Новообретенные

      Лили ушла, и Северус остался один. Он стоял посреди коридора и чувствовал растерянность. Прошелся вперед, встал у окна, но ничего не изменилось. И это было странно. Если все случившееся было его предсмертным бредом, то должно было быть похожим на сон. А в его снах никогда не было времени для пустоты, не было времени подумать. Там события происходили быстро, одно за другим. Иногда он от кого-то бежал, пытался скрыться, а перед ним всегда возникали препятствия, которые он не мог преодолеть, чтобы оказаться в безопасном месте: закрытые двери, к которым он не мог подобрать ключи, долгожданный поворот, за которым вдруг не оказывалось укрытия. Он никогда не добирался до убежища, но его и не схватывали. Он просто был в бесконечной погоне. Довольно часто ему снился Хогвартс, но он всегда оказывался в гуще толпы. С кем-то говорил, кого-то слушал. Сейчас же он стоял в пустом коридоре и был предоставлен сам себе. И совершенно не знал, что с этим делать.       Он посмотрел за окно. Там все также виднелась мирная картина школьной жизни. Он ощутил, как чешется все тело. Мантия неприятно пахла его старой комнатой. Она была мерзкой на ощупь, как будто затертой и засаленной. Идти в слизеринские подземелья и встречаться с молодыми версиями давних знакомых, о судьбе которых он знал, казалось бессмысленным. Лили сказала, что встретится с ним через пару часов в библиотеке. Если он бесцельно застрял здесь на неопределенное время, значит, может позволить себе помыться и избавиться от раздражения, которое он ощущал кожей и которое мешало думать. В его состоянии освежиться будет полезно.       Северус устремился к ванной преподавателей. Она была чуть ли не роскошнее ванной старост и на ней не было сменяемого устного пароля. Надо было постучать по 12 камням, изображавшим точечно герб Хогвартса. Похожий код использовался для прохода из дырявого котла в Косой переулок. Мало кто из студентов знал о существовании этого помещения, а те, кто знали, считали, что выбить код можно только преподавательской палочкой.       Подойдя к месту назначения, он осмотрелся. Коридор был пуст, и Северус быстрым привычным движением коснулся кончиком палочки нужных камней. Камни разъехались, проход открылся, создавая полукруглую арку, и закрылся за ним, когда он вошел. Снейп усмехнулся: деканы факультетов каждый месяц меняли пароли гостиных, замучивая забывчивых студентов, но в преподавательских комнатах не меняли ни разу на его памяти.       Помещение ванной было большим, светлым и пахло душистым мылом. С витражного окна приветственно помахала, как всегда прекрасная, ундина и продолжила расчесывать длинные золотые волосы жемчужным гребнем.              Взмахом волшебной палочки Северус открыл краны, откуда полилась горячая вода и мыльный раствор, наполняя глубокий бассейн с громким звуком. Он выбрал несколько бутылочек с эфирными маслами, которые были аккуратно выставлены на мраморной полочке: лаванда, пачули, шалфей. Все, чтобы успокоиться и набраться сил.       Он подошел к большому напольному зеркалу, справа от входа и неприязненно поморщился. Его одежда была мятой и неряшливой. Волосы были настолько жирными, что слиплись в отдельные пряди. И эти грязные патлы касались нежной и свежей, словно лепесток розы, щеки Лили. Мерзость! Удивительно, что она вообще продолжала с ним общаться в их 15. В связи со своей работой Северус, будучи взрослым человеком, много наблюдал за подростками. Все они остро нуждались в самопроявлении, и в то же время боялись быть осмеянными и выкинутыми из собственной социальной группы. В свои 15 он обижался и ревновал Лили к ее друзьям. Злился, что она выбирает не его. Но глядя сейчас в зеркало, удивился. Ведь над Лили посмеивались и подкалывали ее за то, что она общается с гадким Нюниусом. Не только Поттер, но и ее подружки. Но несмотря на это, на то, что она знала, как о ней отзываются слизеринцы, с которыми он, Северус, изо всех сил налаживал приятельские контакты, она не бросала его. До сегодняшнего дня, когда он назвал ее грязнокровкой. Северус ненавидел себя за то, что из-за своей злобы и несдержанности он потерял ее. Много раз он вспоминал, как грубо отвечал ей, как спорил с ней по поводу вещей, в которых они оба мало что понимали, как обижал ее, считая себя правым. А на деле все эти споры не имели никакого значения. Лили, как никто, с его стороны заслуживала доброго к себе отношения. Он вспомнил, как она держала его сегодня за руку. Она была благодатным лучом согревающего солнца, как можно с ней быть грубым?       Он снял с себя пахнущую потом одежду. Призвал алюминиевый таз, кинул туда свое тряпье, наполнил таз водой из палочки, подогрел воду заклинанием, добавил обильное количество мыла из одного из пузырьков. Поводил палочкой над тазом, так что одежда переворачивалась внутри сама по себе. Оставил все это отмокнуть, пока он не закончит с банными процедурами. И почему он так не делал раньше?       В Хогвартсе стирка устраивалась раз в неделю. По субботам утром необходимо было оставить подписанный мешок с грязным бельем у изголовья кровати. После завтрака он исчезал, а в воскресенье утром также после завтрака снова появлялся с уже чистыми вещами. Однако летом в жару два комплекта одежды, которые были у Северуса-подростка, требовали стирки раньше, чем наступала суббота. Правда, его это особо не волновало. Ведь он считал, что острый ум гораздо важнее внешности.       Одна из немногих вещей, за которые он был благодарен Темному Лорду, так это за то, что во время служения ему у Северуса появилась беспрекословная привычка выглядеть опрятно. Элитные войска Волан-де-Морта во время рейдов ли или на званых вечерах должны были всегда выглядеть блестяще. Они были его лицом. Сегодняшний же собственный внешний вид диссонировал в сознании.       Он сошел по ступенькам и опустился в горячую воду, глубоко вздохнув. Мышцы приятно расслаблялись. Он нырнул. Всплыл и вытер глаза от пены. Нырнул и проплыл под водой до противоположного края бассейна в два гребка. Казалось, он не плавал целую вечность. Он вообще не вел жизнь нормального человека с маленькими радостями и удовольствиями довольно давно. Отдых. Как давно это слово не посещало его мысли. Разморенный он вздохнул и прикрыл глаза. Через несколько секунд встрепенулся. Нет, он должен понять, что здесь происходит.       «Нет, не должен», — ответил усталый внутренний голос, — «ты умер, ты уже, черт возьми, ничего никому не должен».       Он даже успел передать свои воспоминания Поттеру. И, пожалуй, это был лучший способ донести до него нужную информацию. Ведь просто так он все равно не стал бы его слушать.       «Надеюсь, этот идиот додумается просмотреть их до того, как идти к Волан-де-Морту». Хотя, возможно, он, и так, пойдет к нему, чтобы остановить битву. Здесь его гриффиндорская жертвенность всем только на руку.       Северус вздохнул и сжал пальцами переносицу. Может быть, это место, куда попадают после смерти? Переигрывают собственную жизнь. Ведь никто не знает, что случается после смерти.       Он сосредоточился на телесных ощущениях, сконцентрировался на дыхании, чтобы очистить разум и дать отдохнуть уму. Несколько минут ему удавалось удерживать это состояние. Но потом… Лили… Сознание словно само стало подкидывать ему мысли о ней. Они заставили его непроизвольно улыбнуться. Лили… Как она отделала этого поганого Поттера. Ее лицо над ним. Ее теплые слова. Северус почувствовал, что что-то внутри него, давно усопшее, расцветает. Лили… Одно ее имя перекатывалось на губах и языке, как мягкий свежий таящий рахат лукум из роз. Вспомнил, как он обнял ее. Ему было досадно, и в тоже время радостно. Милая Лили. Как долго она была его несбыточной мечтой. А сегодня она говорила с ним, улыбалась ему. Сладкая истома от мыслей о ней растекалась по телу, и он ощутил, что она концентрируется в его члене. Проклятье! Все дело в том, что он в теле подростка. Хотя, возможно, этим умозаключением он себе льстил. Лили, сколько он себя помнил, вызывала в нем бурю эмоций. От искреннего восхищения в детстве до выжигающей страсти и ревности в юности.       Машинально он потянулся рукой к затвердевшему члену, но остановил себя. Нет, сейчас не время. Он не может позволить себе расслабиться. Он подошел к краю бассейна, посмотрел на часы, которые лежали неподалеку. Лили сказала через два часа… Еще есть время. Он ощутил, что желание никуда не собиралось деваться. Что же ты делаешь со мной, Лилс?       Он сел на край бассейна, прикрыл глаза. Сознание быстро подбросило сладостные фантазийные картинки. Много времени не потребовалось.       Когда Северус высушивал одежду, ему пришла мысль, что магия в этом месте работает так же как и всегда. Во снах, он никогда не чувствовал, как совершает заклинания. Эффект от них происходил как бы сам собой. Хорошо было бы проверить, работают ли все заклинания, а не только самые простые, но любые боевые чары могли нанести урон помещению и поднять шум. Обычные заклинания он применял в легкостью. Нужно было что-то еще… Ну конечно. Трансфигурация. Область магии, которая давалась ему труднее всего, и использование которой в своей жизни он старался ограничить. Стеклянную пробирку он мог изготовить из чего угодно, но что-нибудь посложнее… Взгляд упал на жестяной таз, где недавно застирывались его вещи. Что ж, попробуем… В результате получилась вполне приличная ваза. Сложности особой в такой магии не было, но, по крайней мере, она была ему подвластна.       С легкостью в голове после банных процедур Северус зашел в библиотеку. Он нашел Лили на том самом месте, где они всегда сидели вместе. За стеллажом с книгами по магическому законодательству, куда редко кто-то захаживал, стояли парты, которые они облюбовали с первого курса, чтобы однокурсники ни с одного из их недолюбливающих друг друга факультетов не тревожили странную парочку. Он любил садиться сюда и в одиночестве, много лет спустя. На то место, где сейчас сидела волшебница с темно-рыжими волосами.       Лили быстро и внимательно читала книгу, упершись ладонью в висок.       — Что читаешь? — спросил слизеринец.       Лили, дернувшись, подняла голову и быстро окинула его взглядом.       — Напугал меня, — недовольно проворчала она и тряхнула головой. — Прекрати так бесшумно подкрадываться.       — Извини, привычка.       Северус про себя усмехнулся. Многих раздражала эта его манера, но он не помнил, кто бы так открыто говорил ему об этом в последний раз.       Лили показала обложку. На темно-коричневой коже были отпечатаны буквы: «Магические способы путешествий во времени». Брови Северуса взметнулись вверх. Он напрягся.       — Почему тебя они вдруг стали интересовать? — спросил он.       — Стало любопытно это явление, — расплывчато ответила Лили. — Ты что-нибудь об этом знаешь?       — Знаю, что для них используют маховики времени, что они довольно редки, и все экземпляры на данный момент находятся под ведомством Министерства Магии, — выдал Северус наиболее справочные материалы.       — Да, это я прочитала на первых пяти страницах. Дальше идет глава на 200 страниц о сложности устройства этого прибора, истории его изобретения и применения, а потом начинаются мемуары людей, использовавших маховики. Довольно любопытные надо сказать. Но мне интересно, бывали ли путешествия во времени спонтанные из-за выброса мощной магической энергии, например?       — Не знаю, никогда о таком не слышал, — нахмурился парень, — а почему тебя вдруг стало это интересовать? — подозрительно сощурился он, — тем более, когда на носу экзамены. Я думал, ты позвала меня готовиться.       — Ну да, ради этого и позвала, — как-то кисло отозвалась Лили, — эти экзамены, как-то совсем не хочется к ним готовиться, — сморщившись, страдальчески произнесла Лили, — может, просто поболтаем?       — Не похоже это на тебя, Лилс, — улыбнулся слизеринец.       — Я очень устала, — как-то особенно тяжело вздохнула она. — А какой там следующий экзамен?       Северус оказался в замешательстве. Экзамены меньше всего его сейчас волновали. Он начал судорожно думать. Будет странно, если он не сможет дать ответ. Они сдавали СОВ, по ЗОТИ, значит следующей всегда идет…       — Трансфигурация, — проговорил он уверенно, — следующий экзамен будет по трансфигурации.       Не зря он все-таки столько лет работал в Хогвартсе! Однако, осознав этот факт, он остался недоволен. Поганая трансфигурация, он из нее ничего не помнит! Лили же, напротив, кажется, обрадовалась.       — Надо будет посмотреть на доске объявлений сколько нам остается дней на подготовку.       — Зачем тебе готовиться к трансфигурации, — закатил глаза Северус, — у тебя по ней точно будет Превосходно.       — Мне нужно просмотреть всю программу, вдруг я что-то забыла!       — Боишься разочаровать старую кошку?       Северус удивился, как непринужденно льются слова из его рта. Словно бы он в самом деле подросток.       Лили фыркнула.       — Хочу быть во всеоружии. Хотя вряд ли трансфигурация мне как-нибудь поможет… — она резко сникла.       — Поможет в чем? — спросил парень.       — Неважно, — отмахнулась она, но так и осталась мрачной.       Лили посмотрела на свои руки, лежащие поверх книги и сжала их в кулаки. Она глубоко вздохнула и исподтишка посмотрела на Северуса.       Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой. С ней был Северус, ее лучший друг, который знал ее и понимал. С Джеймсом было не так. Она не была для него другом. Его друзьями были Сириус, Римус и Питер, и, хотя она долго была в их компании, она никогда не была до конца ее частью. Они бы перестали общаться, если бы у Джеймса появилась новая жена. Джеймс, безусловно, любил ее, но часто не понимал. И Лили чувствовала себя одиноко в их семейной жизни. Последние пару лет она не ощущала единения между ними. Джеймс пропадал на работе и по делам Ордена, она бОльшую часть времени была дома практически в изоляции из-за беременности, рождения ребенка и войны. Ей часто было больно и тяжело. Любовь Джеймса поддерживала ее, но ее было мало. На нее не хватало времени и сил. Они практически не проводили времени наедине. Ее муж жил гораздо более полноценной жизнью, чем она. Лили часто чувствовала себя бесполезной, все ее время уходило на бытовые заботы. Пока за окном шла война, на ход которой она реально могла повлиять, если не в битве, то в спасении человеческих жизней, она меняла пеленки, готовила еду и собирала игрушки. Она любила Гарри, очень сильно и с любовью заботилась о нем, но семейная жизнь оказалась не столь радужным местом, куда так мечтают попасть все женщины. Ее мама всегда говорила о замужестве, как о самом главном и определяющем событии в ее жизни. Однако Лили чувствовала, что в школе она была счастливее. Она была лучшей ученицей, и ей пророчили большое будущее. Сдав почти все предметы ЖАБА на Превосходно, она поступила в Высшую Магическую Медицинскую Академию, где с отличием отучилась первый учебный год. Программа была насыщенной, объемной, но интересной, и Лили днями и ночами сидела над учебниками, внимательно записывала все лекции, и стремилась вникнуть в суть материала. Целительская магия давалась ей легко, хоть освоение этого раздела заклинаний отнимало много сил. А потом она забеременела, и по программе второго курса смогла сдать только теоретические предметы. До практики ее допускать отказались, так как эмоциональные потрясения могли навредить течению беременности. Сдав несколько незначительных экзаменов в летнюю сессию, она взяла академический отпуск. Половину времени второго курса она провела на домашнем обучении, так как она тяжело переносила беременность. Ее мучили тошнота, головная боль и слабость. Ей хотелось рассказать, как сильно она устала. Лили повернулась лицом к Северусу и взглянула на него открыто. Его лицо было подростковым, совсем юным и то, что он был рядом с ней, успокаивало ее. Ей хотелось прикоснуться к нему, чтобы он обнял ее, и она почувствовала себя защищенной.       «Но он – Пожиратель Смерти! Я не должна чувствовать это к нему», — запротестовал внутренний голос.       «Еще нет, — ответила она, — и в моих силах помешать этому».       «Но он предал тебя!».       Сознание услужливо подкинуло сегодняшнюю картинку у Озера с примесью прошлых воспоминаний, где Северус назвал ее грязнокровкой.       «Он пытался извиниться! Вспомни, он умолял простить его! Это был наш последний разговор в Хогвартсе… И я отвернулась от него. Из-за своей гордыни. Гордыня – это грех, Лили», — процитировала она маму.       «Но он обидел меня! Оскорбил на глазах всей школы! Предал мое доверие!».       Лили в смятении отвернулась.       «Но как объяснить ему, как сказать? Он дорог мне, и я не хочу его терять. Но если я заговорю о Пожирателях он начнет опять боготворить их, и тогда я точно не выдержу, и мы рассоримся. Этот Северус еще не понимает по-настоящему кто эти люди. Ведь он не мог стать таким же как они, ведь он спас меня! Почему он сделал это? Значит, в нем осталась какая-то человечность, даже тогда. Возможно, он разочаровался? Но тогда почему не перешел на светлую сторону? Не пришел ко мне?».       Лили злилась, и в то же время хотела спасти его. Но хочет ли он быть спасенным? Она вспомнила, как неожиданно и отчаянно он обнял ее в коридоре. Он хочет.       — Сев, — мягко и вкрадчиво произнесла Лили.       По спине Северуса пробежали мурашки. Никто не называл его Сев кроме нее, и он не слышал этого очень давно. И не надеялся услышать.       — Ты все еще хочешь стать Пожирателем Смерти? — Лили была готова зажмуриться, задав этот вопрос, как если бы она прыгала в воду с головой.