AnkLight zero

Гул молниеносного лимузина заглушил шум улицы, остановившись перед монументальными вратами штаб-квартиры компании "Энтропия". Джотаро, стремительно открыв дверь, шагнул на брусчатку, его тёмный костюм сливался с вечерними тенями. Он небрежно поправил шляпу, её козырь скрывал его взгляд, но не скрывал напряжение, исходящее от него. Внутри дворца, Себастьян, дворецкий с глазами, холодными как лёд, ждал его. "Господин Джотаро, совет двенадцати ожидает вас", — его голос был мягким, но слышался стальной оттенок. Джотаро кивнул, не удостоив словами, и двинулся к лифту. Его шаги резонировали по мраморному полу, каждый звук — удар по его разуму. В зале заседаний, где свет падал лишь на огромный стол, советники сидели в тени. Их глаза сверкали, как глаза хищников, готовых наброситься. "Ты осмелился поставить под угрозу репутацию нашего общества", — начал один из них, его голос был как кнут, рассекающий воздух. Джотаро молчал, но его кулак сжался, артерия на виске пульсировала. "Ты будешь находиться под домашним арестом до тех пор, пока мы не решим, что ты снова достоин доверия", — заключил другой советник, его слова были окончательными, как удар кандалами. Джотаро, не опуская головы, вышел из зала. Себастьян следовал за ним, словно тень. "Ваши комнаты готовы, Господин", — прошептал он, когда они остановились перед дверью. Джотаро кинул на него взгляд, полный ярости и обещания меести, прежде чем исчезнуть за порогом. Себастьян улыбнулся тонкой улыбкой, в глазах вспыхнул огонь некоего тайного плана.

***

Элиот Нибериус, глава корпорации «Опиум», сидел в своём кабинете, окутанный дымом сигары и тяжестью власти. Его глаза, холодные, как лезвие ножа, скользили по документам, но мысли были далеко. Внезапно дверь открылась без стука, и в помещение ворвался Генеор, его верный слуга, с лицом, искажённым тревогой. — Сэр, — начал Генеор, едва сдерживая нервное напряжение, — Джотаро оправдан. Суд вынес решение в его пользу, и… вмешалась «Энтропия». Элиот замер, его пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Джотаро. Брат. Предатель. Убийца их отца. Слово «Энтропия» прозвучало как вызов, как открытая угроза. Корпорация, равная по силе «Опиуму», вступилась за него. Это был не просто суд — это было объявление войны. — Так, — прошипел Элиот, его голос был тихим, но от этого только страшнее. — «Энтропия» решила поиграть в героев? Очень хорошо. Пусть они почувствуют, что значит переступить порог моего мира. Он поднялся с кресла, его тень, огромная и зловещая, легла на стену. Элит стоял у окна, его взгляд, холодный и пронзительный, скользил по горизонту, где город раскинулся, как паук, опутавший мир своими стальными нитями. Его пальцы сжимали край подоконника, словно он пытался удержать равновесие в этом хаосе. — Генеор как Джотаро связан с энтропией? Ответь мне. Генеор, стоял позади, его тень удлинялась в свете угасающего дня. Его голос был низким, словно рокот подземной реки, когда он начал говорить: — Двадцать три года назад, на севере Англии, произошла аномалия. Место, где пал Джотаро, убитый рукой собственного брата, стало эпицентром чего-то… неестественного. Энтропия проявилась там, как яд, разъедающий реальность. Вся деревня была уничтожена. Он сделал паузу, его глаза, холодные и бездонные, смотрели в пустоту, словно он видел те события перед собой. — Тела… — его голос дрогнул, но только на мгновение, — были обезображены. У каждого отсутствовало сердце. Вырезанное с такой жестокостью, что даже опытные охотники на монстров не могли сдержать дрожь. Элит медленно повернулся, его глаза блестели, как лезвие ножа. — Энтропия… — прошептал он, и в его голосе звучало нечто, что Генеор не мог распознать. — Она поглотила его, или он стал её орудием? Генеор опустил голову, его руки сжались в кулаки. — Это не просто аномалия, господин. Это предупреждение. Джотаро ушел, но что-то осталось. И это что-то… оно ждет. Элит улыбнулся, но это была улыбка хищника, почуявшего добычу. — Тогда мы найдем его. Или то, что от него осталось. Он подошел к столу, его пальцы коснулись дерева, и в комнате стало холоднее. Генеор почувствовал, как по его спине пробежал холодок. — Подготовь всё, Генеор. Мы отправляемся на север. Генеор кивнул, но в его глазах был страх, который он не смог скрыть. Что-то в этом месте, в этой аномалии, было настолько ужасным, что даже он, прошедший через ад, боялся его. Элит снова повернулся к окну, его глаза были устремлены вдаль, к темному горизонту. — Джотаро… — прошептал он, и в его голосе был вызов. — Что ты пытаешься мне сказать?

***

Ветер гулял по крышам Лланвайр-Пуллгуингилла, забираясь под плащи Кайто и Ринко, будто назойливый любопытный зверёк. Кайто, перебирая голубые косички, фыркнул: — Ну и дерьмо, Рин. Опять эти опиумные крысы лезут. Ринко лишь хрипло рассмеялась, её рыжие волосы метались под маской, как языки пламени. — Ты бы лучше выпил со мной, а то я трезвая — как кот на раскалённой крыше. Глаза её сверкнули диким блеском, и Кайто почувствовал, как мурашки пробежали по спине. Он знал эту игру — когда безумие в ней перевешивало страх. Вергилий стоял позади, его пепельные волосы колыхались, будто дым после выстрела. — Развлечения подождёт, — его голос резал, как лезвие. — Они уже у ворот. Ринко склонила голову, и Кайто увидел, как её пальцы дрожат — не от страха, а от предвкушения. — Ладно, босс, — Кайто потянулся к ножу за спиной, лицо его стало резким, как гранит. — Но если я сегодня умру, пусть хоть вино в аду будет хорошим. Ринко закусила губу, её смех превратился в низкий стон. — О, Кай… Ты всегда так романтичен перед резнёй. Где-то внизу уже слышался топот сапог. Вергилий исчез, словно тень, оставив их наедине с надвигающейся бурей. Ринко выхватила кинжалы, её дыхание стало частым. — Ну что, голубчик, потанцуем? Кайто лишь усмехнулся. — Только если ты не перепутаешь их кровь с моей. Кайто двинулся вперёд, его шаги были лёгкими, как у хищника, готовящегося к прыжку. Ринко шла рядом, её кинжалы блистали в тусклом свете луны, словно зубы голодной зверюги. Ветер нёс с собой запах железа и пороха, смешиваясь с терпким ароматом вина, который всё ещё витал в воздухе. — Ты слышишь? — прошептала Ринко, её голос был низким, почти животным. — Они думают, что нас легко взять. Кайто кивнул, его рука сжимала нож с такой силой, что костяшки побелели. — Пусть думают. Мы их быстро разочаруем. Впереди, в узком переулке, показались первые силуэты. Их движения были неуверенными, словно они сами не знали, зачем сюда пришли. Ринко засмеялась, её смех звучал, как скрежет металла. — Смотри! — она указала на одного из нападающих, который явно дрожал, держа меч. — Он, кажется, уже пожалел. Кайто не ответил. Он уже летел вперёд, как стрела, выпущенная из лука. Его нож пронзил первого противника прежде, чем тот успел вскрикнуть. Ринко последовала за ним, её кинжалы описывали в воздухе смертельные дуги. Каждый удар был точным, каждый взмах — смертельным. Она смеялась, её голос сливался с криками боли и ужаса. — Ну что, голубчик, — крикнула она, отбивая удар меча. — Ты ещё танцуешь? Кайто лишь фыркнул, откидывая в сторону очередного нападающего. — Только начал. Из тени внезапно вынырнул Вергилий, его клинок сверкнул, как молния. Он вошёл в бой без предупреждения, его движения были быстрыми и безжалостными. — Вы слишком медлительные, — бросил он, его голос был холодным, как лёд. Ринко закатила глаза, но её улыбка стала шире. — Ну, босс, если тебе скучно, можешь начать считать трупы. Мы не обидимся. Кайто прислонился к стене, его грудь вздымалась от напряжения. — Сколько их ещё? — Сколько бы ни было, — отозвался Вергилий, — это не имеет значения. Кайто вытер рукавом кровь с лица, его дыхание было тяжёлым, но ровным. В переулке лежали уже десятки тел, но откуда-то из глубины тьмы продолжали выходить новые фигуры. Их глаза блестели в темноте, как у волков, почуявших слабину. — Они не кончаются, — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучало раздражение. Ринко, стоящая рядом, провела языком по лезвию кинжала, оставляя алую полосу. — Такие милые, — сказала она, и её голос дрожал от возбуждения. — Они думают, что смогут нас утомить. Вергилий, как всегда, был невозмутим. Его клинок, залитый кровью, опущен вниз, но его взгляд был устремлён вперёд, туда, где тьма казалась гуще, чем где-либо ещё. — Это всё? — спросил он, и его тон был настолько спокойным, что даже Кайто почувствовал мурашки по коже. — Пока что, — ответила Ринко, её голос звучал как шипение змеи, готовой к удару. Она впилась взглядом в одного из нападающих, её губы изогнулись в улыбке, полной обещаний. — Ты будешь следующей игрушкой, милый? Кайто бросил взгляд на неё, его пальцы непроизвольно сжались на рукояти ножа. Он знал этот свет в её глазах — она наслаждалась этим слишком сильно. Но он тоже чувствовал, как кровь бурлит в жилах, как адреналин пропитывает каждую клетку его тела. — Не дай им уйти, — сказал Вергилий, и его голос был как приказ, который нельзя игнорировать. — Никто не уйдёт, — прошептала Ринко, её кинжалы уже в движении. Кайто кивнул, его нож сверкнул в темноте. Он знал, что эта ночь ещё не закончена, и где-то в глубине его существа разгоралось что-то большее, чем жажда боя. Что-то тёмное, что-то, что он не мог назвать, но что заставляло его ускорить шаг, врезаясь в толпу нападающих. И в этот момент, когда тьма сгущалась, а воздух был наполнен криками и запахом крови, он почувствовал, как её рука скользнула по его спине, её дыхание коснулось его уха, и её слова, произнесённые шёпотом, заставили его сердце биться ещё быстрее. — Два шага влево, и я покажу тебе, что значит настоящая ночь. Кайто не успел отреагировать на её слова, как новая волна нападающих обрушилась на них. Его нож разрезал воздух, встречая сопротивление плоти, но он уже чувствовал, как её присутствие позади него стало чем-то большим, чем просто поддержкой. Ринко двигалась, как тень, её кинжалы сверкали, оставляя за собой следы алой росы. — Не отвлекайся, — её голос прозвучал прямо у его уха, и он почувствовал, как её губы коснулись его шеи, короткий, но обжигающий поцелуй, который заставил его вздрогнуть. — Ты с ума сошла? — рявкнул он, но в его голосе не было гнева, только странное смешение удивления и одобрения. — Нет, — она усмехнулась, её дыхание стало горячее. — Просто наслаждаюсь моментом. Вергилий, будто не замечая их обмена, продолжал двигаться вперёд, его клинок вновь и вновь встречал сопротивление, но его движения оставались точными и безжалостными. — Если вы закончите свои игры, мы можем завершить это, — сказал он, и его тон был ледяным, но Ринко только рассмеялась. — Игры? — она провела языком по губам, её глаза сверкали в темноте. — Это только начало. Кайто почувствовал, как её рука скользнула вниз по его спине, её пальцы сжались на его поясе, и он замер на мгновение, прежде чем снова броситься в бой. Её дыхание стало его ритмом, её прикосновения — его топливом. — Когда это закончится, — она шепнула, её губы снова коснулись его кожи, — ты будешь мой. Он не ответил, но в его движении появилась новая ярость, как будто её слова разожгли в нём что-то неизведанное. Нож в его руке стал продолжением его тела, а её смех — его боевым кличем. Вергилий взглянул на них, его глаза сузились, но он ничего не сказал. Вместо этого он просто ускорил шаг, его клинок рассекал тьму, как луч света, но даже он не мог игнорировать напряжение, которое висело в воздухе между ними. Ветер крутил снежные вихри между покосившимися хижинами деревни, словно призраки, танцующие на могилах. Вергилий остановился на краю поселения, его длинный плащ развевался, как крылья ночной птицы. Он повернулся к Кайто и Ринко, глаза его горели холодным огнем. "Отступаем. Сейчас," — его голос был тихим, но в нем звучала сталь, которая не оставляла места для обсуждений. Ринко кивнула, её рука сжимала рукоять меча, хотя угрозы уже не было. Кайто бросил последний взгляд на деревню, на тела, которые уже начали сливаться с землей, и последовал за ними. Их следы исчезали в тумане, словно их никогда и не было. Спустя два часа в небе послышался гул вертолёта. Элиот сошел на землю, его кожа бледная, как свежий снег, а глаза — два ледяных озера. Он внимательно осмотрел деревню, его взгляд скользил по телам, которые казались почти живыми в этом морозном плену. "Исследуйте всё," — сказал он своим людям, его голос был тихим, но в нем чувствовалась тяжесть, словно он уже знал, что здесь произошло. Он остановился у одного из тел своего солдата, пальцы его коснулись холодной кожи. "Они знали, что я приду," — прошептал он сам себе, его губы искривились в полуулыбке, которая не обещала ничего хорошего. Элиот поднял голову, его глаза встретились с пустотой деревни.