Escape from reality

      В глазах Криса мелькнула тень удивления, но тут же сменилась лёгкой ухмылкой.       — Надо же. Неужели ты запомнил моё имя? — Сказал Чан тихо, шире улыбаясь.       Хёнджин кивнул не в силах оторвать взгляд от Криса.       — За прошлый раз извини меня, за мою грубость. Я не должен был так себя вести и грубить тебе, — говорил Хёнджин. Его глаза были полны искреннего сожаления.       Крис слышал его, но он обратил внимание на нечто иное. Вампир ощущал, как его инстинкты обострились. Он стоял рядом с Хваном, всё также не чувствуя его запаха, но чувствовал запах болезни, не той, что можно было бы определить по обычным признакам. Это было что-то более глубокое. Что-то, что проникало в самую суть существа Хёнджина. Это было похоже на медленное угасание, на таяние свечи, которая вот-вот погаснет. И здесь Крис понял, что объект его любви – Хёнджин, серьёзно болен. Наконец-то теперь все пазлы сложились воедино. То, над чем он так "ломал" голову – выяснилось. Хёнджин смертельно болен и судя по всему ему осталось совсем немного. Вот она причина, по которой он не чувствовал его и его запаха. Причина, по которой он "временно" завершил свою карьеру. Крис был шокирован, но не подавал виду.       В глазах Хёнджина, он видел отблески чего-то угасающего. Чувствовал, как тонкая нить его жизни натягивается до предела. Крис протянул руку, словно желая коснуться Хвана, но остановился. Боялся спугнуть это хрупкое мгновение, разрушить невидимую стену, которую тот так тщательно возводил вокруг себя. Он чувствовал, что за этой новой мягкостью скрывается глубокая боль, которую Хёнджин не хотел показывать.       — Ты такой бледный, что с тобой случилось, Хёнджин? — спросил Крис.       Его взгляд скользнул по щекам, по тонким запястьям, которые казались такими хрупкими. Он хотел обнять его, прижать к себе, защитить от всего мира, от той невидимой угрозы, что витала вокруг. Но он знал, что пока не имеет на это права. Пока он лишь наблюдатель, пленник собственных чувств и чужой тайны.       — Что?       — С тобой всё в порядке?       — Подожди... Так ты не злишься на меня?       — Кто я такой, чтобы на тебя злиться? Ты поступил так, как считал нужным. Ты же Великий Принц, у которого свои правила, — Крис помолчал, а затем продолжил, — Теперь ты ответь на мой вопрос.       — Да, со мной всё в порядке, — улыбаясь ответил Хёнджин.       — Тогда скажи, почему ты временно приостановил карьеру? Я видел в новостях. Сейчас весь интернет об этом гудит.       — Ааа... Ты об этом. Я просто решил взять отпуск и отдохнуть подальше от городской рутины. Я давно не отдыхал. Живу здесь – в лесу, недалеко в заброшенном доме, — ответил Хёнджин.       — Подожди... Здесь? В лесу? В заброшенном доме? Ты? — с удивлением спрашивал Крис.       — Ну да. А что такого? Лес, природа, красота. Самое то, чтобы отдыхать. Тем более от такой работы, как моя.       Вампиру трудно было не заметить тот факт, что перед ним будто совсем другой Хёнджин, не тот, которого он повстречал тогда в клубе. Он понял, что Хван не скажет настоящую правду. И возможно из-за этой горькой правды, он сейчас так мил с ним.       «Куда так резко пропало его высокомерие, дерзкая манера общения? Неужели он так мог измениться из-за своей болезни?» — подумал Крис.       Он больше не стал задавать ему вопросы. Лишь стоял, смотрел и наслаждался. Наслаждался тем, что наконец-то нашёл объект своих желаний, из-за которого находясь в неведении, сходил с ума. Того, которого полюбил. Вот только теперь у него появилась ещё одна цель.       Он был вампиром, существом ночи, чья жизнь была вечной, но в тоже время лишённой истинного смысла. Вампиром, обладающим силой, о которой люди, могли только мечтать. И теперь он был готов использовать эту силу, отдать всё, чтобы спасти Хёнджина – продлить его драгоценную жизнь.       Крис сжал кулаки. Он вспоминал все легенды, все древние свитки, которые когда-то читал. Все знания, накопленные за века его существования. Где-то там, в глубинах его памяти, должна быть подсказка, ключ к разгадке его болезни. Он перероет каждый камень. Допросит каждого, кто хоть что-то знает. Он пойдет на край света, если потребуется. Но любовь свою спасёт.       Хёнджин вдруг поднял на него глаза, в них мелькнула тень улыбки, такая же нежная и печальная.       — Крис… Почему ты так странно на меня смотришь? — прошептал он.       Крис почувствовал, как его сердце сжалось. Он не хотел лгать ему, не мог притворяться.       — Я просто думаю о тебе, — честно ответил вампир, в его голосе прозвучала непривычная для него мягкость.       Хёнджин опустил взгляд, и Крис заметил, как его ресницы дрогнули.       — Не стоит, — тихо сказал Хёнджин. — Я не стою твоих мыслей.       — Мне лучше знать стоишь ты этого или нет, — возразил Крис, его голос стал твёрже.       В этот момент Крис принял окончательное решение. Он не просто спасет Хёнджина от гибели. Он вернёт ему его прежнюю дерзость, высокомерие, его искрящуюся жизнь. Вернёт ему его самого. И сделает это, даже если ему придется сразиться с самой судьбой. Ведь являясь вампиром, Крис не знал поражений. Особенно, когда на кону стояло то, что он полюбил всем своим бессмертным сердцем.       — Скажи Крис, как ты здесь оказался? Я думал об этом месте никто не знает, — спросил с задумчивым лицом Хёнджин.       — Так и есть. Его мало кто знает. Просто моё логово здесь недалеко.       — Подожди, а как же…       Крис, не дав договорить, перебив Хёнджина, продолжил:       — Где мы в прошлый раз были, это тоже мой дом. Но там я появляюсь редко. Это скорее… временное убежище.       — Ах вон оно что. Не пригласишь в гости? Хочу посмотреть твоё логово, как ты живёшь.       Слова сорвались с губ Хёнджина прежде, чем он успел их обдумать. Это было импульсивное желание, вызванное смесью любопытства. Он хотел понять Криса, увидеть его мир, который был так далёк от его собственного, узнать его больше.       Глаза Чана округлились от удивления. На самом деле, он никого и никогда не приводил к себе в дом и уж тем более не показывал, где он живёт. Его логово было его святилищем, местом, где он мог быть полностью уязвимым и в то же время абсолютно защищённым. Но здесь был другой случай. Случай по имени Хёнджин, в чьих глазах было только искреннее любопытство.       Крис медленно кивнул, его улыбка стала шире.       — Конечно. Но будь готов. Моё логово… оно не для всех.

🕸️🦇🕸️🦇🕸️🦇🕸️

      До дома Чана они добрались быстро, даже несмотря на то, что всю дорогу оба молчали. Увидев перед собой огромное здание, похожее на замок, Хёнджин замер, не отводя глаз.       — Ого, Крис. Это так красиво, — с восторгом и замиранием говорил Хёнджин.       Крис смотрел на Хвана и не мог сдержать улыбки. На самом деле он и подумать не мог, что Хёнджина ещё возможно чем-то удивить.       Двери бесшумно отворились, впуская их внутрь. Коридор был длинным и извилистым, стены увешаны странными артефактами, которые Хёнджин не мог идентифицировать. Под ногами — мозаика из черного мрамора и серебра изображающая созвездия, которых не видел человеческий глаз. Воздух был прохладен, напоен ароматом старого пергамента, воска и едва уловимой сладковатой нотой ландыша — маскировкой для иного запаха, витавшего в глубине. Две массивные лестницы из тёмного дерева расходились вверх, словно крылья летучей мыши. По стенам, меж колонн, в железных держателях, горели факелы. Их пламя колыхалось, отбрасывая на стены причудливые танцующие тени. Здесь были и старинные карты, и засушенные травы. Какие-то блестящие камни, и даже, как ему показалось, черепа мелких животных. Проходя дальше, воздух становился всё более насыщенным запахом земли, мха и чего-то сладковато-горького, что напоминало о лесе после дождя.       — Здесь нет окон? — Спросил Хёнджин, пытаясь разглядеть что-то в полумраке.       — Они есть, но не везде, — отозвался Крис, не оборачиваясь. — Именно здесь свет не нужен.       — Это… — выдохнул Хёнджин, его голос дрожал от изумления. — Это невероятно.       — Добро пожаловать в моё логово, Хёнджин, — сказал Крис, его голос звучал мягко, почти ласково. Он наблюдал за реакцией Хёнджина с нескрываемым интересом.       Хёнджин медленно обернулся, его глаза сияли. Он никогда не видел ничего подобного. Это было не просто жилище, это здание словно музей, целый мир, созданный одним человеком, отражающий его сущность.       — Ты… ты живёшь здесь один? — спросил Хван.       — Да. Только здесь я могу быть собой.       — Здесь превосходно, — говорил Хван, не переставая восхищаться, — Крис, на самом деле я хотел тебя спросить.       — Хах... Боже, Хёнджин. Я тебя не узнаю. Спрашивай.       — Что значила твоя фраза «Наконец-то я тебя нашёл?»       — А это значило то, что я тебя искал, Хёнджин. Долго искал, по крайней мере, мне так казалось. Я искал тебя повсюду, а ты как сквозь землю провалился.       — Вот уж не думал, что меня кто-то с таким рвением будет искать.       Хёнджин, после ответа Криса сообразил сразу же. Находясь здесь, сейчас, у него дома, он считал, что это его самый лучший шанс, и возможно последний. Шанс на то, чтобы повторить ту ночь. Поэтому он решается на следующей вопрос:       — Пообещаешь мне исполнить мою просьбу?       — Исполню всё, что пожелаешь. — С улыбкой, демонстрируя свои ямочки ответил Крис.       — Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Я хочу, чтобы ты у меня отсосал. Пожалуйста.       — Вот теперь я узнаю того самого Хёнджина из клуба.       Молчание после этих слов было гуще любой тьмы. Крис не шелохнулся, лишь его взгляд, казалось, раздел Хёнджина до самого нутра, изучая каждую вновь открывшуюся трещину на душе. Уголок его рта дрогнул, не в улыбке, а в чем-то более остром — в признании, в удовлетворении хищника, который наконец учуял кровь.       — На самом деле я и сам желаю, чтобы ты оказался на моём члене, — прошелестел его голос, и он медленно, закрыл за собой дверь. Щелчок замка́ прозвучал громче выстрела. — Значит, все эти месяцы тишины… это была лишь затянувшаяся прелюдия?       — Будем считать, что так и было, — ответил Хёнджин.       — Помнится мне кто-то говорил, что не спит ни с кем дважды. Что вдруг изменилось, м?       — Я хочу нарушить свои правила. Хотя бы один раз в жизни. Прошу.       Крис приблизился. Запах его кожи, одеколона, чего-то металлического — накрыл Хёнджина волной. По телу Хвана пробежал разряд невыносимого желания. Пальцы Криса холодные и цепкие, как корни старого дерева, прикоснулись к его подбородку, заставив поднять голову, проводя большим пальцем по нижней губе Хёнджина.       — Ты хочешь, чтобы я был твоим наказанием? Или спасением?       Хёнджин едва находя слова ответил:       — Спасением.       Его дыхание стало частым и поверхностным. Внутри всё кричало, «давай же, не медли», глаза были полные бури.       — Хорошо, — прошептал Крис у его уха.       Дыхание вампира обжигало шею. Рука тяжело легла на основание живота Хвана, разогревая ладонью низкий живот сквозь штаны. Хёнджин закрыл глаза, увидев вспышку той ночи: беспорядок в комнате, запах секса и стыда, паническую мысль, что он продал часть души за одну ночь забвения.       Крис издал низкое, одобрительное рычание. Его пальцы нашли ширинку на штанах Хёнджина и начали медленно расстёгивать. Хван вздрогнул, ощущая, как металлические зубцы расходятся. Его тело предательски выгнулось навстречу прикосновению. Крис начал медленно двигать ладонью, и Хёнджин издал сдавленный стон, уронив лоб на плечо Криса. Его колени подкосились.       — К... Крис... — еле слышно, прошептал Хван.       Вампир почти губами коснулся губ Хёнджина, обещая и угрожая одновременно. Потягивая второй рукой вниз штаны, обнажая кожу.       — Ты получишь то, что хочешь. Но сперва… поцелуй меня. Покажи, как сильно ты этого жаждешь. — Ответил Крис.       Губы врезались в губы Криса — не поцелуй, а укус отчаяния, попытка заглотить этот всепоглощающий огонь. Вампир принял его с наслаждённым гулом. Его язык был не просто ответным движением, а захватом, исследованием каждой горькой детали того стыда. Рука, застрявшая в штанах, сжала сильнее, выжимая из Хёнджина прерывистый, сдавленный стон прямо в общий рот.       — Вот так, — прошипел Крис, разрывая поцелуй на сантиметр.       Он медленно, высвободил Хвана из стягивающих тканей. Воздух коснулся обнажённой кожи, и Хёнджин затрясся, но не от холода. Крис провёл большим пальцем по напряжённому, влажному кончику члена, собирая каплю чистого желания. Затем поднёс палец к его губам.        — Оближи. Заполни свой рот этим.       Хёнджин, повинуясь, закрыл глаза, взяв палец в рот, соляной вкус собственного позора на языке. Но этого оказалось мало. Крис, наблюдая, как сосёт Хван, другой рукой стянул рубашку вниз, обнажив грудную клетку. Губы опустились на ключицу, не для ласки — для метки. Оставляя на коже горячий, мокрый след, который затем был укушен, пока Хёнджин не вскрикнул, закинув назад голову.       — Мой, — прохрипел Крис. Его взгляд горел, цепляясь за каждый вздох, за каждую дрожь на теле, прижимая Хвана сильнее к себе. Хёнджин почувствовав твёрдость между его ног, стонал ещё громче. Тело Хвана горело под прикосновениями, становясь всё более податливым.       Крис оторвался, его глаза скользнули по бледной коже, по губам, всё ещё влажными от поцелуя.       — Такой прекрасный. Такой завораживающий. Такой манящий. Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне.       Он снова поцеловал Хёнджина, медленно. На этот раз проникая глубже, заставляя его терять себя в этом океане чувств. Хёнджин чувствовал, как в нём горит последняя нить. Как он отдаёт себя без остатка, потому что это было именно то, чего он так желал. То, чего он боялся, что больше не произойдёт с Крисом.       Крис не колеблется. Он стягивает с Хёнджина трусы и проводит языком по основанию его члена, словно пробует что-то опасное. Что-то запретное, что-то, что он намерен поглотить. Его рот горячий, неутомимый, идеальный — медленно и глубоко втягивает член в себя в этом сводящем с ума ритме, от которого дёргаются бёдра. Хван пытается сдержаться. Пытается вести себя тихо. Но каждый раз, когда Крис стонет, словно его разрывают на части, Хёнджин теряет частичку себя.       — Боже, — выдыхает Хван. — Ты... Крис...       Крис отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на Хёнджина снизу вверх. Губы у него влажные, глаза широко раскрыты.       — Тебе это нравится, Хёнджин? — говорит он низким, самодовольным и невыносимо сексуальным голосом, — Нравится, когда тебя разбирает на части тот, кто точно знает что тебе нужно?       — Да Крис, мне нравится. Продолжай пожалуйста. И Крис продолжает ещё глубже работать ртом.       Многие мужчины стояли перед Хваном на коленях. Но таких, как он – нет. Таких никогда не было. Ни у кого не была сжата так сильно челюсть, словно это единственное, что есть на свете. Ни у кого не дрожало дыхание, а в глазах не было борьбы между контролем и срывом. Ни у кого не было такого взгляда, будто провоцировали Хёнджина сломать их.       Крис медленно отстраняясь, проводит губами по коже Хвана, поднимаясь на ноги. Взгляд Хёнджина затуманен, зрачки расширены, щёки раскраснелись, губы приоткрыты. Крис целует его. Жёстко. Требовательно. Грязно.       Рука Хвана на его затылке, пальцы запускаются в волосы, чтобы удержать его именно там, где захочет Крис. Хёнджин задыхается и Крис, пользуясь возможносью, скользит языком глубже, лишая того контроля, который у него еще остался.       — Боже, Хёнджин. Я так по тебе скучал, — говорит вампир, затем поднимается и кусает за шею Хвана, достаточно сильно, чтобы оставить след. Свою метку.       Хёнджин ахает. Ему больно, но в тоже время чертовски приятно.       Крис, не сдерживаясь больше, полностью освобождается от штанов. Продолжая целовать Хвана опускаясь на колени, чтобы в последний раз поцеловать его в изгиб ягодиц. Тот вздрагивает.       — Если будет больно, дискомфортно, скажи мне и я остановлюсь.       Он прижимается к Хёнджину, его грудь вздымается и опускается, как будто едва держась на ногах.       — Прошу тебя, только не останавливайся, — шепчет Хёнджин, — Не останавливайся. Это всё, что мне нужно.       Крис смачивает пальцы, не торопясь. Не потому, что он нежный, а потому, что он хочет, чтобы тот умолял. Он хочет, чтобы он был открыт и измотан. Чтобы он точно знал, что его ждёт.       На каждое нажатие, на каждое растяжение он отвечает тихим стоном, тихим шёпотом. Когда Крис наконец прижимается к нему головкой и входит в него, Хёнджин ахает. А потом стонет. Громко.       — Чёрт, Крис, да. Я так хотел снова почувствовать твой член. Твой красивый член. Ах... О Боже...       — Да, дорогой. Почувствуй меня внутри, — задыхаясь говорит Крис, погружась с каждым сантиметром всё глубже и глубже.       Хёнджин всхлипывает от сильных толчков Криса, но ему хорошо. Ему чертовски хорошо. Крис протягивает руку и обхватывает член Хвана, поглаживая ритмично со своими движениями.       — Хёнджин, ты сейчас так божественно выглядишь. Такой траханный. Ах..., — стонет Крис ему в ухо.       Через какое-то короткое время Крис толкается в него сильнее, быстрее, пока тот не начинает шипеть. Пока всё его тело не вздрагивает в руках Криса, погружаясь как можно глубже. Бёдра Криса дёрнулись в последнем судорожном спазме, пальцы впились в талию Хвана, вдавливая кожу до белизны. Затем постанывая в плечо и заполняя до краёв Хёнджина – кончает.       Горячая струя ударила в самое нутро. Первый выброс такой мощный, что заставил всё тело Хёнджина выгнуться от неожиданности. Не сперма, а поток, живая лава, наполняющая его, распирающая изнутри. Крис издал хриплый, сдавленный крик, и вторая волна хлынула ещё гуще, жарче. Хёнджин чувствовал каждый толчок, каждый пульсирующий выстрел, переполнявший его до краёв.       Крис тяжело дыша, наконец отстранился, внимательно смотря на то, как сперма стекала по внутренним стенкам, капая обратно. Свет с улицы из окон тускло отсвечивал на влажных бёдрах и капле, повисшей на кончике. Воздух в комнате пах солью, кожей и по́том. Крис облизнул пересохшие губы, ощущая, как тепло растекается глубоко внизу живота.       — Всё внутри. Чувствуешь как ты заполнен? — хрипло шептал Крис, — Чертовски красивый. Особенно зная, что моя сперма внутри тебя.       — Обожаю это чувство, — с довольным лицом ответил Хёнджин.       — Ах ты ж моя маленькая шлюшка. Иди сюда, — сказал Крис притягивая Хёнджина к себе для жаркого поцелуя.       И когда напряжение спадает, Крис уносит Хёнджина в свою комнату, где они вместе засыпают.       Хёнджин в этот момент счастлив. Пусть на короткий миг, но счастлив. Он решил, что непременно расскажет Крису о своей болезни. А потом, чтобы не обременять его, возможно, тихо снова уйдёт. Уйдёт, чтобы никто не видел его умирающего: его боли, его мучений. Ведь он Хван Хёнджин – Великий Принц. Его никто не должен видеть слабым и страдающим в муках невыносимой, смертной боли.