Неопытные сердца: из тени в свет

На следующий день, возвращаясь с дополнительных курсов, Ый Гем игнорирует входящий вызов от отца, оплачивая проезд в автобусе. Он садится на место у окна, наблюдая за неоновыми огнями вечернего города. Улицы блестели вывесками, люди, довольные окончанием рабочего дня, направлялись в кафе или в кино. Все вокруг казались счастливыми и лишь Ый Гем ощущал себя обделенным этим самым счастьем. Он не привык жаловаться, но после встречи с Сын Сиком, ему тоже хотелось с головой окунуться в столь опасное и одновременно желанное чувство любви, познать каково это. Но единственное, что на данный момент преподнесла ему жизнь – ощущение разрывания на части от стремления быть с ним и в то же время загаснуть в зоне комфорта и оставить все как есть. И Ый Гем не назвал бы свою зону комфорта чересчур уж положительной, просто…привычной? Из полудремы его вырывает спамная вибрация сообщений на телефоне:

Сегодня 19:46

– так хуево мне еще не было и это полностью твоя вина и ответственность. – тебе не кажется, что ты должен извиниться? – никакой ты не бета, а самый настоящий альфа. Иначе с какого хера мне так захуевило? – в общем, решай сам, как хочешь извиниться. По мере прочтения лицо Ый Гема заливала пунцовая краска, но он продолжал испытывать двойственные чувства – ведь с этим омегой не могло быть иначе. Он все так же бесил, но теперь его не хотелось придушить, а наоборот – взять его лицо в ладони, провести по линии челюсти и почувствовать тонкое дыхание на своих щеках.

– Быть может, ты хочешь сходить куда-нибудь поесть?

Казалось, сообщение отправляется чересчур медленно, ладони запотели и кончики пальцев покалывало в ожидании ответа. Ый Гем уж думал успеть удалить сообщение, но одна галочка сменилась двумя и отступать было некуда. – Давай в субботу, после 17 часов. Место выбери сам. Твою мать. Вот теперь точно отступать было некуда. Не помня, как доехал домой, находясь где-то между сознанием и сном, парень успевает переодеть обувь, как оказывается в неуклюжих объятиях отца. Ый Гем непонимающе улыбается, смотрит то на мать, то на отца. – Что-то случилось? – осипший голос выдает волнение. – Мне позвонил твой лечащий врач. Почему ты не сказал, что проходил дополнительные обследования? Парня обдало жаром, стало трудно дышать, а мозг уже придумывал всевозможные отмазки. Он попытался отстраниться, но тут его обнимает мама, одаривая счастливой улыбкой: – Мы так рады, что твой вторичный пол приходит в норму. Дедушка тоже был обрадован этой новостью и велел тебе ему позвонить. Ким Ый Гем стоял посреди этого водоворота, не в силах что-либо возразить. Все его естество боролось за старый уклад, он цеплялся за возможность закрыться в своей раковине, отгородиться от происходящего. Но жизнь сама выталкивала его наружу, хотела, чтобы он вдохнул ее силу полной грудью. Он давно не видел родителей такими расслабленными и вдохновленными, чьи лица светились, а морщинки печали, наконец, разгладились. И, словно ступая мокрыми босыми ногами по холодному кафелю, Ый Гем аккуратно произносит: – Да, я подумал, что нужно было это сделать. Все-таки, смена обстановки могла повлиять. Отец довольно кивает, скрещивая руки на груди, не догадываясь, что на самом деле подразумевал его сын под словами «смена обстановки». Ким Ый Гем кланяется родителям, заверяя, что обязательно позвонит деду и ретируется в свою комнату. Закрыв за собой дверь и скинув пиджак, он ничком падает на кровать, лицом зарывается в подушку. Делает глубокий вздох, достает телефон, перечитывая их переписку получасовой давности. На душе постепенно становится спокойнее и проблемы отходят на второй план. Все же, оставить свой номер телефона и ник для чата было хорошей идеей. Но Ый Гем вспомнил, как стремался вкладывать записку в крафт-пакет из кофейни, ведь Сын Сик имел полное право проигнорировать этот жест, а еще хуже, зная его болтливость, – растрепаться в школе. Но сейчас Ый Гем понимал, что все его опасения уже не важны, они померкли и стали лишь тенью былого кошмара. Даже ситуация с родителями уже не казалось столь тревожной. Ранее. Омега сверлит взглядом бумажный пакет, одиноко стоящий посреди стола в его гостиной. Тот упорно продолжает игнорировать. Омега воздевает глаза к потолку, тихо матерится и раскрывает упаковку. Внутри, поставленные друг на друга, аккуратные картонные коробочки, перевязанные тонкой бечевкой, а между ними записка, размером с визитку. Нам Сын Сик выуживает ее, крутит в тонких пальцах. Выходя на балкон и попутно щелкая зажигалкой, парень усаживается на пороге. Прохладный вечерний воздух приятно холодит ступни, персиковый закат дарит безмятежность и уют. Фильтр сигареты греет пальцы, Сын Сик вновь затягивается, позволяя мыслям раствориться в терпком дыму и медленно выдыхает. В голове пустеет, и парень достает из пижамных штанов телефон вместе с запиской. Прикусив сигарету, он начинает набирать номер, но запнувшись, свайпает на сообщения, начиная нервно печатать, не давая самому себе времени передумать. Отложив телефон, Сын Сик прикладывать ладони к разгоряченным щекам, коротко дышит, немигающим взглядом вперевшись в тускнеющий экран. Ему казалось, что с этим диалогом рухнула одна из многочисленных преград, что он сам выстроил вокруг своего сердца и привычной жизни. Омегам жилось ой как не сладко и уяснив это с самого детства, он решил занять нападающую позицию, чтобы избежать боли и разочарования. Но тут нарисовался Ким Ый Гем и все пошло по одному месту. Раздраженно цокнув языком и чуть кряхтя, парень поднимается на затекших ногах, возвращаясь в тепло гостиной. Прихватив пакет со стола и устроившись на диване, Сын Сик яростно раскрывает упаковку, пытаясь выместить на той недовольство за свою проявленную слабость. Он не хочет быть уязвимым, но как печенье и тёмный шоколад, что крошатся на зубах, раскрывая манговый джем, растекающийся по языку, так и он, уступает перед нахлынувшими чувствами. Просидев так некоторое время он все же решается идти в ванную, но его тормозит оповещение телефона:

Сегодня 21:21

– Спокойной ночи. – Какой же ты тупица. – и улыбка сама по себе возникает на смягчившемся лице.

💠💠💠

С вечера пятницы, после получения сообщения о встрече, Нам Сын Сик ощущал некую нервозность, упорно стараясь ее игнорировать. Но все же, время от времени, открывал чат, перечитывая:

Пятница, 20:10

– Привет. Ты не против насчет этой субботы? Если нет, то заеду за тобой в 18:00, но куда поедем – секрет. Нам Сын Сик чуть кривился от флиртующего подтекста, но в глубине души ему было приятно. Все же, сообщения Ким Ый Гема были чистыми и лишены грязи, а это не могло не подкупить недоверчивого омегу. Уже в субботу, кое-как отсидев до физкультуры и дропнув учебу после обеда, парень направился домой. Приняв прохладный душ и сделав уходовые процедуры для лица, он оценивающе раскрыл шкаф. Вещей у него приличное множество, но все они были преимущественно спортивные, а в таком на свидание не ходят. – Стоп! – хмурится парень, закатывая глаза. – Это не свидание. Пусть этот тупица не обольщается. Сын Сик раздраженно дергает с плечиков черно-белую олимпийку, да так, что соседние вещи соскальзывают внутрь шкафа, и захлопывает дверцы. Выйдя из подъезда через 6 минут после назначенного времени, Нам Сын Сик следит за реакцией, стоящего возле такси, Ким Ый Гема. Он ждал хоть тень недовольства или пренебрежения, что так свойственна альфам, но тот лишь одаривает его легкой улыбкой, молча открывая дверцу такси S-класса. Нам Сын Сик прикусывает щеку изнутри, дабы не сболтнуть колкость и плюхается на кожаное сиденье. Огни города проносятся под мерное гудение мотора и обоюдное молчание парней. Сын Сик косится на Кима, на его профиль и скулы, что кажутся еще четче из-за ворота черного бадлона. И отчего-то его сердце пропускает удар, ладони потеют и скользят по сиденью, заставляя ерзать. Ким подмечает копошение слева от себя и поворачивает голову, но Сын Сик фыркает и вновь отворачивается к окну, настойчиво создавая ауру холодности. Спустя некоторое время, авто останавливается у ресторана в европейском стиле: темный камень лестницы упирается в матовое стекло высоких дверей, проемы окон подсвечиваются неоном. Оказавшись внутри, парням кланяется девушка-хостес, проверяя список и коротко оглядев ветровку Нам Сын Сика. Нам Сын Сик ухмыляется ей в ответ, заложив руки в карманы, встав в позу. Отведя взгляд, хостес повела парней по длинному коридору, украшенному цветами и лианами, что тонули в подсвеченных каналах с водой. Войдя в главный зал, Сын Сик, надев маску безразличия, мельком разглядывал помещение: бархатные диваны, столешницы из палисандра с темно-фиалковым узором, некоторые зоны были отделены туго натянутым шелком цвета топленого молока. Проведя их за такой стол, хостес все так же учтиво поклонилась, вновь скосив взгляд на спутника Кима и удалилась. Сын Сик, откинувшись на спинку дивана, раскрывает меню и удивленно поднимает глаза на альфу: – В этом меню нет цен. Ким, не отрываясь от списка блюд, произносит: – Потому что они прописаны в моем. Тебе, как приглашенной стороне, не нужно об этом переживать – заказывай все, что понравится. Омега закатывает глаза, но делает заказ подошедшему официанту в виде морской тарелки и тартара из говядины. – Если хочешь выпить – просто скажи. Сын Сик смотрел на Кима и не мог понять, что его так изменило. Неужели, их связь так на него повлияла или он всегда был таким? – Ты ведь знаешь, что мы несовершеннолетние? – задает риторический вопрос Нам Сын Сик. И пусть он уже выпивал с бандой, но ему было интересно, как выкрутиться альфа. – Об этом тоже можешь не переживать. – Ким Ый Гем бросает на омегу короткий взгляд, поправляя горловину бадлона. – Мой дед твердо убежден, что мне уже пора знакомиться с алкоголем и поэтому заранее договорился со своим знакомым владельцем этого заведения. Нам Сын Сик фыркает, поливая устрицу лимоном и отправляя в рот, говорит с набитым ртом, провоцируя: – Значит вот так отдыхает золотая молодежь? – взгляд острый, как у хищника, следит за каждым движением Ый Гема. Альфа вздыхает, протирая губы салфеткой: – Тебе не нужно быть таким настороженным со мной. Я бы хотел, чтобы то происшествие в музыкальном зале не помешало нашему общению. – Так говоришь, буд-то тебе не понравилось… – раздраженный его словами, Нам Сын Сик с хрустом разламывает щипцами крабовую клешню, панцирь рвет нежное мясо. Ким Ый Гем следит за ним, аккуратно подбирает слова: – Наоборот. Просто…я хочу, чтобы мы начали заново, если ты не против. Омега смотрит на Ким Ый Гема, думая, насколько он правильно расслышал этого чудаковатого парня. Но сердце бьется о грудную клетку, гоняя кровь, заставляет дыхание сбиваться, отчего трескается голос. Он сглатывает комок нервов, запивая его рубином вина, что в полутьме зала кажется темным, как смоль. Прогуливаясь по набережной, Ким Ый Гем наблюдал за парнем, что шел чуть впереди и перед глазами сами собой возникали образы их возможного совместного будущего. Интересно, как Сын Сик выглядит в спокойной домашней обстановке, когда не нужно быть начеку и ждать подвоха? Встречал бы он его, Ким Ый Гема, в дверях их дома или уютно развалившись на диване, протягивал руки для объятия? Захотел бы детей? И если да, то сколько? Чувствуя, что его фантазия выходит из-под контроля, Ким Ый Гем резко останавливается и отводит взгляд к реке, вдыхая терпкий запах воды. Услышав, что альфа остановился, Сын Сик разворачивается к нему, лениво растягивая слова: – Увидел что-то интереснее моего затылка? Ким Ый Гем хранит молчание, заставляя Нам Сын Сика сократить дистанцию: – Эй, Ким Ый Гем. – омега оказывается почти в плотную с альфой, звонко щелкая пальцами около чужого лица. – Будешь и дальше меня игнорить? Нам Сын Сик закипает, теряя терпение. Масло подливает еще и тот факт, что ему приходится смотреть на Кима снизу-вверх, но как ни странно, ему это нравится и это бесит еще сильнее. Ким Ый Гем медленно моргает, словно смаргивая наваждение, опускает глаза на Сын Сика. Он примечает, как последние лучи заходящего солнца мягко ложатся на его бледную кожу, отражаются в черных глазах, окрашивая их ореховым цветом, а в трещинках губ остался фиолетовый цвет вина. Нам Сын Сик притих рядом и у Ый Гема возникает острое желание поцеловать эти самые губы. Он аккуратно касается бархатной щеки, ведет ниже к скуле, большим пальцем чуть надавливает, замечая, как омега тушуется. – Какой же ты все-таки шумный, Нам Сын Сик. – Слушай, ты… – договорить ему не дают, потому что слова гаснут в чужом горячем рту и возмущение сменяется удивлением. Солнечное сплетение обдает жаром так сильно, что оно обжигает желудок, спускаясь ниже, закручиваясь узлом. Нам Сын Сик коротко вздыхает под натиском Ким Ый Гема, посылая все к черту, думает, что разберется со своей реакцией позже. Он цепляется за талию альфы, сминая ткань, делает шаг навстречу, вплотную притеревшись бедрами. Ый Гем вытягивается, подается вперед, создавая ответное трение, его поцелуи становятся кусающими. Сын Сик ухмыляется и мажет юрким языком по зубам альфы, перехватывает инициативу, зажимая того у парапета набережной. Сознание обоих расходится на лоскуты, они дышат общим дыханием, гоняются друг за другом в поцелуе. Ый Гем запускает пальцы в жесткие, покрытые лаком, волосы Сын Сика, оттягивает их, прерывая поцелуй. Нам Сын Сик загнанно дышит, еле шевелит припухшими губами: – Наверно, нам нужно остановиться. На сегодня. – Уверен? – и Ким Ый Гем сильнее сжимает волосы на загривке на что омега облизывает свои губы, выставляя напоказ кончик языка, дразнит. Ким Ый Гем улыбается, принимая правила игры и напоследок накрывает его губы своими под удовлетворенный омежий стон. Уже позже, лежа в своей постели, после душа, Нам Сын Сик разъяренно воздевает руки к потолку, обращаясь куда-то наверх: – Вот ты сука, Ким Ый Гем! – сокрушённо скулит он, опуская ладони себе на раскрасневшееся лицо.