Новообретенные

      Лили открыла глаза резко, как будто заснула на несколько минут. Она лежала на Северусе на том же самом балконе, на котором они болтали. Было уже светло. Она приподнялась на локте: Сев спал на спине абсолютно прямо и не издавал ни звука. У него были просто закрыты глаза, и она даже не была уверена, что он спит. Она села. Он открыл глаза и по его расфокусированному взгляду она поняла, что он все-таки спал.       — Кажется, уже утро, — проговорила она скрипучим, как несмазанная дверная петля, голосом.       — Похоже на то, — проскрипел в ответ он, однако его низкий голос понравился ей больше, чем собственный.       Голова была тяжелой, спина болела. Кажется, ей вчера было 15? Не похоже.       — Как думаешь, который час? — спросила она.       — Около 5 утра.       — Но солнце уже встало.       — Сейчас конец мая, светает рано.       Значит, она успеет пробраться в гостиную незамеченной. Лили встала без изящества: неуклюже и с легким кряхтением. По утрам она всегда долго приходила в себя. В отличие от Северуса, который отличался лишь тем, что был чуть мрачнее обычного. Она убрала с глаз мешавшие спутавшиеся за ночь волосы, поправила съехавшую на бок мантию. Одежда была мятой, как и весь ее внешний вид. Плевать. Сейчас главное побыстрее пробраться в свою комнату, пока еще все спят. Им повезло, что их никто не нашел ночью.       — Как так вышло? — спросила она, показывая рукой на плед и него.       — Ты быстро уснула, — быстро ответил он.       — А чего ты не разбудил меня? — спросила она, нахмурившись. Она не злилась. Все еще пыталась прийти в себя.       — Уснул сам, — буркнул Сев.       Лили не поверила, но промолчала. Она знала, что у Сева был очень чуткий сон. Он жаловался на храпящего по комнате соседа, как только они поселились в Хогвартсе, и поэтому научился использовать заглушающие чары еще на первом курсе.       Северус встал, и плед, на котором они сидели, исчез. Лили удивленно на это посмотрела.       — Я наколдовал его, — пояснил парень.       — Но ведь трансфигурировать было бы гораздо проще, — удивленно проговорила девушка.       — Но я ненавижу трансфигурацию, и если могу, никогда ее не использую.       — Но создавать вещи из ничего - гораздо сложнее и энергетически затратнее.       — Трансфигурация меня раздражает гораздо больше.       Лили посмотрела вдаль на занимающееся утро. Солнце мягко светило, недавно отделившись от горизонта, сквозь белую дымку туманных облаков. Было прохладно и влажно. Лили зябко поежилась и ссутулилась — действие вечерних согревающих чар Северуса закончилось.       — Я пойду в гостиную, пока никто не проснулся.       Парень кивнул, взмахнул палочкой, в двери что-то щелкнуло, и она открылась.       — Ты запирал? — спросила Лили удивленно.       — Если бы нас обнаружили, им бы пришлось постараться прежде чем отпереть дверь, что дало бы нам время улизнуть, — усмехнулся парень.       — Улизнуть куда? — непонимающе спросила Лили, оглянувшись на открытое пространство за парапетом.       — Ну, мы бы что-нибудь придумали, — он усмехнулся чуть шире.       — У нас же не было метлы, чтобы улететь отсюда, — заметила Лили, словно пытаясь решить задачку.       Северус помрачнел.       — Есть заклинание Падение перышком, — сказал он холодно.       — А ведь точно! Ты - гений! — воскликнула она.       — Просто у меня есть мозги, — едко пробурчал под нос парень.       Лили усмехнулась. Не нужно было быть умницей, чтобы догадаться, о ком подумал Сев, когда она сказала о метлах.       Когда они разошлись, Лили ощутила, что сердце заполняет тревога. Гарри! Ее сын! Что с ним сейчас? Она обнаружила, что мало думала о нем, и испытала чувство вины, как тяжелый свинцовый шар, опустившееся на сердце и плечи. Где он? Жив ли он? Он остался наедине с холодным убийцей, с самой смертью. Шансы младенца были ничтожны. Ей не хотелось верить, что ее малыш больше не дышит, и его маленькое сердечко больше не бьется. Стало тяжело дышать. Страх и тревога заполонили все сознание.       «Это прошлое, это прошлое, Лили, ты в прошлом, этого нет!» — твердила она себе, но это не помогало. Ведь она не знала наверняка.       Тревога изводила, она шла все быстрее.       «Напрягись, Лили, вспомни, как ты здесь очутилась!», — но она ничего не помнила. Только зеленый свет, а потом она просыпается на парте на экзамене С.О.В. Ни одной зацепки, никаких ощущений.       «Нет, нельзя оставаться в этих коридорах, так я ни к чему не приду, а скоро меня могут заметить, и начнут донимать вопросами, а я не хочу ни с кем сейчас общаться. Надо хотя бы попасть в комнату, там можно будет надежно запереться, спрятаться от всех и спокойно подумать».       Почти бегом она зашагала в Гриффиндорскую башню.       И снова воспоминания: шум в прихожей, крик Джеймса, резким движением руки она опрокидывает чернильницу и все ее содержимое растекается по письму, которое она писала; она бросается к Гарри, попытка трансгрессии, окно, книга, ритуал, дверь с грохотом отворяется; на пороге ужасное чудовище, пришедшее убить ее сына.       Лили обнаружила, что тяжело и шумно дышит перед портретом Полной Дамы, пытаясь успокоиться. Она опять думала об этом, хотя обещала себе этого не делать по крайней мере пока не останется в относительной безопасности своей комнаты.       — Пароль, миледи, — чопорно проговорила Полная Дама. В ее лице читалось высокомерие. Видимо, она какое-то время уже ждала, пока его скажут.       — Да не помню я этот Ваш чертов пароль! — рявкнула Лили в сердцах и тут же пожалела.       Щеки Дамы побагровели, а портреты вокруг начали перешептываться.       — Тогда стойте в коридоре, без пароля в гостиную не пущу, тем более такую грубиянку! — фыркнула Полная Дама, отвернулась и для пущего эффекта распустила и прикрыла лицо веером из страусиных перьев.       Лили тут же пожалела о своей несдержанности.       — Простите, пожалуйста, от этих экзаменов у меня сдают нервы. Может быть, — Лили тут же сменила тон на извиняюще-заискивающий, — может быть храбрость и отвага?       Полная Дама хмыкнула и задрала нос еще выше.       — Смелость и преданность, мужество, воля, труд, упорство*, — стала перечислять Лили, пытаясь попасть наугад. Потом даже начала пробовать вспомнить: Полная Дама любила тематические пароли. Итак сейчас весна и экзаменационная пора: — великая удача, цветущая сирень, черемуха, пионы, трудись студент!       Она уже начала выбиваться из сил.       Полная Дама сложила веер и уже смотрела на нее с улыбкой.       — Ты ведь с Гриффиндора, верно? — спросила она.       «Да, черт бы тебя побрал я хожу тут через тебя каждый день уже пять лет подряд! Ты ведь даже по имени меня знаешь!» — хотелось закричать ей.       Но она только кивнула:       — Верно.       — Ты ведь помнишь герб своего факультета?       «Отлично, давай поиграем в шарады, старая ведьма!».       И тут Лили вспомнила.       — Услышь мой рев**.       Полная Дама широко улыбнулась и открыла проход.       Все, чего Лили хотелось теперь это лечь и еще несколько часов поспать, чтобы забыться. Она чувствовала себя уставшей и разбитой. Но зайдя в гостиную, она проснулась - столкнулась взглядом с Джеймсом, который резко встал, увидев ее. Лили почувствовала, что к глазам подступают слезы, Джеймс, Джеймс был жив. Ей захотелось подбежать к нему, броситься на шею и разрыдаться от того, что они оба выжили. Но его взгляд остановил ее. Его лицо выглядело пугающе - красные блестящие и перевозбужденные от бессонной ночи глаза, залегшие темные тени под глазами. Он иногда возвращался таким после тяжелых ночных дежурств, но сейчас его выражение лица изображало не мертвецкую усталость, а ярость. Джеймс Поттер никогда не смотрел на нее таким взглядом, источающим гнев и… отвращение? Лили стало страшно и она замерла в нерешительности, как ребенок, ожидающий наказание, но еще не понявший за что его собираются ругать.       — Где ты была? — спросил он с едва сдерживаемой злостью.       Лили со страхом сглотнула.       — Я… — по взгляду Джеймса Лили поняла, что говорить о Северусе сейчас не стоит. Тот всегда вызывал у него неконтролируемые приступы агрессии. — Я не могла уснуть и вышла освежиться… — протараторила она.       — Врешь!       Джеймс подошел к ней с таким напором, что на секунду ей показалось, что он хотел ее ударить. Его «врешь» было хлестким, как пощечина.       — Ты была с ним, я видел! — дрожащим от гнева голоса продолжил он.       Он остановился перед ней на расстоянии вытянутой руки, был на голову выше, и Лили пришлось поднять голову. Ей было стыдно.       — Это не то, о чем ты подумал, — пролепетала она, отрицательно покачала головой и с горячностью продолжила: — мы долго говорили, а потом я случайно уснула. Правда, Джеймс, между нами ничего нет. — Она прикоснулась к его руке, как делала всегда, чтобы успокоить. Он скинул ее руку.       — И спала на нем? Как тебе не противно, когда грязные руки этого слизеринского отброса прикасаются к тебе? Мне омерзительно от одной этой мысли! Этот гадкий…       — Он не такой! Он… — попыталась перекричать его Лили, но увидела, что сделала только хуже. Ее защита Снейпа всегда работала на Джеймса, как красная тряпка на быка. Его глаза потемнели.       — Ты еще защищаешь его? Этого… этого… — Джеймс задохнулся  от собственной ярости, — Эту сволочь, это ничтожество! — он резко жестикулировал.       Лили никогда не видела его таким злым. Он продолжал:       — Не понимаю, как, как ты можешь сама позволять ему прикасаться к тебе, словно ты грязнокровка, которая не знает себе цены!       Лили отшатнулась, словно бы он оттолкнул ее. Она ощутила боль, словно ее ударили поддых и ей перехватило дыхание. Этого не может быть.       Глаза Джеймса с ужасом распахнулись.       — Лили, я не это имел в виду…       — Достаточно, — прервала она его деревянным голосом, — ты сказал достаточно, Джеймс.       Лили поспешила к лестнице все еще ощущая очень сильную боль в груди.       — Лили, я не хотел этого говорить, я не это имел в виду.       Лили быстро поднималась по лестнице и не давала себе повернуться. Она не может сейчас смотреть ему в глаза. Она услышала, что Джеймс стал подниматься по лестнице. Проклятье.       — У меня это просто вырвалось, я не хотел!       Черт возьми, она это уже слышала. Те же слова в тот же день, но от другого человека. Почему все это опять происходит с ней?!       Джеймс почти догнал ее на вершине лестницы, когда сработала сигнализация. Раздался резкий пронзительный звук, ступени исчезли, на месте них образовался резкий спуск. Джеймс пошатнулся, но удержал равновесие, попытался продолжить свой путь наверх, но начал съезжать на крутом подъеме с гладкой поверхностью. Лили мельком глянула на него и побежала, пока на шум не собрался весь Гриффиндор.       Из комнат стали выглядывать заспанные лица девочек, и Лили пулей пролетела в свою комнату мимо них. Она закрыла за собой дверь и почувствовала, как к глазам подкатили слезы. Лили шмыгнула носом, быстро вытерла влажные капли, образовавшиеся на ресницах.       «Нет, это все неправда, он не мог, Джеймс не мог» — подумала она, но тут же вспомнила его искривленное страшное в гневе лицо, жестокие слова…       Она попыталась подавить подступающий плачь, но не выдержала, волну было не остановить. Она бросилась на кровать и расплакалась в подушку в третий раз за сутки.