Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Осознав возможность пространственного свёртывания в особняке, Хэ Вэй и Чэн Цзэшэн вынуждены были заново проанализировать собранные доказательства. Им предстояло отделить улики, действительно относящиеся к их делу, от тех, что могли просочиться из другого мира из-за аномалии.       — Как думаешь, эти два преступления произошли одновременно или в разное время? — спросил Хэ Вэй.       — С большой долей вероятности — это связанные звенья одной цепи, — Чэн Цзэшэн обвёл схожие моменты в двух отчётах с осмотра места происшествия. Совпадений было несколько, и, по его мнению, сначала произошло убийство из огнестрельного оружия, а затем — удушение. Он очистил место на столе и от руки набросал схематичный план помещения, отметив на нём расположение тел и следов из обоих миров. — Смотри, если считать это одним местом преступления, то реконструкция будет выглядеть так: преступник сначала убивает Чэн Цзэшэна, затем вступает в схватку с Хэ Вэем и лишает жизни его.       — Логика вроде бы ясна, но ключевые вопросы остаются без ответа, — Хэ Вэй обвёл маркером два скопления следов от обуви. — Например, действительно ли эти отпечатки оставлены двумя людьми, одновременно находившимися на месте преступления? Или же каждый входил и выходил в своём мире, а следы наложились друг на друга, создав ложную картину? Это крайне важно для определения количества преступников.       Чэн Цзэшэн взял тот самый отпечаток следа обуви с застрявшим камешком и начал сравнивать его с фрагментарным оттиском протектора, извлечённым из наслоения следов в мире Хэ Вэя. Несмотря на полное совпадение формы и размера, на фрагментарном отпечатке не было никакого камешка — зато он чётко совпадал с отпечатком подошвы погибшего Хэ Вэя.       — Вполне возможно, следы из твоего мира просто наложились на мой.       Хэ Вэй пока не стал комментировать, сохраняя скептический настрой.       Чэн Цзэшэн обвёл группу хаотичных отпечатков с идентичным рисунком протектора:       — Это явные следы борьбы. Они относятся к моему делу и позволяют полностью восстановить последовательность действий преступника и жертвы. Здесь точно не наложение следов из разных миров.       — Пока что уверенно можно говорить только об этом участке. По остальным выводы делать рано, — Хэ Вэй нарисовал схематичного человечка рядом с телом Чэн Цзэшэна. — После выстрела в Чэн Цзэшэна брызги крови образовали участок с чистым пробелом. Я сначала предположил, что рядом стоял третий человек, который заблокировал часть брызг. Но теперь нельзя исключать, что в тот момент в том месте находился Хэ Вэй из твоего мира — словно невидимая преграда, из-за которой и образовался этот чистый участок.       — Я всё же склоняюсь к версии о реальном присутствии третьего лица, а не к эффекту пространственного наложения, — Чэн Цзэшэн сравнил отпечаток с камешком с другими следами. — Этот след, обнаруженный позднее в моём деле, изначально трактовался как свидетельство присутствия на месте четвёртого человека. Но если применить твою версию, то выходит, что он вошёл в особняк вместе с Чэн Цзэшэном и находился рядом в момент выстрела.       — Следуя твоей логике, разве не логичнее предположить, что в особняк вместе с Чэн Цзэшэном вошёл я из этого мира? — Хэ Вэй усмехнулся и покачал головой. — Не может быть. Знаешь, что я делал, когда он погиб? Расследовал другое дело с привидениями, только что задержал подозреваемого, а ночью получил вызов — в особняке убийство.       Чэн Цзэшэн не сомневался в словах Хэ Вэя, но нельзя было игнорировать наличие у того брата-близнеца. Его Хэ Лу имел алиби, но ничто не мешало появиться в особняке Хэ Лу из другого мира, который тоже был знаком с Чэн Цзэшэном. Версия о том, что они могли войти вместе, была вполне правдоподобной.       Хэ Вэй помолчал, затем медленно покачал головой:       — А-Лу не способен на такое, я знаю его. Он не умеет лгать мне, в подобной ситуации обязательно выдал бы себя.       Чэн Цзэшэн не знал, каков Хэ Лу в том мире, но здешний Хэ Лу обладал скверным характером, и их объединяла разве что одинаковая неспособность скрывать что-либо — все эмоции у них как на ладони.       Этой ночью мировоззрение двух мастеров сыскного дела вновь пошатнулось. Прежние версии разлетелись в прах, и всё теперь требовало переосмысления. Неразрешимые загадки возникали одна за другой, а с подключением другого мира ситуация становилась ещё более запутанной и многогранной.       Было очевидно, что особняк тоже являлся узловой точкой, но неизвестно, какая мистическая сила позволяла следам из двух миров накладываться и просачиваться. Причём вещественные доказательства, изъятые из особняка, не теряли своей атомарной структуры, что указывало на гораздо большую стабильность, чем в случае с квартирой 404.       Хэ Вэй ненадолго задумался, затем щёлкнул пальцами:       — Завтра в полночь я отправляюсь в особняк. И ты тоже.       — …А свойства там и здесь одинаковы? Откуда ты знаешь, сможем ли мы общаться?       — А как проверить, если не сходим? — Хэ Вэй поднялся, защёлкнул колпачок маркера и вернул его на место. — Если состояние в особняке стабильнее, чем здесь, возможно, я даже смогу тебя увидеть. —————       В жилом комплексе «Хутаоли» Юнь Сяосяо и сотрудник местного пункта полиции с улицы Шуньхэ постучали в дверь квартиры 203, подъезд 4, дом 32.       Дверь открыл мужчина в майке и спортивных шортах, с взъерошенными волосами и заспанными глазами:       — Что случилось?       — Проверка регистрации, просим содействовать, — полицейский вошёл в квартиру, Юнь Сяосяо с журналом учёта жильцов последовала за ним, а Ху Сункай замер у входа, словно каменный страж.       Мужчина предъявил удостоверение личности для внесения в журнал регистрации. Полицейский спросил:       — Вы собственник?       — Нет, снимаю.       — Живёте один?       — Есть сосед, но его давно не было. Он не расторг договор аренды, не знаю, в чём дело.       Юнь Сяосяо подняла голову:       — Как зовут соседа?       — Ма Гуанмин, кажется. Вроде так, — мужчина зевнул. — Мы почти не общались. Я работаю днём, а он всегда уходит ночью, не пересекаемся.       — А, он работает исключительно в ночную смену, правильно? — сказал полицейский.       — Кто его знает. Парень вроде бы не работает, его кто-то содержит, — мужчина вдруг оживился, подмигнул. — Высокий, худой, лицом настоящий красавец, прямо как звезда. Я уже подумывал, не тем ли он занимается…       Юнь Сяосяо притворилась непонятливой:       — Тем?       — Ну этим самым! В Японии это называется «хост», а у нас попросту — жиголо.       — Кстати, вы напомнили! Моя подруга часто видела в местных барах одного красавчика — элегантного, обаятельного, настолько эффектного, что от его внешности у девушек буквально подкашивались ноги.       Она открыла на телефоне фотографию. Мужчина взглянул и тут же оживился:       — Да-да-да, это он! Я же говорил, что он не из порядочных! Наверняка охотится в барах на богатых тёток.       Юнь Сяосяо улыбнулась и переглянулась с Ху Сункаем: Нашли!       — А где у вас туалет? — спросил Ху Сункай.       Мужчина указал вглубь квартиры. Ху Сункай кивнул, бросил Юнь Сяосяй многозначительный взгляд, давая понять, чтобы они продолжали вытягивать информацию, а сам отправился на разведку.       Под предлогом посещения уборной Ху Сункай подошёл к комнате напротив спальни мужчины. Он тихо повернул ручку. Изнутри потянуло запахом затхлости, характерным для долго закрытого помещения — явный признак того, что Чэн Чжэньцин не появлялся здесь как минимум пару недель.       В отличие от неряшливого «взъерошенного» соседа, комната Чэн Чжэньцина оказалась куда более опрятной. В шкафу висело немного одежды — похоже, основную часть вещей он уже забрал, уезжая. Вероятно, после происшествия с Чэн Цзэшэном он предчувствовал, что рано или поздно полиция выйдет на него, и решил временно залечь на дно.       На столе лежало несколько рекламных листовок, которые Ху Сункай прикарманил. Открыв ящик, он обнаружил несколько книг по философии, а под ними — толстый словарь. Ху Сункай взял словарь, механически перелистал страницы, и оттуда выпало несколько фотографий. На всех были запечатлены Чэн Чжэньцин и Чэн Цзэшэн вместе. Судя по фону, съёмка проходила за границей — на заднем плане развевался канадский флаг с кленовым листом.       Ху Сункай прихватил и фотографии. Осмотрев комнату, он не нашёл больше ничего ценного. Когда он вышел, Юнь Сяосяо всё ещё беседовала с мужчиной. Ху Сункай бросил ей говорящий взгляд: уходим.       Едва они покинули дом под номером 32, Юнь Сяосяо тут же спросила:       — Брат Эрху, нашёл что-нибудь?       Ху Сункай достал из-за пазухи фотографии и листовки:       — Он и правда давно не появлялся. Отнесём это старине Хэ, пусть изучит и вычислит, где его искать.       — Вычислит?       — Ага. Старина Хэ прикинет на пальцах, и всем преступникам крышка. —————       Хэ Вэй находился в кабинете, где на маркерной доске были развешаны фотографии с места преступления. Добавив информацию, полученную от Чэн Цзэшэна, он словно вставил на свои места недостающие фрагменты пазла — картина происшествия мгновенно стала гораздо более целостной.       — Над чем работаешь? Вижу, ты тут уже который час торчишь, — вошедший Чун Чжэнь протянул ему бутылку газировки.       — Разбираю обстановку в особняке. Вчера получил важные сведения, теперь всё придётся пересматривать.       — Опять от того информатора? Эй, а это что? Откуда следы? — Чун Чжэнь ткнул пальцем в цветную ксерокопию.       Хэ Вэй открутил крышку и постучал указательным пальцем по доске:       — Скажи честно, разве теперь картина не стала яснее и логичнее?       Чун Чжэнь погладил подбородок, и чем дольше он вглядывался, тем больше поражался:       — Таинственный третий, следов которого мы никак не могли найти… Теперь действительно похоже, что Чэн Цзэшэн вошёл вместе с тем типом и тот был рядом во время выстрела. Но откуда эти отпечатки? Кто-то сфотографировал их на месте?       — Правда хочешь знать? — Хэ Вэй поманил его пальцем. — Сегодня ночью пошли со мной в особняк. Как идея?       — …А днём нельзя?       Хэ Вэй покачал головой. В первую очередь ему нужно было проверить гипотезу о временном параметре узловой точки особняка. Если не сработает — можно будет испытать другие варианты.       — Но ты хотя бы скажи, зачем мы туда идём? — спросил Чун Чжэнь.       — Будем искать Чэн Цзэшэна.       — … — Чун Чжэнь встал, взял Хэ Вэя за руку и с отеческой заботой произнёс: — Старина Хэ, послушай меня, выбери день, сходи в храм, поставь свечку, возьми защитный амулет. Расследуешь дело, а сам постоянно несёшь что-то о потустороннем — жуть как пугаешь.       Хэ Вэй отстранил его руку и отрезал:       — Со мной всё в порядке. Просто говори — идёшь или нет?       Чун Чжэнь замялся. Выехать на место преступления — это одно, но вызывать духов — это уже перебор! Может, всё-таки найти профессионального экстрасенса или даосского монаха? Мало ли что действительно явится — вдвоём они явно не справятся.       — Не хочешь — не надо. Я попрошу сестру Лань, она уж точно с радостью согласится посмотреть, что там происходит…       — Эй! Ты совсем охренел?! Сестра Лань — хрупкая женщина, тебе не стыдно её таскать по ночам? — Чун Чжэнь обхватил шею Хэ Вэя рукой. — Ладно, я пойду, я пойду! Отстань от сестры Лань. Предупреждаю, я человек ревнивый — если и дальше будешь к ней бегать по каждой ерунде, с ума сойду от ревности.       Хэ Вэй, пойманный в его сильные объятия, пошатнулся и едва не рухнул на пол. Инстинктивно ухватившись за одежду Чун Чжэня, он нахмурился:       — Разговор так разговор, чего руки распускать? Ещё раз так сделаешь — заявлю за сексуальные домогательства.       — Лишь бы ты к сестре Лань не лез — на домогательства согласен!       Пока они перебрасывались шутками, у входа появилась Чжэн Юцин с кофе и муссовым пирожным для Хэ Вэя. Увидев их позу, она замерла, и в глазах её вспыхнуло удивление.       Чун Чжэнь тут же отпустил Хэ Вэя и поднял руки в знак капитуляции.       — Юцин, это недоразумение! Я имел в виду, что ревную к сестре Лань! Старина Хэ с ней сильно сдружился, а мне это не нравится, вот я и предупредил его держаться от неё подальше… — Чун Чжэнь запнулся, осознав, что звучит это странно, и попытался иначе. — Вообще-то, у меня к старине Хэ точно ничего такого нет! Он же мужик, да ещё с его навязчивой чистоплотностью, ну правда…       Чжэн Юцин фыркнула с притворной обидой:       — Не оправдывайся, соперник.       — …