Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Семён, углубившись в подвыпившие дебри постиндустриального общества, уже какое-то время не сводил глаз с блонды. Они с подругой сидели в другом конце полупустующего зала. Для народа было ещё рановато, как и для заигрываний, но он, начиная уже свой третий коктейль, чувствовал себя вполне готовым, глядя на эту умопомрачительную кису. Длинные светлые локоны, полные губы под тёмной помадой и шикарные, просто восхитительные сиськи. Он пялился на неё, мужественно хлебая ром и хрустя орешками. В конце концов она заметила и послала ему проверочную улыбку. Он в ответ поднял бокал. Уже через пару минут она со своей подружкой и выпивкой курсировали к их столику.       – Ну ты, рыжий, даёшь! – восхитился сосед.       – Даю, – согласился Семён. – А теперь пора и брать.       У блонды была обалденная троечка, а вторая была скромной девочкой с обалденной попкой, которую и Семён, и сосед мысленно помяли и облапали. Но на этом Семён и ограничился, переключив внимание на прелести блонды. Сосед подкатывал ко второй, но она и вправду оказалась скромной. Семён смотрел на эту нелепую парочку и гадал, есть ли у того шанс. Но, взвесив абсолютную несовместимость этого дуэта, решил, что всё же нет. Антон с кислой физиономией наблюдал за всеми четверыми и делал собственные ставки.       Чем меньше оставалось в бутылке, тем больше становилось народа вокруг и тем теснее прижимались друг к другу Кружанский и блонда. Когда бутылка опустела, они уже вовсю сосались под восхищенный взгляд соседа, которому так ничего и не перепало. Обалденная попка оказалась пристегнутой не к тому типу личности. И личность, и попка одинаково страдали от своего вынужденного сосуществования. Сосед, проявив уважение к личности, прекратил подкаты к шикарным формам.       И всё же ему казалось странным, что красавчик Окс, вальяжно раскинувшийся на диване в одиночестве, ни одну из подружек не заинтересовал вообще нисколько. Да и сам он выглядел незаинтересованным, скорее, раздражённым и усталым.       Тем временем страсти между блондой и Кружанским кипели на сломанных тормозах. Соседу даже пришлось отодвинуться к Антону, чтобы его не закатало в этот страстный ком рук, ног и губ, извивающийся в опасной близости. Сам Антон смотрел на всё это с заёбанным видом и уже откровенно скучал. Раньше к этому моменту он бы уже за шкирку тащил Кружанского к выходу. Но это было раньше.       – Ко мне или к тебе? – беспринципно спросил Семён, отлипнув наконец от красотки.       Он больше рассчитывал на удар в морду, чем на ответ, но ситуацию нужно было прояснить заранее, чтобы не терять времени впустую. Но ответ всё же хотелось получить, располагающий к продолжению, потому что она была хороша во всём.       – Хмх, ко мне, – и это её грудное хмыканье, похожее на его собственное, очаровало его окончательно.       – Только помаду сотри.       – Цвет не нравится или вкус?       – У тебя губы красивые.       Блонда без лишних слов достала из сумочки салфетку, средство для снятия макияжа и аккуратно убрала помаду с губ.       – А сразу с этого нельзя было начать? – недовольно пробурчал Антон. – Я заебался ждать, пока вы закончите свои муси-пуси. Идём, я вас подброшу и домой.       Но в машине муси-пуси продолжились в ужесточённом режиме. Они зажимались на заднем сиденье, раскачивая и без того прихрамывающую Соренто, а Антон вёл машину к её дому, молча поглядывая на них в зеркало заднего вида.       В её квартиру они вваливались тоже очень страстно. Он сжимал её мягкую грудь, кусал соски, тёрся о её промежность своим твёрдым членом, но, когда они добрались до кровати, и он снял с неё трусики, что-то пошло не так.       Он сидел меж её разведённых ног и таращился на вагину, забыв зачем он вообще здесь.       – Извини, – растерянно проговорил он вагине.       – Да ничего, – ответила та, – я сразу поняла, что ты по парням.       – Ошиблась значит, я девчонку люблю, – Семён перевёл взгляд выше. – А она на тебя похожа.       – Тогда почему ты не с ней? – поинтересовались длинные светлые волосы.       – Потому что она с другим.       – И с кем же? – спросили полные губы.       – С ёбарем моим, – честно признался Семён.       – Говорю же, пидор, – заключила изящная рука и зачем-то потянулась к тумбочке.       – Да не пидор я! – возмутился Семён.       – А давай по-другому попробуем, заодно и проверим, – прошелестел выдвинутый ящик.       – И как же? – насторожился Семён.       – А вот так, – томно заявил страпон.       – Не-не-не-не-не!!! – Семён попятился, барахтаясь в одеялах и намереваясь дать дёру. Но упал на живот, и его тут же прижали к кровати. И… у него встал.       – Ну так как? На спине или на животе? – поинтересовался грудной голос у самого уха, и у Семёна по загривку пробежались мурашки.       – На спине, – выдохнул он смиренно. – Хочу видеть твоё лицо. И сиськи, – тут же мужественно добавил он, переворачиваясь.       – Ну хоть в этом ты знаешь толк, – одобрила блонда, прилаживая на теле секс-игрушку.       – Эй, я же всё-таки парень! – снова возмутился он.       Из недр ящичка продолжали появляться всякие замысловатые штучки.       – А это для чего? – уставился Семён на нечто, имеющее странную форму.       – Нужно тебя сначала подготовить.       – Не нужно, мне и так нормально.       Блонда прошлась оценивающим взглядом по его лицу и отложила агрегат. Семён расслабленно лежал на простынях, наблюдая как она устраивается меж его разведенных ног. Затем она смазала самотык и задницу Кружанского лубрикантом, о котором он впервые слышал, но эффективность оценил по достоинству. После того, как ему раздолбали жопу на выпускном, у него никого не было. Тесное кольцо мышц никак не хотело принимать в себя инородный предмет. А она была слишком аккуратной.       – Не бойся, я привык, – Семён нащупал головку фаллоимитатора и надавил на вход, блонда подалась следом, усиливая напор, и мышца, обильно обработанная смазкой, наконец-то разошлась, впуская в него привычную боль. Он издал судорожный вздох, и тело прошибли сладкие спазмы.       Ему нравится, когда его ебут. Отпираться от этого факта больше не имеет смысла.       Над ним нависла её большая грудь, и он сжал её в ладонях. Задрал ноги, обхватил коленями мягкие женские бока. Полные губы приникли к нему, и язычок проник в рот, закрутив в вихре сладкого поцелуя. А внутри него аккуратно, но напористо начал двигаться искусственный член. Она скользила в нём по-женски, плавно и нежно, двигаясь со знанием дела и задевая комок простаты. И всё это было полным улётом. Потому что Кружанский улетал.