Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Весь день Семён провёл в лёгкой эйфорической любви по Диману. На тот момент тоска по нему была особенно ощутимой, как это обычно бывает после снов. Ночью Семён сжимал в руках подушку, всё больше и больше представляя себя в руках этого Демона.       А наследующий день, когда сон забылся, всё плавно пошло на убыль. Но встающий на что попало член так и продолжал изводить Кружанского.       Когда наступила пятница, Семён не отважился тащиться в клуб. Из опасений, что там его точно потянет на приключения. Но вспоминая их последнего amico italiano и не забывая Келлера, он начал убеждаться, что сексуальные развлечения бывают слишком опасны. Как и вся жизнь в целом. Поэтому они с Антоном запаслись мартини и вместе с соседом надирались в их комнатушке в общаге под выкрученный до максимума металл.       Баба Изя, урвавшая свою долю праздника, совсем не возражала против этой классической музыки. А остальные её домочадцы просто не осмеливались. Поэтому отбитая троица проводила вечер пятницы пьяно, весело и музыкально. Семён, забравшись на койку соседа у стены и даваясь смехом, потягивал мартини и поглощал орешки, наблюдая за тем, как Антон гоняет того по комнате его грязными носками. Мысли о Димане и о стояке отошли куда-то на задний план.       Когда в кармане завибрировал телефон, Семён не глядя принял вызов, уверенный, что сейчас услышит в трубке убийственное шипение, по сравнению с которым трэш, грохочащий на фоне, показался бы детской песенкой. Но голос с хрипотцой принадлежал не Келлеру.       – Сэм, – лениво протянула трубка, и Семёна окатило нереальностью происходящего.       – А… – только и смог он выдавить.       Антон, тут же уловив растерянность в голосе Кружанского, убавил звук и замер рядом, не сводя с него внимательного взгляда. Ему не нужно было слышать разговор, он видел всё по лицу Семёна. И то, что он увидел, его не встревожило, а, скорее, озадачило, как и самого Семёна.       – Это Диман, – продолжила трубка. – Мы можем встретиться?       – По теории вероятности это возможно, – туманно ответил Семён, понимая, что тупит.       – Какова вероятность того, что мы увидимся, если я к тебе приеду? – Луганова, привыкшего к вычурным изворотам Кружанского, так просто было не спугнуть.       – Приезжай, – осипшим голосом выдавил Семён, благодарный Диману за то, что тот не послал его сразу.       – Тогда до завтра, – заключила трубка и попрощалась.       Семён сохранил номер и убрал телефон в карман.       – Келлер? – осторожно поинтересовался Антон, сомневаясь, что это так.       – Демон. Приедет завтра, – озадаченно ответил Семён, всё ещё не веря, что этот разговор состоялся на самом деле.       Может, он снова спит? Может, всё это проделки сущности? Что будет, когда он проснётся?..       В колонке заиграла новая композиция, Антон, вернув звук, ухватил Семёна за руки и стянул с койки.       – Давай, чел, потанцуй со мной, – он обнял Кружанского за талию, крепко прижав к себе, и они поплыли на волнах металл-медляка. Семён в пьяной прострации устроился щекой на его плече, Антон зарылся губами в рыжую макушку, поглаживая спину. Они потеряли счет времени, продолжая баюкать друг друга в объятиях под уже давно сменившийся трэк. На середине новой песни Семён поднял голову, в тёмных, всё ещё туманных глазах заплясали искорки смеха.       – МЕДЛЯК ПОД ХЭВИ-МЕТАЛЛ – ЭТО ПОЛНЫЙ ХАРД. ВСЕГДА ОБ ЭТОМ МЕЧТАЛ! – проорал Семён, перекрикивая лютый скрим вокалиста.       – Я ИСПОЛНЮ ВСЕ ТВОИ МЕЧТЫ, КОТИК МОЙ, – проорал в ответ Антон, пьяно улыбаясь.       – ТОГДА ПОДГОТОВЬСЯ ЗА МЕНЯ К СЕМИНАРУ, ПОТОМУ ЧТО Я МЕЧТАЮ ХОТЯ БЫ В ГЛАЗАХ СВОИХ ПРЕПОДОВ ВЫГЛЯДЕТЬ УМНЫМ ПАРНЕМ.       – УМНЫЕ ПАРНИ ТОЖЕ ТУПЯТ, КРУЖАНСКИЙ… Я вот туплю…       Оба подвисли. Руки Антона на его талии, губы совсем близко от его губ, голубой глаз с его собственным отражением в зрачке. Они стояли в оцепенении, не в состоянии разорвать этого контакта.       – Не тупи, Окс, наливай, – пьяно изрёк сосед, разрывая повисшее наваждение. И все трое заржали.       – Обожаю я тебя, чел.       – И я тебя тоже.       

***

      Семён спал, свернувшись калачиком в ногах Антона и устроив голову у него на животе. Поэтому к утру вся футболка у того была залита слюнями. Антон, уже привыкший к пьяным слюневыделениям Кружанского, даже бровью не повел. Разнежено потянулся всем телом, покосился на проём окна с серой пеленой за стеклом и, нащупав мобилу на тумбочке, посмотрел время.       – Поднимайся, чел. Уже обед, – он почесал за ухом рыжую голову, спящую на нём, как на подушке. Голова недовольно забурчала, выпуская на его футболку очередную порцию слюны.       Семён, не разлепляя глаз, перегнулся через Антона, свесился с кровати, слепо пошарил рукой и водрузил ему на грудь табличку со знакомой надписью:       НЕ БУДИТЕ МЕНЯ РАНЬШЕ СЛЕДУЮЩЕЙ ЖИЗНИ       – Следующая жизнь уже наступила, Кружанский. К тебе Луганов едет. Забыл?        Семён перевернул табличку, и Антон прочел на обороте:       НЕ СМЕЙ МЕНЯ БУДИТЬ       – Буонарроти чёртов, – добродушно пробурчал Антон, выбираясь из-под сонной туши.       – Ммм… хочу обнимашек…       – Будут тебе сегодня обнимашки. Только в живых останься.       – Бляяя… – проныла туша и закуталась с головой в кокон.       Антон потрепал рыжую лохматую шевелюру, торчащую из-под одеяла, и вышел.       На улице он, взъерошенный, помятый, с небрежно закинутой за плечо курткой и в обслюнявленной футболке столкнулся с Лугановым, идущим в сторону общежития. Диман бросил на него хмурый разражённый взгляд, но почему-то не удивился. Антон в ответ весело оскалился, отсалютовал ему и вразвалочку поплыл к своей машине.       Диман напрягся. Но одно понял наверняка – он пришёл по правильному адресу.       Ничего не подозревая, он легкомысленно вошёл в дверь общежития и тут же оказался на поле боя. Его противником была закаленная в боях женщина в броне из стального характера, а в руках она сжимала своё деревянное оружие, не раз обагрённое студенческими слезами и мольбами о пощаде. Луганов попытался прорвать оборону, но вахтёрша оказала свирепое сопротивление. После их молчаливого единоборства в фойе Диман капитулировал, проявив уважение к этой восхитительно сильной даме и, раздражённо бухнувшись на лавку у корпуса, набрал номер.       Семён вышел через час. С опухшим лицом, заспанными глазами, умытый, но не причёсанный, и зябко ёжился в сером узком пальто до колен. Слишком уж элегантный для того, чтобы быть Кружанским. И на голове такой же растрепанный шухер, как и у Окса.       Диман скрипнул зубами.       – Кружанский, ты бессмертный?       – А похоже, что я жив? – хриплым с будуна голосом выдавил Семён.       – Опять с Оксом трёшься?       – Только ты не начинай… – Семён сморщился от головной боли.       – Хочешь сказать, Келлер в курсе?       – В курсе.       – Что у вас с ним?       – Да как обычно всё, увиделись – потрахались – разбежались.       Диман сжал кулаки в карманах куртки. Брови нахмурились ещё больше.       – А с Келлером?       – Так я про него и говорил…       Повисло растерянное молчание.       – Тц… зря я приехал, – Диман с досадой на лице начал подниматься.       Семён, встав вплотную перед ним и поставив ногу на лавку меж его широко расставленных коленей, преградил дорогу.       – Угости меня крепким кофе с пончиком, и я оправдаю твою утомительную поездку.       Диман дёрнул плечами, откинулся на спинку лавки и вскинул голову, смотря на Семёна снизу вверх.       – И куда здесь можно пойти?       – Есть тут одна кафешка для студентов, – Семён, зевнув, мотнул головой в неопределённом направлении.       – Ладно, показывай дорогу в этот вертеп.