Глава 20
30 сентября 2025 г., 10:25
Их встретили горы. Повсюду заснеженные горы и лес. Воздух, сбивающий с ног своей свежестью. Трёхэтажное здание гостиничного комплекса, разбросавшего свои корпуса у самого подножья гигантских сосен. В номере на последнем этаже панорамное окно с обзором на горные хребты, усеянные пятнами пёстрых спортивных костюмов.
– Потрясающе… – выдохнул Семён, зачарованно пробегая глазами по белоснежному, экстремально крутому склону прямо в центре этого чарующего пейзажа.
– Нравится? – пробурчал довольный Диман.
– Ещё бы. Будем сидеть у окна и выпивать каждый раз, как кто-нибудь из этих бесстрашных людей сломает себе шею.
Диман отвесил ему беззлобный подзатыльник, взметнув и без того растрёпанные волосы. Взял шею в борцовский захват и повалил на пол, топя Кружанского в белой длинношёрстной шкуре.
– Ладно, ладно, вид и правда шикарный, – прокряхтел Семён, придушенный ласковыми руками. И забеспокоился, как бы его собственная шкура не оказалась распростёртой на полу, тут же рядом и нагишом. – Да и вообще всё шикарно, только жрать охота.
Диман смилостивился, поэтому первым делом они спустились в ресторан, а уже после, на сытый желудок, отдохнув и приведя себя в порядок, отправились покорять эти альпийские вершины.
Подъёмник по пологому склону доставил их наверх, и у Семёна перехватило дыхание от разверзшейся красоты. Диман смотрел на него и терял дыхание по собственным причинам. Щеки Семёна, румяные от морозного свежего воздуха, тёмные глаза, блестящие от восторга, растрёпанные рыжие волосы, вобравшие все блики солнца – Кружанский был невероятно привлекательным в этот момент. Как и в любой другой.
Диман обнял его и прижал к себе.
– Прости меня, Сэм. За то, что тогда ушёл. Больше я тебя не оставлю, – пообещали его полные губы у уха. Через плечо Кружанского Диман смотрел на слепящее солнечное ясное небо.
Больше я тебе не верю, – ответили карие глаза, смотрящие через его плечо на гряду тёмного непроходимого леса.
Но Диман этого взгляда не видел.
Семён отстранился, сверкнул задорными огоньками и весело оскалился.
– Так что, будем кататься на лыжах?
Диман в ответ ухмыльнулся. И Семён мигом вспотел, поняв, что его ждут не развлечения, а суровая тренировка.
Но Луганов, снова смилостивившись, выбрал самый пологий спуск для новичков. Наверное, потому что согласно его планам, Кружанский к Новому Году всё ещё должен был быть живым.
Диман действительно оказался хорош. Скользил по склону змейкой, оставляя плавный двойной след. Его мягкий аккуратный полёт вниз завораживал. Семён, проследив его спуск до конца, вдохновенно сделал первые шаги, осилил пару метров вниз, а потом упал, пропахивая лицом снег. С выставленными вперёд руками, с задранными лыжами кверху, он, подобно рухнувшему вертолету, барахтался в сугробе и фыркал, отплевываясь от снега. Диман умчал вперёд, не оглядываясь и оставив его одного. Видимо, потому что не сомневался, что Кружанский справится.
Поэтому Кружанскому пришлось справляться. Самостоятельно.
Час спустя, с налипшими комьями снега на одежде, с сосульками на ресницах и под носом, он добрёл до Димана, который тревожно высматривал его, ожидая у подножья.
– Ты молодец, Сэм, – похвалил Луганов, лучась от гордости.
– Да, я крутой парень, – проклацал зубами Семён и, еле двигая промёрзшим телом, пафосно отколупнул сталактит, выросший под его ноздрями.
После этого они отправились на передышку в кафе, приютившееся меж сосен. Сидели на обогреваемой террасе, с которой открывался вид на их спуск, и поглощали капучино с горячими вафлями. Семён, отогреваясь, внимательно наблюдал за спуском лыжников, фиксируя знания, полученные со стороны. Ему не давала покоя мысль, что гордость Димана безосновательна, поэтому, отдохнув и оттаяв, он решился на второй заход.
С раза пятого у него даже начало получаться. След, оставленный им, был кривой, но всё же у него вышло ни разу не упасть. Вот после этого, возвысившись в собственных глазах, он решил, что Диман может гордиться им по праву.
***
Он развалился на полу на шкуре медведя с бокалом портвейна, чувствуя себя дорогой голливудской шлюшкой. Впрочем, в приглашении Луганов его так и обозначил, поэтому Кружанскому не оставалось ничего другого, кроме как соответствовать. Он потягивал красное сладкое вино, лежа на животе и подперев голову рукой, и поглядывал в окно. Диман сидел рядом, поглаживая его шею, прямо под линией роста волос, там, где кожа была особенно нежной и чувствительной. Диман умел добираться до таких местечек, от которых волоски электризовались, разнося по телу удовольствие. До нового года оставались секунды. Они начали отчёт, и на последней секунде в небо грянули первые залпы фейерверков. Диман повалился рядом, заглянул в расширенные зрачки Кружанского с отражением праздничных огней. – С Новым Годом, Сэм, – его губы прижались к рыжему виску. – С Новым Годом. Семён, не отрываясь, смотрел в расцвеченное снарядами небо. Диман прошёлся взглядом по его профилю, по выгнутой шее, юркнул глазами под оттопырившийся ворот футболки, и ему открылось зрелище, затмившее все фейерверки. Напрягшиеся соски с бусинками пирсинга. Металлическая игра света в полутьме одежды. Он приподнялся, нависнув над Кружанским. Его рука скользнула у копчика и стала по позвоночнику пробираться вверх и вглубь, всё выше приподнимая футболку. Пришло время распаковывать подарки… – отрешённо подумал Семён, залпом допивая остатки вина, и облизнул влажные губы. Но Диман не спешил с распаковкой, медленно оголяя его спину, и, вслед за теплом своей скользящей ладони оставляя дорожку из долгих мягких поцелуев. Он оттягивал момент, чтобы одним рывком стянуть футболку и, повалив Кружанского на спину, увидеть их. По две тяжёлые бусины штанги в его маленьких тугих сосках. Диман зачарованно припал к одной своими полными губами и, втянув в рот, принялся языком поигрывать с пирсингом. Именно с тем, который Семён проколол из-за него. Всё правильно. Один для Киллера, другой для Демона. Две сущности, сидящие по правую и по левую его стороны и рвущие на части, перетягивая каждая на себя. В этот раз он достался Демону. Семён коротко выдохнул, ощущая наэлектризованное возбуждение всем телом. И вдруг открыл для себя, что пирсинг у него не только для боли и красоты. Соски остро реагировали на каждое движение влажного языка, на каждый зажим губами. Диман играл пирсингом будто частью его тела, вырывая из него глухие стоны, а руки уже стягивали с него штаны. Белая жесткая шкура под ним тёрлась об оголённую кожу, пробиралась меж ягодиц, щекотала мошонку и вызывала все более будоражащие ощущение. – Перейдём на кровать, – прохрипел он, боясь, что кончит от всего этого раньше времени. – Неудобно? – Диман, отстранившись, заглянул в помутневшие тёмные глаза с искорками пламени. – Да, мне неудобно перед убитым животным… – начал Семён, понимая, что снова делает это не вовремя и не к месту, – его шерсть такая длинная, что я опасаюсь, как бы она не забилась мне в зад. Но Диман только хмыкнул и, подхватив Кружанского на руки, перенёс на кровать. Пламя в камине медленно затухало, а их страсти в постели начинали набирать обороты. Диман терзал его своей нежностью больнее, чем Келлер своей яростью. – Я хочу, чтобы ты был только моим, Сэм. Ответом на его загаданное новогоднее желание был беспомощный взгляд. И тогда он накрыл с головой их обоих и начал долго, до изнеможения, двигать бёдрами. Семён тонул в его волнах, отвечая телом, но не больше. Ему было хорошо с Диманом. Но больше он от него ничего не ждал. Слишком всё здесь было хрупким. Слишком легко всё это было сломать одним неверным словом. Но в одном он не сомневался. В постели Диман всегда был хорош. А первый секс в наступившем году вышел просто отличным. Хорошее начало нового отчёта.
