Запретное будущее

Готье лежал, запрокинувшись звездой, пыталась прочувствовав свое тело. Казалось, что каждая его конечность ноет — от кончиков пальцев до самой макушки. Собравшись с силами, он правой рукой дотянулся до телефона. Свет от гаджета ослепил его. Морща глаза, он минут пять пытался разглядеть время на экране. «Пять часов тринадцать минут», — отображалось на нем. Хитклиф громко вздохнул. Медленно и болезненно поднялся на ноги, оглядев все, что находилось в комнате. Просидев в позе болезненной старушки, он поднялся, натянув на себя первые попавшиеся вещи. Медленно шагая по холодному полу, чистокровный направлялся на кухню. С трудом он смог найти травяной чай и с дрожащими руками заварить его. Готье понял, что даже если захочет вернуться в свою комнату, у него это вряд ли получится: либо ноги с руками его не послушают и прольют все содержимое кружки, либо он просто даже дойти не сможет. Он пялился в стену, промежутками поднимая и опуская уже давно холодную чашку. Мыслей не было от слова совсем, только пустота. Будто его вырвали из мира, оставив только пустую оболочку. Готье не знал, сколько времени просидел на кухне. Но когда он услышал возню и понял, что это прислуга, пришедшая наводить привычный уют для хозяев дома, собравшись с силами, на какие только был способен, Хитклиф шустро поднялся в комнату, надеясь, что его никто не заметил. В комнате его уже ждал улыбающийся силуэт. Его растрёпанные волосы, мятая и местами порванная одежда словно говорили о том, что он торопился так, будто если он не придет сюда, случится апокалипсис. — Что с тобой? — тихо спросил Готье. —Со мной? — посмеялся Скэриэл. — Это у тебя вид словно тебя переехал трактор раз пять, минимум. Скэриэл улыбался, и Готье казалось, что он светится, словно лучик света. — Я думал, приду и застану тебя спящим в комочек, пускающим слюни, но застал пустую кровать в шесть утра. Ты прикинь, как я испугался, — размахивая руками, воодушевлённо рассказывал Лоу. Они просидели, болтая о том о сём, не углубляясь в темы, пару часов, пока не наступило время завтрака, после которого приехали все остальные. Старшие сели порознь. Леон сидел с Оливией, а Скэриэл, Оливер и Готье уселись вместе. Лоу встретили с разными эмоциями — от радости Брума до взгляда отвращения Гедеона. Полукровка рассматривал книги, лежавшие на столе, словно завороженный. Он вглядывался в каждую деталь. — А на третьей книге — это кто? — словно он никогда не слыхал об этом человеке, спросил Скэриэл. —Джером, — улыбаясь, сказал Люмьер. Лоу шумно сглотнул. Казалось, что Уолдин только и делал, что сверлил взглядом полукровку, и это замечали все невооружённым глазом. Обстановка была так себе. Скэриэл схватил книгу со своим изображением и спросил у Оливера, какая страница. Оскар, удивлённый такой наглостью, уже собирался что-то сказать, но его перебил Гедеон. — Глава шесть, — сказал Гедеон. Такое чувство, будто кто-то сверху поставил мою жизнь на быструю перемотку. Слишком много всего произошло за два дня. Мне срочно нужна была кнопка «Стоп», чтобы переварить происходящее. Лоу пытался читать с оживлением и одновременно понимать, что происходит. Утром после завтрака Готье, к его удивлению, привел его в гостиную, где находились близнецы Брум, Кагер, Оскар Уотермилл, Гедеон и странно знакомый человек. Если его вообще можно было назвать знакомым. Встретили его разными эмоциями, в то время как он вообще не врубался, что происходит. За несколько часов до этого он пытался выбить из Готье какую-то информацию, но всё безрезультатно, что его очень бесило. Когда Оливер рассказывал ему про книги, Скэриэл думал, что нужно принять, чтобы нести такую хуйню. Но когда сам Гедеон принес эти книги, тот будто выпал из реальности. А самое главное — там был Джером. Батлер знал многое, и это «многое» могло раскрыться в книге, что означало бы буквальный конец его планам. Я впервые видел настоящую драку, в которой чистокровные используют кулаки. Застыв на месте, я разинул рот от удивления. Оскар и так непрочно стоял на ногах, а от удара Гедеона упал на землю, при этом нехило приложился головой о мокрый асфальт: дождь не переставал идти. Через мгновение серый асфальт окрасился в алый. Оскар застонал, схватившись за рот. Его лицо и рука были в крови. Он попытался подняться, но Гедеон толкнул его ногой, отчего Вотермил завалился на бок. Я наконец вылез из машины. Всё было как в замедленной съёмке. Гедеон нагнулся над Оскаром, рывком перевернул его на спину и схватил за грудки. Из-за дождя я не слышал, что Гедеон сказал Оскару, приблизившись вплотную, словно хотел поцеловать в лоб. — Странное у тебя сравнение в конце, — проговорил Оливер. Готье лишь пожал плечами,всем видом показывая: «Я не отвечаю за написанный текст в книге». Оливия осуждающе посмотрела на брата, желая шлёпнуть его, чтобы не перебивал. Ведь и без того момент был необычный, и это мягко сказано. «Сам Гедеон пустил в ход кулаки, и всё ради брата», — думала Оливия. Я побоялся подойти ближе, но Гедеон расправил плечи, поправил сбившийся плащ и повернулся ко мне. – Поднимайся в свою комнату, – громко произнёс брат. Онемев, я продолжал стоять на месте, испуганный развернувшейся сценой. – Живо! – повысил голос Гедеон. Он отошёл от Оскара и вытащил мобильный телефон. Когда я проходил мимо, не смея поднять взгляд, он говорил: – …Парень, двадцать лет, возможно, сломана челюсть. У него кровь идёт. Наш адрес… Оскар сел, сгорбился, затем смачно выплюнул скопившуюся во рту кровь. Покидая их, я слышал болезненный стон Вотермила. Я вбежал в дом, как будто за мной кто-то гнался. С кухни раздалось оханье – скорее всего, это впечатлительная Фанни, – а затем и шёпот: Кэтрин попросила её быть потише. – Кто-нибудь есть в доме? – крикнул я. Из кухни вышли испуганные женщины. Кухонные окна выходили в эту сторону. Они тоже стали свидетелями драки. – Господин Готье, что же это делается? – почти плача, прошептала Фанни. – Вас не было всю ночь, а теперь вот господин Гедеон… — Братья, — произнес Люмьер. Гедеон закатил глаза. Близнецы и Готье переглянулись, и лишь первые заулыбались, вспомнив ситуацию с Кливом. Старшие не обратили внимания на эти улыбки, в другое время как Скэриэл странно пялился на них. – Господин Готье, вы весь мокрый, так и простудиться можно! Скорее бегите наверх и залезайте под горячий душ. Я принесу вам чай и заберу вещи. – Кэтрин была более практичной. Мне нравилась эта её черта. Я кивнул и поднялся по лестнице. В моей комнате ничего не изменилось с прошлого вечера. Я просил Лору и других заранее предупреждать меня перед уборкой, поэтому никто не входил ко мне. Рюкзак был закинут под стол. Вещи разбросаны, книги валялись и тут, и там. Кровать не заправлена, на ней небрежно лежал раскрытый ежедневник. В комнате было душно, и я первым делом открыл окно. Скинув мокрую одежду, я оставил её у двери для Кэтрин и направился в свою ванную. После душа мне стало намного лучше. Я простоял под напором горячей воды дольше, чем планировал, и, когда вышел, чай на столе, принесённый Кэтрин, уже остыл. Я выглянул в окно и увидел, как от нашего дома отъезжают карета «Скорой помощи» и полицейская машина. Гедеон вызвал врачей, но что тут делала полиция, непонятно. За ответами я спустился вниз. — Деньги вытрясти за молчание, — пожал плечами Уолдин. Сильвия выглядела очень нервной, ходила взад и вперёд по гостиной и кусала губы. Такой она бывала, только когда нужно было сообщить моему отцу плохие новости. – Что случилось? – Господин Готье, слава богу, что вы дома. Полиция забрала господина Гедеона. – Что? Зачем? Оскар заявил на него? Люмьер пару раз хотел что-то сказать, но воздержался. Для него было бы высшим наслаждением, если бы Оскар заявил на Гедеона. Прямо посмотреть на это захотелось. – Нет-нет, это стандартная процедура, если происходит драка и приезжает «Скорая помощь». Они обязаны вызвать полицию, чтобы разобраться. Господин Гедеон просто должен объяснить ситуацию полицейским, – торопливо проговорила Сильвия. Кажется, она готовила эту речь для отца. — Ну, тоже вариант, — согласился Люмьер. – Надолго он уехал? – Не могу ответить. – Она достала мобильный телефон. – Мне нужно сообщить господину Уильяму. Гедеона не было больше двух часов. Я сидел в своей комнате и безуспешно пытался приняться за домашнее задание. На столе были разложены тетради и раскрыт учебник, но я так и не притронулся к нему. Только сейчас, в одиночестве, у меня появилась возможность обдумать произошедшее. Чистокровные никогда не прибегали к кулакам, считая драки уделом полукровок и низших. В то время как у других классов от рождения был низкий уровень тёмной материи (полукровки были слабы, а низшие не владели вовсе), чистокровные с рождения управляли ею на среднем уровне и с годами увеличивали силы. — Познание для читателей, — скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Скэриэл. Гедеон мельком кивнул в ответ на его фразу. Как высший класс, чистокровные решали конфликты с применением тёмной материи: уровень зависел от тренировок и мастерства. Сгусток материи возникал из ладоней чистокровного и представлял собой контролируемое тёмное облако, которое может принять любую форму. С детства я владел этой силой, но никогда не использовал её для защиты или нападения. Сказать честно, я всегда плохо сдавал экзамены по управлению тёмной материей. Если мои одноклассники могли уверенно направить мощную энергию в установленную учителем цель, то я сбивался, и мой сгусток растворялся на полпути. Конечно, меня это расстраивало, ведь от оценки по этому предмету портился табель. Но я надеялся, что в жизни никогда не воспользуюсь своей силой. — СДВГ? — предложил Оливер. —не думаю, — пожала плечами Оливия. —А может... —Нет у меня ничего! — гневно перебил Готье Леона, злобно зыркнув на тех троих. Гедеон часто устраивал дома погромы с помощью тёмной материи. Он был очень силён. Одним взмахом руки мог отбросить диван и кресла к противоположной стене. У него всегда были высокие оценки за экзамены по управлению силой. Отец не раз говорил, что Гедеон может стать искусным военным. С таким высоким уровнем тёмной материи он с лёгкостью войдёт в Совет старейшин, когда ему исполнится двадцать восемь лет. Но сегодня он просто взял и врезал Оскару. Быть может, так Гедеон удостоверился, что не убьёт бывшего друга в драке. Боюсь представить, чем всё могло закончиться, воспользуйся он своей силой. Или устрой они дуэль. — Ну и слава богу, кулак, — громко вздохнул Оскар. В окно постучали, и я чуть не упал со стула, когда увидел перед собой лицо Скэриэла. Он снова умудрился проскочить мимо охраны, влезть на дерево и по карнизу добраться до меня. Скэриэл усмехнулся: —Готье, тебе пора уже привыкнуть. Чистокровный презрительно посмотрел на полукровку и промямлил: —Ага, к этому привыкнешь... Я открыл окно, и он ввалился в мою комнату, попутно испачкав тетради на столе своей обувью. – Какого чёрта, Скэр? – Это ты какого чёрта?! Я места себе не находил. Ты уехал от меня три часа назад и пропал. Ни звонка, ни эсэмэс! – Он негодующе размахивал руками. – Я уже думал, что Гедеон на заднем дворе закапывает твой труп. Гедеон раздражённо фыркнул. Если бы он сильно хотел, то сказал бы в стиле «ты следующий», но решил воздержаться, сверля полукровку недовольным взглядом. – Он меня не тронул. – Да я вижу, – раздражённо буркнул Лоу, укладываясь на моей кровати. – Руки-ноги целы. А я, как дурак, переживал. Думал полицию к тебе вызвать на всякий случай. – А полиция уже была и забрала Гедеона. – Я закрыл окно и оперся на стол, держа в руках испорченную тетрадь по геометрии. На странице красовался грязный отпечаток ботинка. Придётся заменить её. – Что?! – Скэриэл приподнялся от удивления. – Что я пропустил? Мне нужны подробности. – Тут был Оскар, и Гедеон его избил. Своими руками. Скэриэл присвистнул. – Твой брат сумасшедший, но крутой. Полиция упекла его за драку? — Сумасшедший? — переспросил Гедеон. —Да это я так, мысли вслух, — подмигнул Лоу. От этого казалось, что вены на лице Гедеона сейчас лопнут, хотя Скэриэл ещё ничего не успел натворить. – Пока не знаю. Он уехал давать показания. – Ну офигеть просто. Я пропустил такое зрелище. А ты мне даже не написал. – Я понятия не имею, где мой телефон. Следующие полчаса мы разбирали животрепещущий, по нашему мнению, вопрос: посадят ли Гедеона и по какой статье? Лоу отправился за ответом в интернет, а я полез в справочник по уголовному кодексу. — За такое его бы не посадили, — ответил Люмьер. Готье и Скэриэл пожали плечами, словно говоря: «А вдруг?» В обед вернулась из балетной школы Габриэлла. Она внезапно ворвалась к нам, хотя я был уверен, что закрыл дверь на замок. Мы как раз обсуждали, можно ли трактовать действия Гедеона как совершённые в состоянии аффекта. – Готье! – Она остановилась в дверях, когда увидела, что я не один. – Гедеон будет злиться, если увидит тебя здесь. Поджав губы, она враждебно смотрела на Лоу. Кажется, отец снова упомянул при ней что-то нелестное по отношению к моему другу. – Малышка Биби. – Скэриэл радостно поприветствовал её, виртуозно сменив тему. – Это что у тебя? Новая игрушка? Покажи. Лоу прочитал биби бегло и размыто, что не укрылось от зоркого слуха Гедеона. — Еще раз я услышу от тебя это — ты и близко сюда не подойдёшь, — предупредил Хитклифф. — Гедеон, это книга. Мы не можем гарантировать всего, — пытался смягчить ситуацию Люмьер. Сама идея позвать Скэриэла была так себе, особенно зная не очень хорошее отношение к нему Гедеона. Но того требовала ситуация. Оливер толкнул полукровку, чтобы тот перестал зло пялиться на старшего Хитклиффа и продолжал читать. Габриэлла мигом преобразилась. Она протянула Лоу большую игрушечную божью коровку. – Это из новой коллекции «Леди Баг». – Да она здоровенная! Кто тебе это подарил? – Скэр изобразил такой неподдельный восторг, словно всю жизнь был ярым поклонником супергероини. – Гедеон! Он утром приехал и сразу мне подарил. Ещё он привёз конфеты. – Подожди, Габи, получается, Гедеон не ночевал дома? – спросил я. Габи повернулась ко мне, улыбка сползла, лицо выражало обиду. Оливер открыл рот. «Вот это поворот», — подумал он. Похожая реакция была у Леона с Оливией; все трое переглянулись, кивая головами, словно говоря: «Этот поворот событий может быть интересным». Да, я никогда не умел общаться с противоположным полом, в отличие от Скэриэла. Даже моя родная сестра предпочла бы его общество моему. – Тебя и Гедеона ночью не было дома, и я расскажу об этом папе. - Маленькая ябеда - не с надеждой оскарбить, а со смешком сказал Люмьер. - вот для сего нужна была игрушка - покрасился Леона на Гедеон. - ага, но походу ее это не задобрила - сказал Оскар – Биби, а обо мне ты не расскажешь, да? Мы с тобой еще прошлый сезон «Леди Баг» не досмотрели. – Скэр по-дружески положил ладонь на макушку Габриэллы. Я закатил глаза. Не то чтобы я был против «Леди Баг» или любого другого мультсериала, но в последний раз, когда Лоу ушёл к Габи смотреть мультфильмы, он пропал у неё на весь день. – А мы досмотрим, да? Когда? Я ничего про тебя не расскажу. Ты придёшь вечером ко мне? У меня есть конфеты, а Фанни обещала испечь пирог. Будем смотреть мультики. — Вот как надо задабривать детей, — подколол Гедеона Люмьер. Габриэлле было только восемь лет, но она уже пыталась переманить к себе моего единственного друга. – Обязательно досмотрим. – Скэриэл лучезарно улыбнулся, затем приблизился к ней и прошептал, как будто они играли в шпионов: – А теперь расскажи, что было утром. Во сколько вернулся Гедеон? — Ты... — не успел он продолжить, как в его руках появились маленькие сгустки материи — совсем маленькие, но яркие. Скэриэл напрягся, готовый в любой момент то ли убежать, то ли защищаться. Люмьер и Оскар, словно по команде, подскочили, встав между этими двумя. —Гедеон, это всего лишь книга, и этого не исправить, — пытался успокоить его Люмьер. Готье положил руку на плечо Лоу, как делал это Оливер, но не с мыслью подбодрить, а с мыслью, что не позволит тронуть своего друга. Да, он не может пойти против брата, но быть на стороне друга — может. Когда Гедеон громко выдохнул, сгустков материи словно и не бывало. Двое старших расселись. Скэриэл всё ещё сидел «ниже травы, тише воды», пока громкий голос Хитклиффа-старшего не приказал ему продолжать. – А почему ты шепчешь? – тоже шёпотом спросила сестра. «Потому что он придурок», – пронеслось у меня в голове. – Потому что ты наша шпионка и должна доложить секретную информацию, – продолжил Скэриэл и подозрительно осмотрелся по сторонам, как будто мифические враги могли быть в моей комнате. Но, к моему большому удивлению, Габи с энтузиазмом влилась в игру. – Он приехал рано утром, я ещё спала. А потом я проснулась, меня разбудила миссис Нар. Я собиралась на занятия. – Габриэлла отвлеклась и вернулась к обычному голосу. – Миссис Нар купила мне новые пуанты, хотите покажу? – Покажешь попозже. Когда Гедеон ушёл? – Лоу продолжил искусный допрос. – Он был очень злой утром. Ругался всё время с кем-то по телефону. Потом уехал куда-то. Его долго не было. Мы чуть не опоздали, потому что, когда я садилась в машину, Кевин прибежал и сказал Сильвии, что ты звонил. А Сильвия позвонила брату. А где Гедеон? Ты его видел? – Габи обратилась ко мне. – Он меня привёз домой. – Откуда? Где ты был? – У Скэриэла дома ночевал. – У тебя дома? – казалось, Габи удивилась тому факту, что Лоу вообще есть где жить. Возможно, она считала, что Скэриэл тайно поселился у нас, как какая-нибудь несчастная заблудившаяся собачка, которую мы прячем по комнатам от старших. Скэриэл усмехнулся про себя: «Ну, а как ещё?» Это было не обидно. Даже мило. Ведь про него ходят и не такие слухи. – Ага, хочешь ко мне в гости? — Не хочет — не смог сдержаться от выражения Гедеон. – Скэр, ты шутишь, да? Если Гедеон узнает, он с нас шкуру сдерёт, – прошипел я ему на ухо. – Но он же ничего не узнает, верно, Биби? – спросил Скэриэл, и та закивала, как китайский болванчик. Позже я попросил Сильвию принести обед в мою комнату. Конечно, ей это не понравилось. Она вскользь пожурила меня за манеры, но я промолчал. Когда Кэтрин и Фанни не было на кухне – они отправились прогуляться и купить продукты к ужину, Фанни планировала приготовить обещанный яблочный пирог по секретному рецепту своей бабушки, – я взял ещё одну порцию для Скэриэла. Мы сидели за моим письменным столом и ели куриные ножки, держа их руками, чего уж я точно не мог себе позволить в обществе отца и брата. Скэриэл, не стесняясь, облизывал масленые пальцы. На нём была та самая футболка с мультяшным единорогом, которую я носил утром. Вместо спортивных штанов – узкие армейские брюки. Из тяжёлых чёрных ботинок выглядывали непарные носки: один был чёрный в полоску, второй синий. Скэриэл редко надевал носки, больше любил носить обувь на босу ногу. Дождь давно закончился, и на улице вовсю светило яркое солнце. – Значит, Гедеон тебя с утра везде искал. – Скэр вернулся из ванной и уселся на ковре, прислонившись к моей кровати. Он взял книгу, которую я ему советовал ещё на прошлой неделе – роман Тургенева «Отцы и дети». – Не напоминай… – Я сел за уроки. – Боюсь представить, что будет, когда он вернётся. Останешься сегодня у меня? – Чтобы побыть твоей жилеткой для нытья, когда получишь от брата? Да не вопрос. Гедеона переполняли противоречивые эмоции. В один момент ему до безумия не нравилось всё это, хотелось крушить и ломать всё, что попадётся под руку. В другой — он понимал, что это книга, что всё описанное уже произошло, все события в прошлом, и их не изменить. Нельзя перемотать время вспять. Нельзя изменить то, что неизменно. Хотя и без этих книг он хотел бы отмотать время назад и изменить очень-очень многое. Вернуть то, что нельзя вернуть уже никогда. Время до переворота. Маму. Да и не только. Эти книги давили на больное, даже не указывая точно, на что. Некоторые моменты были неприятны и отвратительны. Но это шанс узнать будущее и изменить его. Да, возможно, изменив будущее, станет только хуже. Но этого никто не узнает. Так пронеслось несколько часов. Скэриэл читал Тургенева, периодически меняя позы и положение тела. Вот он улёгся на ковре, затем снова сел, переместился на мою кровать, предусмотрительно скинув ботинки. Я слышал, как Скэриэл менял локации и переворачивал страницы у меня за спиной. Когда я закончил с геометрией, на часах было уже семь часов вечера. С облегчением отложив тетрадь, я потянулся, разминая затёкшие мышцы. – Не хочешь переку… – повернувшись, проговорил я и осёкся. Скэриэл спал на моей кровати, обнимая свёрнутое одеяло. Рядом на подушке покоилась книга. Вместо закладки он подложил мою линейку. Я достал с верхней полки шкафа ещё одно одеяло и укрыл спящего. — Миленько, — сказала Оливия, пытаясь разбавить обстановку. С улицы раздался шум мотора. Я подскочил к окну, но не стал открыто выглядывать, а вместо этого спрятался за плотными шторами. Из такси вышел Гедеон и направился к дому. Он поднял голову и посмотрел в мою сторону. Я отскочил от окна, надеясь, что он меня не заметил. Выглядел он устало, я бы даже сказал, измученно. Волосы завились от влаги, и теперь он походил на поэта Перси Биш Шелли. Полы его плаща развевались при ходьбе. Шёл он стремительно. Я с ужасом представил, что это он так несётся ко мне. — Интересное сравнение, — сказал Оскар. — Одного из сыновей Перси Биши Шелли звали Уильям, — задумчиво сказал Леон. Все повернулись к нему озадаченно. — Это так… просто познания, — улыбнулся он. К величайшему облегчению, Гедеон не появился у меня спустя минуту и даже спустя полчаса. Я всё это время сидел как на иголках, пытался отвлечь себя книгой с картинами Яна ван Гойена, но его мрачные творения ещё больше ввергали в ужас. Я вздрагивал от каждого шороха и всякий раз, когда кто-то проходил мимо моей комнаты, хотел вскочить и разбудить Скэриэла. В отличие от меня тот мирно посапывал в обнимку с моим одеялом. Между тем почти наступило восемь часов вечера. Вся наша семья всегда собиралась на ужин в большой столовой. Мама ввела эту традицию ещё в нашем детстве, и мы должны были принарядиться, словно на званый ужин с гостями. Я достал из шкафа чёрную рубашку и в тон ей брюки. Придётся сидеть с Гедеоном за одним столом, так что я заранее готовился к своим похоронам. Спустившись к столу, я отметил, что в центре на месте отца сидел брат. Он выглядел посвежевшим и был одет в новую дизайнерскую сорочку. Я абсолютно не интересовался модой, предпочитая стиль Скэриэла: бездомный в секонд-хенде. Сильвия занималась моим гардеробом, поэтому я просто носил то, что было куплено и находилось в моём шкафу. Скэриэл читал почти скучающе, хотя в промежутках пытался даже выдавить из себя интонацию, но безуспешно. В мыслях жалел, что первый схватил книгу. Гедеон предпочитал классический стиль на официальных мероприятиях, но больше любил щеголять, выглядя как денди. Это всегда удивляло меня в брате. Его лицо ничего не выражало, он был холоден, молчалив, хотя все отмечали его изысканные манеры. Он любил жилеты, перчатки, галстуки, бабочки, пиджаки, плащи, рубашки и сорочки разных фасонов и расцветок. Его безупречный внешний вид всегда притягивал внимание, но стоило любопытным юношам и кокетливым девицам с ним заговорить, как он сразу отталкивал всех колкими замечаниями. Габриэлла сидела в пышном голубом платье. По всей видимости, оно тоже было новым, потому что она никак не могла на себя наглядеться. Сидела она рядом с братом и рассказывала ему о своих подругах из балетной школы. Я уселся на противоположной от Гедеона стороне, не потому что горел желанием видеть его лицо во время ужина, а потому что это место уже накрыли для меня. Прислуга ела отдельно, и потому широкий дубовый стол выглядел особенно пустым с тремя наборами посуды. Гедеон посмотрел на меня с усмешкой. Я отвёл взгляд, уткнувшись в стол. Кэтрин собиралась разлить по глубоким тарелкам суп. – Сильвия, – негромко позвал брат, – будьте добры, накройте ещё на одного человека. – Папа приехал? – обрадовалась Габи. Я в ужасе посмотрел на Гедеона. – Нет. – Он с мягкой улыбкой повернулся к сестре. — Да ну, ты правда пригласишь его за стол? — удивлённо спросил Оскар, глядя то на Гедеона, то на Скэриэла. Но, получив в ответ молчание, он повернулся к Готье, получив неуверенный кивок. Оскар выпучил глаза ещё сильнее, не веря своим ушам. – У нас будет гость? – не унималась та. Я шумно вздохнул. Сердце стучало как бешеное. – Готье, ты не мог бы позвать нашего гостя? Он немного задерживается. Все в столовой посмотрели на меня. Габриэлла догадалась, о ком идёт речь, и ойкнула, прикрыв рот ладошкой. Сильвия удивлённо уставилась на меня, словно я действительно все эти дни у неё под носом скрывал щенка. Кэтрин застыла с тарелкой в руках около меня, как и Фанни, которая держала графин с водой. Все догадались, о ком говорил Гедеон. – Не понимаю, о чём ты, – проблеял я в ответ, не веря самому себе. — Ты врать не умеешь настолько, что сам не веришь, — подколол Скэриэл Готье. – Ты вынуждаешь меня подняться в твою комнату, – с нажимом проговорил Гедеон. Мне казалось, что время замерло. Даже часы в холле перестали идти. Конечно, это была только моя фантазия. Я как будто прилип к стулу. Ладони стали потными, и я торопливо вытер их о брюки. Он хочет, чтобы я позвал Скэриэла к столу. И что дальше? Мы поужинаем одной большой семьёй? Или он решил сегодня избавиться от всех: Оскара, меня и Скэриэла. — Ну, тут даже я бы спасовал, — шепотом сказал Оливер Готье. Я медленно отодвинул стул под всеобщее молчание. В тишине предательски громко раздался скрип. – Фанни, милочка, принеси ещё один набор, – проговорила Сильвия нейтральным голосом. Когда я поднимался по лестнице, колени подкашивались, и я думал, что просто рухну и сломаю себе шею. Это было бы неплохим завершением вечера. По крайней мере, я подобающе одет. К этому моменту Скэриэл проснулся и читал «Отцы и дети». Он посмотрел на меня, приподнялся и выжидательно замер. Уверен, я выглядел так, словно увидел привидение. — Хуже, — поправил его Скэриэл. Готье фыркнул. – Что случилось? Кто-то умер? – Он отложил книгу. – Гедеон приглашает тебя к столу, – не узнал я свой голос. – Что? – выгнул он бровь. – Это шутка? – Хотел бы я, чтобы это было идиотской шуткой. Он знает, что ты в моей комнате. – И мне что, правда спуститься? В таком виде? Пока я поднимался, мне и в голову не приходило, что Скэриэл сейчас выглядит так, как будто пришёл покорять танцполы «Глубокой ямы». – Может, ты наденешь что-то из моей одежды? – безнадёжно спросил я. – Да ты же крошечный, я не влезу ни в одну из твоих шмоток. – Да пошёл ты. Ты выше всего сантиметров на пятнадцать. – Так я всё равно крупнее тебя. Ты видел свои запястья? Прям как у Биби. – Выметайся из комнаты, – разозлился я не на шутку. – Пойдёшь в таком виде. – Расчёску хоть дашь? – примирительно спросил он, когда мы уже выходили. – Обойдёшься. — Она бы мне и сейчас не помешала, — сказал Лоу. Взгляды устремились на него. И правда, он был в той же одежде, что и пришёл много часов назад: футболка с детскими рисунками звёздочек, местами стёршимися; серые штаны с разноцветными пятнами, происхождение которых было не понять. А волосы стали ещё запутаннее, чем были. Он буквально был чёрным пятном на белой скатерти. Все остальные были одеты как минимум в дорогие костюмы, маленькие элементы одежды подчёркивали их превосходство, волосы — аккуратно убраны. То, что все пытались игнорировать, Скэриэл только что сам подчеркнул, вызвав всеобщее недоумение. Поняв, что сказал, он предложил продолжить чтение, взяв на заметку позже попросить у Готье расчёску. Впервые мы спускались по лестнице вместе. Скэриэл больше любил покидать мой дом через окно. Двигался он спокойно, я бы даже сказал, непринуждённо, а моя походка напоминала движения осуждённого моряка, которого пираты приговорили к прогулке по доске. Другими словами, конец лестницы представлялся мне концом доски, которая неизбежно приведёт к главной акуле – к Гедеону. Подойдя к столу, я выдохнул, как перед прыжком в воду, и поднял взгляд на присутствующих. Габриэлла приветливо помахала Скэриэлу рукой. В ответ Лоу улыбнулся ей и тут же скис под взглядом Гедеона. – Добрый вечер, мистер Лоу, – проговорил Гедеон ледяным голосом, – вы так часто бываете у нас дома, что пора вам выделить отдельное место за нашим столом. — Это конец, — сказал полукровка, откидывая книгу. — По традиции, мы остановились на самом интересном, — надул щёки Оливер. — Давайте, сейчас будет читать Готье? — предложил Люмьер. Готье странно посмотрел на Уолдина, но отказываться не стал. Взяв книгу, он быстро пробежался глазами по тексту и начал…