История без запретов

В стенах ЮЭЙ их жизни пересеклись с Шото Тодороки. То, что началось с вынужденного сотрудничества по приказу учителя, вскоре переросло в нерушимую дружбу. Долгие разговоры по душам с Изуку, совместные тренировки с Кацуки и их тихая, но твёрдая поддержка в самые трудные времена — всё это создавало между ними невидимую, но прочную связь. Изуку видел за внешней холодностью Шото глубокую, ранимую душу, а Кацуки ценил его спокойную силу. Шото, в свою очередь, был очарован этой странной, но такой гармоничной парой, где взрывной альфа и нежный омега дополняли друг друга. Их дружба длилась уже целый год. Шото стал частым гостем в их доме, где они проводили вечера за фильмами или настольными играми. Кацуки и Изуку настолько привыкли к нему, что выделили ему отдельную комнату и часто заставляли оставаться, особенно когда узнали, как сильно отец мог избить его за малейшую ошибку. В их доме Шото впервые почувствовал себя в безопасности. Со временем их чувства переросли дружбу. Шото с каждым днём всё сильнее осознавал свою любовь к Изуку и Кацуки. С огромным усилием он гнал эти мысли прочь, ведь считал невозможным любить людей, которые уже счастливы вместе. В это же время Кацуки, одержимый своим омегой, начал злиться и раздражаться от растущей ревности. Но он понимал, что, несмотря на это, и сам влюбляется в альфу, у которого слюнки текут на его Деку. Изуку, запертый в этом треугольнике, замечал всё. Он видел, как меняется взгляд Шото, когда тот смотрит на него. Он чувствовал напряжение от ревности и вожделения в теле Кацуки. И что самое страшное — Изуку понимал, что его собственное сердце начинает биться чаще от внимания обоих альф. Но он не знал, что делать с этим, и терялся в своих чувствах. Они знали друг о друге почти всё, за исключением одной, самой важной тайны, что была спрятана глубоко внутри. В один из вечеров после изнурительной тренировки, Кацуки и Изуку зашли в общую душевую, не подозревая, что их настигнет судьба. Они уединились в одной из кабинок, и Кацуки прижал Изуку к холодной влажной стене. Пальцами одной руки он начал осторожно растягивать его дырочку, а вторая рука нежно сжимала набухшие от возбуждения соски омеги. Горячие поцелуи Кацуки переместились на шею и грудь Изуку, заставляя того тихо застонать. — Каччан... Нельзя. Мы... Мы в школе, — прошептал Изуку, пытаясь вырваться. — Заткнись, Деку, — прорычал Кацуки, — Никто сюда не зайдёт. Я больше не могу терпеть. Мы увидимся с Двумордым сегодня вечером, так что я получу то, что хочу сейчас. А если ты будешь сопротивляться, я просто трахну тебя дома. Мне будет плевать, что он будет в соседней комнате и всё услышит. В этот момент Кацуки и не подозревал, что Шото, погружённый в свои мысли, по ошибке зашёл не в ту кабинку. Он толкнул дверь, намереваясь войти, но замер, став невольным свидетелем. Его взгляд метнулся к двум знакомым фигурам. Тело застыло, а кровь прилила к паху. Изуку, почувствовав на себе чужой взгляд, вздрогнул и повернул голову. Его глаза расширились от шока, когда он встретился взглядом с Шото. Изуку хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. В этот момент он увидел, как у Шото появилась эрекция. Которая подняла полотенце открывая обзор на два таких же огромных как и у Кацуки члена. Кацуки, уже собиравшийся вставить своему омеге, почувствовал, как тот внезапно напрягся. Он замер, нахмурившись. Почему Деку не расслабляется? Его взгляд метнулся туда, куда смотрел Изуку, и он увидел Шото. Лицо Кацуки исказила гримаса неверия, сменяющаяся пониманием. Ни один из них не мог вымолвить ни слова, но всё стало предельно ясно. Он тут же понял, что означает этот немой шок. Их двое. Они не одни. Это стало неловким, но таким необходимым мостом между ними. Он не был злым. Он был... доволен, так как Шото был точно таким же, как и он. Ухмыльнувшись, Кацуки резко вставил свой член в Изуку. Тот, не ожидая такого, громко вскрикнул. Изуку напрягся от шока, но в то же время невероятно возбудился. Его тело разрывалось от противоречий: с одной стороны, он испытывал наслаждение от медленных толчков Кацуки, а с другой, его разум был полностью занят Шото. Сердце колотилось от безумия и запретности момента. — Ты либо выходишь, либо закрываешь дверь и присоединяешься, — прорычал Кацуки, глядя прямо в глаза Шото. Лицо Шото стало багровым от смущения, а тело застыло в нерешительности. — Я... Простите, я... я перепутал, — пробормотал он, пытаясь отвести взгляд. Он сделал шаг назад, чтобы выйти, но остановился, услышав голос Изуку. — Шо... Шото... — выдохнул Изуку, прерываясь на стон. — Закрой дверь... иди сюда... кх! — выдавил он из себя. Его голос был прерывистым от наслаждения и напряжения. Шото растерялся, его разум был в хаосе, но просьба Изуку прозвучала так отчаянно и искренне, что он не мог её ослушаться. Смущённый и дрожащий, он повернулся и с тихим щелчком закрыл дверь душевой. Сделав пару неуверенных шагов, он остановился. Изуку взглянул на Кацуки. Увидев одобрение в его глазах, он схватил за руку подошедшего Шото и притянул его к себе для поцелуя. Кацуки не остановился, продолжая двигаться в Изуку, наслаждаясь видом, как его омега сливается в поцелуе с Шото, которого они оба так желали. Шото остолбенел от неожиданности, и его первая мысль была — оттолкнуть Изуку. Он уже начал поднимать руки, чтобы отстраниться, несмотря на то, что поцелуй был невероятно приятен. Но в этот момент Кацуки резко сорвал его полотенце, лишая Шото последней мнимой защиты, и оно упало на мокрый пол. Шото вздрогнул, а Кацуки наклонился к его уху. — Сейчас ты будешь послушным, и тогда получишь куда больше, чем просто поцелуи, — прошептал он. Услышав это, Шото, наконец, ответил на поцелуй Изуку. Его губы, влажные от воды, встретили нежный, но настойчивый поцелуй Изуку. Он закрыл глаза, и его тело пронзила волна возбуждения. Несмотря на страх быть прерванным, он потянулся рукой к груди Изуку. На которой Кацуки нетерпеливо сжимал и дразнил набухшие от возбуждения соски Изуку. Его пальцы грубовато, но точно, растирали чувствительные бугорки, заставляя омегу тихо стонать. С каждым касанием Кацуки чувствовал, как тело Изуку содрогается, и его захлёстывало чувство власти. В это время Шото, впервые коснувшись Изуку, сначала осторожно провёл ладонью по его груди. Он чувствовал, как горячая кожа омеги контрастирует с прохладой его собственной руки. Наконец, его пальцы нащупали второй сосок, который уже был твёрдым и напряжённым от ласк Кацуки. Шото нежно сжал его и провёл большим пальцем по твёрдому бугорку. Изуку был на грани. Тело разрывалось от противоречивых ощущений: властно-грубые ласки Кацуки с одной стороны и нежные, осторожные прикосновения Шото с другой. Он громко застонал, когда Шото нежно сжал его сосок, и прогнулся, выставляя грудь ещё больше. Он чувствовал, как его соски напряглись от двойного удовольствия, а его сердце колотилось, отдаваясь в груди. От таких ласк Изуку застонал в поцелуй, и его рука опустилась на первый член Шото, слегка лаская головку. Не отрываясь от поцелуя, он почувствовал, как этот член пульсирует от каждого его движения. Он слегка сжал его, и от этого прикосновения Шото громко простонал в поцелуй. Тем временем Кацуки, усмехнувшись, взял в руку второй член Шото, начиная быстро надрачивать ему и одновременно с этим лаская вход уретры большим пальцем. Он наслаждался видом того, как его движения заставляют Шото стонать, и его собственные толчки в Изуку становились всё быстрее и глубже. После чего Кацуки довольно нежно взял руку Шото, которой тот ласкал грудь Изуку. Он медленно провёл ею вниз по телу омеги, направляя её к самому паху. Шото почувствовал, как рука Кацуки вложила в его ладонь два тугих, горячих члена. Один был гладким и небольшим, а другой — твёрдым, горячим, с чётко выраженными венами. Шото не отрываясь от поцелуя с Изуку, инстинктивно начал ласкать их. Он продолжал целовать Изуку, пока внезапно не понял, что здесь что-то не так. Прервав поцелуй Шото посмотрел на то, что сжимал в руке. Только теперь до него дошло, что Кацуки обладает той же особенностью, что и он сам. Его глаза расширились от шока, и он не мог поверить своим глазам. Он был не один. И в этот момент он почувствовал, как его сердце колотится от возбуждения. Ошеломлённый открытием, Шото разжал руку, и два члена выскользнули из его ладони. Он не мог отвести взгляд от Кацуки, чьи глаза горели торжеством и пониманием. Их взгляды встретились, и в этот момент все недосказанное между ними стало неважным. Шото сделал шаг вперёд, прижимаясь всем мокрым телом к влажному телу Изуку. Он одной рукой обнял омегу за талию, притягивая его ближе. Теперь, зная его тайну, Шото действовал с новой, уверенной силой. Он взял два тугих горячих столба в свою ладонь и уткнулся лицом в шею Изуку. Кацуки довольно ухмыльнулся, но его движения стали более глубокими, а бёдра теперь двигались не только в такт его собственным толчкам, но и в такт движениям Шото. Дыхание Изуку перехватило. Он чувствовал, как его тело прогибается от двойного удовольствия: с одной стороны — глубокие, властные толчки Кацуки, а с другой — жаркое тело и уверенные руки Шото. Он больше не мог сдерживать стоны, и они, один за другим, срывались с его губ, смешиваясь со звуками соприкасающихся тел и влажными шлепками. Шото, ощущая, как его возбуждение нарастает, окончательно потерял контроль. Его мокрые пальцы скользили по горячим, налитым кровью членам, и он чувствовал, как дрожат тела Кацуки и Изуку от каждого его движения. Он ещё сильнее прижался к Изуку, вдыхая его дурманящий запах, в то время как Кацуки резко вставил максимально глубоко в Изуку и кончил обоими членами. Почувствовав, как Кацуки кончил внутрь него, Изуку тоже достиг финала с невероятно громким стоном, срывающимся с губ. Звук разнёсся по всей душевой, и Шото, инстинктивно среагировав, быстро заткнул его поцелуем, надеясь, что никто не услышит. Он прижал Изуку к стене, углубляя поцелуй, чтобы заглушить его всхлипы, пока горячее семя Кацуки всё ещё разливалось внутри. В этот момент Кацуки, который наблюдал за их слившимися телами, почувствовал прилив необъяснимой ревности и одновременно эйфории. Ему хотелось владеть ими обоими. Он, не выходя из Изуку, резко взял Шото за мокрые волосы, оторвал его от омеги и впился в губы альфы, заставив того ахнуть от неожиданности. Кацуки целовал его грубо и властно, а его руки блуждали по телу Шото, исследуя каждый сантиметр. Шото был в шоке, но его тело реагировало на прикосновения Кацуки, отвечая на поцелуй. Изуку, всё ещё дрожащий от оргазма, прислонившись к холодной стене, наблюдая за ними. Его разум был затуманен, но он чувствовал, что эта сцена — кульминация всего, что они так долго скрывали. Он видел, как страсть и напряжение, копившиеся месяцами, вырвались наружу. Они все трое были на грани, и теперь, когда барьеры рухнули, они могли быть собой. Кацуки, наконец удовлетворившись поцелуем, оторвался от Шото. Не выходя из Изуку, он резко подхватил его под колени, поднимая на руки и заставляя поменять положение так, чтобы омега теперь опирался спиной на него. Это движение вызвало у Изуку тихий стон и позволило Кацуки выйти из него. Перед глазами Шото открылась невероятная картина: его взгляд невольно проследил за тем, как член Кацуки медленно выходит из ануса Изуку. Следом за этим из омеги потекла густая смесь из спермы и смазки, стекая на мокрый пол душевой. Кацуки приподнял Изуку ещё немного, словно представляя его. Он повернулся так, чтобы Шото было удобнее, и его глаза, горящие смесью власти и ожидания, встретились с глазами Шото. — Входи, — прорычал он, и это одно слово стало для Шото приказом, приглашением и вызовом одновременно. Шото не раздумывал ни секунды. Он сделал шаг вперёд, прижался к Изуку и слишком резко вставил один из своих членов в омегу. — Ах! — выдохнул Изуку, сжимаясь от неожиданной боли, а затем зашипел сквозь стиснутые зубы. — Больно! — Слишком резко, грёбаный идиот! — прорычал Кацуки. — Ты что, в первый раз? Будь нежнее! — Так это и правда у меня впервые… — смущённо пробормотал Шото, его голос был тихим и виноватым. Он тут же нежно погладил Изуку по лицу. — Прости, Изуку… тебе сильно больно? — Н-нет… всё хорошо… просто… неожиданно, — выдохнул Изуку. Кацуки, заметив смущение Шото, лишь усмехнулся. В его глазах читалось триумфальное удовольствие от того, что он открыл их друг другу. Не говоря ни слова, он аккуратно передал Изуку на руки Шото, чтобы освободить свои. Омега обхватил ногами бёдра Шото, и теперь его тело полностью принадлежало новому альфе. Кацуки тут же принялся ласкать Изуку, чтобы расслабить его после резкого входа. Его руки двигались уверенно и властно. Одна рука грубовато сжимала набухший сосок, а вторая скользила по бёдрам, сжимая мягкие мышцы. Кацуки не забывал и про Шото. Его пальцы, не отрываясь от тела Изуку, достали до спины Шото, поглаживая мышцы, а затем спустились ниже, слегка надавливая на ягодицы, будто подталкивая его к более быстрым и глубоким толчкам. В этот момент они услышали, как в соседнюю кабинку кто-то зашёл и включил душ. Альфы переглянулись между собой, но, поняв, что Изуку либо не услышал этого, либо не осознал, не стали останавливаться. Кацуки поаернул голову омеги к себе и впился поцелуем в его бубы чтобы заглушить всеего стоны. Вместе с этим стал отходить назад ища опоры и потянул их обоих за собой. Он сделал пару шагов назад, пока не почувствовал холодную плитку стены, и, не прерывая поцелуя, прижался к ней. Теперь он прижат к стене а Изуку к его груди Шото стало удобнее входить омегу, но он продолжал двигаться слишком медлено чувствуя как его член скользит в тепле омеги. Кацуки почувствовал, что Шото стал слишком нежным. Он почувствовал, как тот медлит, боясь причинить боль, и понял, что если так продолжится, они застрянут здесь надолго. Медленно отстранившись от губ Изуку, Кацуки прикрыл его рот ладонью и, не отрывая взгляда от Шото, прошептал: — Действуй быстрее. И грубее, — прошептал Кацуки, закрывая рот Изуку рукой. Шото взглянул на него, его глаза были полны сомнений. — Но Изуку будет больно… — тихо ответил он, не прекращая медленных, осторожных движений. Кацуки опустил ладонь с лица Изуку и нежно погладил Шото по щеке. — Не бойся, он уже на седьмом небе от удовольствия, идиот! — его голос звучал скорее нетерпеливо, чем злобно. — Более быстрые и грубые движения поднимут его ещё выше. Кацуки посмотрел Шото прямо в глаза, и в его взгляде не было ярости, только откровенное желание. — Доверься мне, Полудурок, — прошептал он, и эти слова, произнесённые с такой интонацией, прозвучали как высший комплимент. Он хотел, чтобы Шото перестал бояться и отдался своим инстинктам. Он хотел, чтобы тот почувствовал себя таким же властным и сильным, как он сам. Шото смотрел в глаза Кацуки, и в его взгляде была решимость. Он доверился ему. Медленно вытащил свой член почти полностью, заставляя Изуку судорожно выдохнуть, а затем резко и глубоко вошёл. Кацуки едва успел прикрыть рот омеги своей рукой, чтобы его крик не услышали в соседней кабинке. Шото продолжал двигаться, и с каждым толчком его собственные стоны нарастали. Кацуки это заметил. Он почувствовал, как напряжено тело Шото, и в его глазах блеснуло понимание. Он притянул Шото к себе, прижимая к своему плечу, и шепнул: «Укуси меня, Полудурок. Выпусти это». Теперь они оба были заперты в этом влажном пространстве, их тела сплетались, и каждый из них делился своей болью и удовольствием с другим. Шото не нужно было повторять дважды. Он тут же вонзил свои зубы в плечо Кацуки, прижимаясь всем телом к омеге. Кацуки шикнул от боли, но не отстранился. Одной рукой он по-прежнему зажимал рот Изуку, который мычал от каждого толчка, а другой — стал надрачивать члены Шото и Изуку, соединив их вместе в своей руке. Шото двигался уже инстинктивно, ускоряя темп с каждым толчком. Его член глубоко входил и выходил, заставляя Изуку судорожно выгибаться и мычать в руку Кацуки. Он двигался всё быстрее, пока не достиг пика. В этот момент, когда первый член Шото глубоко кончил внутрь Изуку, второй выстрелил прямо на его живот, смешавшись с тёплой спермой омеги, который кончил в тот же миг. — Агх! — выдохнул он Шото, кончив, рухнул на Изуку, тем самым прижав Кацуки еще сильнее и его дрожащий голос был полон удовлетворения. Изуку, зажатый между двумя альфами, обессиленно повис на руках Шото. Он чувствовал горячее дыхание Кацуки на своей шее и вес Шото на своих плечах. Шото, всё ещё находясь внутри Изуку, тяжело дышал, прижимаясь к Кацуки. Он чувствовал, что должен что-то сказать, и от этого отчаяние смешивалось с болью в его груди. Он не мог понять, что с ним происходит, и его разум кричал, что это неправильно. — Я... я люблю вас. Я люблю тебя и тебя, Изуку и тебя, Кацуки, — прошептал Шото, и в его голосе звучало отчаяние. — Я понимаю... понимаю что.... это неправильно. Изуку вздрогнул, а Кацуки медленно покачал головой. — Что, грёбаный ты полудурок, в этом может быть неправильного? — прошептал он, и в его голосе не было ни гнева, ни раздражения, только мягкость и принятие. — Всё, что мы чувствуем друг к другу... это не может быть неправильным. Это то, что мы чувствуем. И я тоже люблю тебя, Шото. Шото поднял голову и посмотрел в глаза Кацуки. Его глаза, обычно полные льда, теперь были полны смятения. Изуку, который до этого момента молчал, улыбнулся и крепко обнял обоих альф. — Я люблю вас обоих, — прошептал он, и его голос дрожал от счастья, — и я хочу быть с вами. Я хочу быть с вами двумя одновременно. Кацуки не смог сдержать улыбки, его сердце наполнилось гордостью и радостью. — Разве омега может говорить неправильные вещи? — прошептал он, глядя на Шото. Эти слова заставили Шото выдохнуть. Он вдруг понял, что его чувства не ошибочны. Всё, что он переживал, — это реальность. Всё, что он чувствовал, — это любовь. Кацуки и Изуку заставили его понять, что в этой любви нет ничего неправильного.