Запретное будущее

Все уже собрались в гостевой комнате, где сидели и ранее. Рассадка почти не изменилась. Оливер вальяжно сидел вместе с Готье, закинув свою руку на плечо второго. Оливия сидела с Леоном, уже собираясь потихоньку начать читать книгу. Старшие — Оскар, Люмьер и Гедеон — сели врозь, так что подальше друг от друга. Первые двое хотели, конечно, сидеть вместе со старшим Хитклифом, но он четко дал понять, что не позволит этого. Оставалось две главы, и можно было бы выдохнуть примерно на неделю. Они договорились, что четвертая и пятая главы будут последними на сегодня, а в следующий раз они встретятся через неделю, в субботу, чтобы прочитать как минимум до середины. Ну, если получится в том темпе, которым они читают. У Готье была задача за неделю связаться со Скэриэлом и притащить его в субботу утром. — Начну? — спросила Оливия. В знак одобрения все кивнули. За окном окончательно стемнело, когда мы пересекли границу и очутились на Запретных землях. Пограничники контрольно-пропускного поста даже не остановили нас, завидев номерные знаки автомобиля и Оскара за рулём. — Я бы удивился, если бы не узнали, — усмехнулся Люмьер. Запретные земли находились на юге и состояли из многочисленных низких построек, полуобветшалых зданий, на первый взгляд казавшихся заброшенными, но это было обманчивое впечатление. Здесь отсутствовала какая-либо развитая инфраструктура. Никто не решался что-то строить, потому что существовала большая вероятность того, что уже за первые дни все стройматериалы разворуют. Мы ехали по главной дороге мимо перекошенных домов, лачуг, узеньких улочек, захламлённых и заросших дворов, сменявшихся пятиэтажными мрачными зданиями. Несмотря на бедность и убогость района, на улицах было многолюдно. Прохожие кричали, смеялись, толкали друг друга, пьяные сидели и лежали вдоль дорог. Тут и там я видел маски и капюшоны: чистокровных здесь было больше, чем я мог себе вообразить. — Ой, да там по выходным чистокровных больше, чем за её пределами, — устало сказал Оскар. Мне показалось, что я очутился в другом мире. — Ну, если подумать, — задумчиво сказал Люмьер, — мир чистокровных и полукровок, уже не говоря о низших, — это не только разные миры, но и вселенные. Пёстрая и шумная толпа заполонила всё пространство. Я прилип к окну и не мог оторвать от них взгляда, впервые увидев столько низших и полукровок в одном месте. К моему удивлению, многие из них не выглядели так, как нам показывали по телевизору. Новостные передачи пугали высоким уровнем преступности за пределами Ромуса, транслировали видео, где низшие, словно зомби, бродили по улицам Запретных земель и нападали друг на друга. Полукровки запугивали своих детей: «Если не будешь учиться, закончишь на Запретных землях». Да, локации не изменились, это всё то же место, что и в новостных сводках, но низшие и полукровки, которых я сейчас видел, выглядели весёлыми и беззаботными. Оливер усмехнулся. У него было желание побывать в запретных землях, и он надеялся, что хотя бы в книге сможет это сделать. Приехали, – проговорил Оскар. Мы провели в напряжённой тишине последние полчаса, и Оскар постоянно следил за мной боковым зрением, как будто боялся, что на светофоре я выскочу из машины. — Я бы так не сделал, — тихо пробормотал Готье обиженно. Хитклиф-младший всё ещё пытался держаться этикета. Но он понимал, что это ненадолго — ни он, ни другие не будут сдерживаться до конца. Он припарковался у двухэтажного здания, сплошь покрытого неоновыми вывесками. Оно сияло и мигало как рождественская ёлка в сочельник и сильно выделялось среди неприметных домов. Клуб «Глубокая яма» – прочитал я на вывеске. Впрочем, такое название меня даже не удивило. Честно говоря, я не горел желанием падать в эту яму вслед за Белым Кроликом. К клубу стекались вереницы людей, как мотыльки на свет. Вход представлял из себя полуподвальные железные двери, охраняемые крупного телосложения полукровками. Я увидел длинную очередь и обомлел. Неужели мы с Оскаром сейчас встанем в конец этой цепочки? На одно только ожидание в ней можно потратить больше часа! – Надень. – Он протянул мне лисью маску; она была как настоящая, просто мечта таксидермиста. – И накинь это. Я натянул маску. В ней было сложно дышать, она сужала боковое зрение, и чувствовал я себя, как будто мы приехали грабить банк отца. Я посмотрел в зеркало заднего вида: маска полностью скрыла моё лицо, в глубине тёмных лисьих глазниц ничего не было видно. Радовало только то, что в этой дыре меня никто бы не узнал. Я пригладил волосы и накинул недлинный чёрный плащ с капюшоном. В таком виде можно колядовать на Хеллоуин. «Сладость или гадость?» — Гадость. — недовольно и громко сказал Гедеон. Ему не нравился этот момент. Но это уже произошло, так что изменить ничего нельзя. Из этого он может только узнать, что было на самом деле, и каким настоящим, всё-таки, способом смог попасть Готье к полукровке. Мы вышли из машины и, к моему облегчению, пошли в противоположную от очереди сторону. Оскар в волчьей маске выглядел устрашающе. Просто волк-переросток. – Ты здесь никогда не был, верно? – Ага. – Места, которые я посещал, можно было пересчитать по пальцам одной руки. – Обещаю, что будет весело, если ты запомнишь пару правил: ничего не брать у других, ничего не пить из чужих рук, будь то алкоголь или вода. Запомнил? — Давайте угадаю, — протянул Оливер. — По закону жанра, он не послушался и всё-таки вляпался в какую-то ситуацию. Он посмотрел на Оскара, но тот лишь промолчал, что для Брума означало молчаливое согласие. – Да, – кивнул я, но Оскар на меня не смотрел. Мы обходили клуб с другой стороны. – Что мы будем делать здесь? – Мне нужно кое с кем встретиться, но в этом нет ничего незаконного. – Он обернулся ко мне. – Этот человек не любит центр города. Держись рядом со мной и ни с кем не болтай. – Знаешь, я мог бы посидеть в машине… – Я прикусил язык. Прозвучало трусливо. – Да, мог бы, но веселее будет пойти со мной. – Оскар рассмеялся и похлопал меня по плечу. Я чуть не выплюнул лёгкие от его удара. – Просто держись рядом, и всё останется под контролем. — Не будет, — уже спокойным голосом сказал Леон. На что получил недовольный взгляд от Оливера, который хотел сказать эту фразу. По голосу было понятно, что он улыбается, но за волчьей пастью ничего не разглядишь. Мимо нас блуждали низшие: парни в лохмотьях, с копнами тёмных сальных волос и чумазыми лицами; девушки в короткой одежде, с распущенными волосами и броским макияжем. Чистокровные девушки из моего окружения делали вычурные причёски с многочисленными украшениями, сложными конструкциями, которые, в моём понимании, не поддавались законам физики. Я не имел ни малейшего представления, как они создаются. Некоторые причёски одноклассниц выглядели просто, но я догадывался, что за этим стоял двухчасовой труд их горничных. Обманчивая простота обескураживала. Оливия вздохнула. — Это боль всех девушек, — обречённо сказала она. В моём классе учились близнецы Брум – Оливер и Оливия. Глаза Оливера засверкали, и Оливия начала читать более увлечённо. В Оливию были влюблены многие парни из выпускных классов... — О господи, серьёзно? — недовольно промямлил Оливер. ..(не буду утаивать, нравилась она и мне),.. Оливия повернулась и посмотрела на Готье с приподнятой бровью. Тот покраснел, как рак, и отвернулся, пытаясь взглядом ухватиться хоть за что-то. Жалюзи, стол, подоконник, да даже ручка двери — взгляд метался в разные стороны, не останавливаясь. — Оу, — басом сказал Оливер, и показалось, вот-вот у Готье уши отвалятся. — Давайте продолжим, а с этим вы сами как-нибудь разберётесь. Мы здесь ради другого, — пытаясь уладить ситуацию, предложил Люмьер. но Оливия никому не отвечала взаимностью, предпочитая общество своего брата. Я не знал, кто первым пустил омерзительные слухи, быть может, очередной отвергнутый поклонник или кто-то из девчонок в отместку за её популярность, но вскоре близнецов начали подозревать в инцесте. Конечно, я считал эти слухи абсурдными. Все скривились от этих предложений. — Это ужасно, надеюсь, сейчас всё в порядке? — поинтересовался Люмьер. — Это просто слухи, на них не надо обращать внимание, — перебил его Гедеон. Близнецы Брум просто кивнули, не желая это комментировать. В обычные дни Оливия приходила с простыми и аккуратными причёсками, но по праздникам её волосы украшали ленточки, цветы, заколки в виде птиц и бабочек. Это выглядело завораживающе. Оливия походила на нимфу: прекрасная, утончённая и недоступная. Полукровки, работавшие в Ромусе, для удобства заплетали косу или делали пучок. Я видел пару раз маму и Габи с распущенными волосами, но они были частью моей семьи, и я воспринимал это как должное. — Нам рассказали про Оливию, чтобы рассказать про разницу причёсок? — недоумённо спросил сам себя Оливер. — Мне кажется, она ещё будет присутствовать в этой главе, — предположил свою догадку Леон. Кажется, я остановился и засмотрелся на низшую – девушку с длинными тёмными волосами, – но Оскар остановился следом и окликнул меня. Он подошёл и торопливо проговорил: – Не отключайся, Готье. Всегда будь начеку. И самое главное – никому не позволяй стянуть с тебя маску. – И капюшон? – Бог с ним, с капюшоном. Надев это, ты уже подтвердил, что не из низших, а значит, у тебя есть деньги. Здесь отдыхает много чистокровных октавианцев. Если спадёт капюшон, просто быстро поправь. Но крепко следи за маской. Какой-нибудь пройдоха-низший или полукровка может сфотографировать твоё лицо и затем шантажировать тебя. – Оскар давал советы, как опытный завсегдатай этого клуба. — Что собственно и случилось, — укоризненно сказал Гедеон. Готье, ещё не отошедший от того раза, снова стал словно помидор. — Зачем ты маску снял? — спросил Леон. Готье только отмахнулся. – Я понял. Мы очутились у ещё одной двери. Громила-полукровка подозрительно осмотрел нас. Оскар, не пересчитывая, отдал ему деньги. Громила убрал их в карман, затем Оскар протянул руку и получил яркую печать на запястье. Получив свою, я последовал за Вотермилом в глубь «Ямы». Проведя пальцами, я смазал эмблему клуба. Яркая краска осталась на руках. – Печать легко стирается, это чтобы обезопасить нас, – пояснил Оскар. Мои заблуждения о Запретных землях рассеивались с космической скоростью. Я всегда считал, что клубы усиленно следят за соблюдением возрастных ограничений. По крайней мере, в центре я не мог попасть в элитные клубы, пока мне не исполнится девятнадцать лет. Но тут было раздолье для малолетних правонарушителей вроде меня. Ещё на подходе к «Яме» были слышны музыкальные биты. У клуба многие танцевали, музыка гремела так громко, что земля будто вибрировала в такт. Оказавшись внутри, я чуть не оглох. Лучи света, как лазерные мечи, рассекали тьму. Было жарко, душно и шумно. Оскар, шедший впереди, оглянулся на меня и показал большой палец: «Всё в порядке». Нет, ничего не в порядке. Я чувствовал себя в этом лисьем костюме как космонавт в скафандре. Просто Нил Армстронг, ступивший на Луну. Или Готье Хитклиф, впервые очутившийся в клубе. Когда я думал, что отстоять очередь у входа в «Яму» – то ещё испытание, я просто не видел людей, плотным кольцом окружавших бар. И, конечно, Оскар шёл прямо туда. Вотермила ничто не остановит на пути к алкоголю. Он пробирался сквозь толпу медленно, но упорно, как ледокол разрезает лёд. – Привет, милый, – начала красивая полукровка на моём пути. Она была чуть выше меня. – Не хочешь повеселиться? Никто ничего не комментировал, потому что не знали, что сказать, и не хотели перебивать и так уже раздражённую Оливию, хоть та и не показывала этого. Ситуация была настолько абсолютной, что и мысли уходили далеко-далеко, куда-то за грань. Она говорила громко, пытаясь перекричать шум, но остальные слова потонули в грохоте. Я сделал вид, что не расслышал её (что было почти правдой), и последовал за Оскаром. Не хотелось отстать и затеряться в толпе. Пока мы пробирались к бару, меня успело облапать человек десять. Я чувствовал прикосновения везде, куда можно было дотянуться. Это было отвратительно. Я отбивался от чужих рук, когда мог, но большую часть времени просто надеялся на то, что меня не обчистят; в кармане брюк находился телефон – единственное, чем я мог похвастаться сегодня. Полусдохший мобильный поддерживал ощущение, что ещё есть тонкая ниточка, соединяющая меня, на случай чрезвычайного происшествия, с привычным миром. Если я потеряю Оскара, нужно будет самостоятельно выбраться из «Ямы», позвонить Кевину и попросить его забрать меня домой. «Представляю лицо Скэриэла, когда расскажу ему, где я был сегодня вечером». – Эта мысль заставила меня ухмыльнуться. Хоть что-то, что я мог поведать о своих буднях, помимо скучных историй о лицее. — Лучше бы нам ещё рассказали, — прошептал Оливер. Мне было сложно дышать, я не понимал, связано ли это с неудобной маской или с тем, что каждый второй в клубе курил. Густой сигаретный дым обволакивал, словно кокон. Такое чувство, что я мог к нему прикоснуться. От обилия дыма запершило в горле. Я попытался откашляться, но это не помогло. Когда мы добрались до бара, всё, чего я хотел, это воды. – Привет, Джеймс, мне сухой мартини и… – Оскар повернулся ко мне, затем снова к бармену и рассмеялся, – и бутылочку воды. Я приподнял маску и опустошил бутылку в один заход, отчего мне полегчало. Оскар выпил свой коктейль и вернул пустой бокал с оливками бармену. – Повтори. – Он заказал ещё один коктейль. Я с ужасом представил, что Оскар скоро напьётся и станет неуправляемым, и не знал, как его остановить. – Где твой друг? – Мне хотелось, чтобы он быстрее решил свои дела и мы вернулись домой. И я уже планировал вызвать такси, потому что садиться в машину с выпившим Вотермилом за рулём – всё равно что играть в русскую рулетку. — Я бы ничего такого серьёзно не сделал, — мямлил тот. Ему было обидно, что ли. Они с Готье никогда не общались толком, а он о нём думает как о самом опасном человеке в его окружении. – Где-то здесь. – Оскар взмахнул рукой, обводя жестом весь клуб. – Смотри, какие девочки. — Бедный Готье, — усмехнулся Люмьер. — Он и так уже планирует оттуда убегать, пятками сверкая, а ты ещё и тему на какую-то пошлятину пытаешься перевести. Уверенно, словно скала, говорил Уолдин. Пока в эту же скалу своим взглядом пытался прожечь дыру Оскар. Он указал на девушек, извивавшихся в танце у шестов. Я не заметил их, когда вошёл в «Яму», но теперь понял, что большая часть посетителей окружала небольшие танцполы, стоящие на возвышении. Пьяные мужчины размахивали купюрами, кто-то умудрился кинуть на танцпол кредитную карту. – Гедеон тебя сюда никогда не притащит... — Нечего ему делать в таких местах, — упрекнул его Гедеон. ...– Оскар по-братски приобнял меня. – Наслаждайся видом. Если хочешь, могу купить тебе приватный танец. – Нет, спасибо, – опешил я от его щедрого предложения. Кажется, ситуация выходила из-под контроля. В этот неловкий момент (неловко было только мне, Оскар последовал своему совету и наслаждался девушками) Вотермилу на мобильный телефон пришло эсэмэс. Он быстро прочитал, убрал телефон и повернулся ко мне. – Посиди здесь, хорошо? Я быстро. Туда и обратно, обещаю. — Ну, похоже, начинается, — с азартом сказал Оливер. Готье только вздохнул. Ему и так хотелось забыть тот день, но, похоже, на ближайшее время это была не судьба. Сиди здесь, пей воду, или хочешь сок? – Я выбрал второе, и Оскар обратился к бармену. – Дай сок, апельсиновый подойдёт. – Он снова повернулся ко мне. – Ты ведь пьёшь апельсиновый сок? Я кивнул. Оскар оплатил заказ и протянул мне высокий стакан с ядрёно-жёлтым содержимым. – Помнишь мои слова перед клубом? Ни у кого ничего не пей, не бери и не принимай. — Ну, по закону жанра... — Он и возьмёт, и выпьет, и примет, — продолжила за брата Оливия. Тот щёлкнул пальцами в подтверждение её мыслей. — Я не... — Готье хотел оправдаться, но одернул себя. Лишь недовольно проговорил: — Читайте. Оскар поправил маску и ринулся в толпу. Через пару секунд я потерял его из виду. – В первый раз тут? – участливо спросил бармен, кажется, его звали Джеймс, полукровка; он искренне улыбался мне, попутно готовя коктейль. – Ну да… – Я надеялся, что он не спросит про мой возраст. Но Джеймс только подмигнул мне и отошёл к другому концу барной стойки, куда его позвал очередной посетитель. Теперь я окончательно ощутил себя не в своей тарелке. Рядом с Оскаром я не чувствовал себя так паршиво, но стоило ему уйти, как я понял, что чертовски не хочу здесь находиться. Я отпил пару глотков сока и принялся делать единственное, что мог в этой ситуации, – наблюдать за другими. Первые десять минут я не отлипал взглядом от девушек на танцполе и даже решился попросить у Оскара приватный танец. В последующие двадцать минут я чётко осознал, что Вотермил меня кинул. Я даже не знал номера его телефона, чтобы позвонить и напомнить о себе. Это было беспечно с моей стороны с самого начала. Следовало ещё у ресторана закончить встречу и отправиться домой. – Привет, красавчик, скучаем? – Та самая брюнетка, что пыталась заговорить со мной в толпе, уселась рядом. – Да нет, я просто друга жду. – Я огляделся, Вотермила нигде не было видно. – А где твой друг? – Скоро придёт. Обстановка стала напряжённой. Младшие сидели молча, ждали продолжения. Только Готье вздыхал и что-то бормотал себе под нос. Старшие устало наблюдали за этим, понимая, что ситуация — дерьмо. – Не хочешь угостить девушку? – Она флиртовала, а я сгорал от стыда. У меня не было ни гроша. – Прости, я забыл кошелёк… – Ничего, красавчик. Ты не местный? – Живу в центре, – ответил я и прикусил язык. Мне показалось, что это не та информация, которую следует тут сообщать. — Догадался, но только позже, — обречённо сказал Оскар. — Сначала думай, потом говори, — сказал Гедеон, отворачиваясь. – А, так ты, возможно, чистокровный. Могу тебя развлечь, если хочешь. – Она наклонилась ниже, и я увидел её глубокое декольте «из первых рядов». – Тут есть приватные комнаты. Когда лёгкое головокружение прошло (я ещё никогда не видел столько обнажённого женского тела, как сегодня) и я заставил свою голову работать, то представил себе, на сколько лет её могут посадить за моё растление. Мне не хотелось её подставлять. Возможно, она правда и не догадывалась, что мне всего шестнадцать. Маска и капюшон скрывали внешность, а охранник и бармен не спрашивали мои документы. Пока я обдумывал всё это, моя собеседница успела заказать и получить коктейль, посыпанный кокосовой стружкой. Она подняла свой бокал. – За встречу, милый. Я поднял свой стакан с соком. Мы выпили. Билли, так звали девушку, болтала о всякой ерунде, при этом нежно гладила меня по коленке. Я не сразу заметил, что с моим организмом стало что-то происходить. — Ой, дурак, — закрывая лицо ладонью, произнёс Оскар. Остальные начали обречённо вздыхать. Но, понимая, что это уже произошло и, возможно, Готье неприятно, решили воздержаться от комментариев. Перед глазами поплыло. Билли показалась мне такой замечательной и доброй. Музыка уже не долбила по ушам, как прежде. Готов был поклясться, что видел, как дрожат стены. Я начал улыбаться, хотя за маской этого не было видно. Мои движения стали плавными, медленными. Я поднял руку и повертел ею. Она была такой лёгкой, словно не моя. Билли взяла меня за руку и улыбнулась. — Это наркота? — спросил Леон. — Угу, — подтвердил Люмьер. — И, похоже, самая дешёвая. Леон вопросительно склонил голову. — Хорошая наркота не подействует так быстро, да и зачем им тратиться на кого-то, кого они знать не знают. – Пойдём со мной. – Её голос был приятным, так что я сразу последовал за ней. Как крысы на зов гамельнского крысолова. — Извините, — сказал Готье и направился прочь так быстро, как это только было возможно. Ему было стыдно. Просто стыдно за всё. Он помнил свои мысли тогда. И ситуацию усугубляет то, что Оливия здесь, и она всё читает. Она всё узнает. — Мы пойдём за ним? — спросила Оливия. — Нет, пусть побудет один, — сказал Гедеон. Кто-то толкнул меня, и я чуть не упал, но Билли подхватила меня. Какая она очаровательная. Всегда меня поддержит. А какая у неё мягкая рука. Я шёл за ней и восторгался её волосами. Они были тёмные, волной спадали на плечи. Я дотронулся до них. Она вела меня на второй этаж по широкой металлической лестнице. Тут и там целовались парочки. Клянусь, я видел искры любви над их головами. Мне захотелось поцеловать Билли. Я отбросил капюшон, в нём было жарко. Когда мы поднялись на второй этаж, я снял маску, которая мне уже порядком осточертела. – Ого, а ты реально симпатичный, – улыбнулась она. Впервые в жизни девушка сделала мне комплимент. Самая красивая девушка, даже лучше Оливии. — Он был не в себе, — предупредил Люмьер Оливию, чтобы та, если что, ничего плохого не думала про Готье. – Как тебя зовут, милый? – Меня зовут… – ГОТЬЕ! — Ну, теперь всё в порядке, — вздохнул Леон. — Оскар вовремя. — Или не Оскар, — опроверг слова сестры Оливер, смерив всех взглядом. Я услышал знакомый голос и обернулся. Парень выше меня, бледный, худой, с копной чёрных волос до плеч, шёл к нам. Его лицо скрывала чёрно-серая маска птицы с заострённым клювом. Выглядела она устрашающе, как маска чумного доктора в Средневековье. — Скэриэл! — воскликнул победно Оливер. — А он что там забыл? — спросил то ли себя, то ли кого-то ещё Оскар. – Ты кто такая?! – Парень набросился на Билли. – Я здесь работаю, идиот, – неожиданно огрызнулась та. – Готье, это я. – Он сбросил маску. – Узнаёшь меня? Тёмные глаза, подведённые чёрным карандашом, высокий прямой нос и сжатые в тонкую линию губы. Он выглядел недовольным. – Скэр, – улыбнулся я, отпустил Билли и полез к другу обниматься. – Тебя так долго не было… – Уходим отсюда. – Он закинул мою руку себе на шею. – Что ты успел принять? – Ты охренел? – Билли не сдавалась, она толкнула Скэриэла, но тот не обратил внимания. – Отпусти, он со мной. Я сейчас вызову Филла, он тебе жопу надерёт. – Ты идиотка? Новенькая, что ли? – прошипел в ответ Скэриэл. – Я тут работаю почти месяц! Этот чистокровный мальчишка – мой клиент! – Зови Филла, он тебя спустит с этой лестницы и даст пинка под зад из клуба. – Я ещё никогда не видел Лоу таким злым. Мне захотелось отойти от него и пожалеть Билли. Она старалась, работала, а Скэриэл всё испортил. — Так у него ещё и связи есть там? — подцепляя брошенные фразы, сделал вывод Леон. — Да он вообще крутой получается! — улыбнулся Оливер. – Куда собрался, придурок? – спросил он, когда я слабо попытался вывернуться. – Не ругай её, она не виновата. – Мне хотелось заступиться за девушку, ведь она была так добра ко мне. Она была самой дружелюбной здесь. – Господи, ну что за тупица. – Вместо того чтобы наброситься с руганью, он улыбнулся и потащил меня вниз. Билли осталась стоять на своём месте, разгневанная, она походила на богиню войны. Я помахал ей рукой. – Надень. – Он натянул на меня свою маску, ещё более неудобную, чем лисья. – Не хочу. – Я попытался её убрать. Мне было душно. Я хотел вернуться к Билли и извиниться за поведение Скэриэла. – Тебя могут узнать, надевай по-хорошему. – Лоу всегда знал, как надавить на меня. – А то я вернусь к той девушке и устрою ей проблемы. Я обиженно надел маску. – Хочу домой. – Без проблем. — Скэриэл — прям как мамочка, — про себя посмеялась Оливия. На улице у «Ямы» Скэриэл остановил такси и усадил меня на заднее сиденье. Я прислонился к окну, меня захлестнула грусть, словно я покидал прекрасное место. За окном проносились лачуги и трущобы, периодически сменяясь узенькими улочками и низкими зданиями. Скэриэл что-то говорил мне, но я отмахнулся от него. Тело становилось тяжёлым, голова свинцовой. Показалось, что вся печаль мира настигла меня в этом такси. Хотелось спрятаться в какой-нибудь пещере и заснуть навсегда. Наверное, я отключился в машине, а когда проснулся, то увидел, что нахожусь в чужой комнате. На мне не было рубашки и брюк, и я почувствовал себя героем какой-то молодёжной комедии. Голова трещала, как будто это я вчера выпил несколько порций мартини, а не Оскар. Оскар! — Вспомнил, — усмехнулся Люмьер. — Я тогда чуть концы не откинул, — устало потер лоб Оскар. — Готье сейчас в доме Скэриэла? — уточнила Оливия. — Похоже на то, — подтвердил догадки её брат. Он оставил меня у бара и ушёл. Я понятия не имел, где он, да я даже не знал, где нахожусь сам. Через силу огляделся, голова болела от каждого резкого движения. Из открытого окна пробивались первые солнечные лучи. Светало. Комната была пустой, если не считать шкафа и кровати. Повсюду разбросаны вещи, хозяин этого места точно не славился чистоплотностью. Поднявшись, я увидел возле кровати на полу свой телефон. Он был разряжен. Бесполезный кусок пластика. Я стянул простыню и накинул её на себя, как древнеримскую тогу. Дом был абсолютно мне не знаком. Я вышел из комнаты и спустился по лестнице. Ни ковров, ни паласов, ни гобеленов. Встретившиеся мне на пути приоткрытые спальни были пусты, как будто здесь никто не жил. Я вышел к маленькой кухне, которая соединялась с гостиной. За столом сидел Скэриэл, поджав одну ногу, а вторую опустив на соседний стул. В белой футболке и чёрных спортивных штанах, с босыми ногами и взлохмаченными волосами он выглядел так, как будто проснулся пять минут назад. Скэриэл пил кофе, и я учуял этот запах ещё на лестнице. В руках он держал маленькую книгу и с интересом погрузился в неё. Но больше всего меня поразило другое. – Не знал, что ты куришь. — Позовите Готье, — перебил Гедеон. Леон с Оливером переглянулись и, не сговариваясь, пошли в ванную, куда ушёл их друг. Готье стоял перед зеркалом и смотрел в своё отражение. Мир, что и так рушился, открывая свои тайны, стал ещё темнее. На кой чёрт им эти книги? Почему нельзя пустить всё своим чередом? Даже если они должны это прочитать, то зачем от его лица? Почему не Леон? Не Оливер? Да хоть кто, но, пожалуйста, не он. В дверь постучали. Готье, быстро собравшись с мыслями, вышел к тем, кто за ним пришёл. Все трое шли в гробовой тишине обратно. Ведь сказать было нечего. Всё это казалось сказкой на ночь. Сном, который никогда не забудется. В гостиной их уже ждали. Молча, не издав ни звука, они сели на свои места. Оливия подождала, пока все усядутся, и, не ставя никого в известность, начала читать. Он оглянулся на меня, приподнял одну бровь и вернулся к книге. – А я не знал, что ты любитель косплеить римских императоров. – Он затушил недокуренную сигарету; я изобразил гримасу «ха-ха, как смешно» в ответ на замечание о моём внешнем виде. – Не хотел, чтобы кто-то в твоём доме учуял запах от меня. – С каких это пор ты переживаешь за чужое мнение? – хмыкнул я, прислонившись к стене. – С тех самых пор, как понял, что все промывают тебе мозги по поводу нашей дружбы, – спокойно произнёс Лоу, не поднимая головы от книги. Повисло неловкое молчание. – Мне всё равно. Скэриэл пожал плечами. – Что читаешь? – спросил я, чтобы сменить тему. – «Падение дома Ашеров». Классная вещь. – Скэриэл улыбнулся, показывая мне обложку книги. Готическое оформление, печальная дама у колодца. Эдгар Аллан По. Я подумал о том, что, если в скором времени не вернусь домой, у меня точно произойдёт «Падение дома Хитклиф». — Или падение Оскара Уотермилла, — съязвил Люмьер. – Разве ты не против чистокровных писателей? Мне казалось, что ты поддерживаешь только полукровок и низших. – Я помассировал виски, но голова продолжала трещать. – Как там звали твоего бунтаря? Артур Рембо? – Артюр Рембо! И ты помнишь, он писал шедевры в нашем возрасте, – Скэриэл улыбнулся. – У меня, в отличие от чистокровных, нет предубеждений. А тебе стоит выпить аспирин. Он поднялся, отложил книгу и достал из холодильника бутылку воды, а из шкафчика лекарство. Я выпил таблетку и поставил стакан на стол. Чувствовал себя паршиво, как будто прошлым вечером пил, пока окончательно не потерял связь с миром. – «Глубокая яма» – подходящее название. Мне это напомнило кроличью нору Алисы. — Уже второй намек на эту книгу, — подметил Леон, а затем, обращаясь к Готье, спросил: — Нравится это произведение? Хитклиф-младший лишь пожал плечами – Тут больше под описание подойдёт «Яма» Куприна. – Скэриэл уселся на своё место. – На втором этаже есть ванная, я оставил тебе полотенце и запасную зубную щётку. А ещё закинул твою рубашку в стирку, если ты не против. Она вся провоняла табачным дымом. Брюки в шкафу. Можешь взять мою футболку, если хочешь. Или ходить так. – Он неопределённо указал рукой на мой образ. – Чувствуй себя как дома. – Спасибо. – Я медленно поднимался по лестнице, попутно поправляя импровизированную тогу. – Чувствую себя так, как будто меня переехал асфальтоукладчик… – Ты и выглядишь так же! – услышал я вслед смех. — Это конец главы, — устало выдохнула Оливия. — Ещё одну — и разойдёмся, — Люмьер потянулся к Бруму, чтобы забрать книгу. — Никто не против? — спросил он, улыбаясь. Остальные покачали головой. В этой главе вообще было удивительно, что хоть кто-то захотел взять в руки книгу по своей собственной инициативе.