Тайна солнца

Путь до покоев Фаенона превратился в унизительный, душный кошмар. Каждый шаг отдавался в висках оглушительным стуком. Но спасибо Цифер, она была мастером теней и отвлечения внимания. Кошка вела парня по узким улочкам, где казалось не проходил не кто. Девушка вела его, как марионетку, ее хвост все так же обвивал его запястье, то ли поддерживая, то ли обозначая свою власть. - Тише, тише, малыш, — мурлыкала она, проскальзывая в потайную дверь для прислуги. — Почти пришли. Твоя крепость уже близко. Там и спрячешься от всего мира, а? От своего принца особенно. Ее слова, полные ядовитого веселья, больно ранили, но у Фаенона не было сил даже на ответ. Весь его мир сузился до борьбы с накатывающими волнами жара и животного страха быть обнаруженным. Когда дверь в его покои наконец захлопнулась, отсекая враждебный внешний мир, последние силы покинули его. Он прислонился к резной деревянной панели, его тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью, а по лицу катились слезы стыда и беспомощности. Он пытался их смахнуть, но руки не слушались. Цифер остановилась напротив, скрестив руки на груди, ее хищная ухмылка все еще играла на губах. Она собиралась отпустить еще одну колкость, какой-нибудь комментарий о том, как забавно выглядит великий Спаситель, но слова застряли у нее в горле. Она смотрела на него. На его седые, растрепанные волосы, прилипшие ко лбу от пота. На его широкие плечи, ссутулившиеся под невидимой тяжестью. На его ярко-голубые глаза, в которых плескался настоящий, немой ужас — не перед монстрами или смертью, а перед тем, что его тайна раскрыта, что его тщательно выстроенный мир рухнет. Это был не страх воина, а страх загнанного, прижатого к стене зверька. И что-то дрогнуло в ее циничном, испорченном сердце. На мгновение она увидела не объект для манипуляций, не «мальчика-спасителя», а просто человека — молодого, напуганного до смерти и одинокого в своем обмане. Ее собственная ухмылка медленно сползла с лица, уступив место редкой для нее серьезности. - Эй, — ее голос потерял сладкую ядовитость и стал чуть грубоватым, но… почти что обычным. — Соберись. Ты же у себя. Никто не придет. Она отвернулась, делая вид, что изучает обстановку в его комнате, давая ему время прийти в себя. Ее хвост перестал весело подрагивать и беспомощно повис. - Ладно, — она обернулась к нему уже через секунду, ее маска легкого презрения вернулась, но уже без прежней убедительности. — Лежать. Не двигаться. Я… я схожу за Ткачихой. Она знает, что с тобой делать лучше меня. Произнеся это, она поморщилась, будто вкус чего-то неприятного был у нее во рту. Просить помощи у Аглаи всегда было для нее испытанием. Но даже она понимала — тут ее воровские навыки и кошачья ловкость были бессильны. Не дожидаясь ответа, Цифер выскользнула из комнаты, исчезнув так же бесшумно, как и появилась. Она не побежала, а именно пошла по коридорам Охемы, ее обычно грациозная походка стала резкой, угловатой. Каждый шаг давался ей с трудом — не физическим, а моральным. Идти к Аглае, признавая, что сама она не справляется… это било по ее самоуверенности больнее любого удара. Покои Аглаи, известной также как Ткачиха, находились в самом сердце Охемы. Воздух здесь был пронизан тонким ароматом ладана и высушенных цветов. Сама девушка сидела за станком, на котором вместо нитей переплетались тонкие лучи света, плетя узоры судьбы и защиты вокруг города. Ее белое платье античного кроя мягко спадало складками, золотые украшения тихо звенели при каждом движении. Она была воплощением спокойной, неспешной силы. Цифер вошла без стука, как всегда, и замерла на пороге, стараясь придать своему лицу выражение наплевательской небрежности. - Эй,Ткачиха, — бросила она, глядя куда-то в сторону изящной вазы. — Твой любимый мальчик-спаситель у себя в норе и растекается лужицей. С ним там… проблемы. Такие, с которыми я не справляюсь. Аглая не обернулась. Ее тонкие пальцы продолжали плести лучи света. - Я чувствую смятение в нитях его судьбы, Цифер.— ее голос был тихим и мелодичным, как шелест шелка. — Они спутались и натянуты до предела. Спасибо, что привела его домой и пришла ко мне. Цифер фыркнула, нервно теребя кончик своего хвоста.- Я не привела, я… подобрала на улице. Как котенка. Чтобы не мешался под ногами. Не подумай ничего такого. Аглая наконец повернула к ней свое спокойное лицо с бирюзовыми глазами. В ее взгляде не было упрека, лишь легкая, печальная нежность.- Я никогда не думаю о тебе "чего-то такого", Цифер. Я просто знаю, что твое сердце, несмотря на все его шипы, часто оказывается на правильной стороне. Иди. Отдохни. Я позабочусь о Фаеноне. Цифер задержалась на мгновение, будто хотела что-то сказать, какую-нибудь колкость или опровержение, но лишь неуверенно мотнула головой и выскочила из комнаты, словно ее подожгли. Аглая медленно поднялась. Ее движения были плавными и полными неземного достоинства. Ткач не стала дожидаться утра, для неё всегда Фаенон был важным человеком, не просто Спасителем из пророчества, этот парень заразил её добратой и таким яростный стремлением к победе, что Аглая не могла представить их героя, где-то сейчас в своих покоях, одного.

***

Прошло несколько долгих, тревожных дней. Охема жила своей жизнью под вечным небом, но для Мидея время словно застыло. Он не видел Фаенона. Не слышал его смеха в коридорах, не ловил его взгляд на советах. Солнечный герой будто испарился, и его отсутствие образовало в пространстве зияющую, болезненную пустоту, которую ничто не могло заполнить. Мидей пытался заглушить тревогу яростью. Он изматывал себя на тренировках до седьмого пота, но даже в гуще боя его мысли возвращались к тому, как Фаенон, бледный и странно напряженный, уходил за ворота. К их последнему разговору в его покоях. К тому, как он сам, взбешенный и смущенный, чуть не сорвался на него. "Это я его оттолкнул. Моим поведением. Моими… чувствами"— эта мысль жалила его острее любого клинка. Он метался по городу, как дикий зверь в клетке, его угрюмая фигура в бордовых одеждах наводила страх на обычных жителей. Он спрашивал о Фаеноне у стражников, у лекарей, но все лишь пожимали плечами — Спаситель на задании, Спаситель отдыхает, Спаситель не беспокоить. Отговорки звучали фальшиво. В конце концов, терпение Мидея лопнуло. С ним говорили лишь на языке силы и статуса? Что ж, он пойдет к тому, чей статус был непререкаем. К той, что держала нити всего города в своих руках. Он пришел в покои Аглаи без предупреждения, распахнув массивные двери с такой силой, что они с грохотом ударились о стены. Он замер на пороге, его грудь тяжело вздымалась, а в солнечных глазах полыхала буря из гнева и неподдельной тревоги. - Где он? — прорычал он, опуская формальности и приветствия. Его взгляд упал на Аглаю, невозмутимо сидящую за своим светящимся станком, и на маленькую Трибби, качавшую ножками на подоконнике и доедавшую виноградину. Аглая медленно подняла на него свои бирюзовые глаза. Ни один мускул не дрогнул на ее прекрасном, спокойном лице.- Кто, Мидеймос? О ком речь? — ее голос был мягок, как шелк, но в нем чувствовалась стальная воля. - Ты прекрасно понимаешь о ком я говорю, Ткачиха! — взрыв ярости был тихим и оттого еще более опасным. — Фаенон. Он вернулся с задания. Но его нигде нет. Что с ним? Трибби прыгнула с подоконника и подбежала к нему, ее алые волосы торчали иголками.- Мидейчик! Такой злой! Фаенончик отдыхает. Устал очень. Его нельзя тревожить. - От чего устал? — Мидей не отводил взгляда от Аглаи. — Что случилось в тех руинах? Он ранен? Болен? Почему я не могу его видеть? Аглая отложила в сторону золотые нити, который она плела, и сложила руки на коленях.- Он в безопасности, Мидеймос. Это все, что тебе нужно знать сейчас. Некоторые раны заживают в тишине и одиночестве. - Какие раны? — настойчивость Мидея граничила с откровенным неповиновением. И тут в разговор снова вмешалась Трибби. Она подпрыгнула и потянула его за рукав, заставляя наклониться.-Он не ранен, глупый принц, — прошептала она ему на ухо с преувеличенной таинственностью, но так, чтобы Аглая точно слышала. — Он просто… переживает. Из-за тебя. Вы оба переживаете! Так глупо! Мидей выпрямился, будто его ударили. Он смотрел то на Трибби, то на Аглаю, которая лишь мягко улыбалась, подтверждая слова безмолвным кивком. - Из-за… меня? — он произнес это с таким недоумением, что вся его ярость моментально испарилась, оставив лишь растерянность. — Но… почему? Аглая наконец поднялась и подошла к нему. Она была ниже, но ее присутствие заполняло всю комнату.-Иногда то, что кажется нам слабостью, на самом деле является величайшей силой, Мидеймос. А то, что мы считаем невозможным — единственно верным путем, — она положила легкую, почти невесомую руку на его напряженное плечо. — Фаенон борется не с последствиями вылазки. Он борется с самим собой. И твое присутствие сейчас… оно может как исцелить, так и ранить. Глубже любого клинка. Она посмотрела на него с бездонной глубиной понимания в глазах.- Дай ему время.Дай время себе. И когда он будет готов… будь рядом. Не как воин. Не как царь. А просто как… Мидей. Она не стала говорить больше. Не стала раскрывать секретов. Она лишь дала ему ключ — ключ понимания, что происходящее между ними видят со стороны. И что те, кто видит, — одобряют. Мидей стоял, ошеломленный. Его гнев и страх уступили место странному, смутному чувству облегчения. Фаенон не избегал его специально. Он не был ранен. Он был… здесь. Близко. И переживал. Из-за него. Он кивнул, коротко, с трудом подбирая слова.-Я…понял. Скажите ему… скажите, что я…-Он запнулся, не в силах выговорить жду или волнуюсь. Трибби прыснула со смеху.-Скажем,что принц был тут и чуть не снес дверь от волнения!. Мидей смущенно хмыкнул, развернулся и вышел, уже не хлопая дверью, а прикрыв ее за собой с почти неестественной аккуратностью. Аглая и Трибби переглянулись. На губах Златиусов играла легкая, знающая улыбка. -Ну вот,— сказала Трибби, подпрыгивая на месте. — Теперь они оба будут сидеть и тлеть друг по дружке! Как интересно! - Они оба не знают, как правильно сказать правду, учитель. — поправила ее Аглая, возвращаясь к станку. - Да! Да! Конечно! Один ходит как грозный Геозавр, который не знает как попросить погладить! А второй боиться этого самого Геозавра! -Весело щебетала Трибби, подпрыгивая на месте и яростно жестикулируя руками. - В этом мире вечной тьмы это дорогого стоит. Остальное… приложится. Нити уже сплетаются в нужный узор. Нам остается лишь слегка подтолкнуть их навстречу друг другу, когда придет время. -пальцы Ткачихи, вновь принялись за работу, вплетая в защитный кокон Охемы еще одну тонкую, золотую нить — нить надежды на то, что даже самые заблудшие сердца могут найти общий язык.