Птицы покидают гнёзда

Однажды, две маленькие девочки нашли вход на чердак, обнаружили, что там никого особо не бывает, а потом создали традицию и назвали её "Фонарная Ночь". Суть заключалась (впрочем, и по сей день заключается) в том, что каждую субботнюю ночь Снусмумрик и Птица выбираются на чердак с фонариками; обязательно с фонариками, иначе бы ночь не называлась Фонарной, и обсуждают всё, что в голову придёт. Вот и сегодня. Первая после отсутствия Мумрика Фонарная. Птица счастлива до небес. Путь предстоял нетрудный, если только по пути Птица не заблудится и не забредёт на Изнанку. Однажды было дело. Так что с тех пор Птица старается не задумываться по пути на чердак. Влезать туда с фонариком, конечно непросто, но возможно. И Птица влезает и, поставив фонарик перед собой, садится на пол, поджимая к себе колени и обнимая их. В дверце показывается рыжая макушка и рука с фонариком, а потом и Снусмумрик полностью. – Привет, – Птица улыбнулась подруге. – Ты припозднилась. – Да, прости, искала чего пожевать, – Мумрик продемонстрировала пакет шоколадных конфет. – Надеюсь чай... – Да, я заварила, – опережает подругу Птица. – Зелёный с чабрецом, собранным вручную. – Ну, ничего себе, – Снусмумрик рассмеялась. – Как зарекомендовала, но это было необязательно. Твой чай, Птица – самый вкусный. Никто в Доме такой не делает. – Ну, я прям тону в комплиментах! – Птица смеётся. – Хотела кое-о-чём спросить, – Мумрик садится напротив подруги. – Насчёт Валета. – О, это... я же уже сказала, что не уверенна о том, стоит ли, – Птица достаёт две металлические кружки в горошек потрёпанные жизнью, но вполне пригодные для использования. – Как он там выразился? «Новичкам везёт», да? – Снусмумрик хихикнула, придвигая к себе чашку. – Я слышу этот тон, – Птица посмотрела на подругу исподлобья. – На что ты намекаешь? – Намекаю? Я? – наигранно удивляется Мумрик. – Ну, так то, да, намекаю, конечно. Если ты, подруга, ещё не заметила, то я обращу твоё внимание. Валет очень хитрый, он ведь картёжник; все картёжники хитрые, им это, как бы это правильнее сказать? Ну, скажем "по масти" необходимо. – Ну, хитрый и хитрый, а мысль ты родишь или нет? – Птица посмотрела на Мумрика выжидающим взглядом. – Я хочу сказать, что вполне возможно ты ему приглянулась... ладно, ты очевидно ему приглянулась, и он очень даже незаметно пытается с тобой флиртовать. – Ну, этого только не хватало! – будто даже расстроенно выдохнула Птица. – А чего такое? Хороший же парень, чего тебе не нравится? – Хороший-то хороший, но не моё, Мумрик, понимаешь? Я до сих пор едва вообще могу осознать, что мы с ними всеми детьми дурачились вместе! А найти среди них парня? Нонсенс! – Ну не такой уж и нонсенс... – повела плечами Снусмумрик. – Сейчас же они уже не те. К тому же, можно поискать среди новеньких, тех, кого ты ещё не знаешь. – Пока я найду этого одного среди всех... – Станешь известной сердцеедкой, Птичка! – Мумрик тихонько рассмеялась, но Птица от её предложения в восторге явно не была. – Ага, как Длинная? – скривилась Птица. – Сомнительная репутация, знаешь ли. – Ну, или, как Рыжий, – хмыкнула Мумрик. – По слухам он уже половину Дома оприходовал, а на деле: черт его знает, – она пожала плечами. – А на деле – его вертели... – издевательски произнесла Птица. – Дом очень плохо его знает, у него конечно шило в заднице, но сдерживать себя он может. – А ты-то, когда его узнать успела? – Он мой друг детства, между прочим, – как бы напоминает Мумрику Птица, хотя та была об этом ни слухом, ни духом. – В Могильнике он меня здорово выручал. – Ты не особо любила рассказывать про твоё пребывание там, поэтому я не знала, что вы были знакомы, а уж тем более близки. – Точно, но теперь знай, – Птица кивнула. – Это не всё, что я хотела обсудить, – Мумрик крутила в руках конфету, закусив нижнюю губу. – Я догадалась, – проговорила Птица. – Я боюсь ходить на второй, к парням, – проговорила девочка. – Не их самих, а того, какая там атмосфера. Там ужасно воняет... – Смертью, да, и для тебя точно не секрет, чьей именно смертью там пахнет, потому-то ты, Мумрик, и боишься, – рассуждает Птица, закуривая. – Сходим вместе, обязательно сходим. Кудрявая усмехнулась, криво как-то, не потому что ей смешно, а потому что не хотела зацикливать подругу на мыслях о смерти близких друзей. "Жалеть нужно не мёртвых, жалеть нужно живых", – так она рассуждала, хотя сама до сих пор никак не могла смириться с их смертью. – Спасибо, Птица, – улыбнулась Мумрик. – Было бы за что, хорошая моя. Птица и правда не понимала, за что её благодарит Снусмумрик. Они просто пойдут к друзьям детства, она просто поддержит её, чтобы ей было легче. Это такие элементарные вещи, казалось ей, но кто-то мог бы с Птицей не согласиться. – А... про Рыжего, – начала Снусмумрик, Птица заинтересованно на неё посмотрела. – Расскажешь про ваше детство? – Да нечего особо рассказывать, – Птица пожала плечами. – Лежали вместе в Могильнике, он успокаивал меня после приступов и панических атак, я успокаивала его. – Так значит Рыжую ты тоже знаешь ещё с тех времён? – растопырила глаза Мумрик. – Ой, господи, да, – скривилась кудрявая. – Та-а-ак, я смотрю, знакомство не задалось, – ухмыльнулась Снусмумрик. – Или, может, ты ревнуешь? – Что?! – Птица уронила сигарету, чертыхнулась, и что-то пробубнила себе под нос. – Мумрик, ты как скажешь – хоть стой, хоть падай. – Ну а что? Вполне логичное предположение, как мне кажется. – Это по какой такой интересной логике? – прошипела Птица, отряхиваясь и поднимая не потухшую сигарету. – Ой, да ладно, неужели тебя так задела эта шутка? Или может я, всё-таки, оказалась права? – Снусмумрик тихо посмеялась. – Давай закроем эту тему, умоляю, – просит кудрявая. – Ладно, но правду я всё равно из тебя выужу, – Мумрик сощурилась, будто уже пытаясь «выудить» из Птицы эту самую «правду». – Тоже мне удильщица! – сорвалась почти на крик Птица, но тут же, будто испугавшись саму себя, осекается и торопится извиниться перед подругой. – Ой... Мумрик, прости я не... – Ничего страшного, я знаю, что ты не со зла. Да и, откровенно говоря, мне не надо было тебя донимать. – Эх, да, во всём Доме, да что уж там, во всём мире, Мумрик, друга лучше тебя я не сыщу, – Птица отодвинула фонарик и потянулась руками вперёд, чтобы обнять подругу, Снусмумрик потянулась в ответ. Девушки обнимаются. Одно из любимейших их занятий, больше объятий они любят только болтать и пить чай (или кофе,в зависимости от случая). Две девчонки, как Инь и Янь, совершенно разные и такие похожие одновременно. В детстве на них косо посматривали, когда Птица хвасталась разбитой в драке губой, а Мумрик восторженно и обеспокоенно ахала, лепеча что-то про "слабоумие и отвагу", или когда Мумрик дарила Птице какую-то странную вещь, на что та чуть ли не на весь Дом визжала от восторга. Потом к этому дуэту все привыкли и уже ничему не удивлялись. – Эх, люблю я ночи. Ночью всё кажется лучше. Даже воздух. А звуки ночи? Сверчки, шелест листьев, машины проезжающие вдали, – мечтательно проговорила Птица. – А ещё можно увидеть призраков, вот чего-чего, а их у нас навалом, – грустно усмехнулась Снусмумрик. – Не одну жизнь забрало это место. – Снова ты о грустном... – укоризненно протянула кудрявая. – Прости, мне уже и самой это надоело, но ничего не могу с собой поделать. Такое уж настроение. Не хочешь конфет? – Нет, не люблю сладкое, – отказывается Птица. – А в детстве обожала, – говорит Мумрик, запихивая в рот очередную конфету. – Ни дня без леденца не обходилось. – Потому что было кому их дарить, – с грустной улыбкой проговорила Птица. – Так всё... – нахмурилась рыжая. – Не Фонарная, а какая-то траурная церемония выходит. Давай я расскажу о том, как там в Наружности. И не криви лицо, было интересно. Я видела горы, поля, луга. Стаи птиц и стада овец, даже лошадей, представляешь?! – начинает свой восторженный рассказ Снусмумрик. – Ну, это когда на поезде ехала, а Наружность в привычном её понимании не такая интересная, хотя знаешь, видела я кое-кого... но это снова будет о грустном, поэтому не стану даже начинать. – Вот как, – улыбается Птица. – Рада, что хоть где-то в Наружности есть места красивее бесконечных зубцов Расчёски. – Да, я тоже! Наружность же огромная, в ней много всяких красивых мест! Но, я понимаю, что разделят мой восторг немногие... – вздохнула Мумрик, хотя и сама не могла бы прожить полную жизнь там. – Да, правда немногие, – соглашается Птица. – Но я - одна из этих немногих. Я была в разных местах в Наружности... давно, ещё когда мои вылеты длились дольше недели. Я видела море, горы, ты не поверишь, Мумрик, но я даже умею кататься на лыжах! Были же времена... – Птица тихо смеётся. – Сейчас, конечно, всё совсем по-другому, – слово "совсем" кудрявая вытянула, описывая головой круг. – По-другому, – кивнула Снусмумрик. – Но всё же прошлое оставило свой след. На всех нас. – Оставило, – вздохнула Птица. – Но без прошлого не было бы настоящего, верно? – Да, и если в прошлом было много плохого... лучше бы его не ворошить, – Мумрик потрясла рыжей копной, пытаясь немного привести её в порядок, но в итоге вышло сделать только хуже. Волосы топорщились в разные стороны, и было ощущение, что на её голове взорвали петарду. Птица уже привыкшая к этому бардаку на голове подруги, просто думала о том, о чём ещё можно поговорить. Мумрик разлила по кружкам чай и, всё-таки, подсунула подруге конфету. – Скоро конец ночи, – вздохнула она. – Не меньше, чем через три часа... – проговаривает Птица, глядя в чердачное окно. – Это мало, – отмахнулась Мумрик. – Это буквально ничто, ты и сама это прекрасно понимаешь. – Да, ты, пожалуй, права, – кивнула в ответ Птица. – Давай поговорим, пока ещё есть время. – Да... ты знаешь, кто там вообще среди картёжников? Ну, интересно же. – Ох, я знаю только то, что Рыжий, Стервятник и Лорд точно, ну, и Валет соответственно, про других ничего не слышала, – Птица достала пачку сигарет и печально посмотрела на последнюю оставшуюся там сигарету, потом берёт её и закуривает, швыряя пачку в сторону. – Фу, как некультурно! – возмутилась Снусмумрик. – А сваливать на полторы недели даже не предупредив – культурно? – уточнила Птица. Мумрик застывает с поднятым пальцем и раскрытым ртом, потом хмурится и говорит: – Ну, прости меня, прости, это была вынужденная мера, я не могла иначе! – Да ладно... я уже почти не обижаюсь на самом деле, – рассмеялась кудрявая. – Ну и к чему тогда этот "цирк"? – Скучно мне, Мумрик... скучно. Вот "цирк" – единственное моё развлечение. – Скучно ей... найдём тебе развлечение, не переживай. – Слышу какой-то отголосок детства, – усмехнулась Птица, выдыхая дым. – Чудное было время, – Мумрик широко улыбается. – Ты смотри, уже светает! – Да? Мы же сидим тут не так долго... – Птица оборачивается на окно. – Я говорила, что три часа – это ничто! – расстроенно проговорила Снусмумрик. – Ну, что ж... пошли тогда, – вздохнула брюнетка. – Нам ведь ещё отсыпаться. Девушки поднимаются, отряхиваются, забирают фонарики и спускаются с чердака. Две тощие фигурки движутся, покачиваясь по коридору. Гулкие шаги Птицы, и скрип резиновой подошвы кед Снусмумрика. Всё это потеряется в уходящей ночи и приходящем утре. И хорошо. Ведь Фонарные Ночи – большая тайна двух маленьких девочек. И нарушать это таинство было бы совершенно бестактно.