Десятка жезлов

— Ви, ты уверен? — спрашивает Мисти, держа колоду таро в руках. — Уверен. Хотя по нему видно, что ни черта он не уверен — нервозное подёргивание ногой и сжатые челюсти обычно не имеют ничего общего с той спокойной уверенностью, которой от него сейчас ожидают. — Я это к тому, что порой совсем не обязательно знать своё будущее, — если ты чувствуешь, что это принесёт тебе лишь тревогу и страдания, лучше откажись от этого и живи своей жизнью. — Мне моё будущее и так известно — я скоро умру. Мисти вздыхает. — Ты ведь ещё неделю назад не хотел, чтобы я гадала на ваши с Виком отношения. — Ну, не хотел. Потому что тогда это ещё не имело значения. Мне тогда было и так хорошо. А теперь мне тревожно. Очень тревожно. — И ты решил, что гадание поможет избавиться от этого чувства? Ви смотрит на Мисти, потом обводит глазами помещение магазина. Взгляд цепляется за кресло, на котором ещё относительно недавно сидел Джеки — живой и здоровый — и у Ви неприятно дёргает где-то внутри. — Я не знаю, Мисти, — честно отвечает он, — я не знаю. Прошла всего пара недель с тех пор, как они с Виком сошлись — по крайней мере, Ви называл это так. На самом же деле, всё это время они были завалены работой — каждый своей — и у них даже не было толком времени пообщаться. Ви выдали большой заказ на обезвреживание группы кибернаркоманов в Догтауне с последующим выходом на дилера, и он несколько дней убил только на то, чтобы раскопать, где находится дыра, в которой эти психи собираются. У Виктора после относительно свободных дней была плотная запись в клинике, и он тоже постоянно был занят. Всё их общение сводилось к редким звонкам. Пару раз Ви забегал в клинику, но не всегда заставал Вика свободным и готовым его принять — по большей части он был занят, о чём сообщала Мисти, и Ви принимал решение не отрывать его от работы. Вот и теперь Виктор принимает очередного пациента, а Ви остаётся только коротать свободное время с Мисти и думать, не права ли она сейчас, говоря о том, что это гадание, возможно, не сделает его жизнь лучше. Может, и не сделает, но его мозг отчаянно пытался зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы ситуация стала хоть немного более понятной. — Мисти… Давай. Девушка выразительно приподнимает брови, но вид у неё вполне доброжелательный. — Ну, хорошо, давай посмотрим, что у нас выйдет, — она прикрывает глаза, перетасовывает колоду и вытаскивает первую карту, — Отшельник. Ви смутно помнит — она уже попадалась ему прежде. Мисти извлекает следующую карту. — Колесо Фортуны. Перевёрнутое. Наёмник болезненно морщится. Он знает, что перевёрнутые карты обычно не к добру, хотя и слышал от Мисти, что бывает наоборот. — Королева жезлов. Ви внимательно глядит на красивую женщину, сидящую на троне со скипетром в руке. Выглядит вполне обнадёживающе. — Перевёрнутая десятка жезлов. На карте мужчина несёт в руках охапку чего-то — Винсент не совсем понимает чего, от пёстрого изображения рябит в глазах. — Ну и что там? — осторожно спрашивает он, глядя на Мисти, которая, подперев подбородок ладонями, внимательно разглядывает карты. — Погоди, не торопи меня, — мягко произносит девушка. Ви невольно начинает нервничать. Раньше она толковала карты одну за другой, не раздумывая, а теперь вот просит не торопить. Не оттого ли, что она просто оттягивает момент, прежде чем сообщить что-то неприятное? Хотя, справедливости ради, ничего особенно приятного от этого расклада Ви и не ожидал. — Всё плохо? Мисти качает головой. — Да нет, не всё. Далеко не всё. Ну, хорошо, давай начнём. Отшельник — тебе уже прежде выпадала эта карта, — Ви мысленно отмечает, что она тоже помнит об этом, — ты всё ещё находишься в поиске себя. Для тебя важно найти смысл того, что присутствует в твоей жизни, в том числе и смысл этих отношений. Возможно, тебе нужно сделать шаг назад, чтобы переосмыслить ситуацию. Далее. Перевёрнутое Колесо Фортуны. Это переломный момент в твоей жизни, но ситуация несёт в себе нестабильность. Будет много плохого и хорошего — светлые и тёмные полосы будут сменять друг друга, — она вдруг улыбается, — Колесо Фортуны — знак роковых отношений, Ви. — Роковых? И что это значит? — Это значит, сколько бы вы с Виком не бегали друг от друга, всё равно не смогли бы убежать. Эта связь сильнее вас. Вы бы не смогли не быть вместе. Эти отношения были предначертаны свыше, понимаешь? Ви чувствует, как на губах появляется сконфуженная улыбка, и срывается на нервный смешок. Вот уж действительно. — Вау, — говорит он, чувствуя, как подрагивают плечи от смеха, — как это мило. Мисти чуть прищуривается. — Я вообще-то серьёзно тебе это говорю, Винсент. Эти отношения — подарок судьбы. Или каприз судьбы, это уж как тебе больше нравится. Но именно потому, что они посланы свыше, вы едва ли будете властны над происходящим. Эта карта — не про контроль и борьбу с обстоятельствами. Тут нужно просто довериться жизни и оставаться верными себе. — Ладно, что дальше? — Королева жезлов. Хорошая карта. Она говорит о благородстве, независимости, способности вдохновлять окружающих. Она предвещает крепкие и чувственные отношения. Ви с облегчением выдыхает. Красотка на троне не обманула его ожиданий. — А последняя? Мисти со вздохом глядит на перевёрнутую десятку жезлов. — Десятка — это всегда крайность. И она задумчиво замолкает, склоняя голову на бок. — Это ноша, Ви. Тяжёлая ноша. Бремя, которое нужно будет на себе тащить. И которое вы время от времени будете хотеть с себя сбросить. Вам будет тяжело. Особенно Виктору. Винсент невольно вздрагивает. — Почему это Виктору — особенно? — Потому что это Виктор. Он с самого начала вбил себе в голову, что несёт за тебя ответственность. А теперь этой ответственности станет больше. Ви отводит взгляд, задумывается. Ведь правда, ещё очень давно, когда они с Виком только-только начали общаться, это было заметно. То, как рипер всегда переживал за него. То, как возмущался, когда Ви вляпывался в очередное дерьмо. Он и впрямь будто бы чувствовал ответственность за всё, что с ним происходит, по крайне мере, за какую-то часть его жизни точно. А теперь всё зайдёт ещё дальше и Виктор будет тянуть его на себе до последнего — жалкого и умирающего. — Эта карта — про непосильный груз. Здесь понадобится очень много энергии. — Хочешь сказать, мы не вывезем? — Я этого не говорила, — девушка убирает карты обратно в колоду, — любое гадание, Ви, это предостережение, предупреждение. Совет, если хочешь. Но мы никогда с точностью не можем знать, что произойдёт в итоге и как ты распорядишься своим потенциалом в сложившейся ситуации. Так что я тебя предупредила, а что с этим дальше делать, решать только тебе. — А ты что посоветуешь? Мисти откладывает колоду в сторону и опирается о прилавок. — Я бы предпочла вообще ничего тебе не советовать, но раз уж ты сам спросил… Помнишь первую карту? — Отшельник. — Да. В твоём положении она советует не торопиться, сделать шаг назад. — Мне осталось полгода, Мисти. Я бы и рад не торопиться, да время, знаешь ли, поджимает. — Я говорю не об этом. Я говорю о том, что вам с Виктором нужно сесть и спокойно поговорить. О ваших отношениях. И о том, как они будут дальше развиваться с учётом того положения, в котором ты оказался. Понимаешь, о чём я? — Не совсем, — честно признаётся наёмник. — Ты умираешь, Ви. — Спасибо, я помню. — Это очень непростая ситуация, ты и сам должен понимать, — продолжает девушка, пропуская язвительное замечание мимо ушей, — и вы должны обсудить это. В спокойной доверительной обстановке поговорить, что вы об этом думаете и что с этим можно сделать. — А разве с этим можно что-то сделать? — Нет. Но можно придумать, что можно сделать, чтобы было не так плохо, как могло бы быть. Вик рассказывал мне про тебя. Сначала изменения будут постепенными и незначительным, а потом — как раз через полгода — наступит резкое ухудшение, и ты быстро угаснешь. Вы должны помнить об этом и знать, что будете делать, когда это время наступит. Понимаешь, о чём я? — Кажется, начинаю понимать, — мрачно отвечает Ви, которому в очередной раз напомнили о его незавидной участи. Они говорят ещё немного, пока к Мисти не приходит клиентка, записанная на какую-то там энергетическую чистку или ещё что-то в этом роде — Ви понятия не имеет о таких вещах и не слишком горит желанием разбираться. Для него уже слишком и то, что ему гадают на картах, дальше погружаться в пучины эзотерики он не решается. Он благодарит Мисти и выходит из магазина на улицу. Он долго размышляет над её советом, а на следующий день всё же решается позвонить Виктору. — Вик, привет, есть минута? — Что у тебя? — Вик, нам нужно поговорить. Не по телефону, лично. Это очень важно. Когда тебе будет удобно? — Господи, Ви, надеюсь, ничего страшного не случилось? — в голосе рипера звучит беспокойство и наëмник улыбается. — Не беспокойся, всё хорошо. Так когда тебе будет удобно? — Ну, заезжай в клинику после шести. Я сегодня освобождаюсь пораньше. — Хорошо, заеду. Спасибо, Вик. Увидимся. Он сбрасывает вызов и думает, чем бы себя занять, чтобы скоротать время до вечера и перестать волноваться из-за предстоящего разговора. Спустя пять минут по каналам полиции проходит сообщение о каких-то разборках в Джапан-тауне с жертвами среди гражданских и Ви срывается туда — очень вовремя. Пустяковое, как ему кажется дельце, но когда он добирается до места, всё оказывается не так просто. Когти опять сцепились с Шельмами — разгромили какой-то бордель, заодно положив неудачно оказавшуюся там клиентуру. Причина конфликта не ясна, но Ви это не то чтобы интересно. Главное, чтобы порядок был восстановлен и ему заплатили. Камера в борделе только одна и только на входе — Винсент не любит работать в таких условиях. Чёткий план при отсутствии информации разработать нельзя, приходится импровизировать и действовать по наитию, а это не всегда хорошо заканчивается. Впрочем, Ви справляется — со спины обезвреживает одного, укладывает скриптом другого, медленно продвигаясь вглубь. «Самое время немного отдохнуть», — думает про очередного громилу, отправляя его в бессознательное состояние. Когда он разбирается с последним, осматривает тела в поисках чего-нибудь полезного. Узнаёт, что тут произошло — искали какие-то документы, которые были у корпората, посещавшего этот бордель. Ви находит его с простреленной в трёх местах грудной клеткой и не понимает, почему сюда всё ещё не примчалась «Траума тим» — неужели у пиджаков перестало хватать на страховку? Но всё оказывается куда проще, чем кажется — его выперли из «Петрохема» пару дней назад, и страховка аннулировалась. Классика. Судя по всему, решил спереть какие-то важные данные перед своим внеплановым увольнением, чтобы продать потом конкурентам за большую цену. Не прокатило. Он находит документацию, бегло просматривает — судя по всему, какая-то аграрная разработка, Ви не то чтобы в таком разбирается — и решает, что ничего трогать не будет. Ему не нужны проблемы с корпами. Особенно сейчас. Поэтому он с чистой совестью сдаёт работу прибывшему на место отряду полиции, покидает место преступления и едет домой — до шести остаётся не так много времени. Он успевает привести себя в порядок и сразу же отправляется на угол Бредбери и Буран-стрит — в городе нет, наверное, места, куда бы он мог торопиться больше, чем сюда. Ви заходит в «Эзотерику», сразу же натыкается на потерянный взгляд Мисти и понимает — что-то не так. — Что случилось? Она колеблется, не хочет говорить. — Мусорщики. Опять приходили к Виктору. Ви чувствует, как в груди просыпается ярость. — Где они? — Уже ушли. — А Виктор?.. — В порядке. — Они и к тебе заходили? — Да нет, пошли сразу к нему. — А ты как узнала, что они здесь? — Я думала Вику кофе отнести, вышла через чёрный ход — а там они как раз от него выходили. Я к нему зашла — он в порядке. Только злой очень. Но зато, кажется, в этот раз обошлось даже без драки. — Господи боже… Мысль о том, что с Виком могло что-то случиться — невыносима. Ви проводит руками по лицу, пытается отдышаться, успокоиться, но адреналин долбит так, как будто он сам сейчас с толпой мусорщиков один на один в тесной комнате. — Много их было? — Да нет, трое. — Всего трое и никто никого не убил — это точно были мусорщики? Мисти только поводит плечом — она выглядит расстроенной и обеспокоенной. Тоже переживает за Вика. — Я пойду к нему. Девушка коротко кивает. Он буквально влетает в клинику — быстрее хочет увидеть Виктора живым и здоровым. И видит — живого и здорового, и, как говорила Мисти, злого. По крайней мере, очень раздражённого — он дёргается, когда слышит лязг металлической решётки и оборачивается с таким выражением лица, что Ви становится не по себе. — А, это ты, — коротко бросает он наёмнику и с облегчением выдыхает. Ви замечает, как расслабляются его напряжённые плечи. — Мисти мне всё рассказала. Вик нервно и часто кивает, вздыхает, но ничего не говорит. Ви облокачивается на стол. Рядом жужжит телевизор, показывая рекламу, и он по-хозяйски выключает его. Воцаряется тишина, нарушаемая только слабым гудением лампы под потолком. — Слушай, Вик, ты же меня знаешь — просто скажи, кто и где, и ты о них больше никогда не услышишь. Ви смотрит на него со всей решимостью, на которую только способен, — он не шутит и не предлагает помощь приличия ради. Он и правда готов перебить этих ублюдков всех до единого. Но Виктор смотрит на него как на умалишённого. Впрочем, Ви знаком этот его взгляд. — Ты в своём уме, Ви? Ещё не хватало тебя во всё это вмешивать. Не дай бог эти сволочи потом начнут охотиться за тобой. И к тому же — ну уберёшь ты этих — на их место придут новые. — Значит, уберу и новых, — произносит Ви с нажимом, чувствуя, как всё его существо наполняет жгучая ненависть, — буду давить, пока у них в мозгах не прояснится. Пока они не поймут, что к тебе лезть нельзя. Виктор не то вздыхает, не то смеётся. — Ви, ну ты же умный парень. Ты должен понимать, что это плохое решение. Полезешь к ним — сделаешь хуже. И неизвестно, сумеешь ли ты потом из этого дерьма выплыть. Конечно, Виктор прав, он всегда прав. Благоразумие, да. Он такой. Но Ви не намерен сдаваться. — Ты всё же подумай об этом, Вик. И если надумаешь, просто скажи. Нельзя это так оставлять. Рипер, похоже, и впрямь на минуту задумывается, но не нужно быть гением, чтобы по одному его виду понять — он уже давно расставил приоритеты. — Нет, — твёрдо произносит он, — все свои проблемы я буду решать сам. Ви даже всплёскивает руками от возмущения. — Блять, Вик… Да что ж такое-то, а? Слушай, ну ты ведь мне столько раз помогал, позволь и мне для тебя что-нибудь сделать. — Я же сказал — нет. Ви чувствует, что начинает беситься. Его самому близкому человеку угрожает опасность, он может ему помочь, а тот сам отказывается от помощи. Существуют ли вообще ситуации хуже, чем эта? — Почему ты так сильно этого не хочешь? Виктор на секунду задумывается. — Может, потому что не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки? — Какие ошибки? — наёмник совершенно не понимает. — Такие. Я постоянно тебе помогал даже тогда, когда ты этого не просил. Постоянно взваливал на себя ответственность за твоё благополучие. Перешёл все границы. И вот к чему это всё привело. Ви чувствует, как внутри всё переворачивается. Чувство собственной ненужности пробивает грудную клетку насквозь — прямо как у того корпората в борделе — и он не понимает, чего ему сейчас хочется больше — пристрелить Вика или себя самого. — К чему привело? — он начинает тихо, а потом повышает голос, чувствуя, как губы дрожат. — К тому, что мы теперь вместе? Что мы счастливы? — меньше всего на свете он сейчас чувствует себя счастливым. — Что в этом плохого? — Я не это имел в виду. — Ну а что тогда?! — Ви. Я всё уже сказал. То, что ко мне лезут мусорщики, — и моя вина тоже. Мне в своё время приходилось с ними работать. И вот я до сих пор расхлёбываю последствия этого решения. И я не хочу, чтобы ты отвечал за мои старые ошибки. — Ты работал с мусорщиками? — Да. — Ты никогда не говорил об этом раньше. — Сомнительный повод для того, чтобы хвастаться, не находишь? — Да уж. Ви замолкает, переводит дыхание. Они едва сошлись, а уже ссорятся. Просто, блять, прекрасно. Просто зашибись. — Разочарован? — спрашивает Вик. — Что? — Ну, ты же их ненавидишь. Мусорщиков. А я когда-то по доброй воле имел с ними дело. Ви тяжело вздыхает. Меньше всего его сейчас волнует это. Это же Вик, у него, видимо, были причины. Да даже если не было — какая разница? Ви знает, что сможет найти тысячу оправданий, почему это для него не имеет значения. — Да плевать мне, Вик. Меня беспокоит не то, что ты с ними работал, а то, что они принуждают тебя к этому снова против твоей воли. С этим нужно разобраться… Боже мой, ну должен же быть выход? Ну давай я найду исполнителя, если ты так не хочешь, чтобы это делал я. Виктор выглядит смертельно уставшим — и по нему видно, что этот разговор напрягает его куда больше, чем все мусорщики Найт-Сити и его окрестностей вместе взятые. — Ви, вот представь на секунду, что ты — это я. Как бы ты поступил на моём месте? Ви на мгновение задумывается и его пробивает на смешок. — Я бы решил разобраться сам, и не стал бы никого вмешивать. Вот чёрт, Вик, так нечестно. Бьёшь меня моим же оружием. Да, в этом они с Виком похожи — привычка решать свои проблемы самостоятельно и безграничное желание защитить тех, кто дорог. И Ви понимает, поменяйся они местами — он бы ни за что не позволил Вику вписываться за него в бандитских разборках. Он поднимает глаза и чувствует, как внутри теплеет и становится тяжело — по-приятному тяжело — от переполняющей его нежности. Вик ловит его взгляд сквозь очки, поднимает руку в манящем жесте. — Иди сюда. Ви не нужно повторять дважды — когда речь идёт о Викторе, ему достаточно одного слова, чтобы тут же примчаться и быть рядом. А иногда не нужно и слов. Он делает пару шагов навстречу, прижимается к нему, утыкается носом в основание шеи вдыхает запах его тела полной грудью — самый прекрасный запах на свете, в котором чего только нет — и слабый шлейф успевшего выветриться за день одеколона, и отглаженная ткань рубашки, и медикаменты, и какой-то слабый металлический привкус — может быть, хром, а может быть, чья-то кровь, и ещё бог знает что. И от этого бог знает чего у Ви каждый грёбанный раз сносит крышу. Вик сильной рукой прижимает его к себе, оглаживает его плечо, коротко и нежно целует в висок и шепчет туда же: — Давай с тобой договоримся, что эта тема закрыта. — Но Вик, если с тобой что-то случится, я этого не вынесу. — А если случится что-то с тобой — не вынесу я. — Мы с тобой как два идиота, честное слово, — слабо улыбается Ви. — Пообещай, что не будешь больше в это лезть. И не пытайся сам устраивать расследование, а то я тебя знаю. — Ты вяжешь меня по рукам и ногам. — Ви… — Обещаю. А ты пообещай, что всё же попросишь меня о помощи, если поймёшь, что не справляешься своими силами. Виктор задумывается на секунду. — Обещаю. — Ну, хоть что-то. Вик крепче прижимает его к себе. — Не волнуйся так сильно. Я пока ещё в состоянии за себя постоять. Уже забыл, кто кого уделал на последнем спарринге? — Я поддавался, — говорит наёмник, сдерживая улыбку. — Мне-то не заливай. Ви тихонько смеётся. Так хорошо и спокойно, как в объятиях Виктора, ему не было ещё никогда и нигде. Это как валяться в постели в ненастное утро — снаружи сыро, промозгло и холодно и где-то там в переулке валяется труп с перерезанным горлом, но тебя это всё вообще не касается, потому что ты дома в тепле и безопасности, под самым мягким синтетическим пледом в мире. Когда рядом Вик — это примерно такое вот чувство, только ещё лучше. — Ты там, вроде, хотел мне рассказать что-то важное. Ви как будто выныривает из сна — прекрасного, но недолгого — и понимает, что вообще забыл, зачем он здесь. И не вспоминал бы дальше, но увы. — Ах да, точно. В общем… Вик, я… Я хотел бы обсудить то, что между нами происходит. Ему чудовищно не хочется отлипать от Виктора, но разговор предстоит серьёзный, и он с сожалением заставляет себя разорвать объятие. Становится напротив, смотрит в глаза, хотя сейчас ему даётся это нелегко. — Вик, мы оба знаем, в какой непростой ситуации я нахожусь. И раз уж мы теперь, вроде как, вместе, я хочу, чтобы мы обсудили все вопросы на берегу. Вик скрещивает руки на груди. — Звучит разумно, но я не совсем понимаю, о каких именно вопросах речь. Ви держит паузу, собираясь с мыслями и давая им обоим время на то, чтобы морально подготовиться. Он отходит к риперскому креслу, садится на него боком. Взгляд упирается в пол, но он ни за что не сможет сказать Вику то, что должен, глядя в упор. Это будет хуже пытки. — Вик, мне осталось недолго. Пока всё хорошо, но потом, в какой-то момент станет уже не так хорошо. А потом, спустя время, — ещё хуже. Так вот, мы должны заранее понимать, что будем делать, когда это хуже настанет. Виктор выдыхает, как будто рассчитывал услышать нечто куда более неприятное чем то, что в итоге сказал наёмник. Снимает очки и откладывает на стол. — Три вещи, Ви. Во-первых, я рипер, а значит смогу оказать тебе медицинскую помощь, когда она потребуется. Во-вторых, прежде чем выработать какую-то окончательную стратегию, ты должен поговорить с Пералесом, как собирался, и узнать, чем он может помочь. Не буду скрывать, мне не нравится идея выпрашивать у него подачки, но в твоём положении выбирать не приходится. И наконец, в-третьих, я хочу, чтобы ты знал, — он делает многозначительную паузу, а затем смотрит ему прямо глаза, — что бы там не случилось, я обещаю, что буду рядом с тобой до конца. Ви чувствует, как расслабляются плечи и разжимаются челюсти. Он облегчённо выдыхает, на губах расцветает улыбка. — Спасибо, Вик. Большего мне и не надо. — Я это всё к тому, что когда придёт время, я сделаю всё возможное, чтобы облегчить твои страдания. И давай договоримся, что мы будем регулярно мониторить твоё состояние, чтобы сразу было понятно, если что-то пойдёт не так. — Согласен. — И если вдруг появятся какие-то симптомы — ты сразу мне об этом скажешь, ладно? — Да. Градус напряжения постепенно снижается. — Ну, хорошо. Когда ты встречаешься с мэром? — В пятницу. Вообще мы должны были встретиться раньше, но у него много дел и всё такое. Ещё и эта свалка в Пустошах на прошлой неделе. — Да, пожар был знатный. — Ага. В общем, ему не до меня было. Но как только я с ним что-то решу — сразу же позвоню тебе. Может, удастся выбить обследование в «Травме» или хотя бы договориться об отдельной палате в приличной клинике. Деньги у меня так-то есть, так что по крайней мере частично я за всё это заплачу. — Тогда в пятницу жду от тебя звонка. — Да. Виктор надевает очки обратно. — Ты молодец, что поднял эту тему, Ви. Я бы, наверное, побоялся сам говорить с тобой о подобном. Ви небрежно отмахивается. — Да никакой я не молодец. Это Мисти меня натолкнула на мысль. А я подумал и понял, что она права. — Предлагаю в благодарность позвать её ужинать с нами. — Хорошая идея. Надо её отвлечь, она и так перепугалась из-за мусорщиков. Я отправлю ей сообщение… Пишет, что через пару минут подойдёт. Виктор принимается выключать оборудование в клинике. Ви внимательно наблюдает за ним. — Если честно, — говорит он, глядя на широкую спину рипера, — мне тоже было страшно начинать этот разговор. Не хотел тебе лишний раз напоминать обо всём этом дерьме. Мне хотелось делать вид, что всё нормально, что у нас всё как у всех, что нет никаких проблем. Но это ведь глупо — делать вид, что проблем нет, когда на самом деле они есть. — Когда честно признаёшь, что проблема есть, — отзывается Виктор, — с ней, по крайней мере, можно что-нибудь сделать. А если делать вид, что всё хорошо, то потом может стать слишком поздно. Так что ты всё правильно сделал в итоге. И я рад, что мы поговорили об этом. — Да, я тоже. Они молчат. Виктор выключает свет, и клиника тонет во мраке, только неоновая вывеска «Кироши» тускло мерцает где-то у стены. — Вик. — Что? — Почему ты решил, что будешь со мной, зная, что мне осталось жить всего полгода? Тебе ведь будет больно меня терять. — Когда тебя не станет, Ви, мне будет больно в любом случае. А я… Я слишком сильно дорожу тобой. Да, тебе осталось полгода. Ну так почему бы мне не поспособствовать тому, что эти полгода были лучшими в твоей жизни? Ви улыбается в мягко окутывающей его тьме, а Виктор продолжает говорить. — Кому бы из нас было легче, если бы мы продолжили делать вид, что между нами ничего не происходит, и расстались бы, даже не сказав друг другу, что на самом деле чувствуем? Мы и так потеряли много времени. Когда ты вернулся в Найт-Сити после операции, ты сказал одну очень правильную вещь, Ви. Пришло время пожить для себя. Так что давай будем придерживаться этой стратегии. Винсент поднимается с кресла, приближается к Виктору. Из-за царящей вокруг тьмы атмосфера между ними становится ещё более личной и интимной, чем прежде. Тихо и темно, и только они рядом, на расстоянии пары метров друг от друга. И Ви не видит ни единой причины, по которой это расстояние нельзя было бы сократить. Он делает шаг, затем другой, потом ещё один. Их тела сталкиваются в темноте, Ви обнимает, чувствует, как его обнимают в ответ, утыкается носом в чужую шею, прикрывает глаза. Ему кажется, он способен простоять так целую вечность, но грохот металлической решётки на входе невольно заставляет его вздрогнуть. Приход Мисти вырывает их из объятий друг друга. — Ну, я готова… — она замечает, как близко они стоят друг к другу, и понимает, что её появление было, возможно, несколько несвоевременным. — Кажется, я не вовремя. — Всё нормально, Мисти, мы уже закончили, — улыбается Ви. Он подходит к ней, чуть сжимает её плечи в приободряющем жесте. Она улыбается — немного вымучено, но искренне. — Тогда пойдёмте скорее, а то место не найдём. Они выходят наружу, и Ви невольно щурится от яркого света. — В крайнем случае возьмём на вынос и завалимся на крышу, как в старые добрые, — отвечает он на замечание Мисти, а затем впадает в глубокую задумчивость; с его губ срывается вздох, — знаете, я иногда думаю: вот бы вернуться туда. В прошлое. Когда всё ещё было нормально. Мисти глядит на него почти снисходительно — как на ребёнка. — Прошлое нельзя вернуть, Ви. Но можно сделать что-нибудь в настоящем, чтобы изменить будущее. Ви не отвечает. Сколько раз за последнее время он слышал нечто подобное? Он даже не будет пытаться возражать. У него осталось не так много времени, и он точно не собирается тратить его на бесполезные споры.