Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Антон удовлетворённо хмыкнул и принялся неторопливо перебирать бутыли на полках, скользя пальцем от одной к другой. Семён наблюдал за ним, утрачивая остатки интереса к красноволосому, который в это время поглаживал его бока под футболкой и кусал шею за скулой. Его ласки были приятными, но чуждыми. Это были ласки человека, которого он не знал.       – Рыжий уже готов. С блондином посложнее. Так что не раньше, чем через час, – донесся до Антона приглушенный голос брюнета с лоджии.       Как и ожидалось.       Антон остановил выбор на квадратной массивной бутылке с виски, взял её с полки и легонько подкинул в ладони, оценивая внушительную тяжесть.       То, что нужно.       Ухватив бутылку за горлышко и притаившись у входа в лоджию, он весело подмигнул Кружанскому. Семён, моментом сообразив, что к чему, наконец-то ответил красноволосому на его старания. Ухватил его голову, протолкнул язык ему в рот и присосался пиявкой, не сводя при этом глаз с Антона. Тот всё так же весело показал ему «Класс» большим пальцем и занес руку для удара.       – Ti aspetto tra un’ora, – бросил брюнет грубо и, закончив второй разговор, поспешил обратно.        Не успел он переступить порог, как Антон сзади ласково тюкнул его бутылём по голове.       В этот момент рука красноволосого сжала член Семёна, а сам Кружанский на его коленях застонал, заглушая звук удара. Брюнет, устояв на ногах, ошалело и даже с какой-то обидой на лице обернулся, потирая затылок. Тогда Антон, готовясь именно к этому, отправил его в нокаут идеальным келлеровским апперкотом. Семён застонал ещё громче, вжимаясь промежностью в промежность красноволосого и заёрзал на его коленях, переключая всё внимание на себя и наблюдая за тем, что последует дальше.       Антон, удостоверившись в том, что тело на полу лежит в глубокой отключке, довольно мурлыкая, распечатал бутылку. Плеснул виски в два бокала, которые они с брюнетом успели опустошить, выудил из кармана пакетик с порошком и растворил в одном из них безобидную дозу лёгкого, но быстродействующего снотворного.       Обогнув диван, он с двумя бокалами плюхнулся рядом с Семёном и его ухажёром. Отпил из своего, игриво облизнув влажные губы, и, пьяно улыбаясь, протянул второй неформалу. Красноволосый добродушно взял из его рук выпивку, залпом осушил и, не желая отрываться от закуски, снова припал к рыжему.       Антон, будто заскучав в ожидании брюнета, принялся подкатывать к нему. Поглаживал его живот, скользя всё ниже, протиснул руку под Семёна, так и сидящего верхом, и принялся мять промежность красноволосого, задевая при этом тыльной стороной ладони промежность самого Кружанского. В этот раз Семён застонал более натурально, и его член в руке красноволосого начал ощутимо твердеть.       Он мгновение напряженно раздумывал, придвинуться ли ещё плотнее или пересилить себя и отодвинуться. На начальной стадии возбуждения он ещё помнил, что Антон затеял всё это не просто так. Поэтому пришлось выбирать второе.       Спустя пятнадцать минут красноволосый, вымотанный их напористыми двойными ласками, начал потихоньку засыпать прямо в их нежных руках. Антон, не дожидаясь его полного отруба, вскочил с дивана и вернулся к бесчувственной туше на полу. Семён, шепнув неформалу на ушко, что сейчас вернётся, куснул его за мочку и поспешил к Антону без лишних вопросов.       Они вместе оттащили брюнета в его спальню, которая и правда оказалась фантастико. Заценили кровать с кованными спинками, которая так и кричала о том, что к ней в комплекте прилагаются наручники. Те вместе с остальным набором для СМ игр обнаружились в комоде. Они раздели брюнета, распластали на кровати кверху жопой, приковав за руки и ноги в позе звезды. Сам зад обработали привлекательно блестящей смазкой и разложили рядом вдохновляющие игрушки.       Брюнет начал постепенно подавать признаки жизни. Поэтому они, прихватив початую бутылку и ещё кое-что из его изысканной коллекции, поспешили поскорее убраться подальше, пока не подъехала его бригада ёбарей-помощников.       Они уже направлялись к выходу, как за дверью послышались голоса и грохот поднимающихся шагов. Повезло, что эти мудаки были такими шумными. Семён тихо отщелкнул замок, и они оба, не дыша, затаились в гардеробной, из всех сил надеясь, что сюда никто не сунется. В квартиру ввалилась толпа пьяно хохочущих парней, человек пять не меньше и, поскидывав обувь, сразу же ломанулась внутрь.       Семён и Антон, боясь вздохнуть, крадучись выбрались из укрытия и выскочили в подъезд. Но тут же на площадке наткнулись на двухметровую худющую дылду. Те же глаза с ресницами-веерами, полные губы, те же каштановые волосы, только отросшие, и смуглая кожа. В глазах брюнета-младшего будто промелькнуло узнавание. Семёну он тоже показался как будто бы знакомым, но их зрительный контакт длился лишь миг.       – Mi dispiace, – пробормотал Антон.       Парни, не останавливаясь, обогнули его и, не дожидаясь лифта, понеслись вниз с двенадцатого этажа по лестнице. Где-то уже вдалеке за их спинами из квартиры грянул истеричный хохот, такой громкий и болезненный, что у них заледенела кровь. Только запрыгнув в Соренто и выкатив со двора, они наконец-то расслабились и даже немного поржали. Хотя смех давался через силу.       – Как ты узнал, что они приедут? – с тяжелой одышкой выдавил Семён и зашуршал сигаретной пачкой.       – Услышал его трёп по телефону, – Антон перехватил у него подкуренную сигарету.       – Чёрт, – Семён откинулся на сиденье. – Если бы тебя здесь не было… – подкурив вторую, он затянулся, так и не закончив фразу.       – Я здесь, Кружанский. О большем тебе думать незачем.       Семён молча курил. Антон вёл машину по ночному осеннему городу. Руки у обоих тряслись.       Зарулив к реке на краю города, там, где набережная плавно переходила в дикий берег, они перебрались на заднее сиденье и попивали стащенный качественный алкоголь прямо из горла.       Тёмная река медленно и незыблемо текла в своем русле, подмигивая им своими тусклыми бликами. Антон обхватил дрожащие пальцы Кружанского и сжал в своей тёплой ладони.       Они сидели так до самого рассвета, жмущиеся друг к другу, с переплетёнными пальцами, пьяные, вялые от бессонной ночи. Антон рассказывал о том, как в школе они с дружками действовали по той же схеме. И таких историй у него было много. Вот только их шалости не были такими безжалостными.       А может, так казалось только им самим.