Беспородный

Площадь перед храмом, несмотря на раннее утро, была полна людей, желающих попасть на приём к жрецам, которые стояли в длинной очереди. Белл спокойно двинулся к входу, не обращая внимания на выстроившихся людей, бросающих в нашу сторону недобрые взгляды. Мне было неловко перед всеми этими людьми, учитывая несерьёзность моих ранений, но делать было нечего, и я последовал за старшим учеником. — У нас нет времени стоять тут целый день, — ответил Белл на мой невысказанный вопрос. — Мы не на прогулке. Мы исполняем свой долг. Каждый час промедления может стоить человеческих жизней. Так что подбери сопли и избавь меня от своих высокоморальных терзаний. Конечно же, он был прав, но это не могло одномоментно снять с меня груз вины перед этими людьми. Мы были уже почти у входа, как дорогу нам всё же преградил здоровенный детина. — Кудо прёшь?! Ты значет самый умный что ли?! — грубо поинтересовался он. Беллер, не обращая внимания на амбала, который был раза в два больше него, спокойно шёл вперёд. Видя, что его вопрос был проигнорирован, амбал совершил фатальную ошибку и попытался грубо схватить старшего ученика за плащ. Я не успел заметить, что именно сделал Белл, но преградивший ему дорогу парень закричал от боли и отскочил в сторону, баюкая искалеченную руку. Мы же проследовали дальше. Люди в очереди сразу же потеряли к нам всякий интерес и будто по команде уткнулись взглядом в землю, изучая носки своих сапог. Внутри храм представлял собой большую каменную залу, в центре которой стояла статуя Богини Света, протягивающая руки навстречу входящим, будто бы приветствуя их и даруя им своё благословение. Тут же было несколько дверей. К двум из них тянулась очередь из собравшихся людей, которые, судя по всему, стояли тут ещё с ночи. Беллер, несмотря на мои ожидания, не стал пытаться пролезть без очереди в помещение, где жрецы принимали людей, а направился прямиком к узкой лестнице, которая вела на второй этаж храма. Там виднелась богато украшенная дверь, явственно выделявшаяся на фоне голых каменных стен. Белл подёргал за ручку, дверь была заперта, но, судя по громкому храпу, который раздавался из-за неё, внутри кто-то был. — Прикрой меня плащом, — бросил мне старший ученик. После чего выудил из-за пазухи небольшой свёрток с замысловатой формы железными крючками. Встав на одно колено, он уверенными движениями принялся ковыряться в замке, который спустя минуту тихо щёлкнул, и дверь отворилась. Мы оказались внутри богато украшенного кабинета. Его стены были увешаны коврами, а на полу расположилась шкура медведя. Так же вдоль стен тянулись стеллажи, полки которых были плотно уставлены книгами с яркими корешками. Солнечный свет, пробивающийся сквозь цветной мозаичный витраж, придавал помещению сказочный вид. В центре же всей этой роскоши, за массивным столом красного дерева, восседал толстый жрец в расшитых золотом одеяниях, а его пальцы были богато украшены золотыми кольцами с крупными драгоценными камнями. Он громко храпел, развалившись в пышном кожаном кресле, от чего всё его тело немного подрагивало, словно желе. Голова жреца завалилась немного назад и вбок, а от края раскрытого рта тянулась тонкая струйка слюны, стекающая по щеке и капающая на дорогое одеяние. Беллер, презрительно оглядев помещение, с громким хлопком закрыл дверь. Жрец проснулся и принялся смешно размахивать руками, пытаясь сесть в мягком кресле и придать себе пристойный вид, соответствующий столь высокому сану. — Ой, простите, я вас разбудил? — изображая раскаяние, спросил Беллер. — Просто на стук никто не отвечал, а у вас было открыто, и я осмелился зайти. — Нет, как вы могли такое подумать! Я просто ненадолго прикрыл глаза, обдумывая дела, которые лежат на мне, как на настоятеле данного храма, — жрец уже отошёл от первого шока. — А вы, собственно, кто такие будете, что позволяете себе отрывать меня от дел? — Я студент шестого курса Ордена охотников. В последнем бою мой спутник имел несчастье пораниться и, в соответствии с древним договором, подписанным между Орденом охотников и Орденом жрецов, я прошу вас об исцелении для него, — Беллер перешёл в атаку, пытаясь не дать настоятелю перехватить инициативу. — Ох, молодые люди, конечно же, мы окажем вам всяческое содействие, вот только я, к сожалению, весьма занят и спешу на городской совет, — заявил жрец, который всё это время внимательно разглядывал нас своими заплывшими глазками. — Я вынужден вам напомнить, что исцеление членов Ордера охотников является первостепенной задачей и не терпит отлагательства, — сурово заявил Белл. — Безусловно, вот только, как я посмотрю, травмы у вас не серьёзные и не опасны для жизни, и не стоят внимания целителя столь высокого, третьего ранга, коим я обладаю, — настоятель храма явно неспроста занимал свой пост и был опытен в переговорах. — В договоре, о котором вы упомянули, не указывается, кто именно должен оказать помощь пострадавшему. — Но все ваши люди заняты, они принимают толпы беженцев, которые стоят в очереди со вчерашнего дня. — О! Не переживайте, у меня есть подходящий послушник, который сейчас совершенно свободен и с радостью окажет вам всю необходимую помощь во исполнение договора! Глазки настоятеля злобно сверкнули. Беллер явно потерпел поражение в этом поединке. Старший жрец отвёл нас обратно на первый этаж, где зашёл в третью открытую дверь, там сидел и читал книгу совсем молодой жрец, которому на первый взгляд было лет восемнадцать. — Вот, знакомьтесь, жрец седьмого ранга — Гайтер. Он прекрасно справится с вашими травмами. И, конечно же, совершенно бесплатно, — с усмешкой произнёс настоятель. — Но настоятель… — попытался было что-то сказать молодой жрец. — Извини, Гайтер, ничего не могу поделать, господа призвали нас к исполнению обязательств по древнему договору между нашими орденами, так что хочешь, не хочешь, а придётся тебе им помочь. После чего настоятель, сославшись на высокую занятость, удалился, оставив нас наедине с молодым жрецом, который растерянно смотрел на нас. Что-то тут было не так, настоятель явно хотел нам отомстить, но я совершенно не понимал, в чём его замысел. — Привет, значит ты — Гайтер? А меня зовут — Беллер. У моего спутника повреждены пальцы, если ты не способен его излечить, лучше скажи об этом сразу, — произнёс Беллер, который тоже догадался, что тут что-то не чисто. — Нет, излечить то я могу, вот только… — Гайтер замялся на половине фразы и потупил взгляд. Беллер с сомнением переводил взгляд между мной и молодым жрецом, не зная, что делать. — Ладно, если можешь, давай ты сначала исцелишь мою рану. У меня тут небольшой порез на щеке, попробуй его затянуть, а там уж посмотрим, — произнёс старший ученик, снимая повязку с левой щеки. Гайтер неуверенно кивнул, после чего поднёс ладони к порезу, оставленному Элсигилом на щеке Белла. — Это не обычная рана, она была нанесена магическим оружием, — пробормотал жрец. — Извини, сейчас я её исцелю. Мы с Беллером удивлённо переглянулись, не понимая, как Гайтер узнал о характере раны и за что он извинялся. Я уже много раз видел работу жрецов. На том же итоговом турнире в школе, на моих глазах исцелили сотню учеников, да и меня самого пару раз латали. Всегда это выглядело одинаково: жрец читал молитву, после чего между его рук появлялся небольшой сгусток энергии, который излучал тёплый жёлтый свет, похожий на солнечный. После чего этот сгусток начинал плавно втягиваться в повреждённые ткани пациента, постепенно рассасываясь и исцеляя рану. Пациент же при этом ощущал приятное, мягкое и тёплое прикосновение. Интенсивность же свечения сгустка в руках жреца говорила о его силе и количестве вложенной манны. Но с Гайтером всё было иначе. Между его рук вспыхнул ослепительно-белый язык пламени. Цветом он напоминал снег в морозный день под ярким солнцем, и светился он столь же ослепительно. Этот белоснежный язык пламени медленно приближался к щеке Беллера, но в момент касания он не начал плавно втягиваться в рану, а резко вспыхнул, и щёку старшего ученика покрыл замысловатый узор, который обычно образуется зимой на стёклах. Глаза Беллера распахнулись, и я услышал, как скрипнули его зубы. — Простите меня, молодой господин, — начал причитать Гайтер, который отскочил в сторону и весь сжался, словно ожидая, что его начнут бить. Несколько секунд потребовалось моему спутнику, чтобы прийти в себя, после чего он принялся ощупывать свою левую щёку, на которой не осталось даже следа от удара Элсигила. Но что было ещё удивительнее, уродливый шрам на его правой щеке разгладился и стал куда меньше заметен, чем раньше. — Белл, твой шрам… — только и смог вымолвить я. Беллер, проследив за моим взглядом, схватился за правую щёку, и глаза его ещё больше расширились, после чего он вырвал кинжал из ножен, от чего перепуганный жрец упал в обморок, и принялся ловить своё отражение в клинке, пытаясь рассмотреть застарелый шрам. — Да уж. Значит, жрец седьмого ранга, — задумчиво пробормотал старший ученик, разглядывая Гайтера, который лежал без чувств на полу. — Никогда бы не подумал, что кто-то на такое способен. Ладно, Турин, помоги мне привести его в чувство. Я взял со стола небольшой кувшин с водой, после чего принялся брызгать ей в лицо жрецу, но всё было тщетно. — Дай я попробую. Беллер отодвинул меня в сторону, после чего отвесил Гайтеру звонкую пощёчину. Это сразу возымело эффект. — Пощадите меня, господин! Я не хотел! Только не убивайте! — завопил, пришедший в себя жрец. Пять минут у нас ушло, чтобы успокоить Гайтера и объяснить ему, что Беллер достал кинжал не для того, чтобы того зарезать, а только чтобы посмотреть на своё отражение. — Ты уж извиняй, брат, — Гайтер, я не со зла, просто уж очень удивился тому, что шрам, который я ношу вот уже шесть лет, чуть не исчез в одно мгновение, — улыбаясь и похлопывая жреца по спине, объяснял Белл. — Как ты это сделал? Я думал, что только жрецы высшего ранга способны на излечение старых травм. — Вот уж вы меня напугали, господин, — держась за сердце, произнёс Гайтер, продолжая испуганно коситься на висящий у Беллера на поясе кинжал. — Понимаете, я не хотел лечить ваш шрам, но я не могу контролировать свою силу.  Молодой жрец потупил взор и опять принялся изучать каменные плиты пола. — Да я не в обиде, хоть уже и смирился с тем, что придётся мне носить эту метку до конца жизни, но хотя бы ты стёр его не полностью, — тепло улыбнувшись, сказал Беллер. — Что ж, а теперь твоя очередь, Турин. Я не до конца понял, что именно произошло, и почему у жреца столь восхитительной силы совсем нет пациентов, хотя к двум другим целителям выстроились огромные очереди. Потому с опаской уставился на Гайтера и Беллера, подозревая какой-то подвох. Гайтер помог мне раздеться до пояса, после чего уложил на стоящий посреди комнаты стол. Так же, как и с Белом, молодой жрец начал водить руками над моими ранами. Каждый из его пасов ощущался, словно десятки маленьких иголочек, которые слегка покалывали кожу. — Хорошо, что вы пришли, — заключил Гайтер. — У мальчика трещина в ребре и перелом двух пальцев. — Сможешь его исцелить? Жрец уверенно кивнул. — Хорошо, тогда я его подержу, на всякий случай, — сказал Белл. «Зачем меня держать?» — с ужасом подумал я, но деваться было уже некуда. Крепкие ладони Белла легли мне на плечи, и раньше, чем я успел что-то сказать, Гайтер велел мне крепко зажать зубами деревянную палку. После чего воздел руки к небу, и в них снова затрепетало белоснежное пламя, которое начало медленно приближаться к моей груди. Я же только и мог, что лежать и обречённо смотреть на происходящее. Пламя медленно опускалось. Я ощутил дыхание ледяного ветра на коже. Чувство было такое, словно я посреди зимы вышел на лютый мороз. И с каждой секундой он становился всё холоднее. Наконец-то белое пламя коснулось моей груди, и меня пронзила чудовищная боль. Уши резанул пронзительный вопль, я даже не сразу смог осознать, что это был мой собственный крик. Боль была такая, словно меня жгли раскалённым железом, вот только ощущал я не жар, а холод. Не знаю, сколько это продолжалось, мне казалось, что прошла целая вечность, но мой рассудок потух, и я погрузился в спасительное забытьё.