История без запретов

      Кацуки Бакуго. Имя, которое произносили с восхищением, но чаще — с трепетом. У него было всё, что только можно пожелать: шикарная, модельная внешность, разрушительная причуда и неоспоримый статус доминантного альфы, способного одним взглядом заставить других дрожать. Но даже у него был секрет, что он хранил в самой глубине души. Секрет, способный уничтожить его репутацию в одно мгновение. Он доверил его лишь одному человеку — Изуку Мидории.       С самых первых дней в средней школе они были парой. Кацуки — грозный и взрывной, Изуку — тихий, но невероятно сильный духом омега. Их отношения не укладывались ни в какие рамки, но они выдержали испытание временем. Их школьная любовь превратилась в крепкий, осознанный союз, основанный на абсолютном доверии и нежности. Никто не мог понять, как такой альфа, как Кацуки, может быть настолько предан одному единственному человеку. Но Деку знал. Он знал, что под маской ярости скрывается безумная, почти отчаянная нежность, предназначенная только ему.       Тот самый день наступил после окончания средней школы, когда их детская любовь должна была пройти проверку на прочность перед новым этапом в ЮЭЙ. В квартире Кацуки, в атмосфере предвкушения и нервозности, Изуку узнал о его тайне. Это был не порыв юношеской страсти, а долгожданный момент, к которому они шли долгие годы. Деку, чьи руки дрожали от нетерпения и волнения, расстегнул брюки своего альфы.       Сердце Изуку пропустило удар от увиденного. Он застыл, его глаза расширились от шока и растерянности.       — Что… что это? — выдохнул он, не в силах оторвать взгляд. Его голос дрожал. Кацуки напрягся, его горло сжал спазм. Он ожидал отвращения, испуга, чего угодно, но только не этого чистого, невинного непонимания.       — Это… это просто моя особенность, — голос его звучал непривычно тихо, почти сломлено. — Я… я родился таким. Я не хотел тебя пугать.       Изуку медленно поднял взгляд на Кацуки. Его лицо вспыхнуло, а губы слегка дрогнули. Это был не страх, а смущение и растерянность. Он не знал, как реагировать на такую интимную, такую невероятную особенность. Он чувствовал себя неподготовленным. Эта тайна была слишком личной, слишком интимной.       Кацуки, заметив, как растерянность отразилась в глазах Изуку, мгновенно сбросил свою маску альфы. Он сел рядом, нежно обнял Деку, прижал к своей груди и начал гладить по волосам, успокаивающе мурлыкая, словно большой кот.       — Эй, Деку, всё в порядке, — прошептал он, его голос был мягким, как бархат. — Тебе не нужно ничего делать, если ты не готов. Мы можем просто… лежать так. Я буду ждать. Всегда.       Кацуки был безумно влюблён и готов ждать, лелея в мыслях мечту о том дне, когда Изуку примет его полностью, без страха и сомнений.       Слова Кацуки, его нежное прикосновение, успокаивающее мурлыканье — всё это действовало на Деку лучше всяких лекарств. Он медленно расслабился в руках своего альфы, его тело перестало дрожать, а учащённое дыхание выровнялось. Он чувствовал, как его захлёстывает волна облегчения, и крепче прижался к груди Кацуки.       — Я… я люблю тебя, Каччан, — прошептал он в грудь альфы. — И... я хочу тебя... так сильно.       Это было неожиданностью для Кацуки. Он осторожно приподнял лицо омеги и внимательно всматриваясь в его глаза, будто сомневаясь в его словах, поцеловал его. В этом поцелуе не было жадности. Была только нежность, которую он держал в себе все эти годы.       — Лишь потому что ты говоришь что тоже хочешь... — прошептал он, снова беря Деку за руку. — Расслабься, и просто доверься мне.       Деку кивнул, и на этот раз не было страха. Была лишь любовь и доверие. Он сам начал раздеваться, желая показать как сильно доверяет своему альфе, его руки дрожали, но уже не от страха, а от нетерпения.       Кацуки, поцеловал его в губы, пока сам Деку избавлялся от последней одежды. Оторвавшись от поцелуя взгляд омеги вновь застыл на двойной особенности альфы. Он вытянул руку и осторожно коснулся одного, а затем и второго.       — Ничего себе, — прошептал он. — Ты такой... необычный.       Кацуки довольно ухмыльнулся, но его сердце всё ещё колотилось от нервов.       — Я войду только одним, — сказал он. — Тебе не будет больно. Я позабочусь о тебе, Деку.              Изуку кивнул, полностью доверяя своему альфе. Кацуки осторожно поклал своего возлюбленного на кровать наклонился и нежно поцеловал его. Его губы были горячими, а поцелуй — осторожным и глубоким, словно он боялся спугнуть хрупкое доверие Деку. Он мягко отстранился, чтобы полюбоваться омегой, чьи глаза были полузакрыты от нетерпения.       Кацуки припал к шее Изуку, властно втягивая в себя его запах, а затем начал оставлять на нежной коже влажные, обжигающие следы. Изуку вздрогнул, из его горла вырвался тихий стон, полный наслаждения. Затем он резко выдохнул, когда Кацуки жадно припал ртом к родинке на его ключице. Он целовал и покусывал, вырывая из омеги новые стоны удовольствия.              Кацуки опустился ниже, и его взгляд застыл на груди Изуку. Он медленно провёл рукой по его груди, а затем осторожно обхватил один из розовых, уже затвердевших сосков. Он легонько сжал его, а затем начал нежно, но настойчиво поглаживать большим пальцем. Изуку зашипел, а по всему его телу пробежала дрожь.       Кацуки нагнулся и, не отпуская соска, припал губами к другому. Он нежно обхватил его ртом, слегка покусывая и посасывая, а языком аккуратно поглаживал тугой бугорок. Из груди Изуку вырвался громкий, протяжный стон.       Лаская его грудь, Кацуки второй рукой скользнул вниз, к бёдрам. Он медленно провёл пальцами по внутренней стороне бедра, чувствуя, как кожа Изуку становится горячей. Пальцы двигались всё выше, пока не достигли его паха.       Изуку задохнулся, его тело изогнулось, когда Кацуки осторожно коснулся его эрегированного члена, а затем провёл пальцем по дырочке, которая уже достаточно увлажнилась. Изуку застонал. Это было так невероятно, так интимно. Он был полностью во власти Кацуки, и это было самое прекрасное чувство в мире.       Кацуки медленно опустился между ног омеги и, нежно поцеловав его член, прошептал: — Расслабься, Деку. Я позабочусь о тебе.       Он не стал сразу растягивать его. Вместо этого, он осторожно провёл языком по дырочке, которая была пылающей и скользкой, и трепетала от возбуждения. Язык Кацуки был тёплым и влажным, он нежно обводил упругое колечко мышц, а затем аккуратно скользнул внутрь. Изуку вздрогнул, из его горла вырвался тихий, дрожащий стон, полный удивления и наслаждения. Кацуки вытащил язык и повторил маневр, его движения были медленными, но настойчивыми, пока дрожь в теле омеги не утихла, сменяясь полным доверием.       Затем он смочил пальцы естественной смазкой омеги, что вытекала из него уже достаточно обильно и приставил к пульсирующей дырочке один палец. Изуку вздрогнул, его мышцы напряглись. Кацуки не торопился. Он медленно и аккуратно растягивал его, пока Изуку не расслабился. Затем он осторожно добавил второй палец, а после и третий. Изуку стонал, его тело привыкало к нарастающей полноте, и он начал было подмахивать бедрами, подгоняя альфу. Но Кацуки вынул пальцы и приставил к его входу один из своих членов. Головка мягко надавила, а затем начала плавно, но настойчиво проталкиваться внутрь. Изуку зашипел от острой боли, его мышцы сжались.       — Расслабься, Деку. Всё будет хорошо, просто доверься мне, и боль уйдёт, — прошептал Кацуки прямо ему в ухо.       Слова Кацуки подействовали как заклинание. Изуку сделал глубокий вдох, стараясь полностью довериться своему альфе, и как только он расслабился, боль мгновенно начала отступать, сменяясь обжигающим, но пьянящим ощущением полноты.       Кацуки двигался очень осторожно. Он вошёл наполовину и замер, давая Деку привыкнуть к ощущению полноты.       — Как ты? Всё ещё больно? — спросил он, его голос был полон беспокойства.       — Немного… — прошептал Изуку, его глаза затуманились, — но не вытаскивай. Я хочу продолжить.       После этих слов Кацуки начал двигаться. Каждый толчок был наполнен нежностью и любовью, но Деку чувствовал, как тяжело ему даётся эта медлительность. Его бёдра подрагивали, а мышцы были напряжены до предела. Кацуки делал глубокий вдох, стараясь сдержать рвущиеся наружу инстинкты, но один из его толчков всё же получился резче, чем он хотел. Деку вскрикнул, а Кацуки тут же замер, его тело напряглось.       — Прости, я… — выдохнул он, и его голос был хриплым от желания, но он тут же взял себя в руки, сцепив зубы.       Он начал двигаться снова, но на этот раз ещё осторожнее, словно боясь причинить боль. Изуку чувствовал себя наполненным, и его охватило дикое, пьянящее чувство. Он ощущал, как его альфа борется со своей природой ради него, и это делало момент ещё более интимным и ценным.       — Каччан… — выдохнул он, зарываясь пальцами в волосы альфы. — Ты… ты такой… горячий.       Он двигался плавно, его руки поддерживали спину омеги, а поцелуи становились всё горячее и требовательнее, оставляя следы по всей шее и груди омеги. Он чувствовал, как тело Изуку расслаблялось в его объятьях, без остатка доверяя ему, и это давало Кацуки смелость начать входить в него чуть глубже, чем он мог надеяться для их первого раза, вырывая из рта своего возлюбленного более громкие стоны удовольствия. В этот момент он впервые в жизни пожалел о своей особенности.       Его второй член, пульсирующий от возбуждения, прижимался к бёдрам омеги, пачкая его преэякулятом, напоминая о его природе. Кацуки не хотел, чтобы этот нежный и трепетный момент превратился в извращённый акт. Он хотел, чтобы Изуку чувствовал себя любимым, а не просто использованным. Он хотел, чтобы их первый раз был идеальным.       С каждым толчком Изуку стонал всё громче, его тело подстраивалось под ритм. Он обвил ногами бёдра Кацуки, прижимаясь к нему как можно плотнее, и его пальцы впились в широкую спину альфы оставляя красные следы от ногтей. Воздух в комнате стал густым от феромонов и напряжения. Кацуки почувствовал, как мышцы Изуку внутри сжимаются всё сильнее, а его собственное тело уже не могло сдерживаться.       Изуку же чувствовал, как второй член Кацуки прижимается к его бедру. Эта мысль, что Каччан сдерживается ради него, наполнила его сердце таким сильным чувством любви и благодарности, что он не мог оставаться пассивным. Дрожащей рукой он осторожно обхватил второй, пульсирующий член альфы, и сам начал надрачивать его, желая показать, что готов принять его полностью.       Кацуки замер, ошеломлённый. Он вырвал свой рот из поцелуя, его дыхание было рваным, как у загнанного зверя, а в глазах полыхало дикое, собственническое пламя. Его плавные толчки, что были в начале, теперь сменились на резкие.       С последним, самым сильным и глубоким толчком, Кацуки прорычал имя омеги. Их оргазмы сошлись в одном неистовом, оглушающем крике, и Кацуки кончил глубоко внутрь Деку. В то же мгновение, его второй член, который Изуку надрачивал, изверг фонтан спермы, что обильно оросил живот и грудь омеги. Изуку, дрожа от удовольствия, кончил на свой собственный живот, добавляя ещё больше влаги в этот сладостный беспорядок. Его собственный член, весь в сперме, начал обмякать, свидетельствуя о полном изнеможении.       Кацуки, тяжело дыша, вытащил свой член, и его сердце наполнилось полным, абсолютным удовлетворением. Он отодвинулся чутка назад, держа ноги омеги за колени, и раздвигая их ещё сильнее, желая насладиться видом. Из дырочки Изуку, которая оставалась открытой, словно желая запомнить каждый сантиметр Кацуки, теперь слегка опухшей и покрасневшей, густой струйкой вытекала сперма, смешиваясь с его собственной смазкой и оставляя мокрый след на постели. В это время Изуку, находясь в полузабытьи, неосознанно гладил свой живот, размазывая сперму по телу.       Кацуки опустил руки, чтобы вставить пальцы в дырочку омеги, желая, чтобы сперма оставалась внутри как можно дольше, но она продолжала вытекать, смазывая его пальцы. Заметив сперму на лице омеги он наклонился и осторожно слизал ее со щеки, и тут же, не проглатывая, жадно впился в его губы, передавая солоноватый вкус собственного их наслаждения.       Не отрываясь от его губ, Кацуки вытащил пальцы из Изуку. Он начал размазывать сперму по груди и животу омеги, используя её, чтобы ласкать соски, смешивая с той, что уже покрывала кожу Изуку, пачкая его ещё сильнее.       Изуку, только сейчас полностью осознав происходящее, медленно открыл глаза, и в его взгляде не было ни стыда, ни смущения. Было только чистое, невинное удовольствие. Он ответил на поцелуй, приоткрыв губы и позволяя языку Кацуки вторгнуться внутрь, а затем и сам начал отвечать, переплетая языки в танце, в котором смешивался их солоноватый привкус.       В ту ночь они стали единым целым, а второй член Кацуки был лишь напоминанием о том, что их ждёт в будущем. Так прошло время. Они оба поступили в ЮЭЙ, их отношения стали только крепче, а родители, приняв их союз, подарили им собственную квартиру, где их близость расцвела с новой силой.