Между властью и телом

Маркус сидел у кухонного острова — босиком, в расстёгнутой белой рубашке.  Перед ним — ноутбук. Он кликал мышкой неспешно, будто прокручивая скучный сериал: схемы, таблицы, документы. Глоток чёрного кофе. Молчание. Элай стоял у окна, полуобернувшись. Его лицо — каменное. Но во взгляде — тень. Вчерашнее никак не отпускало.  (внутренне, Элай) как же бесит, и что теперь мне от него еще ожидать?  — Он был предателем, зачем таких оставлять в живых — вдруг сказал Маркус, не поднимая глаз. Элай не ответил. — Ты всё ещё злишься? Из-за укуса? — Маркус поднял голову. — Можешь ударить меня. Только не в лицо. Папа будет ругаться. Элай подошёл ближе. Чашка в его руке — горячая. Он ставит её рядом с ноутбуком, глухо. Говорит ровно, будто подавляет злость: — я всё доложил твоему отцу. Ты не должен был его убивать.И твои психические срывы не входят в мой контракт. Маркус усмехается, глядя в экран: — А если я заплачу больше? Хочешь охранять мои срывы? Или, может, участвовать в них? Молчание.Элай делает шаг ближе. Руки на столе. Лицо — в опасной близости. — Тебе кажется, что ты можешь говорить всё, что угодно? Делать всё что угодно? Маркус разворачивается к нему. Холодно.Медленно. — Мне не кажется. И в этот момент всё замирает. Элай впервые видит его. По-настоящему. Без маски. Черты лица — слишком правильные. Губы — мягкие, будто нарисованные. Глаза — чистый лёд, внутри которого пляшет огонь. Он не должен быть красивым — но он чертовски привлекательный, и глуп.  это раздражает. (внутренне, Элай) Что с тобой, Шэдвелл? Это просто тело. Просто клиент. Просто… — Ты… — пробует он сказать. Но застревает. Маркус склоняет голову набок, с лёгкой полуулыбкой. — Что? Очаровался? Элай резко отстраняется. — Хватит. У тебя проблемы.— коротко. Почти зло. Он разворачивается и уходит к двери. Маркус снова смотрит в экран. Глоток кофе. На губах — слабое, чуть заметное движение. Улыбка? Дверь хлопнула. Элай оказался в коридоре. Свет в нём — такой же холодный, как лицо Маркуса. Он шёл быстро. Чётко. Почти по-военному. Но внутри — хаос. (внутренне) Он не нормальный. Зачем я на это подписался. Он прошёл мимо зеркала. Остановился. Смотрел на своё отражение — как будто оно должно было что-то сказать. Но оно молчало.Как и всегда. Он медленно снял перчатки. Открыл дверь своей комнаты. Там — идеально. Чисто. Белые простыни. Холодная тишина.Он закрыл дверь. Сел на кровать. (внутренне) Нужно сосредоточиться. Ты здесь, чтобы следить. Чтобы контролировать. Он наклонился, провёл руками по лицу. Пальцы дрожали. Совсем чуть-чуть. (внутренне) Он играет. Я это знаю. Он хочет вывести меня.  Это должно прекратиться. Зазвонил телефон. Он тут же поднял трубку. — Шэдвелл, приём. — голос в ухе был сухой, чёткий. — Утренний отчёт? — Объект в пределах. Безопасность соблюдена. Угроз нет. — Он вёл себя нестабильно? Пауза. — …как обычно, — коротко ответил Элай. — Принято. Следующий брифинг — вечером. Пока наблюдай. — Понял. Он отключил связь. Положил гарнитуру на тумбочку. Затем… закрыл глаза. Сделал медленный вдох. (внутренне) Не поддаваться. Не забывать, кто он. Просто задание. Просто клиент. Он лег на кровать. Глаза — в потолок. Но вместо белого — перед ним снова встаёт лицо Маркуса. Его ледяной взгляд. Его губы. Его, мать его, голос. Элай зажмурился. (внутренне) Просто… отрубись. ⸻ Тем временем внизу — на кухне — Маркус закрыл ноутбук. Он смотрел в окно. На улицу, где начинался новый день. И в его глазах было нечто новое. Не просто скука. А… азарт. — Пожалуй, ты мне нравишься, Шэдвелл, — пробормотал он вслух. Место: особняк семьи Вагнер. Атмосфера: давящий мрамор, утренний свет, запах кофе и страха. Звук: шаги, звон бокала, голос, который не терпит возражений. В кабинете пахнет кожей, табаком и старой властью. Шторы — полуоткрыты. Свет ложится на стол из чёрного дерева. На нём — папки. Телефон. Стопка бумаг. И один бокал с коньяком. Почти пустой. Виктор Вагнер. стоит у окна, спиной к двери.Смотрит в сад, как в поле боя. Он уже знает. — Ты хочешь сказать, что он его убил? Голос тяжёлый. Хриплый. От него стынет кожа. Элай стоит в двух метрах от него. Ровно. Руки за спиной. Лицо — нейтральное, как всегда. — Не “кого-то”. Босса с Восточного сектора. — Вчера вечером, после встречи. Тело вывезено, но… — Но? Пауза. — Это была показательная казнь. — Без приказа. Без предупреждения. — Партнёр был важен. У него были свои связи. Виктор резко разворачивается.Лицо багровеет.Он сжимает бокал так сильно, что стекло трещит. — Он… окончательно сошел с ума! Он швыряет бокал в стену. Стекло разлетается о деревянные панели, капли коньяка — как кровь. — Я говорил ему: никаких самовольных зачисток! — Мы только что подписали соглашение. Элай молчит. Смотрит прямо. Но внутри — гул. — Ты был рядом. Почему ты его не остановил? Именно для этого я тебя нанял! — Это невозможно, — спокойно отвечает Элай. — Он действует быстро. Чисто. Без колебаний. — И ты, значит, просто смотрел? — Я наблюдаю. Предупреждаю. — Но я не его нянька. Виктор приближается. В упор. Глаза — колючие. Старые. Ледяные.Он выше Элая всего на пару сантиметров. Но по давлению — как гора. — Значит, смотри дальше. — Только ещё раз он сорвётся — и ты полетишь первым. Он разворачивается.Хватает телефон. — Я сам поговорю с Пьером. — Скажу, что это… ошибка. Эмоциональный срыв. Медикаментозная реакция. Всё, что угодно. Он останавливается. Смотрит на Элая через плечо. — Если хочешь остаться в живых — держи его на поводке. — Неважно как. Через боль,через шантаж.Просто. Держи. Его. В узде. Элай не отвечает.Просто кивает и выходит. Он не любит приказов.Но с этим — согласен.Пора затягивать цепь.