Тайна солнца

***

Тишина в покоях Фаенона была густой, налитой жаром и стыдом. Он лежал, укрывшись с головой тяжелым одеялом, пытаясь загнать обратно в клетку свое взбесившееся тело. Волны тепла отступали, отливали, оставляя после себя изможденную, липкую слабость, а затем накатывали снова, заставляя его сжиматься в комок и глухо стонать в подушку. Травы, что принесла Аглая, помогали, но не сразу и не полностью. Они лишь притупляли остроту, превращая дикий пожар в тлеющий, но невыносимо настойчивый жар. Он ненавидел эту слабость, эту потерю контроля. Каждую секунду он ждал, что дверь распахнется и на пороге появится он — и тогда всё будет кончено. Вместо этого дверь отворилась с тихим скрипом, и в щель просунулась знакомая алая голова.- Фаенончик? Ты не умер? — прокричала Трибби шепотом, который был слышен на весь этаж. Фаенон не ответил, лишь глубже зарылся в одеяло. Он не хотел никого видеть. Особенно ее. Особенно сейчас. Но Трибби уже была в комнате. Она подбежала к кровати и принялась прыгать на матрасе, как на батуте.- Скучно! Все ходят хмурые! Аглая занята, Цифер куда-то пропала, даже Анакса не спорит с Аглаей! а твой принц… ой! — она зажала рот рукой, сделав преувеличенно виноватые глаза. Сердце Фаенона упало, а затем забилось с новой, болезненной силой. Принц. Это слово, это прозвище, которое он слышал только от Цифер и Трибби, всегда вызывало в нем странный трепет. Теперь же оно отозвалось острой болью. - Оставь меня, Трибби, — выдавил он из-под одеяла, и его голос прозвучал хрипло и несчастно. — Я… я не в порядке. - Ага, я знаю! — весело отозвалась она, прекращая прыжки и плюхаясь рядом с ним на край кровати. — От тебя пахнет… э-э-э… жарко! Но это не страшно! Я же не альфа, мне все равно! Ее детская прямота была одновременно мучительной и очищающей. Фаенон медленно высунул из-под одеяла растрепанную голову. Комната плыла перед глазами.- Что ты хотела, Трибби? - Рассказать про Мидейчика! — объявила она, как будто это было самое очевидное дело на свете. — Он тут у нас чуть с катушек не съехал! Фаенон замер, затаив дыхание. Новая волна жара была уже не физиологической, а чисто эмоциональной.- Что…что с ним? - А он тебя искал! — Трибби раскачивала ногами, с удовольствием погружаясь в роль рассказчицы. Ей нравилось наблюдать как эти двоя, скрывают то что и так было понятно! — Бегал по всему городу, как раненый лев! Всех спрашивал, где его спаситель! А потом пришел к Аглае — ба-бах! Дверью так, я думала, стена рухнет! — она широко раскрыла глаза и руками изобразила взрыв. Фаенон слушал, не веря своим ушам. Мидей? Бегал? Искал его? Мидей не частно показывает свои эмоции, парень это знал и поэтому слова Трибби вызывали больше сомнений. - И что он говорил? — прошептал Фаенон, раскрывая одеяло до груди и повернулся на спину, чтобы видеть Трибби лучше. - А он говорил: "Где он? Что с ним?" — передразнила Трибби его хриплый, взволнованный голос. — И такой злой-презлой был! Глаза горели, как два солнышка в гневе! Думал, ты ранен или что. А Аглая ему такая: Он переживает. Из-за тебя. А он такой… ой. Он такую рожицу сделал! — Трибби скорчила глупую гримасу недоумения и шока. — Из-за меня?— аж просипел! Совсем растерялся, бедный принц. Каждое слово было и бальзамом, и раскаленным железом для сердца Фаенона. Мидей волновался. По-настоящему. До потери самообладания. Из-за него. - А потом Аглая ему сказала дать тебе время. И он ушел. Но не как обычно, грустный и сердитый, а… задумчивый. И дверь закрыл тихонечко-тихонечко, представляешь? Он никогда так тихо не закрывает!- Трибби замолчала, изучая его раскрасневшееся, осунувшееся лицо. - Он очень переживает о тебе, Фаенончик. По-настоящему. Не из-за того, что ты его товарищ, или Спаситель, а просто… потому что ты — это ты. Видно же. Она сказала это с такой простой, детской уверенностью, что Фаенон замолчал, осознавая все сказанные слова. В груди билось сердце,но не из-за жара течки, а из-за - облегчения, надежды, щемящей нежности. Он отвернулся, пытаясь скрыть свои чувства, но Трибби уже все увидела. Она погладила его по одеялу своей маленькой рукой.- Ничего, ничего. Выздоравливай быстрее. А то твой принц опять начнет двери ломать. А новые двери — это долго и дорого! С этими словами она спрыгнула с кровати и выпорхнула из комнаты, оставив его наедине с новыми, оглушительными мыслями. Жар внутри еще не утих. Волны по-прежнему накатывали, заставляя его сжиматься. Но теперь к физическому ощущению примешалось что-то иное. Теперь, когда новая волна жара заставляла его тело скучать по прикосновениям, его разум, его сердце рисовали не абстрактного альфу, а совершенно конкретного. С гривой медно-красных волос, солнечными глазами. И этот образ, наполненный новым, глубоким смыслом, грел его изнутри куда сильнее, чем любой позорный жар. Страх еще не ушел, но его уже теснила яростная, безумная надежда. Мидей переживал. Искал его. И, возможно, самое главное — его волнение не имело ничего общего с силой или статусом. Оно было… личным. Таким же личным, как и его собственное, тайное чувство. Фаенон перевернулся на спину, глядя в потолок, и впервые за эти долгие дни его губы тронула не натянутая, искусственная улыбка, а настоящее, робкое подобие счастья. Парень провел рукой по своей метке и солнце на шее теперь не жгло болью, а тёплом.

***

Терпение Мидея, и без того тоньше паутины, порвалось на четвертую ночь. Он больше не мог выносить этой неизвестности, этой тихой, съедающей его изнутри тревоги. Разум твердил ему слушаться Аглаю, дать Фаенону время, но инстинкт, дикий и неукротимый, гнал его вперед. Он должен был увидеть его. Убедиться, что с ним все в порядке, что тот не лежит где-то раненый и забытый. Он двинулся по пустынным ночным коридорам Охемы, его шаги, обычно такие тяжелые и уверенные, теперь были крадущимися, почти бесшумными. Он, полубог Раздора, царь, крался как вор к покоям своего… своего что? Соратника? Друга? Того, чье отсутствие оставляло в его мире зияющую пустоту? Дверь в покои Фаенона была непривычно прикрыта. Мидей толкнул ее, и его сразу же окутал воздух — спертый, густой, наполненный странным, сладковатым ароматом. Запах был сложным, многослойным: пот, лекарственные травы, что принесла Аглая, и что-то еще… что-то неуловимо знакомое и оттого тревожащее. Что-то, что заставляло волосы на его затылке встать дыбом и кровь ударить в виски. Это был не просто запах болезни. Это был запах омеги. Мысль ударила его с ошеломляющей силой. У него кто-то есть? Здесь. Сейчас. Он скрывается, потому что у него тут омега. Ледяная волна ревности, болюше любой ярости, захлестнула его. Он представил себе Фаенона с кем-то другим — нежным, податливым, пахнущим именно так… и его тошнило от бессильной злобы. Он уже развернулся, чтобы уйти, чтобы никогда не возвращаться, чтобы затоптать это глупое, ненужное чувство, которое, оказывается, было совсем не взаимным. И в этот момент из-за закрытой двери в спальню послышался тихий, сдавленный стон. И затем — слабый, дрожащий голос, который он узнал бы из миллиона- Мидей…? Это был голос Фаенона. Но не его обычный, уверенный и звонкий. Это был голос, полный боли, стыда и такой беззащитности, что у Мидея невольно дрогнула рука, которая держала ручку входной двери. Он замер, не в силах двинуться с места. - Фаенон? — его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко в тишине. — Что с тобой? Ты… не один? За дверью послышался шорох, будто кто-то прислонился к дереву с другой стороны. Послышался прерывистый, тяжелый вздох. - Один…— прошептал Фаенон. — Думаешь кто-то ещё захочет терпеть меня? - Парень горько усмехнулся, представляя какой сейчас Мидей, злой, ревнивый, готовый вырвать эту дверь. Мидей сделал шаг к двери, его рука непроизвольно потянулась к ручке. Но принц замер и просто положил её на дерево, облакачиваясь на неё всем весом. - Конечно, нет, тебя трудно вытерпеть. - Мидей устало улыбнулся, разбавляя эту ситуацию неловкой шуткой. Но его беспокойство возвращалось, смешиваясь с ревностью и рождая гремучую, непонятную смесь. Последовала долгая пауза, прерываемая лишь сдавленным дыханием Фаенона.- Мидей…я… я должен тебе рассказать... — наконец выдавил он, и слова прозвучали как признание в самом страшном преступлении. — Я… я не альфа. Мидей непроизвольно вдохнул воздух, узнавая знакомые нотки Фаенона.- Думаешь я не понимаю? Запах уже всё сказал за тебя.- Принц не пытался зайти, не сейчас. Он понимал что чувствует Фаенон, боится наверное как и всегда разочаровать кого-то. Фаенона облакатился на дверь с другой стороны полностью, руки сжались и омега сорвался на шепот - Подумал что принцу будет трудно сложить два плюс два..- Парень улыбнулся, наверное Мидей хотел бы сейчас ответить тоже колкостью, но за дверью послышался лишь тяжелый вздох смирения. Слова повисли в воздухе, густые и невесомые одновременно. Мидей стоял, вспоминая все ситуации, его внезапные побеги. Его странное поведение. Его страх. Его метка на шее, которую он всегда скрывал. Не альфа. Омега. Весь гнев принца, его ревность, недоумение — все рухнуло в одно мгновение, осыпалось прахом, обнажив единственную, простую и оглушительную истину. Мидей не раздумывал. Не анализировал. Им двигали чисто чувства, увидеть, обнять, прижать к себе. Он опустил руку к двери, его руки в золотых рукавицах впились в ручку и с оглушительным скрипом для них двоих, дверь распахнулась. Он увидел его. Фаенон стоял, прислонившись к косяку там, где секунду назад их разделяла преграда. Высокий, мощный, его мускулистое тело было покрыто испариной, седые волосы слиплись на лбу. Он был бледен, его голубые глаза, которые только что были спокойные и готовые к встрече, наполнились страхом перед альфой. Он пытался скрестить руки на груди, съежиться, стать меньше, спрятаться — выглядел одновременно сильным и бесконечно хрупким. И этот вид сломал последние преграды в душе Мидея. Он шагнул вперед, его движение было стремительным и неотвратимым. Он не дал Фаенону отпрянуть, не дал вымолвить ни слова. Он просто накрыл его собой, схватил за плечи — не грубо, но твердо — и притянул к себе, стиснув в объятиях так сильно, что тот ахнул от неожиданности. - Дурак, — прошипел Мидей прямо в его ухо, его голос дребезжал от нахлынувших эмоций. — Глупец. Ты мог сказать об этом раньше. А не пытаться, снова доказать, что-то кому-то. Фаенон замер в его объятиях, напряженный, как струна, все его тело дрожало. - Мидей, отпусти… я… я не хочу, чтобы ты видел меня таким… я воняю… я… Его слова оборвались, потому что Мидей отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. Его желтые глаза пылали, но уже не гневом. В них было что-то новое — обжигающее, бездонное, повергающее в трепет.- Заткнись,— приказал он тихо, но так, что по коже побежали мурашки. — Ты прекрасен. И пахнешь… ты пахнешь так, как должен пахнуть. А если нужно.. - Мидей наклонился, встречаясь с голубыми озёрами и начиная шептать, так чтобы слушали только они. - ..Ты будешь пахнуть только мной. Полностью, каждая часть твоего тела. Сердце Спасителя стучало в голове, в ушах, в горле, оно отдавало один оглушительный стук, кровь начала заливать щеки, уши. Глаза Фаенона бегали, по лицу Мидея, пока принц наклонился и прижал свои губы к его губам. Это был не нежный, вопрошающий поцелуй. Это было заявление. Поглощение. Признание. В нем была вся ярость Мидея, все его недоумение, вся его боль ожидания и вся обрушившаяся на него ослепительная радость от того, что барьера между ними больше нет. Он целовал его так, будто хотел вдохнуть в себя всего, забрать всю его боль, весь его стыд и выжечь их своим собственным пламенем. Фаенон сначала застыл, потом слабо попытался оттолкнуть его, но его руки не слушались. Волна жара, накатившая изнутри, была в тысячу раз сильнее любой предыдущей, но на этот раз она была не унизительной, а освобождающей. Он издал тихий, сдавленный звук и обмяк в его объятиях, позволив тому поддержать себя, позволив тому углубить поцелуй, отвечая ему с такой же отчаянной, долго скрываемой страстью. Когда Мидей наконец отпустил его, у них у обоих перехватывало дыхание.- Ты придурок спаситель..— хрипло проговорил Мидей, прижимая его лоб к своему, его руки все так же сжимали плечи Фаенона, не давая тому упасть. — Я думал о невозможном. Я сходил с ума из-за тебя. А ты… ты просто должен был сказать. - Я боялся, — прошептал Фаенон, и его голос наконец потерял дрожь. В нем появилась надежда. — Я думал, ты… ты отвернешься. Перестанешь уважать. Мидей фыркнул, и это звучало почти нежно. - Идиот. Я влюбился в твою улыбку, в твоё упрямство , в твою глупую, светлую душу. Какая разница, что у тебя там на шее нарисовано? Он снова поцеловал его, уже мягче, быстрее, и потом снова посмотрел прямо в глаза. - Ты— мой. Моя омега. Мой Спаситель. Мой главный дурак. Понятно? Фаенон смотрел на него, на этого угрюмого, вспыльчивого, невероятного человека, и в его глазах наконец-то, снова появился блеск. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и просто прижался к его груди, позволяя тому держать себя, наконец-то перестав прятаться.