Неустойчивые игры. Новый рассвет.

      Семён лежал на кровати, боясь шевельнуться и обнаружить себя разделанным на куски. Тело полыхало красной болью. Он даже не понимал, жив ли он, а если жив, то насколько. Когда Артур вернулся, у него даже не было сил испугаться. Келлер подошёл к кровати, и его тело рефлекторно сжалось, но сам он уже не боялся.       Просто хотелось немого передохнуть.       Артур снова забрался на кровать и аккуратно освободил его запястья, изодранные до крови. Сел на край и застыл в каком-то ожидании. Семён сжался калачиком и прикрыл глаза, отдаваясь колыханию красных волн на своей коже.       Он не знал, сколько проплавал в этих волнах, когда в комнату вошёл третий человек. Он вынырнул из своего мучительного забытья и обернулся.       Напротив кровати стоял Диман и пожирал Келлера озверевшими глазами. Артур застыл, готовый броситься на него при первом его движении. Звук или жест, что угодно, малейший шорох, и два этих сумасшедших зверя вцепятся друг в друга и начнут рвать в клочья.       ПОЙМИТЕ ЖЕ ВЫ, ЧТО Я НЕ СЛОМАН, – хотел заорать Семён, глядя на них.       – ПОЙМИТЕ ЖЕ ВЫ, ЧТО Я НЕ СЛОМАН!!! – заорал он, и они, мигом забыв друг о друге, переключились на него. Стояли и смотрели на него сосредоточенными глазами, будто раздумывая, а как это можно проверить. И у Семёна мороз прошёл по коже.              ИСПЫТАЙ МЕНЯ ИСПЫТАЙ МЕНЯ              Артур, будто услышав его немой призыв, притянул Димана к себе за пояс и стянул с него спортивный балахон, обнажая шикарный мускулистый торс, так гармонично смотрящийся в его уверенных руках. Провёл ладонями по точёному рельефу. И тут Семёна накрыл какой-то сюр.       ЧТО ОНИ ДЕЛАЮТ ЧТО ОНИ ДЕЛАЮТ? – лихорадочно гонял единственную мысль его притормозивший мозг.       Будто во сне он наблюдал за тем, как Келлер властно раздевает притихшего Луганова. Расстегивает ширинку и спускает с него штаны, скользит ладонями под его боксеры, стягивая их и оглаживая подтянутые ягодицы, сжимает, будто проверяя их упругость. После этого разворачивает его к себе спиной и, звонко шлёпнув по заднице, подталкивает к кровати.       Семён наблюдал за всем этим с осторожностью, пока ещё не понимая, что именно происходит. Диман терпел всё это, потому что понял, что затевает Келлер. Если они вернут его в ту ночь, то возможно тогда смогут что-то исправить. Что-то в Кружанском, сломанное ими.       Вот только возвращали они его как-то неправильно.        Диман, не сводя застекленевшего взгляда с Кружанского, забрался на кровать и расположился в изголовье. Семён, дрожа от боли, отстранённо подполз к нему, устраиваясь меж его ног, наклонил голову и обхватил губами его член. Он медленно скользил по твердеющему стволу взад-вперед под такой же застекленелый взгляд синих глаз.       Диман запустил пальцы в рыжие волосы, грубо подталкивая его голову чуть активнее – в ритм своих собственных желаний. Артур, забравшись на кровать, обхватил и приподнял таз Кружанского и, подготовив его, аккуратно вошёл, снова обрушивая на него свою заботу.       Семён оказался зажатым между ними. Заполненный ими с обоих сторон.       Один нежный, другой грубый – эти двое тоже перемешались качеством.       Но делали это вокруг Кружанского.       Диман своей тяжёлой ладонью давил на его голову, заставляя брать глубже, сзади Артур входил в него мягкими короткими рывками. Он между ними полыхал огнём. Не от желания, а от кровавых борозд, рассекающих всю его спину и вспыхивающих болью при каждом сокращении мышц.       Диман вцепился в его волосы и потянул вверх, заставляя отстраниться. И чуть соскользнул под него, устраиваясь поудобней. Келлер вынул свой член. Диман усадил Семёна на себя, входя следом.       Руки Артура, блуждающие по его телу. Член Димана, двигающийся внутри него.       Руки Димана, гладящие его тело. Член Артура, трущийся о него сзади.       Семён двигал бёдрами, загривком ощущая угрозу, исходящую от его положения между ними.       Член Артура плотно прижался к его входу. Семён замер. Диман притянул его к себе и, вцепившись в волосы, прижал его голову к своему плечу, стиснув его мёртвой хваткой и не давая пошевелиться.       Семён тяжело и прерывисто дышал в его ключицу, понимая, что сейчас произойдет то, чего он боялся. Келлер начал нежно протискивать свой член в тесное пространство, занятое другим, и Семён задрожал. Его заполнила разрывающая боль, вторгающаяся в тело вместе плотью. Он слышал, как трещит кожа, как рвется мышца, чувствовал, как струится горячая кровь. Кажется, они решили проверить, где грань у его запаса прочности.       Но он был прочным. Непрочной была только его разорванная задница.       Семён сначала тихо выл, а когда Артур начал двигаться, заорал, не в силах стерпеть боли. Диман лежал не шевелясь, намертво зафиксировав его голову и вжимая его в себя. Келлер двигался за них обоих, трясь членами внутри.       Семён завывал от каждого его толчка во весь голос, и ласок Димана в этот раз ждать не стоило. Хотя он бы их даже не ощутил. Только боль, разрывающую его тело на части. От этого понимания его крики становились всё громче.       Что-то в голове Димана бухнуло. Щелчок выключателя как опущенный занавес. А за кулисами красный мрак с запахом металла. Он вцепился в ягодицы Кружанского, стискивая пальцы до побеления. Впивался в мягкие мышцы, исполосованные ремнём, раздвигая его ягодицы шире и оставляя фиолетовые гематомы своих безжалостных ладоней, забывших нежность.       Семён взвыл с новой силой. На первом этаже грянула фортепьянная музыка.       Член Келлера размашисто входил в него снова и снова, а его мошонка, хлестающая по окровавленным бёдрам, разбрызгивала красные брызги. Они терзали его тело, не затрагивая душу.       Илона в холле играла на инструменте, громко впечатывая пальцы в клавиши в попытке заглушить его рыдания, переполненные до краёв концентрированной болью.              Когда всё закончилось, он вышел из комнаты и на дрожащих ногах, ссутуленный, с плотно сжатыми бёдрами, поволочился на первый этаж. Каждый шаг со ступени вниз пробивал его всполохами боли. Он судорожно вдыхал, вздрагивал и продолжал спускаться.       Илона продолжала бить по клавишам.       Её ровная спина с выправленными плечами занемела, а пальцы сбились в кровь. Но она не останавливалась. Тогда он подошёл сзади, положил ей руку на плечо и припал губами к её белокурой макушке. Она не вздрогнула, даже не шелохнулась. Но эта сумасшедшая музыкальная агония наконец-то стихла.       Келлер смотрел на них сверху.       Она положила ладонь поверх руки Семёна, своими онемевшими пальцами поглаживая его пальцы, дрожащие от боли на её плече.       – Спасибо, – вымученно выдохнул Семён в её волосы и поковылял к телефону.       Диман сидел на кровати, рассматривал свой красный от крови член и кровавые брызги на простыне меж его ног. И пытался понять, какого хера они только что творили.       Артур, наблюдая за Кружанским, сжимал пальцы на перилах до белых костяшек, догадываясь, кому именно сейчас тот позвонит. Но Семён набрал номер, вызвал такси и вышел.       Как будто он мог показаться Антону в таком жалком виде.