Новообретенные

      На ужине Северус заметил, что с его места ему отлично видна Лили. Он вспомнил, что в школьные годы отточил до автоматизма навык садиться за слизеринский стол так, чтобы видеть свою подругу. Взглядом он выхватывал ее темно-рыжие волосы еще на входе в Большой Зал, и буквально на подсознательном уровне высчитывал идеальную траекторию для максимального угла обзора. Благо, Лили бОльшую часть времени садилась в одной и той же части стола.       Сегодня будучи тридцативосьмилетним директором Хогвартса, он исподтишка высматривал ее, как будто ему и вправду снова было пятнадцать. Она улыбалась своим гриффиндорским подругам, которые, как и она, не доживут до двадцати пяти. Хотя ему было на них плевать. Его внимание поглощала Лили – легкая рассеянная улыбка ее красивых розовых губ, пышные темно-рыжие волосы, которые спадали ей на грудь, она заколола их в мальвинку, чтобы они не попадали ей в тарелку.       Он внимательно наблюдал за ней и вспомнил, что Лили всегда была его одержимостью. Он не мог оторвать от нее взгляд, он замечал каждое ее движение. Он запоминал о ней каждую мельчайшую деталь. Он слышал любое изменение в ее голосе, интонации. Он слышал ее голос среди сотни других.       Даже когда они перестали общаться, он не переставал наблюдать за ней. Казалось, он стал делать это еще отчаяннее. И когда она начала встречаться с Поттером, он видел. Ему бы надо было отвернуться, перестать замечать ее, но нет. Он с упорством мазохиста продолжал наблюдать за ней, каждый раз ощущая физическую боль в сердце, когда видел, как она смеется с поттеровских шуток или как он прикасается к ее руке, талии, плечу. Как целует ее. Поттер не стеснялся публично проявлять свои чувства. И если бы не Лили, которая периодически все же одергивала его, лапал бы ее беспрестанно. Вспоминая эти картины, Северус до сих пор испытывал горечь и досаду. А на седьмом курсе просто сгорал от ревности и чувства безысходности. Он проиграл. И это ощущение беспомощности и толкнуло его тогда рьяно заниматься темными искусствами. Он хотел ощутить силу и власть. Его магические способности давали ему такую возможность.       Накапливая ежедневно ярость от наблюдения за успехом Поттера с его любимой, Северус приходил в дуэльный клуб, тайно организованный в школе с подачи Темного Лорда, и отрывался как мог. Очень скоро ему не стало равных. Он до изнеможения тренировался, а потом сражался почти до магического истощения с одной единственной целью – забыться и ощутить триумф. Мрачная радость посещала его на несколько минут после победы над противником, но быстро покидала его, оставляя в душе всю ту же бессильную ярость, но с добавлением усталости. Его присоединение к Пожирателям Смерти было логичным и закономерным. На седьмом курсе его познакомили с Темным Лордом как раз-таки из-за его успехов в дуэльном клубе. Тот быстро и хорошо принял его, отнесясь к нему покровительственно. Много позже Северус узнал, что Темный Лорд увидел в нем себя самого – нищего озлобленного магически одаренного полукровку, которому, правда, в отличие от лорда Волан-де-Морта необходимо было социализироваться и научиться правильно и красиво общаться с вышестоящими. Этот навык Северус освоил, и познакомился с самыми влиятельными людьми магической Британии. Он был им полезен.       Северус вспомнил, что каждый год вместе со своим расписанием учил сразу и лилино. Что некоторые дополнительные курсы брал только чтобы ходить на них вместе с ней, например, дурацкие Прорицания, в которые не верил. И, кстати, продолжал не верить после всего, так как знал, - настоящие пророчества приходят к провидцу без его воли.       Он знал все маршруты, по которым она ходила: из гостиной, в Большой Зал, на все уроки, в библиотеку. И пользовался ими в определенное время, чтобы столкнуться с ней. Они «случайно» сталкивались каждый день. Он быстро изучил план Хогвартса и, если они куда-то вместе шли, старался вести Лили самым длинным путем, чтобы подольше побыть с ней вдвоем. Лили плохо ориентировалась, и всегда полагалась на него, когда они ходили вместе, поэтому этой его уловки даже не замечала.       Он заранее изучал различные материалы, чтобы мочь ответить на ее вопросы и рассказать ей что-то интересное. Чтобы быть для нее важным.       Был ли он помешан на Лили? Определенно был. Ведь это продолжалось многие годы. И то, что Лили взрослела и становилась не только милой, но и сексуальной, только усугубляло ситуацию. Детская влюбленность превратилась в подростковую, и с каждым годом фантазии становились все более откровенными. В одиннадцать Северус представлял поцелуи и объятия, в шестнадцать – мозг рисовал более сладострастные картины. Сдерживаемое сексуальное влечение усиливало его злость и мрачность.       К Лили подошла младшекурсница и по свитку и тоскливому взгляду девушки в сторону преподавательского стола Северус понял, что ее вызывают к директору. Лили стала что-то яростно доказывать своим подругам, а Северус понял, что вызывают ее из-за того, что она оглушила проклятых Мародеров. Черт! Было неприятно, что у нее из-за него были проблемы.       Северус знал отличную нишу, где сможет подождать ее, когда она будет идти от директора в гостиную.

***

      —  Не ожидал, что ты будешь так разговаривать с директором и деканом, — присвистнул Сириус, когда они втроем вышли в коридор. — Ты прямо-таки полна сюрпризов сегодня, — язвительно продолжил он.       Лили не хотела ничего на это отвечать, поэтому промолчала. Она чувствовала себя уставшей после разговора и вообще от всего этого сумасшедшего дня.       — Чего молчишь? — спросил Джеймс.       — А что сказать?       — Например, откуда ты знаешь про Лунатика, — подхватил Сириус.       — Вы б ему еще получше кличку дали, например, Серый или там Ликантроп, а то как-то непонятно, куда он каждое полнолуние пропадает, — устало съязвила Лили.       — Зря ты об этом при директоре болтала.       — Он, и так, об этом знает, — закатила глаза девушка, — скажите спасибо, что мы не стали разбирать другие ваши клички и почему вы исчезаете каждое полнолуние все вместе.       Джеймс и Сириус остановились, как вкопанные. Лили в который раз за вечер посетовала на свою гриффиндорскую привычку сначала говорить, а потом думать.       Она развернулась к парням.       —  Думали, не догадаюсь, — усмехнулась она, наслаждаясь выражениями их лиц, —  ну вот советую вам оставить меня и Северуса в покое, если хотите, чтобы я сохранила вашу тайну!       — Что-то ты стала сильно бойкой, Эванс, — ухмыльнулся Сириус.       «Возможно, я действительно как-то неправильно веду себя», — подумала Лили.       Далее они двигались в молчании. Мародеры на удивление притихли.       «Лили!» — услышала громкий оклик девушка, от которого подпрыгнула и резко обернулась.       — Что такое, Эванс?       Лили посмотрела на них, и поняла, что они ничего не слышали. Возможно, это был голос в ее голове. Голос, похожий на голос Северуса…       — Что-то мне нехорошо, пойду в уборную умоюсь, — протараторила она и огляделась, чтобы понять в какую сторону идти.       — Тебя проводить? — тут же вызвался Джеймс.       — Нет, думаю, сама справлюсь, — ответила девушка, размышляя в какую сторону правдоподобнее пойти.       — Ближайший женский туалет направо по коридору до большой кованной двери, а затем еще раз направо, — сжалился над ней Сириус.       — Спасибо, — кивнула Лили.       Джеймс хотел последовать за ней, но Сириус положил ему руку на плечо, останавливая.       — Оставь ее. Наверняка побежала к своему Нюниусу.       Лили тихо вздохнула. К сожалению, он был прав.

***

      Когда Лили завернула за угол, от одной из ниш отделился темный силуэт. Это был Северус.        — Как ты позвал меня? — спросила она.       — Азы ментальной магии, отправил тебе мысленное сообщение.       — Поняла, — кивнула девушка, — куда пойдем?       — Могу проводить тебя до гостиной, — предложил Северус.       — Нет, только не в гостиную, не хочу сейчас туда, — она отрицательно замотала головой, словно отгоняя призраков. — Я бы подышала свежим воздухом, но выходить из замка в такое время уже проблематично, — протянула она.       Северус быстро пораскинул мозгами. Идеальным вариантом казалась Астрономическая башня – в теплую летнюю ночь любоваться звездным небом было прекрасно. И именно поэтому там скорее всего был аншлаг у парочек. Он вспомнил о большом балконе в дальней части замка на восьмом этаже. Мало кто знал о нем, и оттуда тоже открывался красивый вид на окрестности Хогвартса.       — Я знаю одно место, — проговорил он.       Лили кивнула и пошла с ним рядом.       — Как все прошло у директора?       — Ничего особенного, но я чувствую себя выжатой, — простонала Лили.       О, это чувство после посещения директорского кабинета было Северусу хорошо знакомо.       — Назначил мне отработки до Хэллоуина, но сохранил значок старосты.       — Прости, что так вышло, — проговорил парень с досадой.       — Тебе не за что извиняться.       — Я должен был быть более бдительным и мочь лучше за себя постоять.       Лили закатила глаза.       — Мерлин, Сев, ты же не всесильный! Если кто и должен просить прощения, так это Джеймс и Сириус, но от них подобного не дождешься, — фыркнула девушка.       Они дошли до места назначения. Снейп магией открыл балконную дверь, которая издала громкий скрежет, от которого парень поморщился и быстро оглянулся по сторонам. Они вышли на балкон. Он был каменным, и стенка с ромбическими отверстиями доходила им до пояса. Северус наложил заглушающие чары, поэтому закрылась дверь бесшумно. Лили тут же подошла к парапету, положила на него руки, и слегка наклонилась вперед. С балкона открывался живописный вид на озеро и бескрайний Запретный лес.       — Как красиво! — восхищенно проговорила она, — и звезды, смотри, так видны.       — Нам лучше сесть, чтобы нас не было видно через окно из коридора, — сказал Северус через пару минут, когда Лили повернулась к нему, насладившись видом.       Парень вытащил палочку и наколдовал плед. Он представлял теплый махровый плед, и он получился ярко-желтого цвета с серой полоской посередине.       «Какое позорище», — подумал он, скривившись.       Однако Лили ловко сложила его вчетверо, расстелила и уселась с правой стороны. Она смотрела в ромбовидное отверстие.       — Есть что выпить? — спросила она, поддавшись увиденному и горькому ощущению внутри.       — Нет, надо было добыть лимонада на кухне, я не подумал что-то.       — Сейчас бы чего-нибудь покрепче, — тоскливо проговорила Лили.       Северус удивленно посмотрел на нее.       — Мы вроде как в школе, — проговорил он.       «И мы студенты» — подумал про себя.       Он не помнил, чтобы Лили пила, когда ей было шестнадцать. С компанией Поттера она еще общаться не начала. Хотя Северус отлично знал, что все старшекурсники умудрялись проносить алкоголь в школу. И каждый факультет считал, что он единственный, у кого это получается.       Лили закусила губу и готова была ударить себя по лбу. Ей же сейчас шестнадцать! Что о ней подумает Сев?       Она посмотрела в его узкое бледное лицо, обрамленное черными прямыми волосами, и улыбнулась ему. Он нерешительно улыбнулся в ответ. Ей хотелось больше ощутить его. Она посмотрела наверх и указала на небо.       — Помнишь, в детстве ты рассказывал мне, как называются все созвездия, — вспомнила она, — а я каждый раз забывала, как их находить на небе, и ты показывал мне заново.       — Помню, — добро усмехнулся Сев, — я выпросил у матери учебник по Астрономии за первый курс, чтобы каждый раз показывать тебе что-нибудь новое.       — Правда? — удивилась Лили, — ты не говорил.       Северус неявно кивнул, испытывая прилив того самого волнения, что всегда находило на него, когда он боялся, что по его словам Лили поймет, насколько она ему небезразлична. Хотя почему он так этого боится?       Лили легла спиной на плед, лицом к звездам.       — Я и сейчас почти все забыла, — негромко проговорила она.       — Вон Кассиопея, — указал он пальцем, продолжая сидеть, — а вон Большая Медведица. Лили подвинулась влево, ближе к парапету, показывая ему, чтобы он лег рядом. Северус медлил.       — Ложись, — сказала она, — чтобы как в детстве.       Северус лег рядом. Их плечи соприкасались, но Лили не отодвигалась. Парень тоже не стал.       Он показывал созвездия, Лили слушала. Больше не его слова, а тембр его голоса, который звучал возле ее уха, и который она не слышала уже очень давно. Он успокаивал ее. Был привычным знакомым, словно она попала в родительский дом, и долго просыпаясь на каникулах, слышала мамину возню на кухне, которая не будила, а создавала ощущение домашнего уюта, защиты и заботы.       Небо было чудесным: чернильным, безлунным с мириадами звезд, которые, если всматриваться, виделось все больше. Как удивительно. Она последний раз выходила из дома сегодня утром в садик до калитки. Простояла несколько минут, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Было мрачно, пасмурно, моросило. Висели тяжелые тучи, солнце не выходило уже несколько недель, и его появление не предвещалось еще как минимум столько же. Крик, замогильный голос, зеленая вспышка.       Лили закрыла глаза и зажмурилась. Нет, не сейчас, она не хочет этого видеть и чувствовать, нет!       Стало страшно, ужасно страшно. Она сжала ладони и почувствовала, что начала потеть. Она резко села, замотала головой.       — Что с тобой, Лили? — спросил парень.       — Я не хочу умирать, — срывающимся голосом проговорила она, — мне так страшно.       Из ее глаз брызнули слезы. Она принялась нервно вытирать их, но разрыдалась еще сильнее.       Северус приподнялся на локтях.       — Я не хочу умирать, не хочу, — продолжала повторять она, мотая головой и прерываясь на всхлипы, — не хочу, не хочу.       Он аккуратно коснулся ее плеча. Она уткнулась носом в его грудь, и схватилась скрученными пальцами за ворот его мантии.       Он приобнял ее и погладил по волосам.       «Ты не умрешь, Лили, — пообещал он про себя, — я сделаю все, чтобы ты прожила как можно дольше».       Лили плакала, плакала без остановки, буквально рыдала. Ее била дрожь, и она ничего не могла выговорить внятно. Парень пошарил в кармане мантии и нашел сероватый крупный носовой платок. Ему не хотелось давать подобное убожество в руки Лили, но она уже увидела, взяла его сама, и громко высморкала полный нос. Она постаралась себя успокоить, подавляя спазмы в горле, требующие продолжения рыдания.       — Прости, не знаю, что на меня нашло, — проговорила она в нос и вытерла слезы.       — Ничего, но что случилось? Почему ты плачешь? — спросил парень осторожно.       — Просто все так навалилось, — она помотала головой, — я так устала, Сев. Просто невероятно, — вымученно выдала она, тяжело вздыхая, — я не справляюсь с этим и ничего не понимаю, — она взялась за рукав своей мантии и стала бессознательно оттягивать и отпускать его, — столько всего, я просто не могу с этим справиться, не могу, я устала, я не могу так больше!       Она спрятала лицо в руках и снова заплакала. Уткнулась лбом в его плечо.       Когда она приподняла голову, то поняла, что Северус внимательно смотрит на нее.       — Что именно так тебя беспокоит?       Сказать этого она никак не могла.       — Просто все это, не знаю, — пробормотала она нескладно, — видимо, экзамены меня доконали, — она выдавила наигранный смешок.       Налетел порыв ветра, и она поежилась больше, чем следовало, и стала дышать на давно озябшие пальцы и растирать их. Северус быстро достал палочку и наложил согревающие чары. Лили почувствовала, что от слез и тепла ее развезло.       Она обессилено легла на бок спиной к парапету и лицом к другу. Он тоже лег на спину. Она положила голову ему на плечо. Почувствовала, что из глаз продолжают течь слезы, от чего мантия Сева намокает. Она снова промокнула их носовым платком, положила руку на грудь Северуса и снова заплакала, уже тихо. Она стала глубоко дышать, чтобы успокоиться. Сев аккуратно провел пальцами по ее волосам, она кивнула, и он также провел снова и снова. Лили с детства успокаивало, когда ее гладили по голове. Она стала затихать.       Через несколько минут Северус услышал тихое посапывание и понял, что Лили провалилась в сон.       Лили, живая, теплая, с бьющимся сердцем лежала рядом с ним и прикасалась к нему. В это невозможно было поверить.       «Какая правдоподобная, однако, иллюзия» — подумал Северус, ощущая дыхание Лили на своей шее, и что плечо начало затекать.       Может быть, в реальности его придавило чем-то тяжелым? Каким-нибудь ящиком, например. Хотя сегодня он вполне естественно ощущал как он плыл по бассейну в ванной преподавателей и… Северус представил лицо мадам Помфри, которая раздевая раненного обнаружила, что тот испачкал штаны изнутри. Он прыснул, хотя и ощутил укол стыдливого волнения.       Лили задвигалась, но не проснулась, а устроилась поудобнее, придвинувшись к нему теснее. Своим левым боком он ощутил ее прижимающуюся грудь. Мерлин! Он глубоко вздохнул и яснее почувствовал запах ее волос - удивительная смесь аромата цветов вишни и корицы, действовавшая на него как дурман. Это был его запах Амортенции, который раз в год заполнял класс с шестикурсниками. Иногда он хотел от него сбежать, и всегда очень язвительно отзывался об этом зелье и его включении в школьную программу, но нюхал каждое зелье, сваренное студентами. Он мог легко определить даже спустя десятилетие, если запах хотя бы немного отличался и это отражалось на оценке нерадивого ученика. Еще он ощущал запах фруктового пуддинга, который подавали в Хогвартсе по праздникам и в выходные, и нового печатного издания. Этот запах менялся в течение жизни. Но превалировал всегда этот — тот самый, что он вдыхал сейчас от настоящего источника, а не из пенящегося розового зелья.       Глубокое дыхание не помогло унять усилившееся сердцебиение и ощущение такой близости девушки его мечты в целом и ее груди, продолжавшей бесстыдно в него упираться в частности, повлияло на его тело очевидным недвусмысленным образом. Благо Лили ощутить его неловкость не могла.       «Северус Снейп - ты мужчина 38-ми лет, у которого все эти функции уже должны были отключиться за ненадобностью. Но стоит Лили или твоим галлюцинациям о Лили дыхнуть в твою сторону, и добрый вечер», — подумал он, аккуратно поправляя вставший член, чтобы не разбудить не дай Мерлин девушку.       Он испытывал тревожное волнение и эйфоричную радость одновременно.       Хотелось пошевелить затекшим телом, но Северус замер — опасался спугнуть мгновение.       «И что же делать? Ждать, пока Лили проснется? А если она проспит до утра?».       Ему вдруг стало страшно засыпать самому. Ведь если он по-настоящему заснет не факт, что он проснется снова рядом с Лили.       Он посмотрел на небо. Стояла безоблачная ночь. Чиркнула по чернильному полотну падающая звезда. Северус ощутил резкий укол в сердце и усмехнулся. Глупая надежда на лучшую жизнь, на счастье не желала умирать в нем. После стольких лет.       Лили негромко всхрапнула, почмокала губами, вздохнула и передвинула голову поудобнее.       «Как же я сильно люблю тебя», — подумал Северус, сильнее прижав ее к себе.