Легион повелители ночи

Я открыл глаза и тут же захлебнулся. Остатки питательной жижи, вперемешку с дождевой водой, хлынули мне в горло. Я закашлялся, выплевывая липкую слизь, и почувствовал под пальцами острые края разбитого стекла. Инкубатор, мой единственный кокон безопасности, был разбит. Я попытался вылезти, и каждое движение отдавалось в мозгу вспышкой боли. Край зазубренного бронестекла вспорол мне предплечье - глубоко, до самой кости. Я вскрикнул, звук моего собственного голоса, слишком глубокого и вибрирующего, напугал меня до чертиков. Но ужас пришел секундой позже. Я смотрел на рану, ожидая, что сейчас кровь хлынет фонтаном, и будет сильная боль... но плоть зашевелилась. Мышцы под кожей дернулись, словно живые черви, и края раны начали стягиваться с тошнотворным влажным хрустом. Секунда - и на месте глубокого пореза осталась лишь тонкая розовая полоска, которая исчезла на глазах. Быстро обращая внимание снаружи выбираюсь из кратера, цепляясь за острые камни. Когда я поднял голову, крик застрял у меня в горле. Я хотел увидеть небо. Я хотел увидеть хоть одну грёбаную звезду, чтобы понять, где я. Но неба не было. Над головой висела тяжелая, непроницаемая крыша из угольно-черных и свинцовых туч, изрыгающих бесконечный, едкий дождь. Воздух... боже, этот воздух. Он был густым, как сироп, и пах гарью, жженой резиной и старым, застоявшимся потом миллионов тел. Каждое дыхание обжигало легкие, словно я вдыхал мелко растолченное стекло. Я огляделся. Вокруг меня, насколько хватало зрения, простирался Кратер - огромная рана в теле города. А сам город... это не был Нью-Йорк или Москва. Это был кошмар, возведенный из ржавого железа и черного камня. Шпили, огромные, уродливые, готические иглы, уходили так высоко в смог, что их вершины терялись из виду. Тысячи тусклых, мигающих огней в окнах казались глазами мертвецов. - Папа... Мама... - прошептал я, и мои колени подкосились. Я рухнул в черную грязь, обхватив себя руками. Та ссора дома... Боже, какой она казалась мелкой и ничтожной. Я был готов отдать всё, чтобы сейчас оказаться в своей комнате, чтобы на меня снова орали за несделанные дела по дому, чтобы просто услышать звук телевизора из соседней комнаты и разговоры родителей. Вместо этого - Тьма. Абсолютная, безжалостная тьма мира. Психика не просто пошатнулась - она треснула. Я начал раскачиваться взад-вперед, захлебываясь рыданиями. А теперь я голый, в чужом, огромном теле, на дне индустриального ада. Безысходность навалилась сверху, как бетонная плита. Я понял: я никогда не вернусь. Тот мир, мой мир, остался где-то за барьером из боли и демонов. - Пожалуйста... кто-нибудь... - выдавил я, глядя в бесконечные тени. Но ответом мне был только гул далеких заводов и мерзкий шепот дождя. Я почувствовал, что схожу с ума. Каждый шорох в тени казался мне когтем того демона из Варпа. Я начал видеть галлюцинации: мне казалось, что камни кратера шепчут мне о смерти, что город надо мной - это живое существо, которое хочет меня переварить. Это был шок. Настоящий, биологический шок. Мои сердца (два! два гребаных сердца!) колотились в груди так сильно, что ребра ныли. Я был один. И я был в аду. Дождь не прекращался. Он стекал по моим волосам, облеплял холодное, неестественно длинное тело и затекал в рот, отдавая привкусом старой меди и канализации. Я сидел на корточках в этой вонючей жиже, обхватив голову руками. Я зажмурился так сильно, что перед глазами поплыли кровавые пятна. - Это сон. Это просто очень плохой, реалистичный сон, - зашептал я. Голос дрожал, срываясь на какой-то утробный хрип. - Сейчас я проснусь. Мама хлопнет дверью на кухне. Чайник засвистит. Я открою глаза, и это будет моя комната. Пожалуйста... пожалуйста, хватит... Я резко, со всей силы укусил себя за губу. Боль была острой, настоящей. Я почувствовал, как зубы вошли в плоть, как теплая кровь потекла по подбородку. - Раз... два... три! - Я распахнул глаза. Ничего не изменилось. Черное небо Нострамо всё так же давило сверху. Огромные, похожие на надгробия шпили зданий всё так же вонзались в смог. Гул планеты - тяжелый, басовитый рокот бесконечных заводов - вибрировал в моих костях. Тут меня накрыло. Паника. Воздух вдруг стал твердым, как свинец. Я пытался вдохнуть, но легкие (огромные, неестественно мощные легкие) словно отказывались работать. Я начал хватать ртом воздух, давясь химическим смогом. Каждый вдох вызывал приступ кашля, от которого внутренности выворачивало наизнанку. Мои сердца... Они сошли с ума. Два мощных удара, потом пауза, потом беспорядочная дробь. Это не было похоже на человеческий пульс. Это было похоже на неисправный двигатель, который пытается разорвать грудную клетку изнутри. - НЕТ! НЕТ, НЕТ, НЕТ! - я вскочил на ноги, пошатнулся и упал обратно в грязь. Я начал скрести ногтями по камням, пытаясь буквально зарыться в землю, спрятаться, исчезнуть. Мои когти скрежетали по бетону, вырывая куски камня. Я не чувствовал боли в пальцах, я чувствовал только бессмысленность всего происходящего. Я посмотрел на свои руки в тусклом свете индикаторов капсулы. Они были мертвенно-бледными, почти синими. Вены под кожей казались черными реками. Я был монстром. Я был ошибкой природы. В голове начали всплывать обрывки воспоминаний из Варпа: смеющиеся лица демонов, крики, огонь. Я начал кричать - долго, пронзительно, пока голос не превратился в сиплый хрип. Я кричал от того, что я здесь один. От того, что никто не придет. От того, что этот мир не знает, что такое помощь. Это был психоз. Я начал биться головой о край искореженной стальной капсулы. Удар — звук металла о кость. Удар - кожа лопается, кровь заливает глаза. Удар... И самое страшное - я чувствовал, как раны на лбу затягиваются почти мгновенно. Тело не давало мне даже лишиться чувств. Оно насильно удерживало меня в сознании, заставляя проживать каждую секунду этого ада. - Пожалуйста, убейте меня... кто-нибудь... - я завыл, уткнувшись лицом в ладони. Я чувствовал, как моя личность рассыпается. Часть меня всё еще была тем парнем из подворотни, который боялся темноты. Я сжался в комок у подножия кратера. Безысходность была такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. Я был один во всей Вселенной. На планете, которая была создана, чтобы страдать. Дождь смывал кровь с моего лица. Я перестал кричать. Я просто сидел, глядя в пустоту остекленевшими глазами, пока разум медленно погружался в серый туман шокового оцепенения. Я лежал в грязи, и мой разум превращался в пережаренный процессор. Это был не просто страх - это была биологическая катастрофа. Мои новые чувства работали на полную мощность: я слышал, как вдалеке скрежещут шестерни заводов, как крысы грызут кости в мусоре, но хуже всего было то, что я начал видеть. Мир вокруг меня начал двоиться, троиться, рассыпаться на тысячи кадров. - Пожалуйста... хватит... - я зажал уши руками, но видения транслировались прямо в мозг. Это были не сны. Это были варианты реальности, которые накатывали на меня, как раскаленный свинец. Я вижу, как из-за края капсулы выходит уродливая фигура с выбитыми зубами. У него в руках ржавый крюк для мяса. Я пытаюсь закричать, но он вонзает крюк мне в бедро. Я чувствую, как металл рвет мышцы, слышу свой собственный вопль, захлебывающийся в дожде. Он начинает снимать с меня кожу, пока я еще жив, чтобы продать её как чистый пергамент. Боль такая реальная, что я непроизвольно хватаюсь за ногу, но там... там пока ничего нет. Только холодная грязь. Крюк проходит мимо, но другой человек - тощий, с бельмом на глазу - бьет меня тяжелым камнем по лицу. Я слышу, как ломается моя челюсть. Я чувствую вкус костяной крошки и крови. Они связывают меня цепями и тащат вглубь трущоб, где меня ждет медленное умирание в яме с отходами. В каждом из этих вариантов я умирал. Меня не спасали. Меня не жалели. Я видел свои внутренности, размазанные по серому бетону. Я видел свои глаза, нанизанные на проволоку. Это был абсолютный, дикий ужас. Моя психика, разум, просто лопнул. Я завыл, царапая себе лицо. Когти оставляли глубокие борозды на щеках, но они заживали быстрее, чем я успевал почувствовать боль, и это сводило меня с ума еще сильнее. - ЭТО НЕПРАВДА! ЭТОГО НЕТ! - кричал я, захлебываясь дождевой водой. Но я знал, что это правда. Потому что в ту же секунду я услышал звук. Скрежет металла о камень. Тот самый звук из моих видений. В десяти метрах над кратером, на обрыве, показались силуэты. Трое. Или четверо. Они не были похожи на людей из моего мира. Это были бледные, дикие существа, порожденные тьмой и преступностью. На них были лохмотья из грубой кожи, их глаза блестели желтым в свете редких искр из капсулы. Я замер, задыхаясь. В моей голове всё еще крутились кадры того, как они меня режут. Один из них - тот самый, с крюком - спрыгнул вниз. Грязь чавкнула под его ногами. Он шел медленно, уверенно. Он видел, что я - просто голый, дрожащий беляк, который плачет в грязи. - Гляди-ка... - прохрипел он. Голос был как наждак по металлу. - У него кожа белая, как снег из сказок. Хозяин за такую шкурку отвалит гору палочек. Второй спрыгнул следом. У него в руках была тяжелая цепь. Видение в моей голове вспыхнуло с новой силой: Сейчас он замахнется. Цепь ударит меня по ребрам. Я упаду. Крюк войдет в живот. Я чувствовал фантомную боль в животе так четко, что меня согнуло пополам. Безысходность была абсолютной. Я понял, что в этом мире нет хороших парней. Нет полиции. Нет помощи что придёт. Есть только я, эти уроды и бесконечная, черная ночь. Тьма сомкнулась. В один миг видения, крики и страх перед нападающими превратились в абсолютную, звенящую пустоту. Словно кто-то просто выдернул шнур из розетки моего сознания. А потом пришел звук. Тяжелый, ритмичный плеск воды. Я резко вдохнул, и мои легкие обожгло холодным химическим паром. Я дернулся, распахивая глаза. Мир вернулся не сразу. Сначала это были звуки едва слышный стон, который быстро затих. Я лежал на спине, и ледяной ливень нещадно бил мне в лицо, смывая что-то густое и горячее. Я попытался подняться. Мои мышцы ныли от странного напряжения, руки дрожали. Я оперся о землю и почувствовал под пальцами не липкую грязь, а нечто... скользкое. И теплое. Я опустил взгляд. - О боже... - хрип, вырвавшийся из моей груди, не был похож на человеческий. Я сидел посреди бойни. Тот человек с крюком... он больше не выглядел как человек. Он лежал в трех метрах от меня, его тело было буквально вывернуто наизнанку. Грудная клетка была разворочена с такой силой, что ребра торчали наружу, как белые клыки. Его лицо... его не было. Вместо него была кровавая каша, в которой блестели осколки костей. Второй лежал чуть дальше. Его собственная цепь была туго обмотана вокруг его шеи так глубоко, что голова держалась на честном слове. Его глаза, выпученные и залитые кровью, застыли в немом крике ужаса. Но самое страшное было не это. Я посмотрел на свою правую руку. Я сжимал тот самый ржавый мясницкий крюк. Металл был покрыт свежей кровью и ошметками плоти. Мои бледные пальцы впились в рукоять так сильно, что костяшки побелели. Я весь - от лица до колен - был залит этой темной, вонючей жидкостью. - Нет... нет-нет-нет... - я отшвырнул крюк. Он с противным звоном ударился о камни. Меня накрыла волна дикого, неконтролируемого ужаса. Психика просто не могла этого переварить. Я помнил только, как они спускались. Я помнил свой страх. А потом - провал. Пустота. И вот я здесь, среди этого кошмара. Я подполз к стене, оставляя кровавые следы в грязи, и меня начало рвать. Долго, мучительно, пока в желудке не осталось ничего, кроме желчи и едкого привкуса. Я этого не делал. Я не мог. Я не умею так убивать... это невозможно! - билось в моей голове. Я посмотрел на свои ладони. Кровь под дождем смывалась неохотно, забиваясь под длинные ногти. Я видел раны на телах этих уродов - они не были случайными. Это была хирургическая, садистская точность. Кто-то - или что-то - сделало с ними, куда бить, как рвать и как заставить их умирать в агонии. - Кто здесь?! - закричал я в пустоту кратера, срывая голос. - КТО ЭТО СДЕЛАЛ?! Но ответом мне был только шепот дождя. Я чувствовал, как схожу с ума. Это раздвоение реальности пугало больше, чем сами трупы. Минуту назад я был жертвой, а теперь я - единственный живой в этом мясном цеху. Безысходность сменилась параноидальным бредом. Мне казалось, что из теней за мной наблюдают те самые демоны, и это они управляли моими руками. Мой разум начал строить защитные барьеры: Это не я. Это кто-то пришел и спас меня. Да, кто-то очень сильный и быстрый. Он убил их и ушел. Но кровь на моей коже, на моих губах, вонь их внутренностей, которая въелась в мои поры, кричали об обратном. Я обхватил себя руками, содрогаясь от рыданий и холода. Мои сердца в груди постепенно успокаивались, переходя на тяжелый, ровный ритм, который пугал меня своей уверенностью. Тело было довольно. Тело чувствовало себя в своей тарелке. А я... я просто хотел исчезнуть. Я был один. Совсем один среди мертвецов в самом темном городе. И - я начал понимать, что настоящий монстр в этом кратере вовсе не те, кто лежал в грязи. Монстр - это я. Я просто бежал. Я не выбирал направление, я не искал путь. Мои ноги, неестественно мощные - сами несли меня прочь от того кровавого месива в кратере. Я спотыкался об обломки бетона, падал, раздирая ладони, но тут же вскакивал и продолжал нестись, пока легкие не начало жечь от ледяного, отравленного воздуха. Я выскочил из кратера и нырнул в первый же узкий переулок между гигантскими жилыми блоками. Здесь было еще темнее. Стены, покрытые маслянистой копотью, сжимались вокруг меня. Сверху, с высоты сотен этажей, капала какая-то липкая дрянь, перемешанная с бесконечным дождем. - Пожалуйста, пусть это закончится... Пожалуйста, пусть это будет галлюцинация, - шептал я, задыхаясь. Я остановился только тогда, когда ноги окончательно подкосились. Я ввалился в какую-то нишу под ржавой вентиляционной трубой, которая гудела и вибрировала, изрыгая клубы зловонного пара. Я прижался спиной к холодному металлу и сполз вниз, обхватив колени руками. Меня колотило. Это был не просто холод - это был животный, парализующий ужас перед самим собой. Я смотрел на свои руки. Дождь смыл основную часть крови, но под ногтями всё еще чернели засохшие сгустки. Мои пальцы... они казались мне чужими. Длинные, бледные, созданные для того, чтобы сжимать горло, а не держать телефон или ручку. - Я не убийца. Я не мог этого сделать, - я зажмурился, но перед глазами снова всплыло лицо того парня с цепью. Вернее то, что от него осталось. В голове стоял гул. Я пытался вспомнить те несколько минут, которые выпали из памяти, но там была только стена черного тумана. Словно кто-то просто вырезал кусок пленки из моей жизни. Я огляделся вокруг. Где-то высоко над головой мигали тусклые, болезненно-желтые огни. В окнах-щелях не было света. Люди здесь жили как насекомые в щелях - тихо, незаметно, стараясь не привлекать внимания тех, кто рыщет внизу. Я слышал их шепот, слышал кашель, слышал плач, но никто не вышел. Никто не вызвал помощь. На этой планете смерть соседа была просто очередным звуком в ночи. Внезапно я увидел свое отражение в луже черной воды. Я замер, боясь дышать. Из мутной жижи на меня смотрело лицо... оно было красивым и одновременно пугающим. Слишком острые скулы, слишком бледная кожа, черные спутанные волосы и глаза... Огромные, лишенные белков, абсолютно черные бездны. Я вскрикнул и ударил кулаком по луже, разбивая отражение на тысячи осколков. - ЭТО НЕ Я! - мой голос сорвался на визг, который утонул в гуле вентиляции. Я начал сдирать с себя остатки крови, растирая кожу до красноты, пока она не начала болеть. Мне было стыдно. Мне было страшно. Я чувствовал себя грязным, и эта грязь была не снаружи, а где-то глубоко под кожей. Я - человек. Я должен быть дома. Я должен готовиться к экзаменам. Я не должен сидеть голым в сточной канаве на другом конце вселенной, осознавая, что только что разорвал троих людей голыми руками. Безысходность этого места давила сильнее, чем гравитация. Здесь не было надежды. Здесь не было выхода. Город уходил в небо на километры и вгрызался в землю на столько же. И везде - только холод, ржавчина и тишина, полная страха. Я сжался в комок, пытаясь стать как можно меньше. Я не знал, сколько времени я так просидел. Час? Десять часов? В этом месте время не имело значения, ведь день никогда не наступал походу. Вдруг, в конце переулка, я услышал тяжелые шаги. Медленные, уверенные. Звук кованых сапог по металлу. Мои чувства, ставшие после того провала в памяти еще острее, уловили запах... запах дешевого табака и старой кожи. - Эй, ты, - раздался грубый голос. - Ты откуда здесь такой взялся, бледный? Ты хоть понимаешь, чья это территория? Я поднял голову. В десяти метрах от меня стоял человек в тяжелом кожаном плаще с символом какой-то банды на плече. В руках он держал шоковую дубинку, которая мерзко потрескивала синими искрами. Я почувствовал, как мое сердце - нет, оба моих сердца - начали биться в унисон. И в этом ритме не было страха. Там была только холодная, нарастающая пульсация. Видения ударили под дых с такой силой, что я едва не рухнул. Это было похоже на сотни коротких замыканий в мозгу. Вспышка и этот мужчина хватает меня за волосы и бьет лицом о ржавую трубу. Я чувствую, как ломается мой нос, как горячая кровь заливает рот. Он прижимает трещащую дубинку к моей груди. Электричество выжигает мои нервы, мышцы скручиваются в дикой судороге, и я мочусь под себя от невыносимой боли, пока он смеется. Он зовет остальных по раций. Меня связывают и бросают в багажник какого-то вонючего транспорта. Я вижу подвал, полный медицинских инструментов, и слышу голос: Этот мутант проживет долго, можно вырезать органы по одному. Я схватился за голову, сползая по стене. Мой разум просто не мог выдержать этой атаки. Я видел свою смерть в десятках вариаций, и каждая была мучительнее предыдущей. - Нет... пожалуйста... хватит... - я заскулил, забиваясь в угол. Моя психика окончательно превратилась в рваные лоскуты. Я не видел в нем человека. Я видел в нем только боль. Мужчина в кожаном плаще остановился. Он привык ко многому на улицах Нострамо, но то, что он видел перед собой, заставило даже его нахмуриться. В тусклом, мигающем свете фонаря перед ним скорчилось существо. Невероятно длинное для ребёнка, костлявое, с кожей бледного цвета. Мальчик? Подросток? Слишком крупный для человеческого ребенка, но его движения были полны такой жалкой, первобытной беспомощности, что это вызывало не жалость, а брезгливость. Мужчина сплюнул густую мокроту и перехватил дубинку с гвоздями вбитые поудобнее. Он видел свежую кровь на лице и руках этого бледного. Кровь была не его - она была чужой, и её было слишком много. - Ты что за выродок? - пробасил он, прищурившись. - Сбежал из лаборатории в шпилях? Или какой-то богатей выкинул свою игрушку в мусоропровод? Он сделал шаг вперед, тяжелый сапог со скрипом подмял под себя пустую жестяную банку. - Гляди-ка, - он заметил, как я трясусь и зажимаю уши. - Да у него мозги набекрень. Эй! Я с тобой разговариваю, мутант! Для него я не был личностью. В мире Нострамо всё делилось на хищников и товар. Я не выглядел как хищник - я выглядел как очень дорогой, редкий товар. Чистая кожа без язв, необычные глаза, мощное телосложение. За такого на невольничьем рынке можно было получить столько денег, что хватило бы на месяц жизни в нижнем уровне улье. Мужчина облизнул губы. Его глаза заблестели жадностью. - Ну-ка, иди сюда, снежок. Сейчас мы тебя упакуем... Он занес руку с дубинкой, собираясь просто оглушить меня мягким разрядом. Я видел, как его рука начинает движение. Мое видение будущего наложилось на реальность: я уже чувствовал, как искры жгут мою кожу, как мои мышцы превращаются в камень. Мой надломленный разум кричал. Я не хотел умирать. Я не хотел в подвал. Я просто хотел домой. Но дома больше не существовало. Внутри меня снова начало расти то самое оцепенение. Мир вокруг перестал быть трехмерным. Он превратился в бесконечную анфиладу комнат пыток. Более сотни видений обрушились на мой мозг одновременно. Это не были просто картинки - это была трансляция боли. Я чувствовал, как мне выкалывают глаза в одном будущем, как в другом мои кости дробят гидравлическим прессом, как в третьем я гнию заживо в сточной канаве, брошенный всеми. Каждое я, которое умирало в этих предсказаниях, было мной. Мой разум, не привыкший даже к виду серьезной драки, просто лопнул под этим весом. Я не понимал, где я. Я не понимал, какой сейчас год. Я видел перед собой не мужчину в плаще, а многорукое чудовище из будущего, которое тянулось к моей плоти. - ХВАТИТ! ЗАТКНИТЕСЬ! - мой крик перешел в ультразвуковой визг. Когда мужчина замахнулся дубинкой, внутри меня произошел не просто срыв - это был взрыв сверхновой. Всё отчаяние, вся безысходность и вся та боль из видений спрессовались в один-единственный импульс. Мое тело, тело ребенка-великана, сработало быстрее, чем он успел моргнуть. ХРУСТ. Удар в челюсть был такой силы, что нижняя часть его лица просто сложилась внутрь, как карточный домик. Осколки зубов брызнули мне в лицо, словно шрапнель. Мужчина даже не успел вскрикнуть - его мозг содрогнулся от удара, и он рухнул на спину, выронив трещащую дубинку. Но я не остановился. Я больше не был собой. Я был загнанным зверем, которому показали тысячи способов его убийства. Я прыгнул на него сверху, придавив его грудную клетку своим весом. Мои бледные колени вдавились в его ребра, и я услышал, как они лопаются под давлением силы Примарха. - ТЫ НЕ ТРОНЕШЬ МЕНЯ! - я ударил его в лицо. Снова. И снова. Это не было похоже на геройскую схватку. Это было чистое, животное мясо. Мои кулаки, уже сбитые в кровь, превратились в два молота. С первым ударом лопнула кожа на его лбу. Со вторым - глазное яблоко лопнуло, забрызгав мою щеку горячей, липкой жидкостью. С третьим - носовая кость ушла глубоко в череп. Я бил методично, бешено, захлебываясь собственным рыданием. Я не видел его лица. Я видел только Тьму, которую хотел уничтожить. Под моими руками то, что было головой человека, превращалось в бесформенное месиво из раздробленных костей, серого вещества и лоскутов кожи. Звук ударов становился всё более глухим, мокрым. Чавк. Чавк. Чавк. Дождь смешивался с его кровью, превращая всё вокруг в скользкую красную лужу. Наконец, мои руки обессилели. Я замер, тяжело дыша, и воздух со свистом выходил из моих легких. Под моими кулаками больше не было сопротивления. Только каша. Я медленно поднялся с трупа. Тишина переулка казалась оглушительной после грохота моего безумия. Единственным звуком был шорох ливня, смывающего ошметки плоти с моей груди. Я посмотрел на свои ладони. Они были черными от крови в этом тусклом свете. Грязь, копоть и остатки этого человека въелись в мою кожу. - О боже... - я прижал окровавленные ладони к лицу, закрывая глаза. - О боже, что я такое... Горячая кровь убитого согревала мои холодные щеки, и это было самое омерзительное чувство, которое я когда-либо испытывал. Моя психика не выдержала. Я сидел в этой луже, закрыв лицо руками, и из-под моих пальцев текли слезы, прокладывая чистые дорожки на кровавой маске. Я был один. И я только что превратил человека в фарш просто потому, что мне было страшно. Надлом был окончательным.