Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Артур не обманул. Каждые выходные он исправно приезжал к Кружанскому и забирал к себе. И как мог сдерживал свои порывы отвешивать сокрушительные подзатыльники и таскать его за волосы. Может, потому что понял, о чём ему пытался сказать Антон. А может, потому что знал, как тот при желании мог усложнить ему жизнь. Как бы ни паршиво было это признавать, но с тварью по имени Окс приходилось считаться.       Семён, благодарный за то, что его больше не мутузят, тоже старался избегать провокаций. Луганов больше не объявлялся, поэтому у них с Келлером за последние полтора месяца сложись вполне миролюбивые, почти человеческие отношения.       Артур, будучи на первом курсе меда, получил доступ к сокровищнице под названием анатомический зал, поэтому первое настоящее свидание, на которое был приглашён Кружанский, проходило в неординарной обстановке, что его нисколько не смутило. Семён остался доволен и обогащён знаниями. Хоть пару раз он почти упал в обморок, но сильные руки Артура подхватывали его, не давая упасть в грязь лицом.       В морге и кунсткамере они тоже побывали. И для того, и для другого с их будущими профессиями это было бесценным опытом. Семён матерел, заглядывая в лицо всем этим ужасам и понимая, что в будущем столкнётся с ними ещё не раз. И познакомится с ними уже не в такой официальной обстановке.              Декабрь наступил и подошёл к концу незаметно. Каждый ушёл с головой в сессию, поэтому последнюю неделю они не виделись. Семён сдал уже почти все зачеты и с чистой совестью предавался предпраздничному настроению вместе с Антоном и соседом. Выбрав подходящую погоду, они усердно копошились в снегу у крыльца общаги.       Телефон Кружанского зазвонил как раз в тот момент, когда они лепили главную часть своего снежного шедевра. Семён, уже не надеясь увидеть эти цифры снова, пялился в экран и медлил принять вызов.       – Не ответишь? – поинтересовался Антон, заглядывая через плечо.       Семён обернулся и лишь пожал плечами, ища в его глазах совета. Но Антон только похлопал его по спине и вернулся к прерванному занятию.       Когда Семён наконец решился, то звонок оборвался на последнем гудке.       Не успел, так не успел, – фаталистично расценил он и присоединился к ваянию снежной фигуры.       Но через пять минут телефон зазвонил снова. И он ответил.       – Сэм… – нерешительно начал Луганов, и ответом ему был оглушительный визг соседа и хохот Антона, запихавшего тому за шиворот горсть снега.       – Я слушаю, – ответил Семён, давая знак парням, чтоб те заткнулись.       – Не помешал? – раздражённо поинтересовался Диман, когда всё стихло.       – Не льсти себе. Нет той силы, что помешала бы творить это безобразие, – Семён покосился на снежную члено-пушку, грозно смотрящую в небо, – мы тут готовим общагу к Новому году. Видел бы ты эти формы. Они безупречны.       – Сдал сессию? – Диман, поняв, что Кружанский как обычно проказничает, смягчился.       – Ещё пара предметов, и я свободен как снаряд, выпущенный из дула этой крошки.       – Келлер по традиции? С Илоной в Германию? – на автомате бросил Луганов, а сам пытался представить, что именно они там лепят.       – Наверное. Мне он ничего не говорил, – если подумать, они и правда ничего не обсуждали, поэтому Семён убедил себя, что на Новый Год его ждать не стоит.       – А у тебя какие планы?       – Мы ещё не решили, – задумчиво ответил Семён, тщательно выбирая каждое слово. – Окс во Францию собирается. Но если я скажу остаться – он останется, – он подмигнул Антону, и тот весело показал ему «класс».       Повисло напряжённое давящее молчание. Диман скрежетал зубами от оскомины по имени Окс. Семён с любопытством ждал, разъединиться тот или нет. Он понимал, к чему клонит Луганов со своими вопросами. И от этого желание подразнить его только росло.       Подразнить, разозлить, выбесить.       Что-то, что окончательно убедит его больше не привязываться к Диману. Но спустя минуту тяжелой внутренней борьбы раздался хриплый голос, а не гудки.       – Встречал когда-нибудь Новый Год в лесу? – зловеще поинтересовалась трубка.       – Ты мне угрожаешь? – уточнил Семён, леденея.       – Приглашаю, – тяжелым наглым голосом заявила трубка.       – Звучит, как предложение, от которого я не могу отказаться, – саркастично заметил Семён.       – Потому что так оно и есть.       – Ну видимо, я согласен.       – Вот и отлично. Отправляй своего француза подальше. Я тебя бронирую. Вместе с домиком в лесном массиве.       – Сколько тебе пришлось въёбывать на подработках? Ради единственной-то ночи.       – На одну шлюшку хватит, – буркнул Диман и попрощался.       Семён хмуро разглядывал телефон, не в силах определить для себя, рад он этому или нет. По крайней мере, теперь Антон со своим Алексом точно полетит во Францию, как и планировал.       Антон же, с одной стороны, порадовался, что это Луганов, а не Келлер. С другой – причины остаться на праздники дома у него больше не осталось. А хотелось обратного. Как и Семену.       Но оба молча приняли то, что было решено за каждого кем-то другим.             

***

             Тридцатого декабря, сдав последний зачёт и собрав дорожную сумку, Семён отправился на вокзал. Диман уже ждал в поезде, расположив своё роскошное накачанное тело на нижней полке. И так гармонично смотрелся на ней в своих трениках, что Семён моментом оттаял.       Привычно прижавшись к могучему боку Луганова, он думал о том, что ехать в поезде с кем-то близким ни в какое сравнение не идёт с его одиночными поездками, казавшимися ему до этого приятными.       Ближе к полуночи на одной из станций к ним присоединились две очаровательные попутчицы, и поездка стала ещё веселее. Девчонки, попивая джин-тоник, стреляли озорными глазками от одного красавчика к другому и своими томными взглядами красноречиво озвучивали планы на ночь.       Кружанский про себя посмеивался, зная какой их ждет облом. Но не думал о том, что единственным, кто тут по-настоящему обламывался, был он сам.       Время спустя, решив переодеться ко сну, Семён водрузил сумку на кровать и загнулся, усердно перетряхивая её содержимое, при этом всей пятой сущностью ощущая потянувшиеся к его заднице ручонки.       Он резко выпрямился. И приложился темечком об полку с такой силой, что в глазах посыпало новогодними фейерверками раньше времени. Пошатнувшись, он бухнулся прямо в объятия соседок. Они, заполучив в свои руки такой шанс, сразу окружили его заботой. И Семён сам не заметил, как втянулся в беседу.       Диман, чувствуя на себе вожделеющий взгляд одной из попутчиц, напустил на себя смурной вид и уткнулся в детектив. Так что всё внимание обеих барышень перетекло на более дружелюбного Семёна. Диман украдкой поглядывал на них поверх книги и видел того Кружанского, которым он был в школе. Всё остальное время это был кто-то другой. Незнакомый ему. Наверное, потому что он не знал Окса так, как знал его Келлер. Поэтому сравнивать было не с чем.       Семён и раньше нравился девчонкам, но в школе они его сторонились, боясь попасть под лучи его славы. Но школа осталась позади, и он, вырвавшись из лап своей репутации чудика, теперь представал перед женской половиной в новом свете, не омраченном предрассудками массы. Женская компания оказывала на него хорошее действие. Сейчас он выглядел весёлым, даже счастливым. Диман раздумывал над тем, что они с Келлером всё его счастье отобрали и уничтожили. Не спросив у него, хочет ли он этого. А если бы и спросили, и он бы ответил, что нет, то они всё равно бы это сделали.       Потому что в тот момент их больные неустойчивые игры привели к точке невозврата. Всех троих.       Диман, решив дать Кружанскому шанс побыть наедине с девчонками, улёгся спать, деликатно отвернувшись. Семён, расценив это как зловещий знак, сразу пожелал своим дамам спокойной ночи и, оттеснив Димана, просочился между ним и стенкой, отбросив мысли о переодевании. Потому что его новые подружки и без этого достаточно перевозбудились.       Девчонки, неожиданно лишившись своей цели, душили в себе эмоциональные порывы, чтобы не завизжать. С одной стороны, они заперты в купе с двумя красавчиками. И здесь целых четыре койки. С другой стороны, два красавчика, спящие в нежных объятиях друг друга. Они посовещались и решили, что это даже лучше оргии, которую они себе намечтали.       Диман, обняв Кружанского, убаюкивающе поглаживал его затылок, изредка прижимаясь губами к рыжей макушке, а Семён, покрывшись испариной от долетающих до него обрывков разговора, сопел в могучую грудь, делая вид, что ничего не слышит. Оба безуспешно пытались уснуть под яростные перешептывания, писки и похихикивания. Но в конец концов мерная постукивающая колыбель незаметно погрузила всех в сон.       А следующим утром всё повторилось.       И всё же это была самая лучшая его поездка из всех предыдущих. А уж каким было его прибытие на горнолыжную базу…