Запретное будущее

— Уже все? — расстроилась Оливия. —На самом интересном остановились. Это, может, еще главу? — предложил Оливер. —Нет, нам всeм пора, — отрезал Гедеон, вставая. И правда, на часах показывало пять часов вечера. Казалось, что они только недавно начали читать. Но Готье чуточку удивило, как долго они читали и как мало прочли, хотя это было неудивительно, учитывая, что они вечно прерывались и мешали друг другу. Близнецы и Кагер уехали на такси. Оскара вместе с Люмьером в скором времени тоже отправил домой Гедеон. Так же он забрал книги к себе. Ничего не аргументируя, хотя это никто и не требовал. Гедеон смотрел на рыбок, плавающих в бассейне, и не мог полностью расслабиться. Он переживал за Готье. И не только он: в принципе, Гедеон боялся не то что узнать, что будет в будущем, а именно что будет с Готье, что тот скрывает, думает и планирует. Будто выжатый лимон, он побрел к книгам. Проводя по ним руками, ощупывая пальцами обложки книжного цикла и представляя шелест страниц, то, как ломается тот самый невидный корешок под основным, тонкая аккуратная бумага. А еще... «Полукровка». Первая книга, и на ней же изображен Скэриэл. Только на второй книге красовался Готье. А на третьей — неизвестный ему человек. «Джером Батлер», — говорилось в описании. Желание открыть книгу и просмотреть иллюстрации переросло в желание прочитать все целиком. «Одна неделя. Всего одна неделя надо продержаться», — думал Гедеон, смотря на маленьких разноцветных рыбок. Люмьер, включив стихотворения нового писателя, вникал в его произведения. Слушая одно, в другое время ловя сквозь уши недовольное бормотание. —Серьезно? Ты специально это включил, чтобы меня оскорбить? — возмущался Вотермил. Люмьер, ездя превышая скорость, большую часть времени успевал постукивать пальцем по рулю. Будто думая: сказать — не сказать. Высаживая Оскара, Люмьер бросил фразу вроде «ты не один виноват». Тот, конечно же, ничего не понял, просто ушел к себе. Люмьер же вместо того, чтобы поехать домой, поехал туда, где он проводил свое последнее время. Леон сильно не зацикливался и вообще старался не думать о том, что произошло сегодня утром. Музыка в наушниках била по барабанным перепонкам. Этот жанр музыки он слушал только в те моменты, когда хотел отвлечься от мира всего и вся. Словно не он включил рок на полную громкость, он лег поудобнее на стул, закрыл глаза и при этом разминал стопы. Проваливаясь в свое «я», туда, где-то далеко. Туда, где небо не голубое, а фиолетовое, где трава выше его самого, где воздух чище чего бы то ни было на свете. Близнецы сидели в молчании, думая о своем. Мысли словно эхо отталкивались от стен комнаты Оливера. —Что ты думаешь? — спросила Оливия брата, прерывая тишину. —Не знаю, — не думая, ответил Оливер. —Ты знаешь, — утвердила девушка. —Это все странно. Очень. Точнее, крипово. Когда я обнаружил одну из книг у себя дома, я сначала подумал, что это какая-то чертовщина, и пора вызывать экзорциста. Но когда я позвонил Готье и рассказал ему об этой ситуации, я надеялся, что мы вместе с ним посмеемся и он назовет меня чудиком, а не то, что Гедеон и Леон тоже обнаружили эти книги, — резко вздохнул Оливер, а затем рассмеялся. — Но нет, все-таки это меня не касается. Бедный Готье, которому не повезло. Оливия положила свою руку на ладонь своего брата и сжала её. Это был жест немой и тихой поддержки, говоривший, что, неважно, касается это их или нет, они должны поддерживать друг друга и друзей в том числе. Готье сидел за конспектами, пытаясь отвлечься на учебу. Когда гости уехали, Гидеон не сказал ему ни слова, заперевшись в своей комнате. Он вышел лишь на семейный ужин, где уже, как обычно, разговаривал с Габриэллой о различных постановках балета и о ее успехах. Его терзали разные мысли, но все они были больше похожи на кашу, перемолотую раз двадцать. Готье не мог определиться, какие именно эмоции он чувствует и чувствует ли вообще. Проведеные несколько дней в библиотеке в поисках хоть какой-то информации о семье Бёрко, Готье казалось, он вот-вот сгорит окончательно. Поднимаясь по лестнице в свою комнату, он не думал, что именно сегодня к нему заглянет гость. И, конечно же, это был Скэриэл. Скэр лежал на кровати поперек, так что голова его свисала вниз. Яркая футболка с котенком, потрепанные штаны и разные носки производили специфическое впечатление, на которое Готье было совсем все равно. —Долго ты, поди, под дверью стоял и гадал? — улыбаясь, спросил Скэриэл. —Конечно, на кофейной гуще, — передразнил его Готье. Скэрглянул на часы, изображая важного и с акцентом солдата, громко и с выражением сказал: «Капитан, позвольте отдалиться!» — и словно по команде Скэриэл кинулся к окну. А Готье, не успевая за ним, выкрикнул: —В субботу в двенадцать! —Я постараюсь... — не дав закончить предложение Скэриэлу, Готье закричал. — Гедеон попросил! Улыбка, игрившая на лице Скэриэла, испарилась, и появилось замешательство. Тот остановился, неловко посмотрел, кивнул и начал спускаться аккуратно, словно эта фраза выбила его из колеи настолько, что даже трюк, который он проворачивал несколько лет, он делал аккуратно. Убедившись, что Скэр ушел, Готье повалился на кровать, понимая, что через два дня уже наступит суббота и они снова встретятся.