Глава 42. Согреешь мою постель?
15 октября 2025 г., 00:56
Как Чэн Цзэшэн и предполагал, поиски по компонентному составу остатков пороха не дали результатов. Сотрудники второго отдела, полные надежд, отправились на задание и вернулись ни с чем, на планёрке их боевой дух явно пошатнулся. Чэн Цзэшэн, как всегда, посоветовал им не тратить время на эту линию расследования — лучше сосредоточиться на других делах.
Возможно, это дело оказалось настолько запутанным, что даже небеса сжалились — в последнее время в городском управлении царило затишье, из низовых участковых пунктов полиции не поступало сообщений о тяжких или особо важных преступлениях. Хотя сейчас многие оперативные группы на уровне городских округов делают упор на методическое руководство, всё зависит от того, на какого начальника нарвёшься. Вот, например, Чэн Цзэшэн — смотреть со стороны, как другие ведут расследование, да ещё и неумело, для него сущая пытка.
— Теперь нужно сосредоточиться на расследовании в отношении Хэ Лу. Я подозреваю, что он намеренно солгал об исчезновении Хэ Вэя, а затем обманул нас, заявив, что уехал на машине. На самом деле за рулём был не он, а подставное лицо, а сам он остался и убил Хэ Вэя, — заявил Чжао Юй.
— Практически невозможно. Камеры на платной трассе зафиксировали изображение, и сходство с Хэ Лу составляет 90%. Скорее всего, это действительно он, — Юэчжэн Кай отодвинул в его сторону распечатанные кадры для сравнения.
— Но ведь он мог проехать через пункт оплаты, а затем вернуться по междугородней трассе. Этот Хэ Лу ведёт себя как сумасшедший — взгляните на его последние показания: он отказывается верить, что погибший был его братом. Если не брат, то кто же? Даже с учётом погрешностей в генетическом анализе, человека ведь не подменишь полностью?
— … — Чэн Цзэшэн слегка кашлянул. — Давайте считать, что он бредил.
Что касалось результатов генетического секвенирования, точные данные знали только Чэн Цзэшэн, Цзян Тань и Лю Жэньюй. Даже начальник управления Хуан и Янь Минлан оставались в неведении. Остальные же имели лишь смутное представление: они знали, что с телом что-то не так, а анализ ДНК вызвал вопросы. Но в чём именно заключалась загвоздка — так и не вынесли на обсуждение, и дело постепенно сошло на нет.
Причина, по которой результаты не были обнародованы полностью, заключалась в том, что Чэн Цзэшэн прекрасно понимал, какую панику вызовут эти три экспертных заключения. В архивах полицейской системы хранится немало нераскрытых дел с мистическим оттенком, но все они относятся к тем временам, когда технологии ДНК-анализа и система видеонаблюдения «Всевидящее око» ещё не были распространены. То, что раньше казалось необъяснимым, сегодня легко разоблачается в духе программы «Разгадывая науку», а преступникам стало куда сложнее устраивать мистификации.
Однако в деле Хэ Вэя передовые методы геномного анализа показали, что погибший и обнаруженное тело — это один и тот же индивид, но с двумя различными жизненными траекториями. Подобное открытие неизбежно вызвало бы немалый резонанс, а уж при случайной утечке и вовсе привело бы к скандалу — полуночным передачам о паранормальном добавилась бы ещё одна тема для спекуляций.
Поэтому чем меньше людей знало этот секрет, тем лучше. Цзян Тань пережил крушение мировоззрения, и потребовалось несколько дней, чтобы оно заново перестроилось. Лю Жэньюй же держался так, будто ничего особенного не произошло — он и в обычной жизни обожал фантастические романы и фильмы, так что его сложно было удивить.Чэн Цзэшэн же и вовсе принял всё без малейшего напряжения — ведь дома у него жил тот самый Хэ Вэй, и необъяснимое давно стало для него привычным. Что уж тут могло быть шокирующего?
С точки зрения Чэн Цзэшэна, конечно, хотелось как можно скорее раскрыть дело и схватить убийцу. Хуже всего, если и преступника невозможно будет найти — вот тогда дело действительно станет «глухарём».
После совещания Юэчжэн Кай отвёл его в сторону, чтобы поинтересоваться насчёт тела. Чэн Цзэшэн отделывался туманными намёками, взвалив всю ответственность на Цзян Таня: мол, начальник отдела Цзян сейчас занимается этим вопросом, и результаты скоро будут, нужно просто немного подождать.
Юэчжэн Кай кивнул и с тяжёлым вздохом заметил:
— И впрямь головоломка. Сто лет уже не встречал такого запутанного дела. Ты как, придумал уже, каким образом Хэ Вэй исчез?
Чэн Цзэшэн покачал головой. У него действительно были догадки, но настолько невероятные, что о них лучше не говорить. Разве что самому Хэ Вэю — тот наверняка поймёт.
Но стоило Чэн Цзэшэну подумать о Хэ Вэе, как перед глазами сразу предстал образ Хэ-улитки в полупрозрачном платье, предлагающий «согреть постель» — нежный, сладкий и обходительный. Щёки его слегка порозовели, он машинально потёр кончик носа, чувствуя, как учащённо забилось сердце.
Юэчжэн Кай, наблюдая за его выражением лица, удивлённо поднял брови:
— О-о, а с тобой что? Весь раскраснелся.
— Ничего.
— Не прикидывайся! В последнее время ты ведёшь себя странно. У меня есть все основания полагать, что у тебя роман, — Юэчжэн Кай толкнул его локтём в грудь. — Давай, признавайся — отпустят домой на свидание; упрёшься — до самого Нового года здесь застрянешь на сверхурочных.
— … — Чэн Цзэшэн отстранил его руку. — Серьёзно, ничего нет. Кстати, ты в прошлый раз говорил, что нашёл отличного хайнаньского цыплёнка. Где его брал?
— На улице Лючжоу, на другом конце города. Собрался?
— Другой конец города — не проблема, на машине быстро доеду.
— … — Юэчжэн Кай остолбенел. Для кого это он готов колесить через полгорода за едой? И это он называет «ничего нет»?
Чэн Цзэшэн всё ещё рассчитывал, в какое время лучше отправиться на улицу Лючжоу, чтобы не попасть в пробку, совершенно не осознавая, что его отношение к Хэ Вэю уже давно вышло за рамки обычной заботы и свернуло на совсем другую дорогу.
—————
Хэ Вэй покинул управление в семь вечера. Всю дорогу он пребывал в задумчивости, размышляя над словами Чэн Чжэньцина.
«Не втягивай его сюда». Под «ним», разумеется, подразумевался Чэн Цзэшэн. Но что означало «втягивать сюда»? Неужели у Чэн Цзэшэна появится возможность проникнуть в его мир?
Чэн Чжэньцин не желал говорить больше, на все последующие вопросы отделывался увёртливыми ответами, уходя от прямой речи. Когда же речь зашла о самом убийстве, Чэн Чжэньцин твёрдо заявил, что точно не был убийцей: пусть у него и не было алиби, но и на месте преступления не найдётся никаких конкретных улик, доказывающих его присутствие.
Опыт сыска подсказывал Хэ Вэю, что Чэн Чжэньцин не был убийцей. Всякий раз, заводя разговор о Чэн Цзэшэне, в его голосе сквозила скорее гнетущая безысходность. Смерть брата вызывала в нём не горечь или шок, но сожаление и чувство вины.
Чувство бессилия спасти.
Он хотел спасти Чэн Цзэшэна, но был не в силах, оставалось лишь безучастно наблюдать, как тот умирает. Да ещё и следовать этому пресловутому «сценарию», проходя все положенные сюжетные повороты, в то время как гибель младшего брата оставалась неизбежной.
Припарковав машину, Хэ Вэй поднял голову и сквозь окно увидел свет дома — Чэн Цзэшэн вернулся.
Хотя его сожитель и оставался невидимым, чем дольше они находились рядом, тем ощутимее становилось присутствие Чэн Цзэшэна. Каждый уголок дома теперь хранил следы другого человека. Хэ Вэй уже привык, что, увидев свет в ванной, мог заняться другими делами, отложив душ на потом; привык, что после двух дней его отсутствия дом неизменно оказывался слегка перевёрнутым вверх дном, и терпеливо наводил порядок; привык, что после полуночи в тишине раздавался низкий, приятный голос, обсуждающий с ним детали дела.
Для выработки привычки человеку требуется всего 21 день. Они жили вместе даже меньше, однако Хэ Вэй чувствовал, что присутствие Чэн Цзэшэна в его жизни стало слишком ощутимым — он уже занял в ней заметное место.
Чэн Цзэшэн как раз качал руки с гантелями в гостиной, когда внезапно распахнулась дверь. Он тут же швырнул снаряды на пол, бросился ко входу и растерялся: он же всё равно невидим, какой смысл встречать у порога?
Хэ Вэй застыл в прихожей, даже не успев переобуться. Что это был за звук? Глухой удар, будто что-то тяжёлое рухнуло на пол — неужели Чэн Цзэшэн устроил в доме метание ядра?
Чэн Цзэшэн постоял ещё немного, затем, сконфуженно, вернулся обратно. Хэ Вэй вошёл в гостиную и сразу понял, что еда на столе — опять куплена для него. В контейнерах лежал хайнаньский цыплёнок двух видов, с четырьмя разными соусами: красным — чили, зелёным — из шнитт-лука, чёрным — соевым и жёлтым — имбирным.
Сняв куртку и повесив её на спинку стула, Хэ Вэй вспомнил, что по дороге домой он проходил мимо магазинчика с куриными стейками и не удержался — купил порцию, чтобы перекусить. Сейчас он не чувствовал сильного голода. Тогда он написал записку, приглашая Чэн Цзэшэна разделить с ним ужин.
Согласно правилам обмена предметами, пока он сам не прикоснётся, вещи, принадлежащие Чэн Цзэшэну, не переместятся сюда. Со временем он уловил закономерность: если Чэн Цзэшэн вскрывал упаковку и открывал контейнеры, а он сам лишь брал палочки и выбирал еду, не касаясь упаковки, то весь заказ оставался на месте.
Чэн Цзэшэн только что закончил тренировку. На его коже ещё блестела лёгкая испарина, когда он разворачивал упаковку и ловко разламывал палочки для еды, усаживаясь напротив Хэ Вэя, чтобы вместе отведать хайнаньского цыплёнка. Обоняние Хэ Вэя было чрезвычайно чутким — в воздухе витал едва уловимый запах пота, смешанный с тонким привкусом мужской силы — словно самец демонстрировал свою физическую мощь.
Хэ Вэй слегка нахмурился. Чэн Цзэшэн, выходит, только что тренировался? Тот глухой удар — наверняка от снаряда килограммов этак в пять. Гантель, что ли?
Он задумчиво разглядывал свои руки. В обычное время он не занимался целенаправленными тренировками — в конце концов, работа сама по себе предполагала постоянную беготню, порой с подозреваемыми приходилось устраивать настоящие «гонки на выживание», перелезать через заборы, карабкаться на деревья… Физической нагрузки и так хватало с избытком, незачем было добавлять ещё. Он не ожидал, что Чэн Цзэшэн после работы ещё и гантели дома поднимает. Это что — свидетельство его неиссякаемой энергии? Или намёк, что в соседском угрозыске работа не пыльная, раз можно позволить себе дома ещё и тренироваться?
«Наверное, в основном курирует дела, а не сам расследует», — молча предположил про себя Хэ Вэй.
Двум взрослым мужчинам не составило труда расправиться с едой — контейнеры быстро опустели. Заметив исчезновение внешнего пакета, Чэн Цзэшэн сразу понял, что его забрал Хэ Вэй, и машинально воскликнул:
— Давай я уберу!
Хэ Вэй замер, подняв глаза на кварцевые часы. Ещё нет девяти. Ему послышалось? Или он и вправду услышал голос Чэн Цзэшэна?
Желая проверить догадку, он тихо спросил:
— Ты что-то сказал?
Чэн Цзэшэн тоже замер, взглянул на часы и мысленно задался тем же вопросом, что и Хэ Вэй.
— Я сказал: давай я уберу, — повторил Чэн Цзэшэн. — Ты… слышишь меня?
— …Ага.
Оба замолчали. Неужели взаимопроникновение двух миров усилилось настолько, что временные законы уже перестали иметь значение?
— Это даже к лучшему. Не придётся ждать полуночи, чтобы обсудить дело. А то я в последнее время не высыпаюсь, стал раздражительным.
— А кто нет?
Чэн Цзэшэн убрал остатки еды, затем достал постиранное час назад бельё и понёс развешивать на балконе. Стеклянная раздвижная дверь балкона в ночи, благодаря преломлению света, превратилась в зеркало, чётко отражавшее интерьер комнаты. На диване, закинув ногу на ногу, сидел мужчина с утончёнными чертами лица и спокойной аурой, в руках он держал портативную консоль и играл.
С тазом в руках Чэн Цзэшэн застыл на балконном пороге:
— …Хэ Вэй.
— М-м?
— Подойди сюда.
Хэ Вэй сохранил игру, поднялся и направился к балкону. Чэн Цзэшэн нервно сглотнул, наблюдая, как тот приближается, пока их отражения почти не слились воедино.
Хэ Вэй протянул руку, указательный палец скользнул по стеклу, очерчивая контуры фигуры, не принадлежащей этому миру. Его взгляд приковали мускулистые руки, выступавшие из-под майки-безрукавки, и в глубине души шевельнулась тихая зависть.
Чэн Цзэшэн же завороженно смотрел на его лицо. Пальцы Хэ Вэя скользили по стеклу, но ему чудилось, будто самые настоящие руки ласкают его тело — кончики пальцев прохладные, но на всём пути оставляют за собой опаляющие следы.
Будто под воздействием наваждения, Чэн Цзэшэн спросил:
— Согреешь мою постель?
В замешательстве Хэ Вэй ответил:
— У тебя нет электрического одеяла?
— …Забудь, что я спросил.
— А, ну если нет, можно купить.
