Глава 38. Случайное открытие
10 октября 2025 г., 01:25
После занятий Лянь Цзинъюаня окружила толпа студентов, засыпая вопросами. В университете он пользовался огромной популярностью. Многие студенты, возможно, не испытывали особого интереса к столь сложному предмету, как космология, но красивый и мягкий преподаватель Лянь заставлял их записываться на курс в надежде вместе разгадывать тайны Вселенной.
Едва он открыл дверь кабинета, как в него полетел тёмный силуэт. Лянь Цзинъюань инстинктивно поймал её рукой — это оказалась игрушечная мышка.
— Это Стивену, — Хэ Вэй лежал в скрипучем кресле-качалке, подбрасывая и ловя пёстрый шарик из сизаля. — Он у тебя кот или кошка? В зоомагазине полно симпатичных аксессуаров — можно нарядить и сфотографировать.
Лянь Цзинъюань вошёл, улыбаясь:
— Не мучай его. Стивену это не нравится, а вот игрушки, которые ты ему даришь, пришлись по вкусу.
— Отлично, вот ещё консервы, — у ног Хэ Вэя лежал небольшой пакет с покупками из зоомагазина.
Лянь Цзинъюань принял подарки и спросил:
— Что так скоро снова навестил меня?
— Дело есть. А что, думал, я тебя на свидание приглашаю?
— А почему бы и нет? — Лянь Цзинъюань достал пакетик чая из хризантемы и боярышника, заварил его и протянул Хэ Вэю. — Выглядишь уставшим. В последнее время не высыпаешься?
— Бывает. Вчера допрашивал подозреваемого допоздна, вот и вымотался.
Лянь Цзинъюань встал за спиной Хэ Вэя, приложил четыре пальца к его вискам, зафиксировав голову, а большими пальцами упершись в макушку:
— Это точка бай-хуэй. Если устал, надави здесь — помогает снять усталость.
Его движения были уверенными, а сила нажатия — идеальной. Пальцы мягко массировали кожу головы и акупунктурные точки, вызывая приятное расслабление. Хэ Вэй закрыл глаза и снова пробормотал:
— Ты и правда разбираешься во всём.
Лянь Цзинъюань склонился над ним, и в его глазах, словно изумрудные волны, колыхались лучи нежности, исходившие из самых глубин сердца.
Их дружба с Хэ Вэем всегда отличалась удивительной прочностью. Они могли месяцами не общаться, погружённые в свои дела, и иногда даже полгода не находили времени встретиться. Но стоило им услышать голос друг друга по телефону — и между ними мгновенно восстанавливалась та самая лёгкость, то безмолвное понимание, что годами оттачивалось между ними.
Именно поэтому всякие формальности между ними были попросту бессмысленны. Если Хэ Вэю что-то было нужно, он мог появиться без предупреждения. Лянь Цзинъюань пользовался отдельным кабинетом, один ключ от которого хранился у Хэ Вэя. Иногда, возвращаясь с пары, он замечал приоткрытую дверь и уже знал: Хэ Вэй здесь.
Пять минут спустя Хэ Вэй потянулся, и его сознание, ещё недавно затуманенное усталостью, заметно прояснилось — всё благодаря искусным рукам Лянь Цзинъюаня. Когда тот придвинул стул и сел напротив, Хэ Вэй наконец перешёл к сути:
— Помнишь, о чём я тебя спрашивал в прошлый раз? Про параллельные пространства.
— Угу. Что-то необычное произошло?
Хэ Вэй вытянул правую руку, и в его взгляде мелькнула лёгкая растерянность:
— …Я дотронулся до него.
Он почти не спал эту ночь. После того, как его пальцы в самом деле коснулись Чэн Цзэшэна, его сознание погрузилось в полный хаос. Всевозможные причудливые фантазии возникали одна за другой, не давая мозгу успокоиться и погрузиться в сон.
— Несколько дней назад я видел его через стекло в другом месте. А сегодня ночью, в моей комнате, в тот миг, когда погас свет, я отчётливо ощутил его присутствие за спиной. Время для связи ещё не наступило, но я сумел прикоснуться к нему — к живому, настоящему человеку, — Хэ Вэй замолчал на мгновение. — Пусть это длилось всего несколько секунд, но теперь я абсолютно уверен: тот другой Чэн Цзэшэн реально существует, из плоти и крови, живёт со мной под одной крышей.
Лянь Цзинъюань подпёр рукой подбородок, уловив важную деталь:
— И в этот момент отключилось электричество?
— Да, свет внезапно погас, а когда включили — он уже исчез.
— Возможно, дело не в отключении электричества, а в помехах магнитного поля, — Лянь Цзинъюань поднёс указательный палец к подбородку, строя догадки. — Когда ты обнаружил аномалии в доме через систему наблюдения, дрожание экрана тоже могло быть вызвано магнитными помехами. Согласно теории червоточин, время их открытия и закрытия крайне нестабильно и непредсказуемо — уловить этот момент практически невозможно, и ни один объект не способен преодолеть их. Однако раз ты смог прикоснуться к Чэн Цзэшэну, значит, пространственные коридоры всё же проходимы для обычных людей. Либо вы находитесь в узловой точке, из-за чего условия перемещения между вашими мирами значительно смягчились, и невозможное постепенно становится возможным.
Хэ Вэй лишь поверхностно разбирался в этих теориях. Ему казалось, что всё дело в углублении контакта с Чэн Цзэшэном. Причина этого явления оставалась неясной: то ли миры естественным образом сближались со временем, то ли какие-то искусственные факторы усиливали пространственную проницаемость, позволяя ему не только слышать голос, но и прикасаться к Чэн Цзэшэну.
— Слияние параллельных миров не входит в сферу моих профессиональных знаний, и крайне мало исследований посвящено этой теме — ведь это всего лишь гипотетическое предположение, существующее лишь в воображении. Подобные умозрительные теории практически невозможно рассчитать или измерить с помощью существующих формул. В космологии, наряду с тремя фундаментальными законами, действуют три абсолютных табу: путешествия во времени, пространственные порталы и превышение скорости света. В нормально функционирующей Вселенной всё это строго запрещено. Поэтому твой случай, с точки зрения любой области космологических исследований, является абсолютно невозможным явлением.
Хэ Вэй и сам не понимал, почему именно ему довелось столкнуться со столь загадочными событиями. Необычное убийство повлекло за собой невероятную историю. Столько жертв прошло через его руки, но лишь эта одна приблизилась так близко, заставив его — человека, преданного науке, — остро ощутить власть непознанного.
— Если даже ты не можешь дать ответа, мне тем более не разобраться. Будем действовать по обстоятельствам, — Хэ Вэй помолчал, затем спросил: — А… переселение душ — такое возможно?
Лянь Цзинъюань горько усмехнулся:
— А-Вэй, с такими вопросами тебе стоит обратиться к специалистам — например, к медиумам или деревенским гадалкам.
Хэ Вэй пожал плечами и, заметив, что время ещё раннее, похлопал приятеля по плечу:
— Может, поужинаем вместе?
Однако Лянь Цзинъюань лишь мягко улыбнулся и показал на часы:
— В другой раз. Я уже договорился о встрече.
Это был первый случай, когда Хэ Вэй получил отказ на своё предложение. На мгновение задумавшись, он внезапно осознал:
— О… Значит, у моего брата совсем нет шансов?
Лянь Цзинъюань продолжал улыбаться:
— Шестнадцатого числа я обязательно приду.
В вопросах чувств Хэ Вэй ничего не мог поделать, оставалось лишь вздыхать о нерасторопности Хэ Лу, вечно прячущего свою влюблённость. Вот и результат — теперь все его слёзы будут оплакивать ту глупость, что когда-то поселилась в его голове.
—————
Во второй половине дня Чэн Цзэшэн отправился на кладбище Наньсян Шань. С букетом цветов и пачкой сигарет он пришёл навестить старшего брата.
Офицеры наркоконтроля отличаются от других служб — после гибели они не удостаиваются траурных церемоний с государственным флагом и всенародных почестей. Урну с прахом доставляли тихо, и кроме семьи и начальства из управления, никто не знал, что ещё один герой пал в борьбе за светлое будущее общества.
Такая осторожность была необходима для максимальной защиты родных погибшего. Согласно правилам, им даже нельзя было устанавливать надгробие — чтобы безрассудно жестокие наркоторговцы не выследили семью во время посещений могил. Чэн Чжэньцин давно предвидел такой исход: в смертельной схватке с наркокартелями победа достаётся ценой жизни. Поэтому с самого начала в полицейских архивах не существовало имени «Чэн Чжэньцин» — его фотографии числились в деле под именем «Ма Гуанмин».
Три года назад, когда Чэн Цзэшэн прибыл на китайско-мьянманскую границу и увидел тело брата, он едва не лишился рассудка. На груди Чэн Чжэньцина зияли три ножевых раны — шесть глубоких отверстий. Множество переломов по всему телу. Все ногти на руках вырваны, а кости пальцев методично раздроблены молотком. Как снайпер, своими руками он навлёк на себя особую ненависть наркоторговцев, потому и был изувечен до неузнаваемости.
После вскрытия судмедэксперт установил: все пытки проводились, пока Чэн Чжэньцин находился в сознании. Чтобы продлить своё удовольствие, наркоторговцы кололи ему чистый героин — дозы, не способные убить, но достаточные, чтобы жертва оставалась в ясном сознании. Адские муки длились десятки часов, прежде чем Чэн Чжэньцин наконец обрёл избавление.
Чэн Цзэшэн не посмел рассказать родителям правду. Тайком он привёз прах брата домой, завернув урну в красное знамя. Похоронить в мемориальном парке героев было нельзя, и в итоге он выбрал место на общественном кладбище Наньсян Шань. Все документы брата были под чужим именем, все его заслуги не принадлежали «Чэн Чжэньцину». Лишь эта могильная плита наконец вернула ему подлинное имя.
Каждый год в три важных дня — Зимнее солнцестояние, Праздник духов и Цинмин — Чэн Цзэшэн навещал брата. Букет цветов и пачка сигарет — вот и весь нехитрый ритуал. Но сегодня было исключение: до Праздника духов ещё далеко, Цинмин уже прошёл, а он снова стоял у могилы — просто чтобы поговорить.
— Брат, мы с тобой всегда мечтали стать хорошими полицейскими. Как вышло, что в том мире ты оказался преступником? — Чэн Цзэшэн распечатал пачку сигарет, сначала тщательно прощупал каждую от фильтра до кончика, затем провёл под носом и, наконец, прикурив одну, положил перед надгробием.
Таков был уникальный ритуал его брата. Ежедневно сталкиваясь с наркотиками, Чэн Чжэньцин слишком часто видел, как торговцы подмешивали дурь в табак, подсаживая ни в чём не повинных людей. Поэтому, получая сигарету, он сначала внимательно прощупывал её пальцами, затем проверял запах — и лишь убедившись в безопасности, курил. Эта привычка осталась с ним до самого конца.
— Полицейский, который задержал твоего двойника, — первоклассный специалист. Но в нашем мире он мёртв. Страннее всего, что я расследую его дело и живу с ним под одной крышей, — Чэн Цзэшэн смотрел на чёрно-белое фото брата. — Вчера я прикоснулся к нему… Невероятное ощущение. Брат, как думаешь, смогу ли я когда-нибудь увидеть его целиком у себя дома?
На кладбище Наньсян Шань в этот день было безлюдно — не сезон для посещений. Заметив, что позолота на памятнике местами облупилась, Чэн Цзэшэн направился в администрацию, чтобы найти мастера по реставрации.
— Этот участок на склоне — настоящее место силы с прекрасным фэншуй. Правда, и цена здесь значительно выше, господин Хэ. Вы точно уверены в своём выборе?
— Хочу сначала посмотреть. Проводите.
Чэн Цзэшэн уже собирался войти в администрацию, как вдруг услышал знакомый голос. Он отступил, скрывшись в тени у стены.
Высокая, подтянутая фигура показалась ему до боли знакомой — всего пару дней назад этот человек требовал немедленно кремировать и похоронить его брата. Видимо, дело и впрямь не терпит отлагательств, раз он уже пришёл выбирать место на кладбище.
Когда они вышли через чёрный ход, чтобы подняться на склон, Чэн Цзэшэн вошёл в здание. Ответственный сотрудник сразу подошёл к нему:
— Офицер Чэн, чем могу помочь?
— Краска на надгробии моего брата облупилась. Не могли бы найти мастера для восстановления? — он бросил взгляд на заднюю дверь. — А тот человек пришёл приобрести участок?
— Да, уже во второй раз пришёл.
— А, я слышал про «место силы с прекрасным фэншуй» — это же самые роскошные участки на склоне, верно? Они недешёвые, и одиночное место там стоит немало.
Сотрудник кивнул:
— Именно. На самом деле, для таких больших участков выгоднее покупать парные места. Только что тот господин как раз интересовался парным.
Чэн Цзэшэн замер:
— …Парным?
У Хэ Вэя же нет партнёра для совместного захоронения. Зачем ему двойная могила?
Внезапно в его сознании мелькнула догадка. Он схватил сотрудника за рукав:
— Он не сказал, для кого именно покупает?
— Для возлюбленного. Иначе зачем покупать семейное место? Видимо, хочет быть вместе даже после смерти.
Хэ Лу спустился с горы, вполне довольный и фэншуй, и окружающей обстановкой. Администратору он сказал, что завтра принесёт свидетельство о смерти — брать будет тот самый участок наверху.
С ключами в руках он направился на парковку, но неожиданно перед ним возникла чья-то фигура. Присмотревшись, Хэ Лу с удивлением узнал Чэн Цзэшэна.
Хэ Лу усмехнулся:
— Офицер Чэн, вы что здесь делаете? Хотите сообщить, что могу забрать тело для кремации?
Чэн Цзэшэн проигнорировал его язвительный тон. Скрестив руки на груди, он разглядывал собеседника со сложным, невыразимым взглядом. Чем дольше он смотрел, тем невероятнее это казалось. Хэ Лу так искусно скрывал свои чувства, что никто и не мог догадаться.
— Раньше я думал, что ты просто ненавидишь Хэ Вэя. Но теперь понимаю… — Чэн Цзэшэн запнулся, слова давались с трудом, — …что ты влюблён в собственного брата.
Хэ Лу вздрогнул, словно его ударили током. Он яростно набросился на Чэн Цзэшэна, вцепившись в его воротник:
— Что за бред ты несёшь?! Чтобы я любил Хэ Вэя? Ты совсем рехнулся?!
Чэн Цзэшэн оттолкнул его:
— После смерти хочешь лежать с ним в одной могиле — какие ещё нужны объяснения?
— Ты… Ты подслушивал?! — лицо Хэ Лу побелело. Обычно такой острый на язык, сейчас он был настолько потрясён, что не мог выдавить ни слова.
— На самом деле ненависть родилась из любви, да? Влюбиться в родного брата — безнравственно, вот ты и притворялся, что ненавидишь его, чтобы подавить эти чувства.
Хэ Лу долго молчал. Секунды тянулись в мучительной тишине. Наконец, он словно сдался, обмяк всем телом и прислонился к стоящей позади машине.
— Если бы он только принял мои чувства, я бы никогда его не ненавидел, — Хэ Лу прикрыл ладонью половину лица, и в его улыбке читалась лишь горечь. — Он же и так любит мужчин. Любого, буквально кого угодно… Почему я — исключение?
