Новообретенные

      Грохот. Крик Джеймса. Лили вскакивает. Ее ноги, как сжатая пружина, она ждала этого давно. Она хватает со стола палочку. Подбегает к кроватке Гарри. Берет его за маленькую по-детски пухленькую ручку. Пытается трансгрессировать. Слишком поздно. Смотрит на окно. Бессмысленно. Ее взгляд молниеносно находит определенную книгу на полке. Она знает, в каком только случае может сработать заклинание. Глубоко вздыхает. Смотрит на Гарри самой светлой улыбкой. Он должен запомнить ее такой. Плавные движения и мягкие мелодичные слова. Лили чувствует струны древней магии и поддевает их. Магия окутывает их с сыном теплым лучистым светом, словно за окном забрезжил рассвет. Лили вкладывает всю любовь, на которую она способна. Когда она заканчивает, по ее щекам текут слёзы. Она улыбается Гарри. Она хочет взять его на руки и прижать к своему сердцу, но слышит ужасный звук ударившейся двери, и резко оборачивается. Все то тепло, что она создала разрушается пронизывающим холодом, мраком и тьмой. Она стоит между кроваткой Гарри и чудовищем, пришедшим забрать ее дитя. Волан-де-морт бессловно, небрежным движением палочки кидает в нее заглушающее заклятие, но она отражает его. Он смотрит ей в лицо и она видит гнев.       — Я пришел не за тобой, отойди, — шипит Волан-де-морт и ведет рукой с палочкой немного вправо, словно бы отсылает прислугу.       — Ни за что! — восклицает она, вставая в боевую стойку.       Он холодно усмехается.       — Губит не жестокость, губит любовь.       Теперь его рука движется более выразительно. Бескровные губы произносят последние слова, которые она должна услышать в жизни. Зеленая вспышка загорается на кончике его палочки. Но Лили не пытается увернуться. Она защищает Гарри. До самого конца.       Луч настегает ее. Она падает в забытие.

***

      — Время истекло, сдаем работы!       Тонкий голосок пронзил сознание, и Лили открыла глаза. Она с трудом приподнялась на локтях. Перед глазами был исписанный пергамент, а под руками – школьная парта. Лили зажмурилась, проморгалась, подняла взгляд, и стала медленно обводить взглядом место, в котором она оказалась. Она сразу узнала Большой Зал, только сейчас он был заставлен рядами одиночных парт, за которыми сидели студенты. Она оказалась в Хогвартсе? Лили встряхнула головой. Последним, что она помнила, было мертвецки бледное лицо, пугающее, словно маска на Хэллоуин, зеленый луч…       «А ведь был Хэллоуин, а сейчас в Большом зале было гораздо теплее, чем в конце октября», — неожиданно пришла мысль. С зачарованного потолка сияло солнце.       Пергамент выпрыгнул из-под ладоней. Лили провела его непонимающим взглядом. Он оказался в руках…       — Профессор Флитвик? — удивленно спросила она.       — Время истекло! — повторил он, — надеюсь, вы все успели, мисс Эванс, последние несколько минут вы не проявляли особой бодрости, — с доброй полуулыбкой сообщил профессор, но быстро стал серьезным и продолжил собирать работы.       «Он намекает на то, что я уснула на экзамене?» — подумала Лили.       Экзамен. Да, только во время экзаменов в Большом зале выставляли парты. Интересно, по какому предмету? Она не успела прочитать и строчки на пергаменте, однако, он был весь исписан. Почему-то кольнуло волнение, что она сдала работу, даже не зная, что в ней написано.       Лили машинально поднялась, так как вставали все вокруг и последовала к выходу вместе с волной студентов, рвущихся покинуть зал. У дверей образовался затор. Она стояла в толпе, смотрела себе под ноги, и привычно заполняла собой освободившееся пространство, если оно появлялось перед ней. Зеленая вспышка. Лили еще раз сощурилась, схватила себя посередине внешней стороны предплечья, сжала, слегка раскачиваясь. С удивлением ощутила знакомую шероховатость ткани: на ней была школьная мантия. Лили коснулась рукой груди, где должна была быть нашивка в виде гриффиндорского льва и обнаружила ее там вместе со значком старосты чуть повыше. Она нахмурилась, попыталась собраться. Она чувствовала себя в прострации, а давящая вокруг толпа только ухудшало ее и без того потерянное состояние.       — Лили, что ты написала про боггартов? — спросил кто-то справа.       Лили повернула голову и увидела рядом светловолосую высокую девушку. Кажется, Лиззи Уоррингтон из Когтеврана.       — Их можно обезвредить заклинанием Ридикулус, — на автомате выдала она вялый ответ.       — А, точно, а я так и не смогла его вспомнить! — с досадой воскликнула девчонка. — Тебе плохо? — обеспокоенно спросила она, — ты какая-то бледная.       — Хочу побыстрее отсюда выйти, — пробормотала Лили.       Значит, она в школе. Но как она здесь оказалась?       Спустя несколько томительных минут ожидания и толчеи она, выжатая, вышла через парадные двери Хогвартса и замерла. Она оказалась на вершине лестницы, которая вела в замок. Перед ней была широкая поляна, впереди яркими бликами поблескивало Черное озеро. Справа вдалеке виднелось квиддичное поле, слева – теплицы по Травологии, далеко ниже – хижина Хагрида, а дальше начинался бескрайний Запретный Лес. У Лили перехватило дыхание. Она стала медленно спускаться по древним каменным ступеням. В лицо ярко светило солнце, так, что хотелось прищурить один глаз. Пахло свежестью весны, и ступни через обувь ощутили мягкость зеленой травы. Душа Лили переполнилась радостью, восторгом и наслаждением жизнью. Она вдохнула полной грудью, и ей захотелось броситься на эту живую траву и кататься по ней, и смеяться, и плакать, и чувствовать каждую мышцу своего молодого тела, и бегать, и прыгать, но, на деле, она едва стояла на ногах и улыбалась осоловевшей улыбкой.       — Смотри, Кэтрин и Мэгги заняли места на полянке в тени, пойдем к ним? — спросила Лиззи, про которую Лили уже успела забыть. Она кивнула и поплелась за чересчур бодрой когтевранкой, используя, как маяк, ее светлую длинную косу до поясницы.       Они немного спутились влево, а затем поднялись на холмик к полянке, и Лили тут же заприметила себе местечко - села между корнями, опершись спиной о ствол дерева, и прикрыла глаза. Кэтрин, Мэгги и Лиззи обсуждали прошедший экзамен и, хвала Мерлину, им хватило такта не донимать уставшую Лили. Девушка помнила, что это были ее сокурсницы, и выглядели они точно также, какими она помнила их в школе. Все три были когтевранки, одетые в соответствующую форму.       Какого черта здесь происходит? Это вечер встреч выпускников? Завуалированный под школьный экзамен? Массовый спектакль, о котором она не в курсе? Может быть, ей отшибло память, а сейчас она пришла в себя? Лили в очередной раз с момента пробуждения встряхнула головой. Нет, что-то не так. Она, стараясь не привлекать внимание, всмотрелась в лица когтевранок. Они были такими… юными? Словно им было снова шестнадцать. Эта детская восторженность и увлеченная наивность покидала взгляды и выражения лиц через пару лет после начала взрослой жизни. Особенно в мире, где идет война. Лили задумчиво прикоснулась пальцами к своей щеке. Кожа была нежной, она аккуратно провела пальцами выше, а затем судорожно опустила пальцы ниже, словно что-то искала. Во время одной из битв ее сбили с ног и, когда она падала, то не успела подставить руки. Она проехалась лицом по асфальту после чего оно представляло кровавое месиво. Ее быстро доставили в Мунго и подлатали, но остались шрамы, для которых ей дали зелья, чтобы отшлифовать их и сделать менее заметными. Они действительно стали практически незаметны, но текстура ткани из-за рубцов была более плотной. Лили точно знала их локализацию – под носом, на верхней губе, та была рассечена, и на переносице справа. Но сейчас она трогала их пальцами самым подробным образом и не могла нащупать. Неужели это значит, что..?       Она быстро поднялась на ноги.       — Я пойду пройдусь, — пробубнила она вскинувшим на нее взгляды когтевранкам. Те кивнули. — Может, зайду в больничное крыло, голова словно ватная, — еще невнятнее пробормотала она, чтобы скрасить странность своего поведения. На этот раз сокурсницы кивнули более доброжелательно и пожелали улучшения самочувствия.       Лили и сама не знала, зачем встала и куда направляется. Ноги несли ее сами, не отдавая отчета. Пока она не увидела черные длинные пряди волос и торчащий между ними длинный знакомый нос. Тогда она замерла как вкопанная, и почувствовала невероятное облегчение. С ее груди будто свалился тяжелый груз. Сев, он точно все сможет ей объяснить. У него всегда были ответы на все ее вопросы о неразберихах и казусах магического мира. Она почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, размывая обзор. Она так давно не видела его, так давно этого хотела, поговорить с ним, рассказать, объяснить, и вот сейчас он сидит на траве в нескольких десятках шагов от нее. Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить сбившееся дыхание, смахнула слезы. Она шла с такой стороны, что ее не было сразу видно, поэтому она решила дать себе минуту, чтобы собраться и успокоиться, прежде чем встретиться со своим самым близким другом, который у нее когда-то был.       Но ее опередили.       — Как дела, Нюниус? — раздался до боли знакомый голос.       Сфокусировав свой взгляд только на Северусе, она не сразу заметила, что к нему подходили. И также, как и он, была заставлена врасплох, когда его связали магическими путами и он упал на землю, потеряв равновесие. Лили перевела медленный нерешительный взгляд на того, кто накладывал заклинание. Из ее легких выбило весь воздух. Она не ошиблась. Это был Джеймс… Глаза снова наполнились слезами. Джеймс, живой, шестнадцатилетний стоял к ней боком, держа в правой руке свою родную палочку из красного дерева. Увидев его, Лили однозначно поняла, что она попала в прошлое. Он был таким же, но совершенно другим. Ей захотелось подбежать к нему, прижать к себе и расплакаться у него на груди. Но какая-то сила удержала ее. Потому что сейчас это был не ее муж. Ее муж защищал слабых, а не измывался над ними. То, что сейчас делал Джеймс, ужасающе поразило ее своей жестокостью и низостью.       Впечатление от разворачивающейся перед ней картиной для нее, давно не бывавшей в школе и позабывшей о таком нормальном для этого заведения и его обитателей явлении, как травля, оказалось шокирующим своей бесчеловечностью. Ярость и негодование затопили ее целиком.              — Оставьте его в покое! — громко крикнула она, сделав несколько решительных шагов вперед.       — Эванс, — томно вымолвил Джеймс ее девичью фамилию.       Лили вздрогнула. Она очень давно не слышала, как Джеймс называл ее по фамилии. И сам его голос был совсем не таким, каким был у ее мужа, когда он обращался к ней, - теплым, нежным, естественным. Голос этого Джеймса был томным, театрально надменным, глубоким и преувеличенно мужественным. Ее Джеймс делал такой голос, только когда шуточно пытался ее соблазнить, как бы насмешливо имитируя героев кино, которое как-то показала ему Лили, когда знакомила его с маггловской культурой. И это разозлило ее еще сильнее.       — Оставьте его в покое! — крикнула она, топнув ногой.       — Оставлю, если ты согласишься погулять со мной, Эванс, — быстро откликнулся Джеймс. — Давай… пойдем со мной на прогулку, и я больше никогда в жизни не направлю на Нюнчика свою волшебную палочку.       Лили моргнула. Она уже слышала эти слова. Она посмотрела на Джеймса, перевела взгляд на Сириуса. Они стояли точно также, как и тогда… К глазам подступили слезы, но Лили проглотила их. Она перевела взгляд выше на Северуса, и встретилась с ним взглядом. Она словно оказалась в киноленте и смотрела на себя стороны. Она четко знала сценарий этой сцены, знала, кто, что скажет и сделает. И, затаив дыхание, со страхом и заранее заготовленной болью она ждала. Не отрываясь, смотрела на Северуса. Вот сейчас, сейчас его губы искривятся, и он произнесет, выплюнет это слово, которое навсегда оттолкнуло ее и поставило жирную точку в их дружбе. Но секунды шли, а Северус молчал. Она ждала и боялась. Джеймс и Сириус что-то выдавали на фоне, но Лили не обращала на них внимания. Ну же. Уже должно было. Но Северус разорвал зрительный контакт, отвернулся и сжал зубы. Он не сказал… Не сказал! Лили не могла поверить в происходящее.       — Да что ты уставилась на это ничтожество, Эванс? Хочешь посмеяться? — услышала она словно издалека голос Джеймса.       И гриффиндорец, ее муж, будущий аврор и ярый борец светлой стороны взмахнул палочкой, и Северус перекувыркнулся в воздухе, демонстрируя всем свои неприглядные подштанники. Это вывело Лили из своеобразного транса и вернуло к действительности.       — Зачем?! – заорала она в отчаянной ярости, — зачем ты это делаешь? Что он вам сделал?!       Лили видела, когда подходила, что Северус просто сидел на траве. В одиночестве. Он никого не задирал и ничего не делал. Лили никак не могла взять в толк, почему они это делают с ним.       — Ну, — сказал Джеймс с видом человека, серьезно обдумывающего заданный ему вопрос, — пожалуй, все дело в самом факте его существования, если ты понимаешь, о чем я…       Вокруг послышался смех. Лили задохнулась от возмущения. Так издеваться над человеком просто потому что он ему не нравится! Ярость одолела ее с новой силой. Сейчас она увидела и вспомнила все, что ненавидела в Джеймсе. Его любовь рисоваться, высокомерие, пустую браваду, которая несколько раз практически стоила им жизней, глухота к чужим чувствам и полное отсутствие чувства такта – все то, что так сильно раздражало ее в их браке. Шестнадцатилетняя Лили начала бы сейчас с ним спорить и что-то доказывать. Но двадцатиоднолетняя, прожившая с этим человеком несколько лет под одной крышей, знала, что доказывать что-то Джеймсу абсолютно бессмысленно. Он не поймет, как ему не объясняй. Проще было просто попросить, не вдаваясь в подробности. Но когда Джеймс Поттер зарывался, голос рассудка он не слышал. Единственный язык, который он в эти моменты понимал – это язык силы.       Лили выхватила палочку и запустила красным лучом Ступефая сначала в Джеймса, а затем и в Сириуса. Те не успели пикнуть. Двое пятикурсников не могли сравниться с человеком, пусть и редко участвовавшего в боях, но много в дуэльных тренировках Ордена феникса.       И почему она не делала так раньше в школе? —  задалась вопросом Лили, когда эти двое заткнулись самым удачным способом.       Однако, подвергнутая импульсивности, одного она не учла. Действие заклинания Джеймса, поддерживавшего Северуса в воздухе, прекратилось, и он мешком повалился на землю, неудачно упав на шею.       Лили вскрикнула и подбежала к нему. Краем глаза она заметила, что Римус, сидевший поодаль, встает, чтобы, видимо, помочь своим друзьям, и остановилась, повернувшись к нему.       —  Ни с места, —  зашипела она на мародера, переводя на него палочку, которую все еще держала в руках. — Никто не будет расколдовывать Поттера и Блэка, пока мы с Северусом не уйдем отсюда, — громко и четко сказала она, обводя быстрым взглядом, смотревших на них зевак, — иначе попробует еще хорошего Ступефая от моей палочки!       То ли угрозы Лили, стоящей рядом с тремя бездыханными телами двое из которых она уложила сама, оказались убедительны, то ли защищать мародеров было попросту некому. В межфакультетских распрях всегда находились желающие поддержать собрата, но здесь были какие-то внутренние гриффиндорские разборки, да и от старосты и пай-девочки Лили Эванс никто, видимо, не ожидал такой выходки. Поэтому спорщиков с ней не нашлось.       Лили опустилась на колени перед Северусом. Он лежал на спине без сознания. Быстрым движением целителя она задрала рукав его мантии и нащупала пульс. Он слабо прощупывался.       «Мерлин, какая же я дура! — корила себя девушка, — он ведь мог сломать себе шею и умереть!».       Она стала водить палочкой над его телом, накладывая различные диагностические чары.