Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Луганов, крепче обняв Кружанского, прижался лбом к его лбу.       – Я правда хочу быть с тобой, – его губы касались губ Семёна, щекоча дыханием.       – Ну про Кила ты знаешь, – ответил в них Семён.       Что ещё он мог на это сказать? Снова здесь от него самого ничего не зависело…       – Знаю. Это он сказал, где тебя искать.       …неустойчивые игры этих двоих продолжали быть честными. И такими же ненормальными.       – Я не могу заставлять тебя выбирать, потому что мы с ним сами это начали. Просто хочу, чтоб ты знал, что к чему.       – Я знаю.       Семён лежал на его плече, незаметно соскальзывая в тёмные воспоминания. Как же много времени прошло с тех пор… Он будто нырнул под толщу льда.       Он знал. Понял всё ещё у заброшки, но, чёрт, как это тогда смущало. Теперь всё это осталось в таком далёком прошлом, что уже утратило значение. Теперь ему казалось, что ответь он Диману ещё тогда, всё могло бы сложиться по-другому. Но, может быть, и не могло. Потому что Келлер из его жизни никуда не делся ни тогда, ни сейчас. Они так и не остановились с той безжалостной ночи, продолжая даже сейчас разрывать и делить его надвое. Но с тех пор он научился и сам находить в этом приятные бонусы. И один такой бонус он собирался заполучить от Луганова сегодня. Раз уж тот сам к нему заявился.       Он уже собирался было подначить Димана, как в дверь жалобно заскреблись.       Сосед вспомнил дорогу домой. Кружанский забыл, что живёт здесь не один.       – Бля! – Семён, резко вынырнув из томительного плена своего Демона, столкнулся с безжалостной реальностью. Поэтому, подскочив с кровати, бросился открывать дверь.       Сосед сиротливо сидел, облокотившись о стену с энциклопедией в руках и не смея тревожить рыжего, с кем бы тот ни развлекался. Но у отсиженной жопы был свой предел.       – Хорошо, что я книгу с собой прихватил, – жалостливо промямлил сосед. Но, шагнув в комнату, пропахшую потом, сексом и парнями, и наткнувшись взглядом на Луганова, пожалел, что заодно не прихватил с собой запасной жизни.       Диман по-хозяйски развалился на кровати Кружанского, облокотившись о спинку и скрестив руки на мускулистом широком грудаке. А нахмуренные брови и взгляд исподлобья подсказали соседу, что дело вообще дрянь. И он задним ходом поспешил ретироваться из комнаты.       – А это Демон, – беззаботно представил Семён. – Мой второй ёбарь.       – Я пойду лучше в библиотеке переночую, – пискнул сосед, прижимая книгу к груди, как щит.       – Да не бойся, он безобидный. По крайней мере, на сегодня я его уже прикормил.       Диман добродушно хмыкнул.       Сосед, понимая, что пути к отступлению отрезаны, окончательно пал духом, и втащился в комнату. О чем позже очень сильно пожалел.       К ночи голод самого Кружанского вырвался наружу. Жаркое тело Димана в его тесной кровати обжигало, не давая уснуть.       Как вообще можно спать, заполучив в койку такого парня?       Семён рассудил, что никак. И решил, что время для бонусов настало именно сейчас.       – Мы здесь не одни, Сэм, – прохрипел в темноте голос Луганова, когда рука Кружанского, соскользнув с его живота, нырнула в боксёры, а потяжелевшее горячее дыханье у уха напрочь выбило накативший было сон.       – Да сосед спит уже. Да, сосед? – промурлыкал Кружанский тоном, которому тот бы не стал возражать.       – Сплю, – ответил сосед, потея и мечтая уснуть сию же минуту.       – Видишь, он спит.       Зашуршала упаковка презерватива, будоража память Семёна тёмной ностальгией. Он, поглаживая член Димана у самого корня, закусил губу от нетерпения. Полгода с их первого раза. В ту ночь он не был готов, но теперь всё было по-другому. Сегодня он собирался получить своё.       Он впивался губами в полные губы, изучающе скользил руками по накачанному телу, запоминая рельефы мышц, их твердость, их перекатывание под кожей при каждом толчке. Сжимая коленями бока Луганова, он стонал ему в рот. Диман входил размеренно и неспеша, растягивая пытки.       И в этот раз они были восхитительными.       На второй кровати сосед, отвернувшись к стенке, лежал и обливался потом, не в состоянии не прислушиваться к тому, что происходило за его спиной. Сна, как назло, не было ни в одном глазу. Ему оставалось только радоваться, что койки в их общаге каркасные, а не с рабицей. Но эти двое про него уже забыли напрочь.       Демон вернулся в жизнь Кружанского, и его шествие вниз по ступеням возобновилось.       

***

      – На чём добираться будешь? – Семён поёжился и подкурил, выпуская дым в смурной ноябрь.       – На поезде.       Они стояли на крыльце общаги, слегка промерзая под холодным ветром. Было бы неплохо и дальше отсиживаться в тепле комнатушки, но выходные подходили к концу.       – Если хочешь, Окс может тебя подкинуть до вокзала, – предложил Семён. – Мы всё равно встречаемся… В смысле, встретимся сейчас. В книжный поедем.       – Пусть твой ёбарь мне даже на глаза не попадается, – буркнул Диман, не обратив внимания на оговорку.       – Мы с ним не трахаемся, – раздосадовался Семён.       Ладно, Келлер. У Димана-то какие причины беситься из-за Антона?       Диман обнял его и, прижавшись губами ко лбу, замер. А потом с тяжёлым вздохом отстранился.       – Лучше бы вы с ним просто трахались… – в его голосе сквозила горечь.       Он развернулся и, больше не сказав ни слова, быстро пошёл прочь, оставляя Кружанского в недоумении.       Семён растерянно смотрел ему вслед, пытаясь понять, что сказал не так. Чем дальше уходил Диман, тем сильнее хотелось догнать его, развернуть к себе лицом и кинуться в его объятия, крепко вламывая с головы в его непробиваемый лобешник.       Всё было так чудесно ещё мгновенье назад, что Кружанский и забыл каким кретином иногда бывает Луганов.       Он стоял, впиваясь ногтями в ладони. На его теле ещё не остыли следы чужих прикосновений, а он уже всё это потерял. Он вдруг почувствовал себя обманутым. Сначала оба снова ворвались в его жизнь, а теперь отымели и опять оставили ни с чем.       Шлюха и есть шлюха. И никто больше. Чего он вообще ждал?..              БОЛЬНО.              Семён затянулся последний раз, выкинул окурок и впечатал его в асфальт. И прежде, чем дать тяжести обрушиться на сердце, набрал Антона.       – Я не понимаю Димана, – отрешенно проговорил Семён. – Он расстроился из-за того, что мы с тобой не трахаемся.       – Котик мой, иногда ты тупишь сильнее, чем положено. Но тебе это идет, – промурлыкала трубка в ответ. – Он свалил? Мне подъехать?       – Подъезжай. Кажется, в этот раз он свалил окончательно.       – Сомневаюсь. Это же Луганов.       – Ты понимаешь, что происходит, Окс? – хмуро спросил Кружанский у трубки.       – Понимаю. Оба твоих ёбаря те ещё кретины, – философски изрекла трубка, и Семён расхохотался.       Смехом, который Антону совсем не понравился.