Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Примерно в половине двенадцатого ночи в городском управлении полиции задержались допоздна только Хэ Вэй и Чун Чжэнь.       — Пошли людей за Чэн Чжэньцином.       Чун Чжэнь зевнул:       — Обязательно сейчас? Глубокой ночью, в полной тишине — я боюсь, что просто усну во время допроса.       — Спи себе, допрашивать буду я.       Хэ Вэй изначально не планировал затягивать так поздно, но после того, как уловил намёк от Чэн Чжэньцина, специально назначил допрос на это время — чтобы посмотреть, какую именно уловку тот задумал.       Не прошло и получаса, как Чэн Чжэньцина доставили на допрос. На нём не было и намёка на сонливость — напротив, он выглядел бодрым и даже приветливо кивнул Хэ Вэю:       — Офицер Хэ, все ещё на работе? Нелёгкая у вас служба.       — Привык.       Хэ Вэй и Чун Чжэнь один за другим вошли в допросную. Как только наручники защёлкнулись на запястьях Чэн Чжэньцина, процедура началась.       Хэ Вэй бегло просмотрел протокол дневного допроса. Тратить время на формальности он не стал и сразу перешёл к сути:       — Как ты узнал Чэн Цзэшэна?       —?.. Какое это имеет отношение к делу моего брата? Это же было несколько лет назад.       — Отвечай.       Чэн Чжэньцин пожал плечами и рассказал, что три года назад, работая мойщиком в одном из китайских ресторанов Канады, случайно познакомился с Чэн Цзэшэном. Между ними возникла странная душевная близость, и, заметив внешнее сходство, они сделали тест на родство. Когда анализ подтвердил, что они братья, так и признали друг друга.       — Тогда почему скрывали это от родителей?       Хэ Вэй задавал вопросы ледяным тоном, намеренно выбирая темы, которые Чэн Чжэньцин хотел бы обойти. Уголок губ подозреваемого дёрнулся:       — Мы с ними… не особо близки.       — Чэн Цзэшэн добровольно помогал тебе скрывать правду?       — Нет. Он сначала обрадовался и хотел рассказать родителям, но это я его остановил. Цзэшэн всегда меня слушался.       Хэ Вэй продолжал изучать протокол, как вдруг неожиданно спросил:       — Твой брат умел обращаться с оружием?       — Умел.       — Ты его научил?       — Угу.       — Как долго он учился?       — Он был умным парнем, схватывал всё на лету. Сам покупал книги по баллистике, изучал сборку и разборку стволов. Где-то месяца через три уже стрелял как снайпер.       Хэ Вэй бросил взгляд на Чэн Чжэньцина, перевернул страницу протокола и продолжил:       — Как провёз оружие в страну?       — Это тоже имеет отношение к делу? Почему вы не спрашиваете, где я был в день смерти Цзэшэна?       Хэ Вэй по-прежнему сохранял холодность и оставался невозмутим:       — Сейчас вопросы задаю я. Инициатива на моей стороне. У тебя нет права выбора.       Чэн Чжэньцин горько усмехнулся и покачал головой:       — Офицер Хэ, вы каждый раз преподносите мне новые сюрпризы.       Веко Хэ Вэя дернулось, но он проигнорировал реплику и продолжил:       — Где ты был во второй половине дня четырнадцатого?       — В жилом комплексе «Фушэн Цзиньлун Юань». Провёл там весь вечер и ушёл только на следующее утро.       — Кто может это подтвердить?       — Старик-сосед. Я даже поздоровался с ним. Мне пришлось пройти мимо их дома, когда уходил. Не верите — спросите, видел ли он меня в тот день.       Хэ Вэй ехидно заметил, что все знают о чёрном ходе, которым можно было незаметно уйти. Нечего разыгрывать этот дешёвый спектакль — лучше говорить правду.       Чэн Чжэньцин возмутился: он и правда был в «Фушэн Цзиньлун Юане», но почему-то никто не хочет верить очевидному.       Чун Чжэнь, подперев щёку, зевнул. Хэ Вэй толкнул его в плечо:       — Сходи за кофе. В холодильнике ещё остались десерты, которые принесла Юцин. Подзарядись и взбодрись.       — Справишься один? — едва вырвалось у Чун Чжэня, как он тут же осознал бессмысленность вопроса. Разве Хэ Вэй когда-либо не справлялся? Да он скорее самого Чэн Чжэньцина доведёт до инфаркта.       После ухода коллеги Хэ Вэй вышел, отключил записывающую аппаратуру и, вернувшись, вплотную приблизился к Чэн Чжэньцину:       — Мы раньше встречались?       Чэн Чжэньцин лишь усмехнулся, не удостоив ответом. Хэ Вэй продолжил:       — При задержании ты сказал «снова встретились». Сейчас упомянул «каждый раз». Мне интересно, откуда эта фамильярность в твоём тоне.       — Догадайтесь сами. Попробуйте мыслить нестандартно — при каких необычных обстоятельствах мы могли видеться.       Хэ Вэй вспомнил, как фанаты Чэн Цзэшэна принимали его за друга покойного, и сухо заметил:       — Ты, должно быть, ошибся. Наверное, видел моего брата-близнеца.       Чэн Чжэньцин замер на мгновение, затем разразился громким смехом. Не будь его руки закованы в наручники, он, вероятно, стукнул бы по столу от хохота.       — Офицер Хэ, честное слово, вы куда забавнее, чем кажетесь на первый взгляд со своей ледяной маской, — Чэн Чжэньцин наконец сдержал смех и тяжело вздохнул. — Некоторые вещи… слишком сложны и необъяснимы. Я не могу вам рассказать. Со временем сами всё поймёте.       — Можешь говорить свободно, — Хэ Вэй указал на зеркальное стекло. — Запись отключена. Сейчас этот разговор останется только между нами.       — Нет уж, если я начну вам рассказывать, хорошего из этого не выйдет, — Чэн Чжэньцин откинулся на спинку стула с нарочитой небрежностью. — Раз уж запись выключена, выберите три вопроса из протокола — я отвечу на них честно.       Хэ Вэй усмехнулся:       — То есть, по-твоему, всё предыдущее — пустая болтовня?       — Офицер Хэ, не клевещите! Вы же и сами знаете, что я почти не лгал. Не хотите вопросов — я пойду спать.       Хэ Вэй сузил глаза. Такого ещё не случалось — подозреваемый, раз за разом перехватывающий инициативу. Да и было ясно: этот человек не боялся ни кнута, ни пряника. Мастерски владел словом, а уж если решал городить чушь — никакие методы на него не действовали.       Хэ Вэй взял протокол, перелистал страницы и задал первый вопрос:       — Кого ты убивал будучи снайпером?       — …Наркоторговцев.       Хэ Вэй изумлённо наблюдал, как Чэн Чжэньцин нахмурил брови, сжал руки в белые от напряжения кулаки, а на его лице застыло выражение такой ярости, будто он был готов разорвать этих людей голыми руками.       — Похоже, ты их искренне ненавидишь, — заметил Хэ Вэй.       Голос Чэн Чжэньцина стал жёстким и ледяным:       — Они настолько жестоки и бесчеловечны, что, столкнувшись с ними, не остаётся иного желания, кроме как уничтожить их и вздохнуть с облегчением.       Мысль мелькнула в голове Хэ Вэя. Он достал из кармана пачку сигарет, ключом открыл наручники на правой руке Чэн Чжэньцина, встряхнул пачку, чтобы выпала одна сигарета, и протянул ему.       — Благодарю, — Чэн Чжэньцин принял сигарету, сначала прокатал её между пальцев, затем провёл под самым носом, и только потом спросил: — Огоньку не найдётся?       Хэ Вэй достал зажигалку и протянул ему, выражение его лица стало сложным. С лёгким щелчком Чэн Чжэньцин прикурил, сделал глубокую затяжку и усмехнулся:       — Продолжайте. Осталось два вопроса.       — Почему ты признал только Чэн Цзэшэна, но не разыскал родителей?       — Это… сложно объяснить. Если в двух словах: мы чужие.       — Последний вопрос. — Хэ Вэй упёрся ладонями в стол, склонился вперёд и понизил голос до шёпота, слышного лишь им двоим: — Ты раньше был офицером по борьбе с наркотиками? —————       В три часа ночи Хэ Вэй вернулся домой, измождённый до предела. Пока он был погружён в работу, напряжение заглушало все ощущения, но теперь, когда он расслабился, последствия удара локтём при задержании Чэн Чжэньцина дали о себе знать — в груди тяжелело, и каждый вдох отзывался тупой болью в мышцах.       Он не ночевал дома, и на столе его ждала доставка — явно заказанная Чэн Цзэшэном. Но сейчас есть не хотелось, тошнота подкатывала к горлу, и он мечтал только о том, чтобы добраться до комнаты, нанести обезболивающую мазь и наконец отдохнуть.       Поднявшись наверх, Хэ Вэй замер у двери, бросив взгляд на комнату Чэн Цзэшэна. Он, наверное, уже спит? Лучше не стучать и не беспокоить. Некоторые вопросы можно отложить до завтра.       На самом деле, Чэн Цзэшэн проснулся, едва услышав, как открылась дверь напротив. Сегодня он заказал курицу «шоу сы цзи» — рваную курицу с соусом — и, прождав весь вечер, понял, что Хэ Вэй задержался на работе. Поэтому он оставил еду на столе, чтобы тот точно её увидел.       По какой-то причине ночь показалась невероятно долгой без возможности обменяться хотя бы парой слов с Хэ Вэем. Чэн Цзэшэн ворочался в постели, заснув лишь около часу ночи, и то поверхностно — так что мгновенно проснулся, услышав, как щёлкнул замок двери напротив.       Чэн Цзэшэн сорвался с кровати и постучал в дверь Хэ Вэя. Через мгновение дверь медленно отворилась. В комнате не горел свет, и в густой тьме витал едкий запах мази «Юньнань Байяо».       — Ты ранен? — Чэн Цзэшэн включил свет, но тут же вспомнил, что сейчас не его временной отрезок — Хэ Вэй не услышит его голос.       Хэ Вэй ощутил полнейшее бессилие. Он был смертельно уставшим и собирался, намазавшись бальзамом, сразу лечь спать. Но теперь, когда Чэн Цзэшэн включил свет, комната залилась ярким светом, как днём — о каком сне могла идти речь?       [Ты ранен?]       На кровати появилась записка. Хэ Вэй отложил бальзам «Юньнань Байяо», оторвал листок стикера и написал в ответ:       [Да. Почему ты ещё не спишь?]       После этого Чэн Цзэшэн и вовсе забыл о сне.       Хотя для тех, кто работает в уголовном розыске, ушибы и травмы — дело обычное, но в качестве «соседа» было бы не совсем правильно совсем уж не интересоваться его состоянием. Чэн Цзэшэн подумал, затем снова оторвал листок и спросил, где именно он ранен и какой преступник вообще сумел его подловить.       Хэ Вэй сидел на краю кровати с обнажённым торсом, растирая сине-багровый кровоподтёк на груди. Он взял ручку и ответил предельно лаконично:       [Твой брат.]       Чэн Цзэшэн сначала остолбенел, но тут же вспомнил, что в соседнем мире его брат жив — и к тому же разыскиваемый преступник. Он с трудом представлял себе ситуацию, в которой Чэн Чжэньцин мог бы поднять руку на Хэ Вэя: в его сознании старший брат применял силу только к преступникам, но никогда — к коллегам.       [Где именно рана? Серьёзно?]       [Грудь. Удар локтем. Повезло — кости целы.]       Чэн Цзэшэн, следуя за запахом «Юньнань Байяо», нашёл источник, где аромат был наиболее густым. Он уставился на пустую кровать: Хэ Вэй был здесь, возможно, всё ещё с баночкой мази в руке, растирая скопившуюся гематому.       Лампа над головой мигнула дважды — и внезапно погасла.       Чэн Цзэшэн и Хэ Вэй одновременно подняли головы. Хэ Вэй несколько раз щёлкнул выключателем, но безрезультатно — пришлось смириться с досадной реальностью: электричество отключили.       Что ж, теперь не нужно перекидываться записками. Остаётся разойтись по комнатам и пытаться заснуть.       Чэн Цзэшэн тоже замер у двери, проверяя выключатель. Звуки в воздухе постепенно становились сложнее: помимо его собственного, появился ещё один лёгкий звук чужого дыхания.       Хэ Вэй, обладая чутким слухом, уже ощутил его присутствие, и в душе у него шевельнулось недоумение. Удивляло не то, что за спиной кто-то есть, а то, что положенное время уже прошло — почему он всё ещё может слышать Чэн Цзэшэна?       И ещё — он был слишком близко.       Хэ Вэй нахмурился и машинально протянул руку, чтобы оттолкнуть, но на этот раз он не встретил пустоты. Пальцы наткнулись на мягкую хлопковую ткань футболки и тёплую грудную клетку под ней. Его сердце пропустило удар, он резко обернулся — и тут же почувствовал, как чьи-то пальцы смыкаются вокруг его запястья. Живое тепло, передававшееся через прикосновение, не оставляло сомнений: за ним стоял настоящий, дышащий человек.       — Чэн Цзэ…       — Не двигайся.       Тёплое дыхание Чэн Цзэшэна почти касалось щеки Хэ Вэя, когда тот тихо прошептал:       — Ещё шаг вперёд — и ты меня поцелуешь.       Чэн Цзэшэн тоже нервничал — он не ожидал, что сможет по-настоящему прикоснуться к Хэ Вэю. Захваченное запястье было прохладным и гладким на ощупь, но пульс под кожей бился явственно, отдаваясь эхом в его собственной груди.       — … — Что за чушь он только что сказал? Хэ Вэй резко вырвал руку и отступил назад. В тот же миг в комнате вспыхнул свет: электричество вернулось.       Никого. В помещении он был один.       Чэн Цзэшэн растерянно смотрел на свою ладонь. На кончиках пальцев ещё сохранялось тепло — человеческое тепло.       Ошибки быть не могло: он действительно касался Хэ Вэя.