Глава 5 - прощание.
28 августа 2025 г., 15:23
Постепенно сумерки опустились плотнее, как мокрая ткань, прилипая к ветвям. Озеро за спиной больше не отражало свет — только тёмная бездна, и казалось, если туда шагнуть, то не вернёшься.
Наш поцелуй прервал звон будильника. Йошики предусмотрительно установил его, чтобы мы вернулись вовремя.
До поезда оставалось тридцать минут. Тридцать минут, Чтобы вернуться в мир, где я всегда лишний.
Я смотрел на спину Йошики, на движение его плеч, и чувствовал, как внутри поднимается глухая тоска. Всё это: вода, запах сырости, его шаги рядом, казалось хрупким, как сон на рассвете. Ещё чуть-чуть, и он растворится. А я останусь один. В пустоте, которая грызёт изнутри, рвёт нервы, пока не останется ничего.
Я пытался дышать ровно, но каждая мысль резала острее.
Что будет дальше? Он сказал, что видит меня. Но может ли это быть так на самом деле. Когда он поймёт, что я лишь тень? Лишь неудачная копия? Может он уже понял, а может просто отказывается это понимать. Когда поймёт, что Хикару, которого он ищет в моём лице, никогда не вернётся? Что я не он. Никогда. Что я даже не знаю, кто я.
И вдруг этот страх стал почти физическим. Меня сжало так, что я едва не остановился. Хотелось заорать, разорвать горло, лишь бы не слышать, как всё внутри твердит одно и то же: «Он уйдёт. Конечно уйдёт. Всё, что дорого всегда уходит».
В этот момент я почувствовал прикосновение.
Тёплое. Ровное. Его пальцы обвили мою ладонь просто и спокойно, как будто между нами не было пропасти. Как будто это естественно. Как будто я не чудовище.
Я вздрогнул. Хотел вырвать руку не потому что не хотел этого, а потому что не верил. Но не смог. Его рука держала крепко, настолько, что я улавливал его пульс, словно его ритм мог утопить в себе все мои страхи.
Йошики ничего не сказал. Только продолжал идти рядом, не отпуская.
И в этой тишине было больше, чем в любых словах.
Мы шли молча. Только шаги и редкий хруст веток под ногами. Воздух пах холодной водой и мокрой землёй. Сумерки окончательно проглотили лес, и тропинка вела нас словно наугад. Йошики не отпускал мою руку, и это было страннее всего.
Не потому, что он так не делал раньше, а потому что я не знал, что это значит.
В поезде было почти пусто. Пара человек дремала у окна, кто-то тихо слушал музыку. Мы сели рядом, и я поймал своё отражение в стекле .бледное, чужое. Йошики откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Свет из окна резал его профиль, делая его ещё отчётливее. Так близко и всё равно далеко.
С каждым километром я ощущал, как всё становится хрупче. Вот город. Вот знакомые огни. И вот мы уже не часть этого леса, не часть тишины. Скоро снова люди, улицы, слова, которые ничего не значат.
Когда поезд остановился на нашей станции, я на секунду задержал дыхание. Хотелось, чтобы время свернулось в петлю и мы так и остались там, в темноте.
Но двери открылись. Мы вышли.
Город встретил нас прохладой и пустыми улицами. Фонари рисовали длинные тени, и они падали так, будто нас было не двое, а множество разрозненных силуэтов, которые разбегаются в разные стороны.
Мы неспеша двигались. Сначала молча по проспекту, потом свернули в узкие улочки, где пахло сыростью и хлебом из пекарни, которая уже закрывалась.
Я знал, что скоро придётся остановиться.
Я чувствовал, как внутри всё снова заваливается.
Мы подошли к перекрёстку. Здесь дорога расходилась — одна вела к его дому, другая к моему. Мы останавливались здесь сотни раз. Всегда одно и то же: короткое «до завтра» и шаг в разные стороны.
Йошики остановился первым. Снял рюкзак с плеча, привычным движением перекинул на другую руку. Словно ничего не изменилось. Словно внутри меня не бушевал шторм, рвущий на части каждую секунду.
— Ну… — он повернулся ко мне, и в тусклом свете фонаря его глаза казались почти чёрными. — Тогда до завтра?
До завтра.
Два дурацких слова, от которых у меня перехватило дыхание. Я кивнул, хотя это больше походило на судорогу.
Он чуть улыбнулся. Лёгко, почти незаметно. Как всегда. Всё как всегда.
А я… я не мог пошевелиться.
Я хотел что-то сказать. Любое слово. Но язык прилип к нёбу. Грудь сжало так, что стало больно. Всё внутри кричало: скажи! Сделай! Иначе всё кончено!
И вдруг он чуть наклонил голову и сказал тихо:
— Эй, ты… в порядке?
Эти слова вырвали меня из пучины.
— мне. страшно, что. .ты поймёшь. Что поймёшь, что по прежнему видишь во мне его и я не могу заставить себя остановить этот поток мыслей. Ты ведь. завтра никуда не исчезнешь? Ты… обязательно осознаешь и прогонишь.
Йошики снова смотрел на меня спокойно, будто читал каждую мою мысль и уже знал, что я собираюсь сказать. Его взгляд был мягким, но в нём не было жалости. Только… понимание.
— Я здесь, — тихо сказал он. — И завтра я тоже буду здесь.
Слова были простыми, но казались весомыми, как камень, которым кто-то тихо заблокировал обрушившуюся стену внутри меня. Я хотел поверить, хотел отпустить хотя бы часть того ужаса, который держал меня в плену, но всё равно дрожал.
— Но. а если я снова… — слова застряли в горле. — Если я не смогу… не смогу перестать… думать о нём, о том, кто был…
Йошики сделал шаг ближе и просто взял мою руку. Лёгкое, уверенное прикосновение, без давления, без вопросов. Только «я рядом».
— Тогда я буду рядом, — сказал он. — Не для того, чтобы исправлять тебя, не для того,
чтобы что-то изменить. Я здесь, потому что хочу быть с тобой.
***
Я едва помнил, как добрался домой. Пустые улицы, фонари, шаги — всё смылось в череду размытых образов, словно меня несло на волне, а я просто держался, чтобы не утонуть. Дверь захлопнулась за спиной, и мгновенно накрыло: тишина, пустота, отсутствие его тепла рядом. Давление одиночества стало почти осязаемым, как будто стены комнаты сжимались, вытягивая меня наизнанку. Мысли не отпускали. Сон настойчиво опускал веки, и я позволял себе покачнуться в полумраке и завалиться на кровать. Интересно, что будет сниться Йошики? После того как я занял чужое тело я впервые испытал что такое сон. Сначала они были чужими и зловещими. Постепенно они приобретали характер воспоминаний минувшего дня. На коже всё ещё было его тепло, прикосновение, его тихий голос. Я хочу чтобы во сне все повторилось.
