Запретное будущее

– Очень приятно с вами познакомиться, – радостно выпалил Скэриэл. – Готье много хорошего о вас рассказывал. Два предложения, и горло уже пересохло. Готье хотелось холодной воды. Но вставать и идти за ней точно не хотелось. Так что, пару раз прокашлявшись, он продолжил: Надо было видеть моё лицо в этот момент. У меня натурально отвисла челюсть. Врать я не умел с рождения, следовательно, поддержать наглую, пусть и во благо, ложь Лоу был не способен. Мне показалось, что я слышу закулисный смех, как в ситкомах, когда происходит что-то комичное. Пока я боролся с яростным желанием хлопнуть себя по лбу и простонать что-то в духе: «Иисусе…», – Скэриэл продолжал, по моему мнению, ухудшать ситуацию. – У вас чудесная семья. – Он торопливо уселся за стол. – Я всегда хотел иметь старшего брата и младшую сестрёнку. Лоу сначала лучезарно, во все тридцать два зуба, улыбнулся Гедеону, а затем повернулся к Габриэлле. Сестра прыснула со смеху и поспешно закрыла рот ладонью, продолжая беззвучно смеяться, как будто Лоу сделал ей забавный комплимент. Гедеон выглядел так, словно собирал всё самообладание в кулак, чтобы не перевернуть одним резким движением стол. Готье читал так, будто у него уже произошло минимум десять крушений «Титаника». Каждая строчка была прочитана так, будто еще чуть-чуть — и Готье будет в тишине шевелить одними губами, пытаясь что-то прочитать. В то время как Скэриэл Лоу отчаянно пытался сдержать смех. — Господи, да вы сейчас оба коньки отбросите, — возмутилась Оливия. — Один, то ли от страха, то ли я не знаю чего, а второй — от смеха. — Ну, что там интересного ты такое сказал? — улыбаясь, спросил Оливер, тыркнув его слегка локтем под бок и ожидая ответа от Лоу. Пока тот пытался прийти в себя, все взгляды уже ожидали, когда он придет в норму. — Извините меня, конечно, я просто представил нас в этой ситуации как персонажей «Головоломки»: Радость, Гнев, Печаль и Габриэлла Бонго-Бинго, — рассказал Лоу смущённо. Все посмотрели на него как на сумасшедшего. — Серьёзно? — прикрыл лицо руками Готье, не веря своим ушам. Над этой ситуацией поссмеялся только Оливер; остальные сидели, пытаясь переварить информацию, которую им дали. Но, так и не поняв мотива, просто махнули на это руками, понимая, что это Лоу и ничего не поделаешь. Я уселся на своё место и под столом, незаметно от всех, больно ударил Скэра ступнёй по голени. — Мне, вообще-то, больно было, — надулся Скэриэл. Тот не издал ни звука и даже бровью не повёл. — Ну или не было, — сказал Лоу, смотря куда-то вдаль. Гедеон смотрел пренебрежительно и недоверчиво. В это время Фанни наполнила наши стаканы водой, а Кэтрин разлила по тарелкам наваристый суп. Сильвия стояла за спиной Гедеона и смотрела на Скэриэла как на самую большую ошибку в мире. Как будто он одним своим присутствием за столом с чистокровными плюнул ей в душу. – Очень вкусно пахнет. – Скэриэл продолжил пугать всех своим дружелюбием; теперь он взялся за Кэтрин, которая хотела поставить наполненную тарелку рядом с гостем. Её руки дрогнули от неожиданности, когда он внезапно к ней повернулся. — Обидно, наверное, когда все так шарахаются, — спросил Леон. Скэриэл только отмахнулся от этих слов Когда все получили свои порции, Гедеон первым взял ложку, и мы последовали его примеру. Обычно наша семья после смерти мамы ела молча, за столом чаще всех болтала только Габи, но Скэриэл ничего не знал о наших семейных ужинах, а трещать как сорока – в этом он был мастак. Не знаю, как описать этот ужин, но я точно запомнил его на всю жизнь. Никогда ещё мне не доводилось пережить столько эмоций, как за эти полчаса. Когда мы только принялись за еду, меня одновременно охватило волнение, отчаяние, страх и тревога, так что я думал, моя спинномозговая жидкость вскипит, как вода в чайнике. Но это было только начало представления под названием «Скэриэл Лоу на ужине у Гедеона Хитклифа». — Значит, ты Райли, — задумчиво проговорил Лоу. — О, господи, — только и смог прошептать Готье, вспоминая тот ужин. Описание в книге точно передавало все его тогдашние эмоции, и это в какой-то степени пугало. Габриэлла по привычке заговорила о балете, подругах и школе, но Лоу уцепился за первую тему и поведал о том, как в детстве с мамой ходил на постановку «Щелкунчик и Мышиный король». Эта была такая прекрасная и добрая история, что я даже расслышал, как Фанни – они с Кэтрин подслушивали нас – охнула от умиления. Габи с большим интересом слушала Скэриэла и задавала вопрос за вопросом, отвечая на которые Лоу умудрялся ещё красочнее расписывать тот далёкий вечер. — Ты... — хотел уже спросить Леон, как Готье настойчиво начал читать дальше, не давая его перебивать. Возможно, я бы тоже умилился, если бы не знал, что Скэриэл врёт как дышит, и делает это настолько правдоподобно, что уличить его сейчас во лжи было бы по меньшей мере бесчеловечно с моей стороны. Леон смог протянуть только глухое «а…», не поднимая больше эту тему. Люмьер, разглядывая свои пальцы, понимал, что самая главная разгадка у Готье была всегда прямо перед носом. Он что-то всегда знал о том, что Скэриэл Лоу хорошо умеет врать. Но не понимал, когда и кому он врал, разве только если сам Скэриэл не говорил ему об этом. Если вначале Гедеон готов был окунуть Скэра в кастрюлю с горячим супом, то сейчас, наблюдая, как Габи смеётся и получает удовольствие от общения с ним, брат снисходительно смотрел на всё это. Не знаю, специально ли Лоу выбрал тактику игнорировать меня во время ужина и всё свое внимание посвятить окружающим, но это работало. С Габи он болтал на любые темы, которые она упоминала, пусть даже вскользь. Гедеон ничего не упоминал, сидел, будто воды в рот набрав, но Лоу пару неловких минут восторгался его новой сорочкой, при этом брат выглядел так, будто его от этой лести сейчас стошнит прямо в тарелку. Скэриэл сообщил растерянной Сильвии, что она похожа на знаменитую актрису, недавно получившую Оскар. Когда Фанни наполняла его стакан, он добил её строчками из стихотворения неизвестного мне поэта. — Ну актер, — усмехнулся Оливер. — Леон, у тебя там случайно нет мест в театральной студии? Мы туда Лоу запишем, он там за пару секунд уже несколько оскаров получит. — Можно найти, — улыбнулся Кагер и посмотрел на Скэриэла оценивающе. Я думал, что помру прямо здесь, сидя на своём стуле, пока Лоу охмуряет всех вокруг. — Как я убеждаюсь, вы как инь и ян, — сказал вслух Оскар, озвучивая свои мысли. Когда Фанни подала свой фирменный яблочный пирог и при этом теперь улыбалась Скэриэлу так, словно он её родной сын, Лоу рассказывал романтичную историю о том, как познакомились его родители. Шёл дождь, мама, ещё тогда молодая девушка, забыла дома зонт, и отец, красивый юноша, предложил проводить её до остановки. Так они поделили большой красный зонт тем осенним днём, а через два года стали семьёй. А потом настал тот злосчастный день, когда они попали в автокатастрофу. Казалось, что сейчас Сильвия, Кэтрин, Фанни и Габи утопят нас в слезах, подобно Алисе из Страны чудес. — Ну, тут сразу в писатели идти надо, — сказал Леон. — Можно писать комедии, — предложила Оливия. — Например, как... — призадумалась она. — Николай Гоголь, «Ревизор». — Александр Грибоедов, «Горе от ума», — предложил Люмьер. — Антон Чехов, «Вишнёвый сад», — гордо преподнёс Леон. — Дениса Фонвизина «Недоросль», — сказал Гедеон и скорчился. — Всегда бесила эта комедия, — добавил напоследок Хитклиф. Ужин подошёл к концу, и я был рад поскорее очутиться в своей комнате, но Скэриэл вызвался помочь прислуге. Он схватил все стаканы и понёс их на кухню под одобрительный смех Кэтрин и Фанни. Когда Скэриэл вернулся в мою комнату, я сидел на кровати всё в том же одеянии. Я был слишком вымотан, чтобы найти силы для переодевания. – «Щелкунчик и Мышиный король»? – скептически спросил я. – Приврал немного, – с лукавой улыбкой ответил Лоу, заваливаясь рядом. Он выглядел таким же уставшим. — немного - повторил Оскар — словно пробуя это слово на вкус Приврал немного? Скорее, основательно заврался. — приукрасил, — поправил Скэриэл – Что по поводу первой встречи родителей? – Увидел эту сцену в каком-то старом фильме, кажется, шестидесятых годов. Я по правде не знаю, как познакомились мои родители. – Ты болтал без умолку. – Один из моих непревзойдённых талантов, – гордо объявил Лоу, – я, как Демосфен, мастер в ораторском искусстве. – Скорее, мастерски пускаешь пыль в глаза. – Этим тоже можно гордиться, – улыбнулся мне Лоу. У меня не осталось сил с ним спорить. Я просто был чертовски рад, что эта пытка под названием семейный ужин закончилась. В дверь постучали, когда мы только сели играть в Resident Evil, и я услышал голос Сильвии: – Господин Готье, не могли бы вы заглянуть в кабинет, вас ожидает господин Гедеон? — Оу, надеюсь, всё будет хорошо? — спросила Оливия, смотря то на Готье, то на Гедеона. – Да, хорошо… Спасибо! Я испуганно переглянулся со Скэриэлом. – Он не будет тебя убивать при таком количестве свидетелей в доме, – шутливо проговорил Лоу. Я ударил его локтем в бок, он сгорбился и зашипел от внезапной вспышки боли. – Козёл… — Сам такой! — сказал Готье в книгу. Скэриэл рядом прыснул от смеха, от чего слабая, но уверенная улыбка появилась на лице Хитклифа. – Не одному же мне страдать, – пошутил я. Покидая комнату, я угрюмо посмотрел на Скэриэла. Тот делал вид, что плачет, махал мне рукой, как будто я отправлялся на войну. В ответ я показал ему средний палец и хлопнул дверью. Гедеон хотел возмутиться по поводу этой ситуации, но воздержался, ведь в глазах Готье он выглядел именно так, каким сам и создал себе образ. Гедеон сидел в одном из глубоких кресел и при виде меня даже не пошевелился. Я нерешительно встал у двери, на всякий случай готовя пути к отступлению. Но брат незаметным движением головы указал мне на второе кресло. Я скованно сел на самый край. Наступила пронзительная тишина. С прямой спиной, чуть расслабленный, он сидел, закинув ногу на ногу. Брат медленно приподнял правую руку и опёрся на неё головой. Настоящий аристократ в раздумьях. Он смотрел на меня долгим, выжидающим взглядом, как будто я должен был в чём-то сознаться. – Ты, скорее всего, не представляешь, какую кашу заварил, верно? – раздался спокойный голос, но я легко различил металлические нотки. Гедеон был зол на меня, но по крайней мере сейчас контролировал свой гнев. — Это по поводу запретных земель? — спросил Леон. — Но он же ничего не успел сделать, — возмутился Оливер. — Если ты вступаешь на запретные земли, тебе всегда надо быть начеку, — ответил Скэриэл. – Я не хотел… – Оставь эти оправдания для кого-нибудь другого, – перебил он и потянулся к столу за сиди-диском. – Знаешь, что это? Я помотал головой. – Видео с камер клуба. Выкупил сегодня у них. – Гедеон надавил на диск и быстрым движением расколол его. – Запросили бешеные деньги за получасовые кадры, где тебя обрабатывают полукровка и низший. — Вот именно из-за этого мы и не узнали про ту ситуацию, — утвердительно сказала Оливия. Билли была полукровкой, но низший? О ком он говорит… Видимо, по моему лицу было ясно, что я ничего не понимаю. – Девушка отвлекала, а парень за спиной подкинул таблетку в твой сок. Стандартная схема. К счастью, твой дружок вовремя появился. Я должен увековечить этот день. День, когда Гедеон похвалил Скэриэла. — Отдельный праздник еще сделай, — сказал Гедеон. Хитклиф-младший, смутившись, сильнее уткнулся в книгу. – Сегодня он может переночевать у нас, Сильвия приготовила ему спальню для гостей. Но я хочу, чтобы он не попадался мне на глаза. Моя благодарность не вечна. Близнецы Брум и Кагер открыли рты, но сразу же закрыли. А что сказать на это? Что они, мягко говоря, в шоке? И почему он ничего не говорил им об этом? И вообще, они ничего не возразили. Но в то же время они понимали — это личное дело каждого, они не обязаны это знать. Я кивнул. – На этом всё, ступай. – В такие минуты Гедеон был точной копией отца. Поднявшись, я направился к выходу, но запнулся на полпути. В моей голове с космической скоростью проносились вопросы. Что произошло с Оскаром? Где он сейчас? Что было в полицейском участке? Почему Оскар бросил меня в клубе? — О, вспомнил! — посмеялся над этим Люмьер, насмешливо глядя на Оскара. Гедеон заметил моё замешательство и раздражённо спросил: – Ну, что ещё? – А… хм… – Я мялся и не решался задать вопрос. – А что с Оскаром? Кажется, я опрометчиво вытащил красную тряпку рядом с разъярённым быком. Гедеон стремительно поднялся, на его лице появился хищный оскал, и он быстрым шагом настиг меня. Под его напором я, испуганный и растерянный, отскочил назад и спиной ударился о дверь. Люмьер потянулся к Гедеону, который сидел на кресле не так далеко — так, что можно было с трудом, но дотянуться до него, — и прошептал: — Не слишком ли сильное психологическое давление ты на него оказываешь? Гедеон хотел что-то ответить, но не стал, просто промолчал. Он не хотел, а точнее, не мог ответить на этот вопрос. – Волнуешься за него? Или ты с радостью ещё раз поскакал бы с ним в «Яму»? – Гедеон исходил ядом. Он припёр меня к двери, подошёл вплотную. Я только сейчас обратил внимание на его еле заметные светлые веснушки на носу и щеках. Почти такие, как у Габи. Скэриэл рассмеялся. — Что смешного? — уже раздражённо спросил Готье. — Тебя здесь к стене прижимают, а ты веснушки разглядываешь, — ухмыляясь, пропел Скэриэл. — Это скорее для описания персонажей! — уже красный как рак, вопил Готье, сильнее сжимая книгу и пытаясь скрыть, что у него трясутся руки. – Конечно, нет! – яростно начал отрицать его нападки, словно от этого зависела моя жизнь. Но, кажется, так оно и было. – Если я ещё раз увижу тебя в компании Оскара, вы окажетесь в больнице на соседних койках. – Он проговорил это медленно и чётко, как будто я был несмышлёным трёхлеткой и не понимал нормальную речь. – Уяснил? Последние строчки он читал с усилием, словно возвращаясь куда-то в прошлое, в тот самый момент. Он читал монотонно, словно пустым взглядом, хотя просто не хотел вспоминать тот ужас, который пережил, а нужно было прочитать это ещё раз. Но его опередил Оливер, который начал читать книгу прямо у него из рук, наклонившись к Готье и чуточку на него оперевшись. – Да, да, – закивал я. – А теперь проваливай, – процедил он, смотря на меня пронизывающим взглядом. По телу пошёл холодок. Я никогда не чувствовал себя настолько ничтожным, как сейчас. Гедеон развернулся на пятках и отошёл. Он весь клокотал от ярости. Я слепо пошарил рукой, дотянулся до ручки, приоткрыл дверь и пулей вылетел из кабинета. Когда я ввалился в свою комнату, дыхание перехватило, я был словно загнанный зверёк, что бился в силках. Скэриэл подскочил ко мне – Что… Что случилось? – Он испуганно вытаращился на меня. — Паническая атака, — кусая губы, сказала Оливия, пытаясь смотреть на Готье как обычно, но нотка жалости проскальзывала на её лице. Она понимала, что жалость ничего не даст, а только усугубит ситуацию. И это понимали все. Ноги меня не держали. Я упал на ковёр прямо к нему в руки. Всегда сдерживая себя, я даже не проронил ни слезинки на маминых похоронах, но сегодня всё пошло не по плану. Мне стало так обидно и больно от всего, что наговорил Гедеон. Почему он себя так ведёт, словно я враг номер один? Что я ему сделал? В чём провинился? Я не виноват, что родился в этой семье и стал его младшим братом! В комнате была гробовая тишина. Никто ничего не комментировал. Гедеон вообще пытался не смотреть ни на кого. Его взгляд метался от окон, штор, люстры, пледов с узорами, которые были сделаны вручную. Ведь когда Габриэлла захотела постелить в гостиной ковёр по её эскизу, всё сделали моментально. И странно раскрашенный ковёр с трудом сочетался с другой мебелью. Пытался скрыть лицо от Скэриэла, но прерывистое дыхание, хлюпающий нос и красные глаза, которые я тёр, говорили сами за себя. Ненавидел сейчас себя за эмоции. Ненавидел Гедеона за то, что он мой брат. Ненавидел Скэриэла за то, что он стал свидетелем этой ужасной сцены. – Готи, ну что ты, – проскулил Лоу над моим ухом. Я чувствовал его горячую ладонь на своей спине. Он успокаивающе гладил меня. К счастью, я недолго размазывал сопли. Успокоившись, вытер лицо рукавом рубашки и замолчал. Мне не хотелось говорить. Нужно просто побыть в тишине со своими мыслями. Скэриэл это знал, и я был ему благодарен. Он сидел рядом, я чувствовал его плечо, он молчал, уткнувшись в книгу, но не читал её: сидел над одним и тем же разворотом минут двадцать. Сильвия постучала в дверь, когда мы оба отошли от этой сцены и вернулись к Resident Evil, при этом не обсуждая случившееся. – Мистер Лоу, пожалуйста, пройдите за мной, я покажу вам вашу спальню на сегодня. Скэриэл прыснул на «мистер Лоу». Скэриэл хотел бы снова посмеяться с этого звучания «мистер Лоу», но только слабо улыбнулся, прикрыв рот рукой. Нужно было развеять обстановку. И Скэриэл размышлял, как лучше это сделать. На часах было около одиннадцати вечера. Я успел умыться, почистить зубы и теперь готовился ко сну. На ходу скинул рубашку и брюки, скомкал их и бросил в сторону. Сон не шёл. Наверное, я слишком перенервничал и теперь не мог заснуть, как после выматывающей спортивной тренировки. В полночь в дверь тихо постучали. Я поднялся и открыл, уже зная, кто меня там поджидает. Скэриэл вошёл посвежевший после душа, в пижаме (наверное, Сильвия дала), с подушкой и одеялом. Уверен, что Сильвия выдала ему и тапочки, но он как обычно пришёл босой. – Не могу заснуть, – прошептал он. – Я тоже. Мы улеглись на моей кровати, каждый под своим одеялом. Это было очень кстати, потому что часто он утягивал общее одеяло, и я замерзал ночью. — Таким образом, вы скоро и правда станете как Гефестион и Александр Македонский, — прыснул Оливер. Оскар и Люмьер только слабо улыбнулись на это. Гедеон закрыл лицо руками. Леон и Оливия пытались сдержать смех. Сам Готье сидел как помидор. А Скэриэл только чуточку посмеялся. Настроение в комнате менялось быстрее, чем кружка нагревается от горячей воды, и наоборот. – Спокойной ночи, – вскоре проговорил Скэриэл и зевнул. – Ночи. Пока Скэриэл сладко сопел, я битый час не мог уснуть. Меня не отпускали события последних двух дней. Я чувствовал, что Гедеон несправедливо на меня злится, ведь в этой ситуации я был жертвой. Всё, что мне сейчас хотелось, это узнать от Оскара, зачем он так поступил? Специально ли он отвёз меня в клуб, чтобы рассорить с братом, и тогда я бы мог выбрать его в наставники? Звучало как третьесортная чушь. Меня волновало, было ли это всё спланированной акцией или неудачным стечением обстоятельств? — Я не хотел, — шёпотом проговорил Оскар, понимая, что сейчас вряд ли кто будет его слушать. – Скэр? – шёпотом позвал я. Тишина. Он спал ко мне спиной. Я слабо потрепал его по плечу. – Мгм? – сонно промычал он. – Что? – Спишь? – Нет, не видишь, в шахматы рублюсь. – Он снова зевнул. – А ты? – Не могу заснуть. – Ну давай вместе… – Лоу, кажется, снова засыпал. – Я хочу встретиться и поговорить с Оскаром. Открыв рты, все устремились на Готье. — Я даже это комментировать не хочу, — сказал Гедеон, осматривая Готье с ног до головы и думая, не переборщил ли он на самом деле, раз даже без физической силы сумел его морально подавить. Или тот просто таким уродился. – Что-о-о? – Скэр перевернулся ко мне лицом. – Нехило тебя брат приложил. – Он меня не бил. – Что Гедеон тебе сказал? – Лоу тёр глаза, пытаясь проснуться. Он посмотрел на электронные часы на столе. Два часа ночи. – Чтобы я держался подальше от Вотермила. – А ты что задумал? – Э-э… поговорить с ним. В комнате стояла тишина. Каждый пытался понять суть этого диалога, а главное — зачем ему вообще общаться с Оскаром Вотермиллом, если на кону буквально то, окажется он в больнице или нет. Я не видел лица Скэра в темноте, но догадывался, что он думает о моих умственных способностях. — Как ты угадал? — сказал Лоу, смотря на Гедеона и наблюдая, как на его лице меняется краска. – Зачем? – жёстко спросил Лоу после небольшой паузы. – Ну… просто… – Я не знал, как объяснить. – Хочу понять, почему он так поступил. Скэриэл приподнялся на локте. Его голос зазвучал над моей головой. – Потому что он мудак. — Я не мудак, — холодно, по слогам, отрезал Оскар, смотря на Скэриэла, на то, как лицо того расплывается в язвительной улыбке. – Это не объяснение. Я хочу понять его мотивы. Иначе я не успокоюсь. Люмьер покачал головой и сказал: — Иногда людям не нужны мотивы, чтобы сделать что-то. Готье лишь пожал плечами. А что такого, что он просто хочет добраться до истины? Он не даёт просто так человеку шанс, а хочет узнать, зачем так делать. – Чистокровные все такие ранимые пташки или только ты? – с иронией спросил Лоу. – Да пошёл ты. – Я отвернулся от него. Скэриэл улёгся и выдохнул, как будто разговор со мной был выше его понимания. – У меня есть связи в этом клубе, я могу поспрашивать про Оскара, – тихо проговорил Лоу, когда я решил, что он уже дрыхнет без задних ног. — Значит, мы угадали, — победно сказал Оливер. Скэриэл посмотрел непонимающе. — В одной из глав был замысловатый подтекст, и мы предположили, что у тебя есть связи в клубе. Лоу кивнул, обрабатывая информацию. Он понимал, что его потихоньку начинают раскрывать. Он посмотрел ещё на две книги: «Ренессанс» и «Да здравствует принц!» — говорящие названия так и кричали о себе. В голове строились планы отступления и действий. Ведь в случае, если его раскроют ещё больше, ему придётся что-то предпринять. Он не зря всё это делал, чтобы какие-то книги за раз всё не испортили. – Получится? – с сомнением спросил я. – Это не опасно? – Ну… Гедеон мне жопу не надерёт, как тебе. – Я услышал тихий смех за спиной. – Спасибо. – Я снова повернулся к нему лицом. – Спасибо будешь Фанни говорить. А мне ты обещал день в македонском стиле. — Повторюсь, но вы уже сами как Александр Македонский, — прыснул Оливер. На что получил полный раздражения взгляд Готье, хоть тот и пытался это скрыть. – Боги, ты всё ещё это помнишь, – простонал я в подушку. – Да, Искандер, филэ помнит все твои обещания. – Твою ж мать… Скэриэл громко рассмеялся. Я шикнул, зажимая ему рот рукой. — Под тихие смешки Оливер читал, пытаясь самому не заржать. – Давай спать, – успокоившись, предложил Скэр. – Я, считай, глаз не сомкнул прошлой ночью. – Спи. Видя, что следующие строчки — о том, как Готье и Скэриэл обсуждают влюблённость Хитклифа в Оливию, и, подняв голову, он заметил румянец на его щеках. Оливер незаметно перевернул страницу и отыскал ту часть, где этот диалог заканчивался, пытаясь разыграть, что так и надо. – Поставь будильник на восемь утра. Ты должен успеть перебежать в свою спальню до прихода Сильвии. Завтрак в десять. – Я помню, – сонно пробубнил Скэриэл. – Не впервые у тебя ночую. – Зато впервые со своей кроватью. – Что толку от неё, я всё равно здесь. – Я тебя тут не держу, – сонно ухмыльнулся я. Кажется, и меня уже клонило в сон. – Ты же знаешь, я не могу заснуть один. – Скэриэл по горло укрылся одеялом и через минуту засопел. Засыпая, я подумал о том, что мне нужно будет тайно достать номер телефона Оскара и связаться с ним. Я боялся Гедеона как огня, но мне казалось, что от меня что-то скрывают. И впервые в жизни я не захотел прятать голову в песок. — Я боюсь представить, что будет в следующей главе, если он уже достанет его номер, — вздохнула Оливия, смотря на Гедеона.