Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Глубокой ночью, когда всё вокруг погрузилось в тишину, под чернильным небосводом висела яркая луна. У развилки у подножия горы Фулун припарковался внедорожник. Чун Чжэнь и Хэ Вэй, преодолев десятиминутный подъём по горной тропе, наконец добрались до особняка.       По мере того как со дня гибели Чэн Цзэшэна проходило всё больше времени, число поклонников, приходящих на гору почтить его память, постепенно сокращалось. Однако оставались и те, кто не мог забыть, превратив это место в символическую могилу Чэн Цзэшэна. Каждый день здесь появлялся свежий букет, а люди молились об упокоении и перерождении его души.       Стоя за ограждением, они увидели букет нежных лилий, безмолвно покоившийся на земле. На распустившихся бутонах ещё блестели капли росы — очевидно, их положили сюда совсем недавно, вечером. Чун Чжэнь вздохнул:       — Звёздам хорошо живётся! Глянь, сколько народу не забывает. Я бы на его месте даже в новую жизнь не торопился.       — Не волнуйся, тебе такая судьба не грозит, — Хэ Вэй наклонился, вынул из лилий открытку и, перевернув, увидел две строки, написанные изящным почерком. В верхней строке — «HELLO.9th», а ниже — подпись: «Вэй Ю Дье».       — Посмотри на дату с обратной стороны. Девушка проявляет недюжинное упорство — девять дней подряд приносит свежие цветы. — Чун Чжэнь погладил подбородок: — Как думаешь, может, это что-то вроде даосского ритуала, где нужно приносить подношения все сорок девять дней, чтобы обряд считался завершённым?       Откуда Хэ Вэю было знать? Он вставил открытку обратно и аккуратно поправил ветку лилий. Вдруг луч фонаря ударил ему в глаза — это подошёл дежурный патрульный.       — Здесь посторонним находиться нельзя, это место преступления. Немедленно покиньте территорию.       Хэ Вэй и Чун Чжэнь переглянулись. Чун Чжэнь слегка кашлянул:       — Мы из угрозыска управления полиции Шэнчжоу.       Молодой патрульный лишь пару дней как заступил на пост и раньше никогда не видел сотрудников городского уголовного отдела. Оба были в штатском, появились здесь глубокой ночью — всё это выглядело крайне подозрительно.       — Предъявите удостоверения.       — Ладно, ладно, сейчас найдём, — Чун Чжэнь полез в карман, но ничего не нашёл. Хлопнув себя по лбу, он выругался: — Чёрт! В куртке осталось, которую днём носил!       Карманы Хэ Вэя тоже оказались пусты — ранее, доставая зажигалку, он на ходу швырнул удостоверение в машину, а выходя, так и не вспомнил о нём.       Ну вот отлично! Взгляд молодого патрульного стал ещё более подозрительным. Чун Чжэнь попытался уговорить его миролюбивым тоном:       — Товарищ, из какого ты отделения? Мы же коллеги. Удостоверения в машине — сходить за ними и подняться обратно минут двадцать уйдёт. Какая уж тут эффективность!       Но патрульный стоял на своём:       — Без удостоверений проход запрещён. Немедленно покиньте гору!       Чун Чжэнь с удивлением подумал, откуда в этом юнце такая невероятная ответственность. Он уже собирался продолжить уговоры, но Хэ Вэй остановил его. Его пронзительный взгляд скользнул с головы до ног по патрульному. Слегка усмехнувшись, он решил достать свой козырь.       — А что, товарищ, настроение не очень? Не иначе как предложение руки и сердца отвергли?       Патрульный опешил, нахмурился:       — Хватит нести чушь, и не пытайтесь заговаривать зубы!       Хэ Вэй пропустил это мимо ушей и продолжил:       — Позволь предположить: ты купил кольцо, заказал романтический ужин при свечах, ещё и помаду от известного бренда своей девушке приобрёл. Жаль, что ей не понравилось — она тут же схватила сумочку и ушла. В итоге и предложение сделать не удалось, и ужинать пришлось в одиночестве. А потом ещё ночное дежурство — не было шанса помириться. Так что неудивительно, что внутри всё кипит от обиды, да?       Патрульный застыл с ошарашенным выражением лица и выпалил:       — Откуда вы знаете?!       — Всё очень просто. На манжете твоей формы пятно от чёрного перечного соуса, а на груди — белое, похожее на салатную заправку или грибной крем-суп. Но, судя по тебе, не скажешь, что ты поклонник всей этой «красивой жизни». Значит, ресторан европейской кухни, да ещё и недешёвый, ты заказывал ради кого-то другого. Даже когда девушка в гневе ушла, тебе стало жаль выбрасывать еду, и ты доел всё сам. А цель этого ужина сейчас у тебя в кармане брюк — квадратная коробочка, как раз подходящего размера для кольца.       — Что касается причины ссоры… — Хэ Вэй поднял правую руку и ткнул в свою кисть, — эти размазанные следы помады на руке — не отобранные и не до конца стёртые оттенки? Перепробовал несколько цветов и в итоге выбрал тот, что твоей девушке меньше всего нравился. Неудивительно, что она обиделась. Позвонил ей только что мириться? До сих пор телефон в руке не выпускаешь. Дружище, хоть я и не бывал в отношениях, но даже мне известно, что этот ядовито-розовый цвет мало какая девушка сможет «потянуть». Запомни на будущее — никогда не покупай этот оттенок.       У патрульного защипало в носу, и горькая обида хлынула наружу:       — Откуда вы вообще всё это знаете?!       — Потому что, когда ты стирал помаду, то случайно испачкал ещё и другой рукав формы.       Чун Чжэнь сиял от гордости: Видел? Вот он, наш начальник отдела Хэ — с проницательным взглядом, от которого ничто не укроется, независимо от уловок и хитростей.       Хэ Вэй приподнял ленту ограждения:       — Ладно, иди дальше звони. Мы ненадолго зайдём внутрь и скоро выйдем.       — Хорошо… То есть нет! — патрульный встрепенулся. — Не думайте, что, прикидываясь Конаном, вы чего-то добьётесь! Предъявите удостоверения!       Хэ Вэй:       — …       Чун Чжэнь:       — …       Через четверть часа Чун Чжэнь, запыхавшись, вернулся и сунул удостоверение чуть ли не в глаза патрульному:       — Внимательно смотри! Начальник отдела уголовного розыска управления полиции Шэнчжоу! Целый руководитель отдела! В оба конца бегал, чуть не помер. И откуда в этом парне такая упёртость?       Патрульный, проверив удостоверения, отдал честь обоим и жестом пригласил пройти. Хэ Вэй убрал документ в карман и приподнял ленту ограждения. Чун Чжэнь, пролезая под ней, буркнул:       — Интересно, почему тебя не повысили до заместителя начальника управления? Звучало бы солиднее.       Хэ Вэй усмехнулся:       — В моём возрасте в замначальника управления? Ты что, хочешь, чтобы старика Чжэна с должности сняли? Или мне вообще из органов вылететь охота?       — Да ладно, возраст уже не маленький. Глянь на тех выдающихся личностей в романах — в 25 лет уже начальники управлений! А у тебя внешность главного героя, а амбиций совсем нет.       Хэ Вэй не удостоил его ответом, взглянул на часы. Из-за этой возни с патрульным время пролетело быстро — до полуночи оставалось всего десять минут.       Чэн Цзэшэн прибыл к особняку ближе к полуночи. В горах стояла гробовая тишина, а дородный патрульный дремал на стуле, даже не заметив приближающихся шагов.       Раз уж тот спал, Чэн Цзэшэн решил его не беспокоить и пролез под ограждением. По привычке он достал из кармана и начал надевать латексные перчатки, но тут же вспомнил — сегодня он здесь не для осмотра места преступления. Перчатки ему не понадобятся.       Не сводя глаз с наручных часов, Чэн Цзэшэн ровно в полночь толкнул дверь особняка и переступил порог этого зловещего места преступления.       В тот же миг Хэ Вэй тихо прошептал:       — Время пришло.       Он протянул руку и оттолкнул ветхую дверь. Тёмная пелена разорвалась, пропуская луч света, и гнетущая тишина, царившая в старом особняке, была нарушена. —————       Тук-тук-тук. В гостиной эхом раздавались шаги Чэн Цзэшэна. Он оглядывался по сторонам, напрягая слух в попытке уловить другие звуки. Но, увы — ничего, кроме гробовой тишины, не было, и эхо оставалось единственным ответом.       Едва переступив порог, Хэ Вэй крикнул:       — Чэн Цзэшэн!       Чун Чжэнь принялся тереть руками по рукавам, чувствуя, как по коже начинают бегать мурашки.       — Чэн Цзэшэн! — Хэ Вэй сделал несколько шагов. — Ты слышишь меня?       В пустом особняке эхом отзывался лишь голос Хэ Вэя — никаких других звуков.       — Хэ Вэй, ты здесь? — тоже окликнул Чэн Цзэшэн, но вновь остался в одиночестве. Внезапно ему в голову пришла мысль. Он взял круглый каменный шар, лежавший на одной из колонн, и покатил его по полу.       Каменный шар подкатился к самым ногам. Чун Чжэнь опустил взгляд:       — Это ещё что такое?       Хэ Вэй сразу заметил, что каменный шар с колонны, мимо которой они только что прошли, исчез, и тихо произнёс:       — Он здесь.       Чун Чжэнь вздрогнул:       — …Не пугай меня. У меня всего один оберег — если половину тебе отдать, он работать не будет.       — Чэн Цзэшэн, ты слышишь меня?       После очередного оклика Хэ Вэй окончательно убедился, что Чэн Цзэшэн его не слышит. Тогда он достал блокнот для записей, написал на листке два слова, прикрепил его к шару и вернул его на место.       Чэн Цзэшэн заметил, что каменный шар вернулся сам, а на нём оказался знакомый стикер с надписью:       [Я здесь.]       Всего два простых слова — но настроение Чэн Цзэшэна мгновенно посветлело, прежняя гнетущая тоска отступила. Здесь всё было иначе, чем в квартире: вещественные доказательства, вынесенные наружу, не исчезали, но почему же тогда он не слышал голос Хэ Вэя?       Хэ Вэй и Чун Чжэнь бесцельно бродили по особняку. Чун Чжэнь периодически спрашивал: «Получилось связаться?», на что Хэ Вэй отмахивался: «Скоро, скоро» — в ожидании ответа от Чэн Цзэшэна.       В своей записке Чэн Цзэшэн подробно объяснил Хэ Вэю, что здесь невозможно услышать звуки, но можно обмениваться записками, и пока неясно, что может стать ключом к диалогу. Он предположил, что дело может быть связано с часами — возможно, из-за отсутствия направляющих звуков фортепиано, полноценное общение невозможно.       Увидев исписанный мелким почерком листок, Чун Чжэнь остолбенел от ужаса:       — …Бля! Он и правда здесь! С-с-старина Хэ, ты полегче с этим, поменьше связывайся со всей этой мистической хренью!       Хэ Вэй не знал, смеяться ему или плакать. Закинув руку на плечо Чун Чжэню, он потрепал того по щеке:       — Смотрю на тебя — здоровенный, вид грозный, а трусишь, как заяц. Какая мистика? Слышал когда-нибудь про параллельные миры?       — Не-а, — ответил Чун Чжэнь с показной серьёзностью. — Я идеалист. Что существует — решает мой разум.       — …Ты у меня прямо гений.       Хэ Вэй отпустил его, подошёл к балкону и поднял взгляд на ослепительно белую луну за окном. В ночном небе мерцали звёзды — в городе нельзя было увидеть столько ярких огней, не ощутить и такого свежего, прохладного воздуха, бодрящего и очищающего сознание.       Сегодняшний эксперимент завершился провалом: закономерности проникновения в свёрнутое пространство так и не выявили. Он надеялся, что получится увидеть Чэн Цзэшэна, но не вышло даже услышать его голос — где уж тут до встречи?       Он потёр шею, случайно опустил взгляд — и вдруг замер.       В прозрачном стекле отражалась обстановка особняка: кроме опирающегося на лестницу Чун Чжэня, в гостиной стояла высокая фигура в светло-голубой рубашке с чёрным плащом, перекинутым через руку.       Сердце Хэ Вэя забилось чаще. Медленно повернув голову, он увидел лишь Чун Чжэня и знакомую обстановку — на том месте, где стоял мужчина, была пустота.       — …Чун Чжэнь, — голос Хэ Вэя предательски охрип. — Подойди сюда.       Тот подошёл и встал рядом. Хэ Вэй кивнул в сторону:       — Что видишь в отражении?       Чун Чжэнь уставился на стекло с полным недоумением:       — …Кроме тебя и меня, больше никого.       — Вглядись внимательнее.       — Я смотрю — только ты да я. Ещё колонны сзади, диван… И всё.       Чун Чжэнь не видел.       Осознав это, Хэ Вэй с притворной небрежностью хлопнул Чун Чжэня по плечу — мол, ерунда, просто спросил. Тот, пребывая в состоянии паранойи и чувствуя, как у него по коже ползут мурашки, пошёл искать укромный уголок, чтобы перекурить.       Хэ Вэй же, не отрываясь, смотрел на отражение в стекле. Согнув указательный палец, он тихо постучал по стеклу.       Тук. Тук.       Мужчина с чутким слухом мгновенно обернулся — и лицо, будто тщательно выточенное из мрамора, ворвалось в поле зрения Хэ Вэя. Его чёрные глаза, полные огня, дополняли прекрасные черты, делая их незабываемыми.       И правда — живые куда приятнее на вид. Уголок губ Хэ Вэя дрогнул в улыбке.       Чэн Цзэшэн обернулся и уставился в сторону балкона. Хэ Вэй там?       Он медленно двинулся вперёд и вдруг заметил в стекле ещё одно отражение. Удивление заставило его на мгновение застыть, а затем он неосознанно ускорил шаг.       В отражении проступило утончённое лицо с мягкими, выразительными чертами. Спокойные глаза и брови, лишённые резкости Хэ Лу, — при идентичных чертах лунный свет придавал им необъяснимую теплоту.       Увидев, что тот приближается, Хэ Вэй подышал на стекло, и оно покрылось матовым узором запотевания. Медленно, штрих за штрихом, он начал выводить что-то рукой. Как раз когда Чэн Цзэшэн оказался позади, он закончил.       [HELLO]       Лёгкая улыбка тронула глаза Чэн Цзэшэна. Он встал позади Хэ Вэя, чуть правее, и при сравнении их роста стало очевидно, что он на несколько сантиметров выше. Он поднял руку и замер в воздухе — в отражении эта рука лежала на плече Хэ Вэя.       Чэн Цзэшэн склонился к самому уху Хэ Вэя и беззвучно произнёс приветствие.       [Привет.]