Чужое лето

      Мы шли по узкой тропинке, и солнце резало листву золотыми полосами, падая на его волосы. Йошики шёл рядом, чуть ближе, чем обычно. Так близко, что я чувствовал тепло, исходящее от него, и это тепло казалось чем-то нереальным, подарком, который нельзя заслужить.       Он говорил что-то, я даже не помню слова, только звук его голоса, мягкий, низкий, и как будто только для меня. Мир был простым. Лёгким. Таким, каким я давно забыл его видеть.       Мы смеялись. Его рука случайно коснулась моей, или, может быть, не случайно. Я замер, но он не убрал её. Наоборот, переплёл пальцы с моими. И я позволил. Потому что это было правильно. Потому что я хотел этого больше всего на свете.       Время замедлилось. Мы остановились. Он развернул меня к себе, и я встретил его взгляд. В этих глазах было что-то бесконечно тёплое, нежное, но в то же время хрупкое, словно всё это могло рассыпаться, если я вдохну слишком резко.       И потом он потянулся ближе. Медленно. Дышал неровно, как и я. Я видел, как дрожат его ресницы. Я чувствовал, как между нами исчезает воздух.       А потом его губы коснулись моих. Сначала легко, как проба. Как вопрос. Потом чуть увереннее, глубже. Его ладонь скользнула к моей шее, пальцы зарылись в волосы. У меня перехватило дыхание. Мир исчез. Остался только он. Его тепло. Его дыхание. Его вкус, смешанный с горечью и сладостью одновременно. Я тянулся к нему всем, что у меня было. Это был тот момент, ради которого стоило жить. Ради которого я бы отдал всё. Но… что-то было не так. Я почувствовал странную тяжесть в груди, как будто меня тянет вниз. Я моргнул… и вдруг понял: я смотрю на нас со стороны.       Я больше не там. Я не тот, кого он целует. Передо мной — я. Но не я. Он похож на меня, он мой двойник, с моей улыбкой, с моим голосом. Йошики целует его. Его руки на чужой талии. Его дыхание смешивается с чужим.       Я ударил ладонями в невидимую преграду. Глухой стук. Стекло. Чёртово стекло! — Эй! — но голоса нет. Я бил ещё, кулаками, ногтями, кровь пошла по пальцам, но это ничего не меняло. Они смеялись. Они продолжали целоваться. Йошики шептал ему что-то на ухо, а я не слышал. Я только видел, как этот… другой Хикару прижимается к нему ближе. Настоящий. — Нет! Это не я Это не я! Йошики! — я молотил по стеклу, не чувствуя боли, только отчаяние, которое рвало меня в клочья.       И вдруг… он, тот Хикару, повернулся ко мне. Медленно. Улыбнулся. Эта улыбка была спокойной, холодной, уверенной. Я закричал, но изо рта не вырвалось ни звука. Мир почернел.       Я проснулся с криком, захрипев, хватая воздух ртом, словно тонул. Все мое естество сжималось, ладони дрожали. Я не сразу понял, что это был сон. Что стекла нет. Что он не ушёл к другому. Но ощущение потери было таким реальным, что слезы нахлынули сами собой.