своих подруг, радостно сообщая, что результаты уже висят на доске в гостиной Гриффиндора. Мэри в ту же секунду вскочила с кровати и принялась одеваться, дабы посмотреть их. Шарлотта и Марлин остались лежать в своих кроватях — уже представляли наихудший вариант событий. Эванс это явно не понравилось, поэтому поспешила схватить своих подруг за уши и так поднимать их.       Валькирии спустились вниз по лестнице и заметили, как возле доски уже собралась толпа из учеников с первого по четвертый курс. Повезло старшим! Им приходит письмо с результатами СОВ и ЖАБА.       Марлин бесцеремонно проталкивалась сквозь толпу, держа Чарли за руку, дабы те могли посмотреть результаты.       Глаза пробежались по списку в виде таблицы. Чарли нашла полное имя Марлин — Марлин Элспет Маккиннон. Рядом была строчка с результатами. Шарлотта указала это подружке, продолжая дальше искать себя. И вот…       Шарлотта Джейн Эйвери.       Внизу результаты. Максимальное количество баллов за каждый предмет — двести. Трансфигурация — сто семьдесят пять баллов. Зельеварение — сто семьдесят. История магии — сто девяносто пять. По астрономии и травологии ниже ста, а вот ЗОТИ… сто сорок! Таким образом, Чарли не завалила больше половины экзаменов.       Интереса ради, Шарлотта посмотрела результаты Блэка. Почему? Ну… захотелось.       У этого идиота было как минимум сто восемьдесят баллов по каждому предмету. Оставалось молиться Мерлину, чтобы тот не посмотрел результаты Чарли, иначе у него появились бы поводы для шуток над ней.       — Почти по каждому предмету сто восемьдесят! Кроме астрономии… — Лили поделилась своей радостью. — По астрономии сто шестьдесят.       — Сто шестьдесят баллов? — Мэри улыбнулась. — У меня сто девяносто два!       — Сколько?! — в единый голос спросили три Валькирии.       — Сто девяносто два, — всё с той же манерой повторила Мэри. — Я просто очень люблю космос!       — Твоё «просто» далеко не просто! — Марлин закатила глаза. — У меня по каждому предмету едва ли сто двадцать… Но ладно! И так сойдёт.       — У меня что-то неопределенное, — честно призналась Шарлотта. — В основном всё портит астрономия и травология, ниже ста.       Валькирии направились в Большой зал, потому что проголодались и уже хотели плотно позавтракать. Что может быть лучше, чем заедать плохое настроение едой?       Большой зал был оформлен в тёмно-синюю цветовую гамму. Твою ж… Сегодня итог соревнований факультетов! Мерлин, как Шарлотта умудрилась забыть?       — Сегодня результат соревнований факультетов? — спросила тихим голосом Шарлотта у Лили.       — Да, ты что, забыла?       — Видимо, да…       Во всём виноваты были эти экзамены.       Возле преподавательского стола стоял профессор Дамблдор. Стоял, смотрел на всех учеников и по-доброму улыбался, словно родной дедушка. Он убедился, что все ребята сидели за столом своих факультетов, и начал свою речь:       — Дорогие ученики, преподаватели, призраки и, разумеется, те, кто всё ещё надеется, что пир начнётся раньше моей речи. Некоторые из вас сегодня покидают эти стены. Помните: знания, полученные здесь, — лишь малая часть того, что делает вас теми, кем вы станете. Куда важнее умение выбирать правильно, даже когда это трудно; оставаться верными себе всегда; и протягивать руку помощи тем, кто нуждается в этом. Тем, кто возвращается осенью, я советую отлично провести это лето, дабы ваши головы достаточно опустели для новых знаний. Нашим преподавателям — моя искренняя благодарность. Терпение, с которым вы отвечаете на одни и те же вопросы из года в год, достойно отдельной награды. Перед тем, как объявить факультет, который набрал в этом году больше всего количество баллов, я бы хотел объявить о важной новости.       Старый интриган! Умеет же делать такие паузы, что аж дыхание замедляется.       — В этом году одна ученица получила редкую честь представлять нашу школу в программе обучения по обмену с академией Шармбатон, где она проведёт год обучения, обмениваясь знаниями, культурой и, я надеюсь, рецептами их восхитительных десертов, — зал аж оживился. Шарлотта была вся на иголках, но при упоминании «ученица» появилась надежда. — С большим удовольствием объявляю, что этой ученицей является… Шарлотта Эйвери!       Что?       Нет, погодите…       Что, простите?       Мягко говоря, Шарлотта была шокирована. Вот так вот… А она ещё не хотела участвовать! Конечно, соперников у неё было не так уж и много, да и вряд ли их обучали французскому так, как это делал Джеральд, но всё равно! Такой шанс! Единственная во всём Хогвартсе!       Она, мать вашу, будет учиться по обмену в Шармбатоне целый год!       Из учеников, кажется, первым начал аплодировать Эдмунд. За ним и начали хлопать в ладони другие, радуясь успеху Шарлотты. Некоторые ученики со стола Слизерина многозначительно молчали, делая гордый вид. Ну конечно, не абы кому, а гриффиндорке выпал такой шанс! Так что они могут лишь позавидовать ей.       В соревнованиях факультета выиграл Когтевран, даже невзирая на то, что Гриффиндору добавили двадцать очков за достижение их ученицы, которая прошла вступительный экзамен в Шармбатон. Девиз любого гриффиндорца — главное, что победил не Слизерин!       Выходя из Большого зала, Шарлотта всё ещё не верила в происходящее. Казалось, что сейчас она услышит строгий голос Лили с требованием просыпаться и идти на ЗОТИ, а затем ей скажут, что при подсчёте баллов за вступительный экзамен произошла ошибка и шанс учебы по обмену достался Соломону Розье (может, даже кому-то другому).       К ней подбежал Эдмунд, а за ним Арабелла с Луизой. Все втроём они принялись обнимать кузину и хвалить её успех.       — Шарлотта! — Эдмунд так обнял Чарли, что ей не хватало кислорода. — Я так и знал, что ты сможешь! Ты достойна Шармбатона!       — В следующем году и я смогу учиться по обмену там! Шарлотта, я так счастлива, что именно ты моя сестра! — Лу не отставала от Эдмунда — оба обнимали с неистовой силой.       — Ты самая-самая умная, Шарлотта! Вот бы и я была такой же, — Арабелла обняла бедную Чарли со спины.       Затем подошли и старосты Гриффиндора, чтобы поздравить их ученицу. Виктор — не изменяя своей излюбленной манере — растрепал волосы Эйвери, а затем протянул ей ладонь, чтобы младшая смогла дать пять. Амели же обошлась без этих жестов.       — Шарлотта, поздравляю тебя! — Мартин так широко улыбнулась ей.       — Горжусь тем, что именно наша гриффиндорка смогла! Сколько там, говоришь, было наших? — спросил Вик, чуть наклоняясь к ней.       — Только я, — Чарли ответила старосте, уже освобождаясь из хватки родственников.       — Ещё лучше! Ай да Шарлотта!       — Ви-ик, — внезапно окликнула его Марлин. — А у тебя, случайно, колдографа нет?       — У моих знакомых есть, а тебе для чего?       — У нас кое-какой спор с Блэком… Надо запечатлеть момент, — на её лице появилась такая ухмылка, что Чарли поняла: от этого позора Сириус никогда не отмоется в жизни.

***

      Как хорошо, когда профессор Макгонагалл становится самым понимающим учителем в такие моменты. Правда, если утаить от неё некоторые детали…       Лили попросила помочь декана Гриффиндора с тем, чтобы трансгрессировать её балетки в самые настоящие пуанты, а затем вернуть им прежний вид. Она сослалась на то, что её подруга Мэри обожает танцевать балет (между прочим, Мэри действительно любила танцевать, но балериной не была), и чтобы продемонстрировать своё мастерство, Макдональду были необходимы пуанты.       На утро следующего утра, пока преподаватели ещё не зашли в Большой зал, смущённый Блэк стоял, пока Лили протягивала ему пуанты.       — Смелее, Блэк! Где вся твоя уверенность? — Эванс так ехидно улыбалась, что Чарли даже удивилась. Она бы ни за что не подумала, что её подруга может быть такой.       — Может, без этого, а? — Сириус всё продолжал отнекиваться.       — Ты что, Блэк, отказываешься от своих слов? Трус! — Шарлотта знала, на что давить — блэковская гордость.       — Я? Трус?! — Блэк рывком вырвал из рук Лили пуанты и принялся переобуваться. — Эйвери, смотри и наслаждайся!..       — Обязательно, дорогой Блэки. Юбочку одолжить? Для полного образа, так сказать.       — Обойдусь, — Сириус уже прошёл к столу Слизерина и захотел начать плясать, но тут увидел, как Макдональд протянула ему в руки какой-то кусок пергамента.       — Это слова извинительной песни, помнишь? Шарлотта всю ночь придумывала, — Мэри рассмеялась и вернулась к подругам, чтобы понаблюдать за такой картиной.       — Оно видно! Небось, Эйвери одержима Сириусом, — Джеймс пытался хоть как-то подбодрить друга, но получалось это скверно. Конечно, Джеймс всё ещё был расстроен, что прогулка с Лили не удалась. Но что ж… в следующий раз!       Тем временем как Сириус глубоко вздохнул для уверенности и начал петь, параллельно танцуя:       — Блэк кричал: «Вздор!       В Шармбатон? Да ни за что! Заключим спор!»       Клялся он громко: «Я точно прав!»       Но проиграл он, в грязь лицом упав…       — Блэк, веселее! — подбадривала его Марлин, которая уже схватилась за свой живот.       — Не смейтесь, сороки! — возмущённо воскликнул Блэк, продолжая: — И теперь танцует он,       Принося извинений миллион.       Теперь он обязан признать при всех:       Шарлотта Эйвери — стратег и успех!       Пытаясь разобрать почерк Эйвери, Сириус прищурил глаза.       — Вы издеваетесь? Я не буду читать последнюю строфу!       — Будешь, Блэк! — Шарлотта продолжала ухмыляться. — Или ты слово своё не держишь?       Он лишь закатил глаза, продолжая:       — А ночью, влюблённо вздыхая,       Перед глазами свою королеву представляя,       Шепчет друзьям, чтобы никто не знал:       «Я бы в споре с ней снова проиграл…»       После этого Блэк поспешил снять свои пуанты, уже слыша волну смеха всех присутствующих в Большом зале. Он дал обувь в руки Лили и разорвал извинительную песню в клочья.       — Эйвери, стихи — это не твоё!       — Ты обиделся на правду?       — Скорее на неправду. Не влюблён я в тебя! И ты не моя королева!       Сириус поспешил удалиться из Большого зала со своими друзьями, иногда оборачиваясь и злобно смотря на Шарлотту. Как жаль, что он не увидит прелестные снимки на колдограф, которые сделала Марлин…

***

      Спустя пару дней после такого величественного события, уже выходя из Хогвартс-экспресса, Валькирии крепко-накрепко обняли свою подругу, не желая выпускать из своей хватки. Они бы стояли так дальше, коль время не душило их всех.       — Обещай, что будешь писать нам! — потребовала Лили. — Каждую неделю!       — Нет, через день! — подхватила Мэри.       — А лучше каждый день! — уже продолжила Марлин.       Глядя на своих ненаглядных подруг, Шарлотта понимала, как же сильно ей повезло с ними. Даже если бы она не поехала в Шармбатон… Они бы всё равно были рядом с ней.       — Обещаю, — тихо произнесла Чарли, в ответ обнимая девочек.       Рядом послышался голос Луизы. Шарлотта перевела взгляд — увидела перед собой Лу, Регулуса и его старшего брата.       — Эй, Эйвери! — в своей излюбленной интонации окликнул Сириус. — Ты только о Гриффиндоре не забывай в своём Шармбатоне, договорились?       — Не забуду! — Чарли рассмеялась и напоследок обняла Валькирий ещё крепче.       Да… Не забудет.