Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      В комнате для допросов Хэ Лу сидел за простым столом, напротив него расположились Юэчжэн Кай и Кэ Дунжуй.       Полчаса назад Чэн Цзэшэн доставил его в участок, и срочно потребовалось назначить людей для допроса. Коллеги из отдела были удивлены — разве Хэ Лу уже не проверяли? У него не было ни мотива, ни времени на совершение преступления. Хотя они с Хэ Вэем и братья, между ними будто пролегла пропасть. Сколько ни допрашивай — всё равно не выбьешь ни крупицы полезной информации.       — На самом деле, я вернулся той ночью. Я знал, что он пошёл на повторное обследование, хотел спросить, как его астма, но боялся, что он опять будет юлить. В последние годы наши с братом отношения становились всё хуже. Иногда он просто игнорировал мои звонки, а в нескольких случаях, когда я приходил к нему, он даже боялся возвращаться домой и ночевал у Лянь Цзинъюаня, — уголок губ Хэ Лу искривился в презрительной усмешке. — Да и что хорошего в этом Лянь Цзинъюане? Ещё в университете он открыто пропагандировал гомосексуальные отношения, а после выпуска открыл гей-бар, где общается со всякими сомнительными личностями. Если бы не он, Хэ Вэй всегда был бы рядом со мной, ни на шаг не отходил бы.       Чэн Цзэшэн нахмурился. В этом мужчине жажда контроля была слишком сильна — в его картине мира Хэ Вэй был словно марионетка, ниточки от которой находились в его руках, и все поступки и мысли куклы должны были подчиняться ему одному. Возможно, он никогда и не воспринимал Хэ Вэя как «старшего брата», как нечто само собой разумеющееся считая его своей собственностью, стремясь проникнуть этой навязчивой потребностью обладания в каждый уголок жизни Хэ Вэя.       Быть может, замкнутый характер и молчаливость Хэ Вэя вовсе не были врождёнными, а стали следствием того, что Хэ Лу годами привязывал его к себе, обрубал все внешние связи, постепенно заставляя его стать этим съёжившимся человеком, который боится поднять голову в толпе. Он мог полагаться только на Хэ Лу, только оставаться рядом с младшим братом, быть зажатым в руках под предлогом «заботы» и «любви», не имея возможности сбежать.       — Когда ты осознал свои чувства к Хэ Вэю? После того, как Лянь Цзинъюань его «совратил»?       — Да, именно тогда. Под влиянием Лянь Цзинъюаня он набрался смелости и признался семье, что гей. Родители онемели от шока. Я тоже не ожидал, что он осмелится на такое. Я был в ярости, в гневе, не мог смириться. Сначала я списывал всё на его «ненормальную» ориентацию, которая позорит меня, младшего брата. Но позже я понял… — кисти Хэ Лу сомкнулись и разомкнулись, его голос понизился, стал плавным, невольно окрасившись нежностью, — …что я хочу его.       — Он может любить мужчин, но этим мужчиной должен быть я. С этой мыслью я в одну из ночей выложил ему всё, но он пришёл в ужас, словно напуганный кролик, — Хэ Лу поднял голову, с тоской глядя на холодный свет лампы под потолком. — Он умолял меня не сходить с ума, говорил, что может рассмотреть любого, кроме меня.       Чэн Цзэшэн и Кэ Дунжуй переглянулись. Они привыкли к высокомерному и властному облику Хэ Лу, и эта внезапно открывшаяся жалкая, беспомощная сторона вызывала у них лёгкое недоумение.       — И что было дальше? — продолжил допрос Чэн Цзэшэн. — Вы рассорились и прекратили общение?       Хэ Лу спокойно и открыто кивнул. Именно так. Внешне он всегда демонстрировал отвращение к тому, что у него брат — гей, но лишь Хэ Вэй понимал, что его настоящая ярость проистекала из невозможности получить желаемое. Чтобы усмирить в себе того запретного неистового зверя, Хэ Лу старался держаться подальше от брата, но при этом отчаянно жаждал знать всё о его жизни. И его буйные сцены в баре, и унизительные колкости — всё это было лишь попыткой любым способом напомнить о своём существовании.       Разобравшись в запретных чувствах между братьями-близнецами, настало время разобраться и с алиби Хэ Лу.       — Ранее ты утверждал, что с вечера 13-го до ночи 14-го находился в Шэнчжоу. Но согласно показаниям твоих коллег, ты был с ними всё это время. Они дали ложные показания?       — Не совсем ложные. Они и сами не знали, был ли я всё время в номере. Под вечер 13-го я сослался на недомогание и вернулся отдыхать, а потом уехал на чужой машине — никто из коллег не заметил моего исчезновения из Аньшуя.       Город Аньшуй находился в соседней провинции. По скоростной трассе до Шэнчжоу было меньше трёх часов езды. Если он выехал в пять, то к восьми-девяти вечера должен был оказаться в Шэнчжоу, а Хэ Вэй как раз вышел из дома в девять.       — Он шёл к тебе?       Хэ Лу кивнул:       — Я позвонил ему и сказал, что если он не встретится со мной, я расскажу его руководству, что он гей.       — … — Чэн Цзэшэн буквально онемел от изумления. Этот парень вообще в своём уме? Разве можно так мучить и унижать человека, которого любишь?       Теперь стало ясно, почему они никак не могли выяснить, к кому же Хэ Вэй отправился так поздно. Оказывается, он пошёл к своему затаившемуся брату. Пройдя надземный переход, он, вероятно, сел в машину Хэ Лу, после чего был увезён в неизвестном направлении, а его след в городе окончательно оборвался.       — Куда ты отвёз Хэ Вэя? — спросил Чэн Цзэшэн.       — Я хотел отвезти его в купленный мной дом в пригородном коттеджном посёлке. Но когда мы доехали до Чанпаньлу, бензин был почти на исходе, и я заехал на заправку поблизости. Он всё это время покорно сидел на заднем сиденье, смирно, как школьник, и честно отвечал на мои вопросы, не смея ничего утаить. И кто бы мог подумать… — взгляд Хэ Лу помрачнел, он стиснул зубы, — …что он, воспользовавшись тем, что дверь не была заблокирована, распахнёт её и кинется бежать.       — Я тут же бросился за ним. В тот день был очень густой туман, прошли считанные секунды — и его фигура растаяла в пелене, исчезнув из виду, — Хэ Лу сжал кулаки. — У него астма, да и с координацией неважно, далеко ему не убежать… но он исчез. Просто исчез…       Он вцепился в свои короткие волосы, лицо исказилось от муки:       — Я искал его очень долго, но так и не нашёл. Не знаю, куда он подевался. В конце концов, мне оставалось лишь в ярости вернуться к машине. А на рассвете мне позвонили и сообщили, что Хэ Вэй мёртв.       — Помнишь, во сколько примерно он исчез?       — Где-то до одиннадцати. Я тогда только и думал, как найти его, не до часов мне было.       Чэн Цзэшэн записал время. На записях с камер «Хэ Вэй» вернулся в двенадцать, что вроде бы сходилось по времени, но было уже очевидно — произошла подмена.       Кэ Дунжуй перестала записывать показания и тихо прошептала Чэн Цзэшэну на ухо:       — Заместитель начальника Чэн, мне кажется, у него проблемы с психикой. Если бы он действительно так сильно любил Хэ Вэя, как утверждает, разве был бы он так безучастен при опознании тела?       Чэн Цзэшэн кивнул и задал прямой вопрос:       — Хэ Лу, судя по всему, ты не так уж сильно любил своего брата? Даже при опознании тела вёл себя абсолютно равнодушно.       Хэ Лу уставился на него ледяным взглядом:       — Потому что это был не Хэ Вэй.       Их взгляды скрестились. Чэн Цзэшэн нахмурился, а Хэ Лу продолжил со спокойной уверенностью:       — Я знаю его слишком хорошо. Уже при первом взгляде на тело в морге почувствовал — что-то не так. Даже при полном внешнем сходстве, это был не он.       Теперь стало ясно, почему он вёл себя так отстранённо при опознании. Всё дело было в том, что он просто не верил в смерть брата — вот и не считал нужным притворяться.       Кэ Дунжуй печатала протокол слово за словом, глядя на него так, будто перед ней был откровенный псих.       Чэн Цзэшэн покрутил ручку в пальцах, продолжая развивать тему:       — Если, как ты утверждаешь, погибший — не твой брат, тогда кто, по-твоему, этот человек?       Хэ Лу покачал головой — он и сам не знал. Но то, что это не его брат, было для него абсолютно ясно. Увидев тело, он не почувствовал горя, напротив — в нём шевельнулось облегчение, и в голове пронеслась мысль: раз уж здесь есть один погибший, то никто не станет искать настоящего Хэ Вэя. А значит, если он найдёт Хэ Вэя, и тот официально будет считаться «мёртвым», не имея возможности вернуться к прежней жизни, ему придётся остаться с ним, приручённым, без малейшего шанса на побег.       — … — Кэ Дунжуй непроизвольно провела рукой по покрытой мурашками коже, пробормотав под нос: — Псих…       — Ха-ха-ха, псих? Ха-ха-ха-ха! — Хэ Лу с его чутким слухом уловил это и разразился безудержным смехом, который огласил всю комнату для допросов.       Кэ Дунжуй постучала по столу с предупреждением:       — Соблюдайте порядок, вы на допросе!       Смех Хэ Лу постепенно стих, улыбка медленно сошла с его лица. Он опустил голову, словно обращаясь к Чэн Цзэшэну, а может, к самому себе.       — Вам не понять, когда то, что было недосягаемо долгие годы, наконец можно сжать в руках. Какая это невероятная ценность. —————       В тот день Хэ Вэй ждал Чэн Цзэшэна дома. Развалившись на диване с учебником «Судебная токсикология» в руках, он незаметно для себя задремал, а когда проснулся и взглянул на часы, было уже одиннадцать.       Похоже, сегодня Чэн Цзэшэн не вернётся.       Хэ Вэй потянулся и отправился в душ, а затем — спать. В последнее время оба они были заняты, и у него так и не выпало случая поговорить с Чэн Цзэшэном о его брате.       Накануне в комнате для допросов Хэ Вэй спросил Чэн Чжэньцина, был ли он раньше офицером по борьбе с наркотиками. Тот странно изменился в лице, но не успел ответить — в этот момент ворвался Чун Чжэнь. Обнаружив, что видео- и аудиозапись отключены, он вытащил Хэ Вэя в коридор и шёпотом спросил, что за игры он затеял.       Хэ Вэй лишь ответил, что пытается разузнать кое-какие детали. Какие именно — не сказал, боясь напугать Чун Чжэня.       Чэн Чжэньцина увели обратно в камеру. Проходя мимо, он обернулся и посмотрел на Хэ Вэя многозначительным взглядом. Хэ Вэй, разумеется, понимал, что этот человек непрост и скрывает важную тайну. Ещё с того момента, как он увидел, как тот курит, в голове стали зарождаться догадки о чём-то сверхъестественном — вроде переселения душ.       Всё из-за нечаянно оброненной Чэн Цзэшэном фразы об уникальной привычке его брата, ставшей почти бессознательным движением: едва взяв сигарету, он уже машинально начинал её проверять.       Именно поэтому Хэ Вэй хотел расспросить Чэн Цзэшэна подробнее о Чэн Чжэньцине, чтобы в следующий допрос иметь возможность прорвать его защиту. И ещё тот конверт — Хэ Вэй его так и не вскрыл, собираясь сначала выслушать мнение Чэн Цзэшэна, пусть тот предположит, что может быть внутри.       Раз уж встретиться не получилось, он решил оставить записку. Выйдя из душа, Хэ Вэй написал длинное послание, прикрепил его на стол, ожидая, что Чэн Цзэшэн даст обстоятельный ответ.       Чэн Цзэшэн не то чтобы не хотел домой — он просто не мог вернуться. Из-за показаний Хэ Лу ему пришлось срочно выехать с Юэчжэн Каем на поиски заправки. Следуя указанному Хэ Лу маршруту, они свернули на Чанпаньлу и действительно обнаружили круглосуточную АЗС.       Камеры наблюдения зафиксировали: пока чёрная «Хонда» заправлялась, задняя дверь неожиданно распахнулась, и оттуда выскочил человек, бросившийся к тропинке за станцией. Вслед за ним из машины выпрыгнул водитель и ринулся в погоню. Оба скрылись из поля зрения камер, а заправщик так и застыл с пистолетом в руке, явно ошеломлённый таким странным поведением.       Примерно через полчаса Хэ Лу вернулся, расплатился и уехал на своей машине.       — Помнишь, когда он рассказывал об исчезновении Хэ Вэя, то упомянул одно важное обстоятельство?       Юэчжэн Кай тщательно перебрал в памяти и вспомнил первые слова Хэ Лу: «В тот день был очень густой туман».       Чэн Цзэшэн тем временем листал ленту в Weibo, пока не нашёл нужное видео. Он протянул телефон Юэчжэн Каю:       — Вот запись наблюдений за ночным небом тринадцатого числа через телескоп — вспышка сверхновой. Видишь, насколько чётко?       На круглом фоне звёздного неба в кадре промелькнула ослепительная белая вспышка, мгновенно озарив всё вокруг. Этот белый свет продолжал пульсировать, то разгораясь, то угасая, словно самое игривое око в ночи.       — И какая связь между вспышкой сверхновой и туманом? — поинтересовался Юэчжэн Кай.       — Для оптических телескопов критически важны условия местности и погоды. Если бы был туман, он уменьшил бы количество света, попадающего в телескоп, и звёзды были бы не видны, — Чэн Цзэшэн убрал телефон, смотря на него с лёгким презрением. — Что с тобой? В старших классах не проходил?       Юэчжэн Кай почувствовал себя несправедливо обвинённым — да кто в школе такое изучает? Но смысл слов Чэн Цзэшэна был ясен: в ту ночь тумана не было.       Юэчжэн Кай исследовал местность: за заправкой была всего одна дорога, да и та тупиковая. Выход находился с другой стороны, и камеры отчётливо зафиксировали, как они побежали именно в том направлении. Выдумать историю о тумане и исчезновении Хэ Вэя — это была слишком грубая ложь.       И именно потому, что эта ложь была так примитивна и так легко раскрывалась, Чэн Цзэшэн чувствовал, что Хэ Лу говорил правду. К тому же, основываясь на его поведении и записях с платных пунктов на трассе, его практически можно было исключить из числа подозреваемых.       — Эй, а тебе эта ситуация не кажется знакомой? Будто это вокзал? — Юэчжэн Кай указал на высокую стену. — Разбежался с багажом, врезался — бум! — и поздравляю, ты на платформе девять и три четверти.       Чэн Цзэшэн задумчиво потёр подбородок и пробормотал себе под нос:       — Возможно, он и впрямь прошёл сквозь неё.       Если предположить, что это внезапно открывшийся пространственный тоннель, и подлинный Хэ Вэй из этого мира исчез, то Хэ Вэй из какого именно мира вернулся взамен?