Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      На следующий день, после занятий, Антон сразу приехал в общагу. Семён встретил его, сияя ненормальной радостью, и, задрав футболку, выпятил грудь, сверкая штангами в обоих сосках.       – Очаровательно, котик мой, – тускло восхитился Антон, ненавидя себя за то, что оставил его одного. С другой стороны, Кружанский проявил себя молодцом, из всех возможных идиотских поступков выбрав самую безобидную шалость. К тому же такую сексуальную.       – Я догадываюсь, где будет третий… – мурлыкнул Антон, оценивающе пробежавшись по его телу. И, остановив взгляд чуть ниже пояса, воспылал в том же районе – от картины, подброшенной ему воображением. Семён задумчиво потёр губу кончиком языка и, озарившись, тоже вспыхнул.       Оставалось только порадоваться, что сосед, находясь тут же, в комнате, своим присутствием притушил их воспылавшие переглядки.              Антон, устроившись на другой стороне кровати в ногах Семёна, изучал конспект, изредка бросая поверхностные взгляды. Ему необходимо было видеть лицо Кружанского, когда заявится Келлер. Только так он мог получить ответ на свой вопрос.       Но ещё больше хотелось вцепиться зубами в штангу в его распухшем соске и терзать свежую рану до крови, транспортируя в тело Кружанского ту боль, которая ему нравилась. А не ту, что отравляла сейчас.       Келлер приехал к вечеру. Но когда Семён принял вызов, на его лице отразились только удивление и недоверие, и совсем немножечко страх. В этих эмоциях для Антона ответа не нашлось.              Первым, кого увидел Артур – был Окс, вынырнувший из подъезда общаги. Семён вышел следом, настороженно выглядывая из-за его плеча. Антон, задрав подбородок, кривил губы, не сводя с Артура единственного глаза и мечтая его урыть. Артур смотрел в это наглое лицо и сжимал кулак, раздумывая над тем, как ему лучше въебать. Но взгляд Кружанского, снова упрямый, даже раздражённый, заставил его передумать. Он схватил Семёна за шкирку и потащил к Ланду.       Антон провожал их взглядом, зверея с каждой секундой. Он сжимал в кармане пачку сигарет со вложенной внутрь зажигалкой и, не выдержав, взбешённо швырнул вслед. Та со звонким шлепком влетела Келлеру прямиком в темечко и неслабо отрекошетила обратно.       Артур, не оборачиваясь, выпустил ворот Кружанского, вскинул руку над его головой в «понял-понял» жесте, и демонстративно нежно, пальчик за пальчиком, обняв Семёна за плечо, притянул к себе. Затем, так же не оборачиваясь, вскинул другую руку и выставил средний палец.       – Тцч, уёбок, – прорычал Антон, подбирая пачку. И, подкуривая на ходу, быстрым шагом направился к своей машине на другой стороне парковки, не желая смотреть на то, как уводят Кружанского. Он не видел, но знал – на лице Артура играла его мудацкая улыбка победителя.       Что сказать, он имел на неё право.       Нужно было тыкать розочкой не вперёд, а в бок. Посмотрел бы он тогда, как этому мудаку идет улыбка Глазго. Хотя это ещё можно устроить…       Правильным было его решение или нет, значения не имело. Кружанский в любом случае останется в клетке Келлера. До тех пор, пока сам не поймет, что из неё можно выбраться. Антон считал, что можно. Семён считал, что нельзя.       Но, по крайней мере, теперь его прибывание в ней будет более комфортным.             

***

            Артур, помня про свой прошлый промах, первым делом привез Семёна в ресторан, поздно спохватившись, что нужно было выбрать место поскромнее. Но Кружанский вёл себя непринуждённо, набивал щеки и плевать хотел на косые взгляды. Но это не было похоже на его обычную непринуждённость. В его поведении сквозила не то злость, не то боль, не то всё вперемешку.       Артур наблюдал за этим сгустком тёмных эмоций и начинал понимать, почему Окс, перешагнув через себя, позвал его. Кружанский был в шаге от глупости, и только он мог его от этого шага удержать. Пусть и через страх.       – Ничего рассказать не хочешь? – поинтересовался Артур, зачарованно глядя на то, как Семён сметает всё с тарелок и большими глотками запивает вином.       – Демон приезжал, – пробубнил тот в ответ.       – И?       – Как приехал, так и уехал, – беззаботно отмахнулся Семён и, подцепив с тарелки Артура кусок мяса, сжевал его с особым остервенением, глуша душащие слёзы.       Это было и злостью, и болью одновременно. Это была обида.       На лице Кружанского эти эмоции были новыми. В школе он всегда был сам по себе. У него даже не было друзей. Поэтому не было человека, способного его предать. А теперь такой человек в его жизни появился. И Семён, прочувствовав всю нестабильность человеческих взаимоотношений, не знал как с этим примириться.       Сам Артур всё это время не появлялся, потому что не знал, когда Луганов сделает свой шаг. А теперь, когда тот его сделал, то только все усложнил. Артур задумчиво наблюдал за Семёном, догадываясь, что именно пошло не так с Диманом.       Им обоим не нравилось одно и тоже. Им не нравился Окс, кипящим сплавом влившийся в жизнь Кружанского и заполнивший все его существо. Окс мешал. Портил всё, к чему прикасался. Он портил Сёму. Но хуже всего было то, что он заботился о нём, наплевав на себя.       После ресторана они поехали в кинотеатр и выбрали какую-то бредовую картину. Артур сжимал пальцы Семёна в темноте зала, ощущая, что с таким же успехом можно пытаться удержать воду. Он чувствовал, что упускает Кружанского. Тот будто уже не принадлежал ни ему, ни Луганову. Но от этого желание обладать им единолично только обострялось.       Он невидящим взглядом таращился в экран и впивался зубами в губу до крови, чтобы не стиснуть его пальцы в своей руке и не раздробить в ней все кости.              В гостиничный номер Артур ввалился вымотанный и, на ходу раздевшись, рухнул в кровать. Внутренний психоз Кружанского измотал его больше, чем собственный. Семён следом за ним стянул с себя одежду и выжидающе уставился. Артур придирчиво осмотрел его тело на наличие чужих меток и, не увидев их, остался удовлетворен. Только задержался взглядом на новой штанге во втором соске и сверкнул ультрамариновой вспышкой, которую быстро притушил.       – Спать ложись. Мне через пять часов вставать, – бросил он, с трудом отводя взгляд от тела, всё больше походящего на эротического полотно.       Кружанский послушно полез к нему под бок. Келлер прильнул губами к его виску, пробурчав что-то вроде «спокойной ночи», и Семён потянулся к его губам. Артур ограничился коротким поцелуем, не желая дразниться, обхватил его поперёк талии, прижал к себе и почти сразу уснул. Семён лежал в его объятиях и думал, что всё это не так уж и плохо. Но не мог понять, зачем тогда Артур вообще приехал, если обычно у него всё сводилось к ебле.       С этими мыслями он и погрузился в сон. Но даже там горячее сексуальное тело Артура в такой близости нервировало его всю ночь. На утро Семён проснулся, измученный невнятным развратным сновиденьем и обнаружил, что Келлер по-прежнему в кровати и спит как убитый. Он попробовал потихоньку через него перелезть, но тот на рефлексах вцепился в его бёдра, тут же проснувшись, и оценивающе уставился на утренний привет Кружанского своими сонными синими глазами.       – Я изменил тебе во сне, – охотно признался Семён.       – И на сколько глубоко изменил? – поинтересовался вспыхнувший ультрамарин.       – Под самый корень.       Сильные руки тут же скрутили его, и тело, тёплое и магнитящее после сна, придавило его к кровати.       – Ноги подними, – выдохнул Артур, подцепляя откуда-то из одежды на полу тюбик лубриканта.       Семён, задрав ноги к груди, поддерживал их под коленями, так что Келлер, усевшись меж его ног, вгонял в него свой член до самого основания и звонко шлепал яйцами по его жопе, видимо соревнуясь с абстракцией из сна. Даже здесь он не хотел проигрывать.       Вся эта утренняя долбежка в ровном резком ритме продолжалась несколько часов. Но стояк, проснувшийся раньше тела, никак не хотел ни опадать, ни разряжаться.       После того как Артур наконец-то довёл до измученного оргазма себя, а следом Кружанского, то бессильно повалился рядом и снова отрубился. Семён, шипя, с трудом распрямил затёкшие, напрочь онемевшие ноги и заподозрил, что не сможет ходить до вечера.       Но на учебу они уже все равно опоздали.       Семён тихо лежал, разглядывая умиротворенное лицо Артура, только во сне переставшее быть таким устрашающим. И, прислушиваясь к своему затраханному до онемения телу, пытался понять, понравилось ему такое утро или нет. И решил, что, по крайней мере, это было чем-то новым.       Но на повторение он бы не отважился.              Очередной учебный день был потерян. Артур, сгрузив его у общаги, пообещал (или пригрозил), что приедет в субботу.       НЕ ОБМАНЕШЬ? НЕ ОБМАНЕШЬ? – заглядывали в его лицо тёмные ждущие глаза.       Не обману, – ответили поцелуем губы с полоской шрама.