Между властью и телом

Утро.  Солнце ярко заливало комнату, воздух был тёплым и тяжёлым. Элай лежал на боку, прижавшись лбом к шее Маркуса. Лениво водил пальцем по его груди, чувствуя, как горячая кожа перекатывается под подушечками пальцев вместе с мышцами. — Давай сегодня погуляем? — тихо предложил он. — Рио же… Я никогда не видел этот город по-настоящему. Маркус повернул голову. Взгляд тяжёлый, долгий. Уголок губ дрогнул. — Гулять? — низко хмыкнул он. — Нет. Пауза. Маркус довольно выдохнул, будто уже всё решил и предвкушал что-то своё. В глазах блеснула знакомая искра. — Давай покатаемся. Через час они сидели в чёрной Ferrari Roma. Машина была низкой, хищной, с идеальными линиями и матовым чёрным покрытием. Она выглядела дорого, опасно и чертовски красиво. Элай пристегнулся. Маркус — нет. — Ты серьёзно? — Элай посмотрел на него. — Расслабься, котик, — Маркус облизнул губы, завёл двигатель. — Мы же тихонько. Мотор взревел низко, бархатно, с угрозой. Маркус выжал газ, и Ferrari полетел. Сначала прибрежная дорога, тёплый ветер в приоткрытом окне. Элай смотрел наружу, иногда тихо говорил что-то. Маркус слушал, но уже думал о другом. Его рука легла на бедро Элая и сильно сжала, пальцы впились в мышцу. — Котик… — прорычал он низко. — Что-то мне скучно. Элай успел только удивлённо повернуться. — А? Маркус резко, почти без предупреждения, выкрутил руль вправо. Ferrari послушно нырнула на узкую боковую дорогу, которая круто уходила вверх и вела прямо к мосту. Это была единственная дорога в этом месте — длинная, извилистая эстакада, поднятая над водой. Вокруг почти никого. Только далеко впереди, почти сливаясь с потоком, ехала ещё одна машина — тёмная, неприметная. Никто из них не обратил на неё внимания. Маркус слегка прищурился, наслаждаясь скоростью, одной рукой небрежно держа руль, второй всё ещё сжимая бедро Элая. Элай только мельком взглянул в боковое зеркало. Тёмная машина позади тоже свернула следом. Просто ещё один водитель, который решил срезать или просто ехал в ту же сторону. — Маркус… — Элай вцепился в ручку двери, дыхание сбилось. — Сбавь. Маркус только усмехнулся, дико, возбуждённо. Они вылетели на длинный мост.  И сзади, на расстоянии, шла та же машина. Она не отставала. — Маркус, кто это?  Маркус кинул взгляд в зеркало, пожал плечами, и сильнее вдавил педаль. Элай дышал часто, пальцы побелели на ручке. Каждый поворот казался последним. В какой-то момент Маркус повернул голову. Их взгляды встретились. Мир будто встал на стоп. Маркус улыбался — дико, счастливо, с этим безумным блеском в глазах. Синие радужки в ярком солнце казались почти прозрачными, ледяными. Элай смотрел на него, и на секунду стало тепло посреди всего этого безумия. Эта улыбка… — подумал он, и сердце сжалось от нежности и страха одновременно. Маркус хмыкнул, притормозил и уже ехал спокойнее, лениво. Он смотрел Элаю в глаза и одним кивком дал понять: поцелуй меня. Элай придвинулся, поцеловал его в щёку, потом ещё раз, и ещё. Маркус улыбался, не отрывая взгляда от дороги. Элай отстранился и обернулся назад. — Зта машина… Маркус.  Маркус усмехнулся. — Давай ещё покатаемся. — Ты не понял? За нами… — Щас оторвёмся. Элай снова посмотрел назад. Машина уже не скрывалась, ехала уверенно, сокращая дистанцию. — Давай спокойно. Маркус фыркнул, осторожно обгоняя редкие машины на мосту. — Кому мы нужны здесь. Успокойся. Но Элай уже чувствовал, это не паранойя. Машина продолжала идти за ними. Он тревожно выдохнул: — Вагнер, мне ли не знать… за нами слежка. Маркус цокнул языком, выдохнул. — А я хотел сегодня потрахаться в машине. И кто же эта тварь? — Не гони на мосту. Едь тихо. Они ехали спокойнее. Маркус менял полосы. Преследователи уже не прятались. Элай нервно постукивал ногой, постоянно оборачиваясь. — Что будем делать? Маркус уже не мог терпеть. Лицо стало жёстким. — Блять. Он резко ускорился. Элай сразу схватил его за руку: — Не вздумай гнать на мосту! Маркус раздражённо цокнул языком. Одной рукой он достал сигарету из пачки, сунул её в зубы, прикурил и глубоко, зло затянулся. Щёки ввалились. Дым густым облаком заполнил салон. Он выдохнул его в сторону открытого окна и резко вдавил педаль газа. Ferrari прыгнула вперёд, как хищник. Элай вцепился в ремень безопасности так, что костяшки побелели. Он постоянно оборачивался назад, глядя на тёмную машину, которая уже не отставала. Чёрт… Преследователи тоже ускорились.  Маркус на секунду отвлёкся. Он хотел резко прыгнуть на левую полосу, чтобы окончательно оторваться. Глаза прищурились, он смотрел туда, одновременно глубоко затягиваясь сигаретой. Дым снова густо заполнил салон. И именно в этот момент впереди, будто специально поджидая их, на встречной полосе внезапно вынырнул огромный грузовик. Элай повернул голову и замер. Лицо застыло в полном непонимании. — Откуда он тут взялся?! — крикнул он хрипло, голос сорвался. В голове пронеслось. Стоял на обочине и ждал нас? Что за бред? Почему именно так? Это выглядело именно так — слишком вовремя. Но тут же мысль показалась дикой, параноидальной.  Кто так делает? Это же просто случайность… или нет? Маркус не успел среагировать как следует. Всё произошло за доли секунды. Он только резко, до хруста в запястьях, выкрутил руль влево, сознательно подставляя под удар свою сторону машины, чтобы защитить Элая. Тело Маркуса напряглось, челюсть сжалась, сигарета выпала из пальцев и покатилась по коврику, оставляя за собой тонкую струйку дыма. Грузовик летел прямо на них. Удар был чудовищным. Грузовик врезался в Ferrari сбоку, со стороны Маркуса. Скрежет металла разорвал воздух, как крик. Машину швырнуло вбок. Элая вдавило в ремень безопасности так, что тот впился в грудь и плечо. Элай успел зажмуриться и инстинктивно закрыть лицо руками. В следующую долю секунды мир взорвался. Стёкла разлетелись с оглушительным, режущим треском.   Ferrari с чудовищным скрежетом пробила металлический отбойник моста. Искорёженные куски железа полетели вниз в воду. Машину резко развернуло боком, швырнуло вдоль асфальта, и она остановилась уже на самом краю. Передние колёса ещё цеплялись за бетон, задние повисли над пустотой. Всё вокруг заволокло дымом, пылью и запахом горелой резины. Тишина. Только тяжёлое, рваное дыхание. Элай открыл глаза. Голова гудела, в ушах звенело. Кровь заливала левый глаз. Он повернулся к Маркусу. Маркус сидел запрокинув голову, тяжело, хрипло дыша. Лицо было залито кровью из глубокой раны на лбу. Правая рука — разодрана осколками, кровь текла по пальцам и капала на сиденье. Дверь с его стороны смяло внутрь, придавив ногу. Он пытался шевелиться, но каждый рывок вызывал гримасу боли. — Маркус! — голос Элая сорвался. Маркус медленно повернул голову. Взгляд мутный, но всё ещё живой. Он попытался улыбнуться — получилось криво, кроваво. — Мой котик живой? — прохрипел он. Машина опасно качнулась. Металл жалобно стонал. Элай рванулся к нему, расстегнул свой ремень. — Дверь! Открывай дверь! Мы падаем! Маркус дёрнул ручку, заклинило намертво. Ударил плечом, машина только сильнее накренилась. Кровь из руки уже заливала всё вокруг. Он зашипел от боли, когда попытался вытащить зажатую ногу. — Выходи первым… — выдохнул он сквозь зубы. Голос был слабый, но твёрдый. — Я… за тобой. — Лезь ко мне! — Элай перегнулся через консоль, схватил Маркуса за здоровую руку, потянул. — Давай!  Машина снова качнулась. Грузовик позади неожиданно завёлся и толкнулся вперёд. Ferrari резко накренилась назад. Элай заорал: — Маркус!!! Он тянул изо всех сил, но нога Маркуса была зажата смятым железом. Маркус хрипел, пытался вырваться, но только сильнее раздирал раны на руках об осколки. Кровь текла уже ручьём. — Выходи… — прохрипел он, толкая Элая в грудь окровавленной рукой. — Выходи! и я сразу за тобой.  Элай рванул ручку своей двери и почти вывалился наружу. Ноги ударились об асфальт, колени подогнулись, но он всё равно вскочил будто его обожгли кипятком. Сердце колотилось где-то в горле. — Маркус! Он кинулся обратно к машине, протянул руку. Пальцы уже почти коснулись дверной рамы, когда Ferrari вдруг тяжело, с металлическим стоном качнулась назад. Время растянулось. Элай увидел, как задние колёса медленно отрываются от края моста. Как машина начинает наклоняться. Как Маркус внутри всё ещё пытается вырваться, дёргая дверь, его окровавленное лицо повёрнуто к нему. — Нет… — выдохнул Элай. Он не успел даже прикоснуться. Ferrari сорвалась вниз. Машина падала долго. Ужасающе долго. Элай стоял на самом краю, наклонившись вперёд так сильно, что чуть не потерял равновесие. Глаза бегали, дыхание остановилось. В груди будто кто-то сжал кулак и вырвал весь воздух. — МАРКУС! Крик вырвался хрипло, надорванно. А потом тяжёлый, оглушительный всплеск далеко внизу. Вода взорвалась белым фонтаном, поглотив чёрную машину. Круги разошлись по поверхности, и Ferrari начала медленно, почти лениво тонуть, уходя носом вниз. Элай стоял и смотрел. Ноги дрожали. Руки тряслись. В ушах звенело. Он не дышал. Не моргал. Только смотрел, как чёрный силуэт его любимого человека исчезает под водой. Если он умрёт…  Сердце болело так, будто его разрывали живьём. Слёзы мгновенно хлынули по щекам, смешиваясь с кровью от порезов. — Маркус… — шепотом, почти беззвучно. Машина всё ещё тонула. Медленно. Мучительно. Пузыри воздуха вырывались на поверхность. Элай сделал шаг к краю. Он не услышал шагов за спиной. Не услышал, как хлопнула дверь грузовика. Первая пуля вошла в левое плечо. Резкий толчок, горячая боль. Элай дёрнулся, но даже не оглянулся. Вторая пуля пробила бедро, когда он уже разбежался. Он прыгнул. Высота была адской. Ветер свистел в ушах. Элай вытянулся, сгруппировался и вошёл в воду с мощным ударом. Боль пронзила всё тело, но он сразу перевернулся и мощными гребками рванул вверх. Вынырнув на поверхность, Элай жадно втянул воздух, закашлялся и сразу завертел головой по сторонам. — Маркус! Маркуса нигде не было. У Элая внутри всё похолодело. Сердце сорвалось в бешеный ритм. Он резко вдохнул и снова ушёл под воду. Глубоко. Нет, пожалуйста, умоляю. Вода ударила в лицо ледяным, тяжёлым прессом. Он вытянул тело стрелой и мощными, экономными гребками ушёл глубоко вниз. Давление сразу сжало грудную клетку, уши заложило тупой болью. Но он заставил себя расслабить плечи. Не паникуй. Ты знаешь, что делать. В мутной, солёной воде видимость была отвратительной, едва три-четыре метра. Вокруг медленно кружили обломки пластика, пузыри воздуха, радужные пятна масла. Всё тонуло в красноватой дымке — кровь Маркуса растекалась в воде длинными тёмными нитями. Сердце Элая колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в ушах. Где он? Где? Элай развернулся, сделал быстрый круг, осматриваясь. И тогда заметил тёмный силуэт ниже и левее, Ferrari медленно переворачивалась на бок, медленно погружаясь глубже. Элай рванулся туда, работая руками и ногами изо всех сил. Простреленное плечо и бедро вспыхнули острой болью при каждом гребке, но он почти не чувствовал её. Только одно слово стучало в голове:  Маркус.  И тут он увидел его. Маркус уже успел выбраться из машины. Он отчаянно пытался всплыть, но движения были слабыми, некоординированными. Одна рука загребала воду, вторая судорожно зажимала раненое бедро. Изо рта и носа вырывались крупные пузыри, он уже наглотался воды. Глаза были полуприкрыты, взгляд мутный, теряющий фокус. В голове Элая мгновенно вспыхнуло воспоминание: Маркус однажды сказал ему, что почти не умеет плавать. Что в детстве отец часто топил его в воде, ради забавы.  Страх пронзил Элая такой чудовищной волной, что на секунду он чуть не захлебнулся сам. Он рванулся к нему ещё быстрее. Подплыл вплотную, схватил Маркуса за плечи сзади, обхватил крепко, прижимая спиной к своей груди — классический захват утопающего. Маркус был тяжёлым, обмякшим грузом. Его тело тянуло их обоих вниз. Элай сильно заработал ногами, загребая свободной рукой. Лёгкие уже кричали от нехватки воздуха, в глазах начали вспыхивать белые точки.  Маркус дёрнулся в его руках. Глаза, мутные от боли и нехватки воздуха, с трудом сфокусировались. На секунду он будто не понимал, что происходит, но потом почувствовал знакомую хватку. Напряжение в теле Маркуса медленно ослабло. Он судорожно попытался вдохнуть, снова захлебнулся водой, и в затухающем сознании вспыхнула единственная мысль: Мой котик…  Это было последнее, что Маркус успел подумать. Элай не сдался. Стиснул зубы так, что челюсть хрустнула, и продолжил грести вверх.  Нет. Нет-нет-нет.  Каждый метр давался мучительно. Плечо и бедро горели огнём. Но он тянул Маркуса за собой — упрямо, отчаянно, из последних сил. Я не отпущу тебя. Осталось совсем немного. Всего несколько метров до поверхности. Элай уже видел, как светлое пятно над головой становится ярче, но Маркус тянул вниз как якорь. Паника наконец прорвалась. Элай отчаянно замахал одной рукой вверх, пытаясь вытолкнуть их обоих, но это только ускорило расход воздуха. Лёгкие горели так, будто их заливали кислотой. Он дёрнулся, глотнул воды — солёная, обжигающая жидкость хлынула в горло. Элай мгновенно схватился за шею, тело выгнулось в судороге. Глаза помутнели, мир вокруг расплылся в тёмно-голубую кашу. Ноги продолжали работать — инстинктивно, отчаянно, но уже слабее. Каждый гребок отдавался дикой болью в простреленном бедре и плече. Это конец… Время растянулось в мучительную вечность. Хотя на самом деле прошло не больше пяти минут. Элай почувствовал, как сознание начинает уплывать. Тело стало лёгким, почти невесомым. Страх вдруг отступил, сменившись странной, тёплой покорностью. Если так… тогда вместе.  Он почти улыбнулся, слабо, устало, сквозь мутную воду. С тобой я не боюсь. Рука, которой он держал Маркуса, всё ещё крепко сжимала его. Даже сейчас, на грани, он не отпускал. Свет над головой становился всё ближе… и одновременно всё дальше. Тело Элая уже почти не слушалось, руки и ноги двигались всё медленнее, но сознание, странное, кристально ясное — всё ещё держалось. Он чувствовал, как силы утекают, как лёгкие жгут, как кровь шумит в ушах, но паника отступила. Осталась только тихая, нежная покорность. Утонуть — это быстро? Один вдох воды, судорога, темнота? Нет. Человеческое тело не сдаётся так легко. Оно цепляется за жизнь до последнего, даже когда разум уже устал бороться. Секунды тянулись мучительно долго. Сердце всё ещё билось, мышцы продолжали судорожно сокращаться, а инстинкты отчаянно кричали внутри:  Я хочу жить. Но Элай… уже почти отпустил всё это. Он только крепче прижал к себе тяжёлое, обмякшее тело Маркуса. Может, так и должно было случиться. Эта мысль принесла странное, почти светлое тепло. Не страх. Не боль. Он закрыл глаза, чувствуя, как последние силы оставляют его, как вода мягко обнимает их обоих, как Маркус лежит в его руках — тяжёлый, родной, любимый. Вода уже не казалась холодной, она стала тёплой, ласковой, обволакивающей. Шум в ушах стих. Сердце билось всё медленнее, спокойнее. А потом… Солнце. Яркое, тёплое, оно мягко легло на лицо. Элай медленно открыл глаза. Голос маленького мальчика раздавался где-то впереди, звонкий, заразительный смех, такой родной, что у Элая внутри всё теплело. Он брёл по старому саду. Высокие цветы качались от лёгкого ветра, лепестки роз и жасмина наполняли воздух сладким, почти пьяным ароматом. Солнце мягко пробивалось сквозь листву, рисуя золотые пятна на траве. Элай шёл медленно, улыбка сама собой не сходила с лица. Он искал этот смех. Мальчик пробежал почти рядом, босые ноги мелькнули между кустами. — А ты попробуй меня поймать! — крикнул он весело. — Попробуй! Элай тихо засмеялся. Он знал этот голос. Знал эти маленькие, быстрые шаги. — Иди ко мне, малыш… — позвал он ласково, лениво направляясь следом. Маркус прятался за густыми кустами, махал рукой, выглядывал и снова прятался. Элай делал вид, что не видит, специально проходил мимо, а потом резко разворачивался. Мальчик взвизгивал от восторга и убегал. После нескольких попыток Элаю наконец удалось поймать его. Он подхватил маленького Маркуса на руки, крепко прижал к себе. Тот вырывался, смеялся, брыкался ногами. — А вот и нет! А вот и нет! — кричал он сквозь смех. Элай нежно уткнулся лбом в его маленькую тёплую спину и тихо, почти благоговейно прошептал: — Мой маленький мальчик. Маркус всё ещё смеялся, пытаясь вырваться, но Элай держал его крепко, наслаждаясь теплом этого маленького тела, запахом солнца в волосах, чистым, звонким смехом. Потом Маркус вдруг перестал вырываться, поднял голову и посмотрел на него большими, ясными глазами. — Котик! — сказал он радостно. Элай усмехнулся тепло, глаза защипало. — Как же я люблю тебя… Маркус. — прошептал он, прижимаясь щекой к его макушке. Маркус улыбнулся широко, по-детски счастливо и нежно погладил Элая маленькой ладошкой по затылку. Потом начал что-то весело и сбивчиво рассказывать, про бабочек, про то, как поймал ящерицу, про то, что обязательно вырастет большим и сильным. Элай просто слушал, кивал, улыбался и гладил его по спине. Ветер тихо шумел в листве. Солнце грело. Всё было так спокойно. Так правильно. И вдруг из-за цветущих кустов вышла она. Беременная женщина. Живот уже большой, тяжёлый, она бережно поддерживала его обеими руками. Элай сразу понял, кто это. Мать Маркуса. Длинная, тяжёлая коса лежала на её плече. Глаза — точь-в-точь как у Маркуса, с той же пронзительной ясностью. Она шла медленно, почти благоговейно, гладя округлый живот ладонями. Губы её шевелились, она что-то нежно шептала, глядя вниз, будто уговаривала, умоляла и любила одновременно. Элай почувствовал — эти слова были для него. Хотя она даже не смотрела в его сторону. Маркус в его руках радостно пискнул, вцепился крепче в шею и засмеялся, пытаясь продолжить игру. Но Элай застыл. Взгляд приковался к женщине. И тогда он увидел кровь. Тёмная, густая, она медленно стекала по её бёдрам, и босым ногам, пачкая траву. Красные капли падали на белые цветы. Женщина остановилась. Медленно повернула голову к Элаю. На губах — нежная, светлая улыбка, полная любви и тихой грусти. Она посмотрела ему прямо в глаза и едва слышно прошептала: — Не бойся. Голос был таким тёплым, таким бархатным и родным, что у Элая перехватило дыхание. Он закрыл глаза. В груди разлилось странное, почти невозможное тепло.  Я счастлив здесь, с ним… — подумал он. Просто. Чисто. Безусловно. Маленький Маркус всё ещё смеялся у него на руках, теребил волосы, а Элай стоял посреди цветущего сада, прижимая к себе ребёнка, и улыбался сквозь подступившие слёзы, чувствуя, как по щекам медленно текут тёплые капли.