Новообретенные

      — Сев, — мягко и вкрадчиво произнесла Лили.       По спине Северуса пробежали мурашки. Никто не называл его Сев кроме нее, и он не слышал этого очень давно. И не надеялся услышать.       — Ты все еще хочешь стать Пожирателем Смерти?       Он машинально сжал свою левую руку. Полчаса назад, когда он был в ванной преподавателей, он касался пальцами своего чистого предплечья и думал: «Еще нет». Однако с внутренней уверенностью, что в скором времени это изменится. Но что, если ему был бы дан выбор?       Стать убежденным Пожирателем Смерти со всем тем, что он знал, он бы не смог уже никогда. Разве что шпионом. Приносить ценные данные. Снова играть меж двух огней и каждый день ходить на острие ножа. Как непревзойдённый цирковой артист, танцевать на канате, подвешенном над пропастью. А для пущей остроты ощущений быть магически привязанным к темному волшебнику, против которого ведешь борьбу.       Северус о многом жалел в своей жизни, но больше всего его сковывали не горечь утраты или раскаяние, а метка Темного Лорда. Все эти чувства он мог бы переживать где-нибудь подальше от магической Британии. Был, конечно, сын Лили, которого нужно было защищать, но с Меткой делать это было куда тяжелее. Он никогда не смог бы открыто перейти на сторону Дамблдора, даже если бы захотел.       Северус достал палочку из мантии, Лили отшатнулась.       — Не бойся, я всего лишь наложу чары, чтобы наш разговор не услышали, — холодно проговорил он.       Лили на секунду прикрыла глаза, посетовав на себя за свою неосторожность.       — Я, —  начал Северус медленно. В его глазах Лили увидела твердую мрачную решимость, которой не видела раньше. Не свойственное ему упрямство, а именно решимость.       — Я не хочу становиться пешкой в чужой игре. Я не хочу становиться заложником однажды сделанного выбора.       На секунду повисла тишина. Лили вздохнула.       — Но сторону выбирать все равно придется. Зреет война, Севе…       —  Я знаю это не хуже тебя, — резко оборвал он ее. —  Я знаю, что Темный Лорд хочет убивать таких, как ты, магглорожденных.       Глаза Лили заблестели, юноша быстро продолжил:       — И я знаю, что магглорожденный волшебник хуже чистокровного только тем, что у него нет связей в волшебном мире. Ему всего приходится добиваться своим трудом. Да, я знаю. Наверно, ты хочешь пойти под крыло Дамблдора, как и все гриффиндорцы. Но мне там не место.       — Почему? — искренне удивилась девушка.       — Я слизеринец, Лили. Напомнить тебе как ко мне относятся ребята с твоего факультета, например, Поттер и компания?       Перед глазами Лили промелькнула яркая недавно увиденная картина беспомощно болтающегося в воздухе Северуса. Она тяжело вздохнула. На это нечего было возразить.       — Они не будут мне доверять, а мне не очень-то хочется подставляться под проклятия, спасая их шкуры, чтобы доказать свою преданность.       — И что тогда?       — Честно тебе скажу, мне не нравится ни одна из сторон. Я предпочел бы не выбирать вовсе. И остаться в стороне.       — Остаться в стороне? Смотреть, как гибнут другие люди? Равнодушно наблюдать, когда ты можешь повлиять на ход войны?       Северус про себя вздохнул. Чего еще можно было ожидать от Лили? С такими речами, неудивительно, что она погибла в этой самой войне.       «Каким же циником ты стал» — осуждающе проворчал внутренний голос, который до этого только тем и занимался, что скептично задавал вопросы.       Лили видела, что Северус сбит с толку и медлит с ответом. Из-за своей тревоги, злости, переживаний ей хотелось снова напасть на него. Укорить его. Сделать так, чтобы он сделал так, как хочет она, потому что по-другому ей не будет спокойно. Лили всегда так поступала, на эмоциях говорила все. Когда ее захватывали переживания и напряжение, она не могла думать ни о чем другом. Ей важно было донести свою мысль, свою боль, свое возмущение и больше ничего. Но лицо ее молодого лучшего друга, которое она не была уверена, что когда-то еще увидит так близко, словно бы выбило ее посмотреть на разворачивающуюся картину со стороны. Он сказал ей, что не хочет быть Пожирателем Смерти! А она продолжает цепляться к нему, указывать ему, какая сторона лучше. Он сделал первый, и самый важный шаг. Если он будет держать нейтралитет, это ведь гораздо лучше, чем если он примкнет к темной стороне! И после сегодняшней сцены у озера было понятно, почему он не стремится к светлой стороне, коей Мародеры в будущем будут самыми яркими из молодых представителей. Почему она продолжает винить его? Может, из-за ее постоянных нападок он и перестал доверять ей, и они отдалились? Лили почувствовала ужасную досаду. Сколько глупостей она натворила! Она всегда считала себя умной, все вокруг даже говорили ей об этом, поэтому собственная глупость раздражала в себе неимоверно.       Она положила свою ладонь поверх его.       — Северус, — с мягкой теплой улыбкой произнесла она, — я очень рада, что ты решил не становиться Пожирателем Смерти.       Лили видела, что он напрягся. Возможно, из-за того, что она прикоснулась к нему. Он отвел взгляд, и смотрел на их руки. Лили не хотелось отпускать его, но, казалось, он ждал, пока она его отпустит. Эти нетактильные люди!       Лили убрала руку. Северус прочистил горло и сказал:       — Раз с этим мы разобрались, может, найдем учебник по трансфигурации за пятый курс, раз мы свои не взяли? — спросил парень.

***

      За ужином Лили села с Марлин и Кэсси. Она старалась помалкивать, и слушать, что обсуждают девчонки, чтобы понять, что именно сейчас происходит. У Лили была хорошая память, но какие-нибудь мелочи вроде школьных сплетен, она могла подзабыть, ненароком запутаться в хронологии событий, и ляпнуть о том, что только должно было случиться.       Марлин рассказывала о бурных отношениях Лизы Браун с Пуффендуя и слизеринского ловца – Бобби Уилкиса. Те расставались каждую неделю, затем мирились, снова расставались, и их яркий роман обсуждался всем замком. Они были самой красивой парой Хогвартса, и по каждому из них сохла какая-то часть учеников: мужская – по голубоглазой блондинке с открытой улыбкой Лизе, женская – по подтянутому дерзкому шатену Бобби. Лили про себя именовала их не иначе, как Барби и Кен*. Лиза очень уж походила на стереотипную Барби из детства Лили – всегда улыбающаяся, высокая с идеальной фигурой и кожей. Бобби – не блистающий умом спортсмен с прекрасным телом. Вот только отношения их были далеки от идеала. Они постоянно громко ругались, а потом целовались на глазах у всей школы.       К Лили подошла какая-то младшекурсница.       — Профессор МакГонаггал просила передать вам зайти к директору после ужина, — смущенно протараторила она.       Лили кивнула ей, поблагодарив, и отпустила. Повернувшись обратно к девочкам, она удрученно вздохнула. Она задавалась вопросом, почему не делала так раньше, не обезвреживала мародеров заклинаниями за их мерзкие выходки, раз другого языка, кроме языка силы они не понимали. Вот почему!       — Почему тебя вызывают к директору? - спросила Кэсси.       Лили поджала губы.       — Неважно.       — Это из-за истории с Поттером и Блэком, которая случилась на озере? - мгновенно переключилась Марлин на новую тему с Бобби и Лизы.       «Ну конечно, — подумала про себя Лили, — весь Хогвартс уже в курсе».       — Это правда, что ты вырубила их? — продолжила допрос Марлин.       — Да, я наложила на них обездвиживающие чары.       — Сама? — с неверием пополам с восхищением спросила Кэсси.       — Да, — Лили нравилась такая реакция, — они не ожидали такого, видимо, поэтому так хорошо получилось. Они это заслужили.       — Говорят, ты защищала Снейпа.       Лили знала, что такой поступок на факультете не поощрялся. Защищать слабых следовало от бесчестных слизеринцев, а не от своих львов. Тем более самых ярких их представителей. Каким бы храбрым и отважным не был ее поступок, ее не будут носить на руках и пожимать ей руки, как делают с Джеймсом, когда он ловит снитч. Такая гриффиндорская справедливость всегда злила ее.       Она со звоном положила приборы на тарелку, почти ударив ее, и вскинула на подруг взгляд, который метал молнии.       — Они исподтишка напали на него ради развлечения! А потом издевались над ним! И никто, никто даже не попытался ему помочь! А Мародеров вы знаете, они не хотят слышать слова. Пришлось действовать, — она вскинула голову, в душе все же гордясь своим поступком.       — Как после такого они будут относиться к тебе дальше? — осторожно спросила рыжая девушка. Несмотря на свой цвет волос и ирландское происхождение Кассандра О’Коннор чаще других сокурниц своего факультета сохраняла голову холодной.       — Я их не боюсь, — фыркнула Лили.       Она слишком хорошо их знала, чтобы бояться.

***

      Когда Лили подошла к кабинету директора, она поняла, что не знает пароль. Но привратница-горгулья отскочила сама. Ее ожидали.       В кабинете за директорским столом сидел седовласый Дамблдор. Справа от него стояла вытянутая, как жесткая струна, профессор МакГонагалл. К Лили спиной стояли Джеймс и Сириус, которые синхронно обернулись, когда она вошла. Этого еще не хватало. Где-то под ложечкой засосало, когда она столкнулась с взглядом Джеймса. Ей захотелось расплакаться и убежать.       «Не время, Лили, соберись!», — сказала она себе, вставая справа от Сириуса.       — Итак, — профессор Дамблдор сложил руки на столе перед собой, — мы собрались, чтобы обсудить неприятный инцидент, который произошел после экзамена.       Он посмотрел на декана Гриффиндора, давая ей слово.       — Мистер Поттер и мистер Блэк частые посетители дисциплинарных наказаний, — сказала она, строго глянув на них, и словно бы еще выше задрав нос, — но вы, мисс Эванс, вы – староста факультета! И таким вопиющим образом нарушаете школьные правила! Используете боевые заклинания против других студентов! На глазах у всего Хогвартса!       Лили почувствовала, как к лицу приливает кровь, а к горлу – возмущение.       —  У меня не было другого выбора, — процедила она сквозь зубы.       — Как же не было? —  возмутилась профессор, —  вы – староста и наделены дополнительными привилегиями по сравнению с другими студентами для пресечения разногласий. Вы могли бы снять баллы или поговорить…       —  С ними? — переспросила Лили, указывая на парней справа. — Поговорить? Снять баллы?       Лили задохнулась от возмущения. В груди закипел гнев. Она громко, чеканя каждое слово, продолжила, вдохнув полные легкие воздуха:       — По вашему они нашкодившие второкурсники, которым я могу погрозить пальцем? Какие баллы? — с расстановкой сказала она, делая ударение на каждом слове последнего вопроса. — Такие методы работают только на младшекурсниках, которые боятся ударить в грязь лицом перед старшими, все! — Лили пыталась говорить спокойно, но голос сам собой стал громче, — И вы это отлично знаете, профессор! Да они бы не прекратили издевательств сними я с них хоть сотню баллов! Вы видели, что они вытворяли на озере?! И это происходит ПОСТОЯННО! Они жестоко и изощренно издеваются над Северусом уже который год! Просто за то, что он существует! А Вы, профессор, закрываете на это глаза, потому что Джеймс Поттер ловит снитч и выигрывает кубок квиддича для Гриффиндора!       «О, Лили, вот сейчас тебе нужно остановиться», — проговорил внутренний голос, но Лили не могла.       — Как ты можешь защищать этого… — прошипел Джеймс.       — Будущего Пожирателя Смерти? — продолжила за него Лили. Краем глаза она заметила, что даже Дамблдор посмотрел на нее немного удивленно.       Лили понимала, что для скромной девочки-пятикурсницы она перегибает палку. Сильно перегибает. Но последние годы она видела Дамблдора и МакГонаггал в Ордене Феникса, где каждый мог довольно свободно высказать свое мнение вне зависимости от возраста. А сейчас ей было, что сказать.       — Ведь именно так вы все время его называете, — продолжила она, — но именно ваши выходки толкают его на этот путь! Вы развернули против одного человека полномасштабную травлю ради собственного самоутверждения и забавы! Да вы чуть не убили его на третьем курсе! А спасли только вспомнив о том, что будет с беднягой Римусом, если вы сделаете его убийцей!       Тут Лили поняла, что действительно сболтнула лишнего. Глаза Джеймса округлились, как у совы, Сириус был готов испепелить ее взглядом, а МакГонаггал словно бы в смущении потупила взор и покосилась на Дамблдора.       Директор с полуулыбкой кашлянул. Казалось, разворачивающаяся сцена его забавляла.       — Значит, вы знаете о мистере Люпине? — как ни в чем не бывало спросил он.       — Несложно догадаться, — фыркнула она, немного покривив душой.       Впервые она узнала об этом не от Мародеров, а от Северуса, которому изначально не поверила. А когда он рассказал ей, какой опасности его подвергли гриффиндорцы – тоже не поверила ему. Какой же она была дурой. Она снова ощутила чувство вины от того, каким плохим другом она была. Она – единственная кому он доверял, отвернулась от него, и поверила сладким россказням его врагов.       Она переключилась на выжидающий взгляд Дамблдора и спохватилась.       — Не подумайте, меня совершенно не беспокоит «маленькая пушистая проблема» Римуса, — краем глаза она заметила, что Джеймс вздрогнул и поняла, что должна была назвать это как-то по-другому. Они так называли ликантропию своего друга только между собой. — Меня беспокоит безответственное к ней отношение его друзей. А еще поведение будущих членов сопротивления темным силам и попустительство преподавателей касательно жестокой травли.       Сегодня у Лили совсем не получалось вовремя прикусить язык.       — Это беспокойство я разделяю с вами, мисс Эванс, — наклонил голову  Дамблдор, — что же касается попустительства преподавателей, вы должны понимать, как сложно небольшому числу преподавательского состава уследить за всеми студентами. Поэтому у нас есть помощники среди учеников – старосты, к которым вы, мисс Эванс, тоже относитесь. Я рад, что вы сумели предотвратить жестокость по отношению к вашему сокурснику. Особенно меня радует, что это сокурсник с другого факультета и для защиты слабых вы не видите разницы между факультетами. Однако насилие порождает насилие и школьные правила одинаковы для всех. Поэтому и вы, и мистер Поттер с мистером Блэком получите дисциплинарное наказание. До конца учебного года остается всего пара недель, поэтому вы продолжите отработки по возвращению с каникул. Два раза в неделю по три часа до самого Хэллоуина.       Лили услышала, как резко вдохнул Сириус справа от нее, но не проронил ни слова. Дамблдор продолжил тем же спокойным доброжелательным голосом, каким разговаривал большую часть времени:       — Молодые люди пойдут на помощь Хагриду в хозяйстве, как раз в теплый сезон много земельных работ. Думаю, вы даже поучаствуете в сборе знаменитых хогвартских тыкв, — Дамблдор воодушевленно улыбнулся юношам, однако они не разделили его радости. — Вам же, мисс Эванс, за блестящее колдовство обездвиживающих чар я предлагаю выбор: вы можете помогать профессору Стебль в теплицах, рассортировать литературу профессора Бинса или помочь профессору Слизнорту в изготовлении зелий для больничного крыла.       Лили быстро прикинула, что копаться в земле и таскать тяжелые паллеты с растениями ей не хочется, с профессором Бинсом можно умереть от скуки уже спустя минут 15, а у Слизнорта она была любимицей, и попрактиковаться в изготовлении целительских зелий было ей полезно. К тому же, если она устроит с ним приятную беседу, он может пораньше ее отпускать.       — Я собираюсь изучать колдомедицину после Хогвартса, поэтому отработки у профессора Слизнорта подойдут мне больше всего.       — Рад слышать, — добродушно улыбнулся директор, словно назначил ей не наказание, а дополнительные курсы.       — Что же касается вашего значка старосты, — начала сурово МакГонаггал.       — О, не надо, Минерва, — опередил ее Дамблдор. — Мисс Эванс исправно выполняла свои обязанности на протяжении всего учебного года. Давайте дадим ей еще один шанс, — улыбнулся он ей.       Лили была удивлена, что после ее дерзких высказываний не последовал строгий выговор. Дамблдор словно бы и наказывал ее без желания, а исключительно из необходимости. Возможно, директор, всегда выступающий за поддержание мира между факультетами, хотел показать ей свое негласное одобрение.       — Спасибо, директор, — спохватилась Лили, — профессор МакГонаггал, — кивнула она своему декану.       — Вы можете быть свободны, — отпустил их седовласый мужчина, сверкнув лукавым взглядом из-за своих очков-половинок.