Десятка жезлов

Ви крепко обхватывает запястье и машинально пытается нащупать пульс, но ему никак не удаётся. Он продолжает водить пальцами у основания ладони, пока наконец не чувствует нужную точку. Вот оно. Слабое биение жизни под кожей. Тонкая ниточка, мерно и неторопливо пульсирующая — раз… два… три… Он продолжает считать, полностью поглощённый этим занятием, совершенно оторванный от реальности, сосредоточенный исключительно на отстранённом наблюдении за размеренным ритмом, с которым кровь обращается в его теле. Это успокаивает. Он расслабляется, впадает в почти что медитативное состояние и даже слегка прикрывает глаза. — Ви, не спать! Чья-то рука тяжело опускается на плечо. Глаза приходится открыть. Он видит перед собой Лесли — это её рука держит его — обводит взглядом их привычный угол в «Посмертии» и на долю секунды останавливает взгляд на каждом из присутствующих. Все на месте. Впрочем, как и полчаса назад, когда он только сюда пришёл. — Ты хоть слышал, о чём я говорила? — спрашивает Лесли, вцепляясь в его плечо ещё требовательнее вместо того, чтобы отпустить. — Да, конечно, просто отвлёкся, извини. — Что, не выспался? — насмешливо спрашивает Дэвид. Он сидит прямо напротив, так широко раскинув руки вдоль спинки сидения, что занимает, кажется, две трети дивана. Расположившемуся рядом Майку приходится потесниться — он сидит, закинув лодыжку на колено и скрестив руки на груди. Впрочем, обычная его поза, в которой он явно чувствует себя комфортно. — Не знаю, наверное, — рассеянно отвечает Ви, хотя помнит, что спал сегодня положенные восемь часов. Он всегда старался отоспаться перед диагностикой у Вика, наивно полагая, что это поможет хотя бы немного выправить результаты. Насколько хорошо это работало и работало ли вообще, он не знал. — Ладно, вернёмся к делу, — Лесли наконец убирает руку с его плеча, Ви перестаёт ощущать тяжесть её пальцев рядом с шеей, — что думаешь? Винсент тянется к разъёму за ухом, вытаскивает чип с информацией по новому заказу — всё, что ему нужно было увидеть, он уже увидел — и кладёт на стол. Отвечает коротко, одной фразой: — Без шансов. Эти два слова заставляют всех в одну секунду подорваться со своих мест. Майк убирает лодыжку с колена, Дэвид — руки со спинки дивана. Оба наклоняются к нему, опираясь на стол. Ви смотрит на них, оценивая ситуацию: готовы рвать и метать. Кажется, разговор будет не из лёгких. Краем глаза улавливает реакцию остальных: Изабелла меняет позу, но кажется довольно спокойной. Трэвис вообще никак не реагирует — он ожидал такого исхода. Но сильнее всех, конечно, откликается на его слова Лесли. — Ты что, серьёзно? — спрашивает она, словно не может поверить своим ушам. — Серьёзней некуда. Она нервно смеётся. — Ви, ты, кажется, не понял: заказ уже принят. — Ну, что тут скажешь… Зря ты так поспешила. Она качает головой. — Ви, ты же профи… — Да, и как профи говорю: выбросьте эту затею из головы. Лесли снова качает головой, словно не верит. — Да ну бред какой-то. Видя, что она в растерянности, подключаются Майк и Дэвид. — В чём проблема-то? Конвой совсем небольшой, мы знаем маршрут от и до, охраны не очень много. Зато за этот груз нам дадут целую кучу бабла. Сам подумай, целая партия прототипных военных имплантов. Да мы потом полгода сможем вообще не работать. — Ага, если вас не перемелют в кашу на заказе. И если не найдут потом, после того, как вы всё это спиздите. Вновь в разговор вклинивается Лесли. — Сколько процентов ты хочешь? Ви устало вздыхает. — Господи, Лесли, да дело не в деньгах. Я правда не хочу браться за этот случай. — Знаешь, если бы тебе нужен был этот кусок прототипного дерьма, ты бы его достал. Ви на секунду представляет: да уж, если бы «Милитех» перевозил нечто, способное вернуть его к жизни, он бы зубами выгрыз это у них, неважно, как высоки были бы ставки. Но они перевозят лишь кучу до задницы дорогого дерьма. — Слушай, а ведь интересная мысль, — замечает Дэвид, — может, ты нас от этого заказа отговариваешь, чтобы самому потом его захапать? Ви с трудом подавляет в себе желание закатить глаза. — Ты что, совсем? — спрашивает он, из последних сил стараясь не материться. — Неужели вы сами не понимаете, в какое дерьмо вас пытаются втянуть? На обычное оборудование «Милитеху» было бы насрать, но это… Это прототипы. И очень серьёзные. Военного образца. Если их украдут, на чёрным рынке сразу же появятся дешёвые подделки. И тогда покупать дорогие аналоги «Милитеха» уже никто не будет. Но это ещё полбеды. А вот то, что технологию производства сразу же сольют всем конкурирующим корпам… Это уже намного хуже. Вместе с этим грузом «Милитех» потеряет и прибыль, и клиентуру, и свою оригинальную технологию. Последнее — самое страшное. Поверь мне, как бывшему пиджаку: начальникам в корпорациях такие расклады очень не нравятся. За этот груз вас разорвут на части, даже если вы сумеете забрать его и толкнуть заказчику. Даже когда всё будет кончено, они всё равно вас найдут, вытрясут из вас всю информацию и выбросят тела на помойку. И меня вместе с вами. И знаете, почему я говорю об этом так уверенно? Потому что я сам участвовал в таких операциях, пока работал на «Арасаку». Майк пропускает мимо ушей последнюю фразу, зато цепляется за слова, сказанные до этого. — Погоди, то есть, по-твоему, мы должны отказаться от заказа, который уже взяли и за который дают бешенные бабки, только потому, что ты просто испугался? При том, что ты даже не пойдёшь на дело?.. Слушай, ты ведь тоже наёмник. Как ты сам тогда работаешь? — Я стараюсь избегать заказов, напрямую связанных с корпорациями. Майк всплёскивает руками и разражается смехом. — Ну охренеть, ты это слышал, Дэвид? Неудивительно, что с тобой никто не хочет быть в команде. Что, бережёшь своих бывших коллег по цеху? Боишься, что их премии лишат, если в их смену уведут груз? — Нет. Боюсь, что меня обнулят, когда всё закончится. Корпоратам не так уж сложно будет найти вас, если они захотят. А они с большой долей вероятности захотят. — Это не твои проблемы. — Нет, мои. Я не хочу помогать вам планировать эту операцию. — Боишься, что через нас они выйдут на тебя? — Ты не можешь наверняка знать, что они этого не сделают. И к тому же мне придётся писать код и ковыряться в их системе, чтобы пробить защиту. С их возможностями это почти что прямая улика. Ищите кого-нибудь другого, если так сильно надо. Майк возмущённо откидывается на спинку дивана. — Ну пиздец! Я таких трусливых шавок, как ты, в жизни своей не встречал. — Это здравый смысл, а не трусость, — равнодушно отвечает Ви, — ты можешь сколько угодно обсирать корпы, дело твоё, но ты не можешь отрицать, что они делают погоду в этом городе. У них достаточно ресурсов — человеческих, финансовых и прочих — чтобы стереть в порошок любого, кто пойдёт против них, и я не собираюсь подставляться. Я уже этого нахлебался в своё время. Мне не нужны проблемы. — Ну и отлично, — язвительно замечает Майк, — можешь и дальше наваливать гопникам на улицах, если так боишься пойти против системы. Ви издаёт тихий смешок и расплывается в улыбке. — А ты что, правда думаешь, что идёшь против системы, когда что-то воруешь у «Арасаки» или «Милитеха»? — По крайней мере, я не прогибаюсь под неё, как ты. — Я не прогибаюсь, просто реально смотрю на вещи. — Не-е-е-т, — с улыбкой тянет Майк, — ты боишься их. Подстраиваешься под них. И если они вдруг придут к тебе, расстелешься перед ними и будешь делать то, что они тебе скажут, потому что от них в этом городе что-то зависит. Ты просто лицемерная сволочь, Ви. — Сволочь — может быть, но не лицемерная. Я не выставляю себя киберпанком. Я прямо говорю, что лучше дружить с власть имущими, чем идти против них. Я не поддерживаю корпорации, но и ничего против них не имею. Майк скользит по его лицу взглядом острым, как бритва. — Ты ничего не имеешь против корпораций ровно до тех пор, пока не поживёшь с моё в палатке где-нибудь в трущобах Пасифики. Хочешь знать, как это было? — Ви не хочет, но вопрос, разумеется, чисто риторический. — Брезент вместо крыши над головой. Подыхаешь от жары. Никаких удобств — ходишь ссать где-нибудь под мостом. Воняешь так, что за версту несёт. Жрёшь, что попало. Иногда вообще не жрёшь, если денег нет. И так почти целый год, пока мой ебучий отец не забрал нас с матерью к себе. Этот ублюдок живого места на ней не оставлял, когда напивался. Она не хотела к нему возвращаться, но она не могла больше жить на помойке, как свинья. А знаешь, почему так вышло? Потому что вскоре после того, как она наконец ушла от отца, её сократили сраные пиджаки, которым стало слишком дорого платить зарплату ей и ещё тысячам таких, как она. Им плевать на обычных людей. Они их не видят, не слышат. Не хотят слышать. Глаза Майка горят недобрым огнём, голос сочится злобой, но Ви выслушивает его, не изменившись в лице. «Видимо, правильно говорят, что все проблемы из детства», — думает он, но вслух ничего такого, разумеется, не произносит. — Слушай, Майк, — говорит Ви, разводя руками, — мне очень жаль, что тебе и твоей маме пришлось тяжело, но это не я её уволил с работы и это не я заставил её жить в палатке. Я тут вообще ни при чём. Майк вцепляется в эту фразу с силой и азартом хищного животного, в лапы которого угодила добыча. — Вот! — с мрачной торжественностью восклицает он, тыча в Ви указательным пальцем. — Вот в этом твоя проблема. Ты всегда хочешь быть ни при чём. Ты не хочешь ничего видеть и слышать, потому что боишься. Боишься, что если увидишь и услышишь, то тебя заест совесть. — Боже правый, да какая совесть?.. — Та самая, которую в тебе с самого детства хоронили. Все ведь знают, что корпоратами рождаются, а не становятся. И даже не возражай, — резко произносит он, хотя Ви и не пытается, — ты сам такой же. Я знаю. Твои родители тоже работали на корпу. Тебя с детства приучали к тому, чтобы молчать, когда пиджаки творят херню. И ты молчал до последнего, чтобы быть такими же, как они. Чтобы быть одним из них… Я только одного не пойму. Как после всего, что они с тобой сделали, выперли тебя пинками под жопу, ты продолжаешь делать вид, что так и надо? Об тебя вытерли ноги, плюнули тебе в рожу, а ты ведёшь себя так, словно всё в порядке. Почему? Ви скрещивает руки на груди со скучающим видом. Ему надоело отбиваться от этих нападок, но просто встать и закончить этот ведущий в никуда разговор он тоже почему-то не может. — Потому что таковы правила игры. Я знал их с самого начала, и я их принял. Так получилось, что я проиграл. Ты же не будешь жаловаться на то, что баскетболист обвёл другого игрока, чтобы забросить мяч в корзину? Майк саркастически фыркает. — Знаешь, с тобой совершенно бесполезно разговаривать, — произносит он, вставая со своего места, — клинический случай. Я курить. Шаря по карманам в поисках сигарет и зажигалки, он направляется к выходу. Ви с лёгкой усмешкой качает головой из стороны в сторону. Чувствует, как Трэвис легонько пихает его локтем в бок. — Пошли, может, тоже покурим? — Пошли, — говорит Ви, поднимаясь с дивана; ловит на себе взгляд Лесли, — пора тебе искать другого консультанта, — произносит он, прежде чем уйти. Девушка не отвечает. Они выходят на парковку. Где-то в дальнем углу дымит Майк, они располагаются в противоположном по диагонали. — Ну, а ты что думаешь? — как бы между делом спрашивает Ви. — Не-не-не, — качает инженер головой, — этот спор — ваша с Майком фишка, меня в это можете даже не втягивать. — Да я и не собирался. Просто спросил твоё мнение. — Пока мне есть, что жрать, мне вообще как-то по фигу, кто там наверху главный. Вот моё мнение. — А если жрать станет нечего? — Вот когда станет, тогда и подумаю. — Майк вам когда-нибудь рассказывал эту историю? — интересуется Винсент после короткой паузы, завистливо глядя на то, как Трэвис подносит зажигалку к сигарете. — Нет, никогда. Ну, теперь-то, по крайней мере, понятно, отчего у него каждый раз так чердак слетает при упоминании корпораций. Трэвис закуривает, Ви просто стоит рядом, засунув руки в карманы. — Ты что, бросил что ли? — Ну, вроде того. — Вроде? — После того трехдневного запоя с «Миллениумом», — поясняет Ви, — мне рипер ничего крепче воды употреблять не разрешает. — А-а, ну да, точно… Извини ещё раз за это. — За что? За то, что я упоролся? Ты-то тут при чём? Ты ведь сам меня предупреждал, что не надо этого делать. — Ну, всё равно. Зря я тебя вообще познакомил с этой штукой. — Да ладно, ты же не хотел ничего плохого. — Да не хотел, конечно, но всё-таки… Я ведь видел, в каком ты состоянии. Должен был понимать, чем всё закончится. Я же знаю, как это бывает. Ты принимаешь дозу, тебе хорошо так, как никогда ещё не было, а потом… Потом ты готов отдать практически всё что угодно, лишь бы испытать это снова. Ты был очень подавлен, а в таком состоянии это бьёт по человеку гораздо сильнее. Я должен был сразу понять, что ты потеряешь контроль даже на слабеньком веществе в малых дозах. Ви слабо усмехается. — А ты очень осознанный для торчка. — Эй, полегче на поворотах! — возмущается Трэвис. — Я тебе не какой-то задрипанный нарик с улицы. Просто иногда люблю расслабиться. — Ну-ну… — Я только одного не понимаю. Какой смысл в том, что ты бросил курить, если я сейчас стою рядом и дымлю тебе прямо в морду? Ви лукаво улыбается. — Ну так в этом весь смысл. Трэвис давится сигаретным дымом и заходится кашляющим смехом. — Всё с тобой понятно, — отвечает он, прочищая горло и сплёвывая себе под ноги. Ви пожимает плечом. — Когда оказываешься в непростой ситуации, приходится идти на хитрости. Он бросает взгляд в сторону Майка, курящего на противоположной стороне парковки рядом с чьим-то шикарным «Рейфилдом». Трэвис замечает, куда именно он смотрит. — Ви? — Пойду я поговорю с ним. — Серьёзно? — Эти глупые обиды ни к чему хорошему не приведут. — Не советую тебе к нему сейчас соваться, он на эмоциях может и по роже заехать. — Надеюсь, до этого не дойдёт. — Ну, дело твоё, конечно, но учти — если вы начнёте драться, я вас разнимать не полезу. Я, в конце концов, всего лишь инженер. — Ну, зато места у тебя будут в первом ряду, — рассеянно кидает Ви и направляется в сторону соло. Тот стоит, облокотившись о серую стену, и выпускает клубы дыма изо рта. — Майк… — Отъебись, — тихо, без злобы. Ви вздыхает в ответ. — Хорошенькое начало… Слушай, Майк, я уже понял, что тебя от одного моего вида блевать тянет и что ты убить меня готов за то, что мне не удалось пожить в палатке на побережье, но давай поговорим серьёзно: мне вообще плевать на твои взгляды. А тебе должно быть плевать на мои. Я пришёл сюда, чтобы помочь с заказом. Я просто делаю свою работу и всё. Это не повод нападать на меня лично. Майк медленно затягивается, неохотно отвечает: — Ты что, умник, думаешь, я без тебя всего этого не понимаю? — А если понимаешь, то зачем ведёшь себя как кусок дерьма? Майк поворачивает голову в его сторону с таким выражением во взгляде, будто делает одолжение. Но говорит довольно спокойно. — Да потому что ты меня бесишь. Ты и твоя манера прятаться и бояться. И то, как ты вечно стелешься перед корпами. — Я ни перед кем не стелюсь… — возражает Ви, но его тут же перебивают. — Знаешь, что я обо всём этом думаю? Ты просто когда-то давно понял, что эту гнилую систему не исправить, и решил, что раз её нельзя изменить, то можно к ней присоединиться. Зло победило, и ты решил примкнуть к нему. Ви хрюкает от смеха. — Зло? Тебе сколько лет? Пять? Десять? Мы что, по-твоему, в сказке? Нет никакого зла. И добра тоже нет. Есть просто жизнь, и если ты думаешь, что всё в ней делится на белое и чёрное, то у меня для тебя плохие новости. Ви ждёт очередной укол в свою сторону, но не получает его. Тогда он прислоняется к стене рядом с Майком. Они стоят почти плечом к плечу. Майк немного отодвигается в сторону. Куда подальше от бывшего корпората, видимо. Не дай бог запачкается. Ви замечает это. — Я понимаю, о чём ты, — произносит он, — вижу, что тебя бесит. Снова тишина. Он продолжает. — Корпы подминают под себя всё, что видят. Всегда получают то, что захотят. И я понимаю, почему многие мечтают их стереть с лица земли. Только это совсем ничего не решит. Исчезнет одна корпорация — на её место придёт другая. И так до бесконечности. Чтобы искоренить этот порядок, придётся всем миром развязать кровавую и беспощадную войну, а это едва ли возможно. А даже если возможно, будет ли оно того стоить, если после этой войны от мира останутся одни руины? Майк продолжает молчать. — Ты думаешь, рядовым корпоратам легко? Ни черта подобного. Они просто расходный материал. Винтики в системе. Отвалится один — на его место сразу поставят другого. Майк внезапно оживляется. — Если бы отвалились все сразу, у них не было бы выбора, кроме как нас услышать. Но все молчат. Все продолжают подчиняться. Как тупое стадо баранов. Знаешь баранов? Были раньше такие животные. Может, и теперь где-нибудь есть, я не знаю. Ви игнорирует вопрос про баранов. — Никто не хочет рисковать тем, что у него есть. Майк кивает. — Вот именно. И ты тоже не хочешь. — Не хочу. Потому что, как ни странно, мне тоже пока ещё есть, что терять. Майк, кажется, хочет сказать что-то резкое, но эта последняя фраза его немного выбивает из колеи. Что бы там не вертелось у него на языке, он это проглатывает, забивая очередную порцию колкостей порцией табачного дыма. — Я тоже всё это вижу, Майк. Вижу гнильё, которое лезет со всех щелей. Но если систему нельзя изменить, значит, к ней нужно приспособиться. Иначе не выжить. — Ага. И поэтому ты засунул голову в песок и продал свою жопу за пару тысяч эдди корпорации. — Я уже давно не в корпорации, Майк… — А разница? Ты всё ещё там, всё ещё с ними. Даже если не поддерживаешь. Даже если понимаешь, что это неправильно. Ты на стороне тех, кто сильнее. Такова твоя натура. Ви чувствует, как внутри что-то раздражённо дёргается. Он хочет выплеснуть на Майка поток возражений, но понимает, что это бесполезно, и давит в себе это желание. Он отлипает от стены, становится напротив. — Знаешь, я просто хотел тебе объяснить, что всё немного сложнее и запутаннее, чем кажется, но… не похоже, что в этом есть хоть какой-то смысл. Каждый живёт по своим правилам. Я свои выбрал. Майк переводит на него тяжёлый взгляд, надменно и холодно улыбаясь. — Я свои тоже выбрал, — тихо произносит он, — я буду давить этих корпоратских ублюдков при каждом удобном случае. Ви язвительно усмехается. — Да, это, конечно, очень удобно — обвинить во всех своих несчастьях корпоратов и все свои проблемы сваливать на них. — Заткнись, — спокойно произносит Майк, — ты ничего не понимаешь. Ты видишь только то, что хочешь видеть, и прячешься и убегаешь, как только сталкиваешься с правдой. Ты просто трусливый ублюдок. А теперь слушай. В этот раз, так и быть, я не буду устраивать разборки. Пусть Лесли сама решает, прислушаться к тебе или нет. Но запомни: на этом — всё. Больше твоей блядской рожи здесь быть не должно. Я поговорю с Лесли, чтобы она больше не звала тебя. Иначе я уйду. Я ей нужен, она пойдёт мне навстречу. Ви кивает. — Что ж, думаю, так будет лучше для всех нас. Со своей стороны могу пообещать, что откажу Лесли помогать вам, даже если она попросит. Если тебя это успокоит. Майк на секунду задумывается. — Хорошо. А теперь, — он кивает ему за спину — туда, где стоит Трэвис, — вали к своему дружку, а то он по тебе уже соскучился. Ви делает несколько шагов назад, глядя на Майка, затем отворачивается и быстрым шагом возвращается к инженеру. — Ну, как прошло? Ви устало качает головой, думая, как бы передать основную суть их разговора, не вдаваясь в ненужные подробности. Впрочем, ему это довольно быстро удаётся. — Сказал, что будет вести себя прилично при условии, что я больше не появлюсь в вашей компании. Трэвис удивлённо приподнимает брови и скрещивает руки на груди. — Интересно. И как он планирует это организовать? — Сказал, будет шантажировать Лесли своим уходом. — Ну охренеть, — усмехается Трэвис, отводя взгляд куда-то в сторону, — типичный Майк. — Что, уже было такое? — Не совсем такое, но похожее. Вот придурок. — Ну, что уж тут поделать? Я ему не нравлюсь, а сердцу не прикажешь. Но знаешь, — задумчиво добавляет Ви, — кое в чём он всё-таки прав. — И в чём же? Ви усмехается мысленно. — Я и правда лицемер. Для него это не новость и не открытие. Он уже приходил к этой мысли раньше. Он знал, что это — правда, но всегда мирился с этой правдой на удивление легко. Совесть его не мучила, и на каждое дерьмо, которое ему в своё время поручала сделать корпорация, он всегда находил оправдание. Легко поступать неправильно, когда за спиной у тебя стоит целая финансовая империя, всем своим весом давящая на плечи. Ему вдруг очень сильно хочется закурить. Он даже тянется за портсигаром в карман, но останавливает себя. Не надо. Да и Виктору он пообещал. Не то чтобы рипер его заставлял бросить курить, Ви скорее сам в порыве чувств вызвался завязать вообще со всем, чем можно. Зря, наверное. Долго он не продержится. Впрочем, пока силы воли ещё хватает, чтобы удержаться от вредной привычки, и вместо того, чтобы впустить в организм порцию никотина, Ви втягивает в себя утренний воздух, чувствуя, как ноздри наполняются запахом разлитого по асфальту топлива, выхлопных газов и чего-то затхлого. Город дышит своим смрадным дыханием ему прямо в лицо, как до этого дышал Трэвис табачным дымом.