Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Проведя в больнице целую неделю, Ся Лян с рукой на перевязи наконец-то выписался домой. Коллеги из оперативной группы всем составом приехали забирать его из больницы — с цветами, витаминами и тонизирующими средствами. Пришла и Чжэн Юцин, представляя начальника Чжэна, уехавшего на совещание в провинцию, тоже с подарком.       Самочувствие у Ся Ляна было прекрасным: последние дни в больнице он только и делал, что ел да спал, щёки порозовели, и даже заострённый подбородок стал округлым. После выписки он вернулся в своё старое общежитие — без Юнь Сяосяо, которая о нём заботилась, теперь за всем приходилось следить самому.       — Неужели правда оставим его одного в общежитии? Рука на перевязи, ему даже есть неудобно. Как он один справится? — усомнился Чун Чжэнь.       Ху Сункай, всё ещё терзаемый чувством вины за то, что не уберёг Ся Ляна, тут же энергично махнул рукой:       — Пусть Сяо Ся поживёт у меня! Дом, конечно, небольшой, но всё необходимое есть. Да и я смогу за ним присмотреть.       Чун Чжэнь тут же фыркнул с презрением:       — Ты? Да брось! Сяо Ся поправляет здоровье, ему нужна чистая и уютная обстановка. В прошлый раз, когда я зашёл к тебе, эти твои шторы… сколько лет их уже не стирали? Они из белых стали чёрными!       Ху Сункай не сдавался:       — А у тебя лучше?! Носки под подушкой валяются, сморщенные, как сушёная капуста!       У Сяолэй смущённо потупился, а Юнь Сяосяо даже бровью не повела — она уже привыкла к тому, как живут эти двое старших коллег. Ради репутации отдела уголовного розыска срочно требовался кто-то, кто мог продемонстрировать, что не все мужчины средних лет — неряшливые дядьки. Бывают среди них и утончённо-элегантные зрелые мужчины, полные обаяния.       — Пусть старина Хэ приютит Сяо Ся, — предложил Чун Чжэнь.       — Верно, у старины Хэ мания чистоты. У него дома чище, чем в больничной палате, — поддержал Ху Сункай.       Все взгляды устремились на Хэ Вэя. Тот лишь слегка улыбнулся:       — Сейчас, боюсь, не получится.       Чун Чжэнь обвил его шею рукой:       — Да почему это не получится? Ты же живёшь один, разве не осталась свободная комната? Ся Лян уже взрослый, тебе не придётся за ним ухаживать — просто немного поможешь, и всё.       — Дело не в этом, — Хэ Вэй сделал паузу. — У меня сейчас неудобно — уже живёт один человек.       — …?       Все остолбенели. Юнь Сяосяо тут же обхватила Чжэн Юцин за плечи, став надёжной моральной опорой для подруги.       Хэ Вэй заметил их странные взгляды и пояснил:       — Не вторая половина. Просто друг.       …Коллеги смотрели на него с явным недоверием. За все эти годы Хэ Вэй заработал в уголовном отделе — да что там, во всём городском управлении — репутацию «эмоционально холодного». Речь шла не о физиологической проблеме, а о характере. Он не только не испытывал интереса к романтическим отношениям, но и обычные межличностные связи у него были крайне скудными. Помимо нескольких друзей из отдела, почти никто не мог найти с ним общий язык.       В конечном счёте, сблизиться с Хэ Вэем — задача не из лёгких. Пригласишь его на ужин — у него аллергия, куча еды под запретом. Позовёшь петь в караоке или тусить в баре — неинтересно, лучше дома с книгой посидеть. Подаришь ему что-нибудь — неловко, ведь у господина Хэ и так всё есть. А предложишь познакомить с красивой девушкой — и вовсе зря стараешься: он ещё с Чжэн Юцин не до конца разобрался, куда уж там новые знакомства.       Так что с Хэ Вэем большинство стандартных подходов просто не работали. Добавьте к этому его лёгкую одержимость чистотой — мало кто мог подойти к нему близко, не говоря уже о совместном проживании. По пальцам можно было пересчитать тех, кому доводилось бывать у него в общежитии.       — Правда же, не вторая половина, просто знакомый из другого города, — ещё раз повторил Хэ Вэй.       Чун Чжэнь хлопнул его по спине:       — Конечно, конечно, мы всё поняли! Просто друг, да? Никаких недоразумений!       Ся Лян почесал затылок:       — Брат Чун, брат Эрху, не надо обо мне беспокоиться. Я справлюсь. Рана не такая серьёзная, да и руководство дало мне длительный больничный, даже на работу ходить не надо — что тут такого?       Чун Чжэнь и Ху Сункай предложили несколько дурацких идей, вроде найма для него охранника-сиделки. Ся Лян аж подпрыгнул и тут же принялся отговаривать их от этой безумной затеи, с болью размахивая перебинтованной рукой — готов был хоть два отжимания сделать, лишь бы доказать, что он вполне крепок.       Хэ Вэй задумчиво погладил подбородок и тихо произнёс:       — В принципе, он мог бы пожить и у меня.       — Но у тебя же друг остановился? Разве Сяо Ся не помешает? — Не помешает вашему с «другом» уединению?       Хэ Вэй улыбнулся:       — Не в общежитии, а в родительском доме.       Чун Чжэнь мгновенно сообразил, о чём речь, и его лицо исказилось от изумления. Но Хэ Вэй уже принял решение — велел Ся Ляну садиться в машину и ехать к нему домой. Мать постоянно жаловалась, что дома пусто и не с кем словом перемолвиться — с появлением жизнерадостного Ся Ляна должно стать куда оживлённее.       Когда Ся Лян оказался перед электронными воротами таунхауса, в голове у него вертелась лишь одна фраза: «Ни хрена себе…»       Пожилой дворецкий распахнул дверь. Хэ Вэй похлопал Ся Ляна по спине:       — Заходи.       — На… Начальник Хэ, это ваш дом?       — А чей же ещё? — Хэ Вэй провёл Ся Ляна внутрь и представил его дворецкому. — Дядя Цинь, это мой коллега, поживёт у нас некоторое время. Позаботьтесь о нём, пожалуйста.       Дядя Цинь тут же распорядился подготовить комнату, приказал служанке отнести вещи Ся Ляна и с улыбкой спросил:       — Молодой господин, разрешите узнать вашу фамилию?       — Ся… Моя фамилия Ся. — Господи, чуть не помер от страха.       Хэ Вэй успокоил его:       — Не бойся, считай это своим домом. Я уже поговорил с мамой — о еде, одежде и всём остальном можешь не беспокоиться. Никакой работы, просто отдыхай и поправляйся. Разве что в свободное время пообщаешься с мамой — она любит слушать о китайской классике, в кабинете на полках несколько книг, можешь почитать ей.       Ся Лян тут же закивал:       — Обязательно буду развлекать тётушку, читать ей истории!       — Если что-то понадобится — звони. Ах да, ещё кое-что… — Хэ Вэй на секунду задумался, затем добавил: — Если вдруг увидишь человека, который выглядит точно как я, но носит костюмы, мягок в обращении и легко краснеет — не думай, что это я внезапно перевоспитался.       — А это…?       — Мой брат-близнец. У него под глазом родинка — вот и вся разница. Главное, не перепутай. —————       После трёх допросов и многочасовых расспросов Хэ Лу рассказал всё, что мог. Его показания оставались последовательными, без существенных расхождений, что делало их достаточно надёжными для следствия. Ранее, во время первоначального расследования, несколько коллег Хэ Лу единогласно подтвердили его алиби, утверждая, что он находился на конференции в другом городе и физически не мог совершить преступление. Поэтому полиция не проверяла записи камер наблюдения в отеле.       На этот же раз они специально поехали в город Аньшуй, подняли записи камер: незадолго до 18:00 13-го числа Хэ Лу покинул гостиницу, а затем вернулся в 2:30 ночи 14-го. В сочетании с записями камер на пунктах взимания платы на скоростных трассах этого было достаточно, чтобы доказать невиновность Хэ Лу.       Кэ Дунжуй не смогла скрыть разочарования:       — Всё-таки он ни при чём. Оказывается, он не лгал.       — Человека действительно убил не он, а ты, кажется, недовольна? — поинтересовался Чэн Цзэшэн.       — Я недовольна тем, что он слишком подлый мужчина. Будь я на месте Хэ Вэя, даже став призраком, утащила бы его с собой, — сжала кулаки Кэ Дунжуй.       Сян Ян, сидевший за рулём, непроизвольно покрылся мурашками и втянул голову в плечи.       — Заместитель Чэн, значит после возвращения мы его отпускаем? — спросила Кэ Дунжуй.       — Не торопитесь. Нам нужно скрупулёзно и тщательно проверить все обстоятельства, не упуская ни одной важной детали. Ещё раз допросите всех его коллег и знакомых — без исключений. Понятно?       Глаза Кэ Дунжуй хитро блеснули, и она многозначительно кивнула:       — Верно. Чтобы полностью очистить имя подозреваемого, нам нужно удвоить усилия, собрать доказательства со всех сторон. Тщательность требует времени — пусть даже на это уйдёт неделя-другая, ничего страшного.       Чэн Цзэшэн скрестил руки на груди, сохраняя невозмутимый вид:       — Хм. Именно такой подход и нужен в службе на благо народа.       — … — Сян Ян потёр руки, и мурашки побежали по его коже ещё сильнее.       Ночью в Шэнчжоу моросил мелкий дождь. Чэн Цзэшэн получил приглашение от Лянь Цзинъюаня встретиться в одном из кафе.       Перелистывая меню, Чэн Цзэшэн спросил между делом:       — Почему не в вашем баре?       Лянь Цзинъюань, подперев щёку рукой, усмехнулся:       — Теперь нельзя. Образ и харизма офицера Чэна слишком выделяются. После вашего визита многие посетители стали спрашивать у меня ваши контакты.       — …Я не гей, — Чэн Цзэшэн закрыл меню и передал его официанту. — Принесите лучше чёрный чай.       Лянь Цзинъюань заказал карамельный латте. Лёгкий звон ложки о фарфоровую чашку переплетался с мягким шумом дождя за окном. Его пальцы были удивительно изящными — белые, тонкие, с аккуратно подпиленными ногтями перламутрово-розового оттенка. Эти руки сами по себе напоминали произведение искусства, невольно приковывая к себе взгляд.       — Так зачем пригласили меня сегодня? — Чэн Цзэшэн поднял чашку с чаем.       — Я слышал, Хэ Лу арестован. Это правда?       — Да. Он причастен к смерти Хэ Вэя, мы проводим расследование.       Лянь Цзинъюань опустил глаза, а спустя мгновение усмехнулся:       — Офицер Чэн, чувства Хэ Лу к Хэ Вэю были слишком деспотичными. С его одержимым характером не удивительно, что он был способен на что угодно.       — Вы знали? — Чэн Цзэшэн приподнял бровь. — Тогда почему сразу не сказали мне, что с Хэ Лу что-то не так?       — Это… — Лянь Цзинъюань беспомощно улыбнулся. — Дела двух братьев… Мне неудобно было вмешиваться. К тому же я обещал старшему товарищу, что никому не расскажу. Да и был уверен, что проницательность офицера Чэна обязательно поможет раскрыть их отношения.       Чэн Цзэшэн усмехнулся, ощущая неладное в поведении Лянь Цзинъюаня. Сегодняшняя тема разговора была странной: он не был любителем сплетен, но расспрашивал о Хэ Лу. Неужели у них за спиной есть какая-то тайная связь?       Звон ложки о фарфоровую чашку звучал ритмично и мелодично. Лянь Цзинъюань добавил кубик сахара и, зажав фарфоровую ложку между большим и указательным пальцами, продолжил помешивать. Дождь за окном пошёл ещё сильнее — звеня, барабаня и треща. На миг стало невозможно понять, что звучит звонче: ложечка, помешивающая кофе, или капли, бьющие по стеклу.       — Офицер Чэн, Хэ Вэй был моим старшим товарищем. Его контролировал и подавлял собственный брат, вынуждая замкнуться в себе. За его смерть Хэ Лу должен понести наказание. Он виновен, не так ли?       Чэн Цзэшэн словно оказался в сфере полного звукового погружения, где даже голос Лянь Цзинъюаня стал отдалённым и протяжным, расплывчатым и едва различимым, — до его слуха долетали лишь обрывки слов:       «Хэ Лу… виновен…»       Как только Чэн Цзэшэн собрался кивнуть, его сердце внезапно забилось чаще. Он вздрогнул, и на кончике носа выступила мелкая испарина.       Нет. Хэ Лу не убивал. Он невиновен.       — Офицер Чэн, задумайтесь: разве доказательства, которые вы получили от Хэ Лу, действительно не имеют изъянов? Они есть, верно? Стоит лишь ухватиться за одну ниточку — и Хэ Лу не уйдёт…       Чэн Цзэшэн резко схватил Лянь Цзинъюаня за руку. Звон ложки о чашку оборвался.       Лянь Цзинъюань не проявил и тени беспокойства, спокойно глядя на Чэн Цзэшэна. Тот отодвинул его карамельный латте в сторону, достал салфетку и вытер мелкие капельки пота на переносице, после чего невозмутимо произнёс:       — Господин Лянь, хоть я и не питаю симпатий к Хэ Лу, но не стану попирать справедливость и игнорировать доказательства, лишь бы упечь его за решётку. Вы же своими действиями препятствуете правосудию, понимаете?       После паузы Чэн Цзэшэн добавил:       — Такой уровень психологического внушения уже впечатляет. Жаль, что в Университете общественной безопасности я тоже проходил курсы по гипнозу — меня не так-то просто ввести в заблуждение, — он взглянул в окно, затем на кофейную чашку. — Наконец-то понял, зачем вы назначили встречу в дождь.       Лянь Цзинъюань молчал. Разоблачение не вызвало у него ни смущения, ни злости — лишь спокойную отрешённость.       — Я говорю правду. Хэ Лу не убийца. Он убийца душ, куда отвратительнее обычного убийцы. Даже если смерть старшего товарища не связана с ним напрямую, он всё равно должен ответить за его жизнь.       — Почему вы так одержимы этой идеей? Неужели ради того, чтобы я посадил Хэ Лу, вы даже пошли на гипноз… — Чэн Цзэшэн с изумлением посмотрел на него. — Вы тоже влюблены в Хэ Вэя?       Лянь Цзинъюань горько усмехнулся и покачал головой. Лишь спустя несколько секунд он тихо ответил:       — Мне просто жаль старшего товарища. Знаете, почему тот, кто ему когда-то нравился, уехал из страны? Потому что Хэ Лу избил его и пригрозил, что если тот осмелится снова появиться рядом с Хэ Вэем, он заставит его дорого заплатить.       — После этого случая Хэ Вэй больше не смел никого любить. Он не мог противостоять брату и был вынужден терпеть всё в одиночку, — Лянь Цзинъюань опустил голову, его изящные пальцы прикрыли глаза. — Жалко… ему действительно было невыносимо тяжело. Если бы старший товарищ в последние дни проявил хоть тень того решительного настроя, как в тот последний раз, когда он пришёл ко мне, и смог вырваться из-под влияния Хэ Лу, я бы даже не думал использовать вас, чтобы устранить его.       Чэн Цзэшэн достал бумажную салфетку и протянул ему.       — Я сделаю вид, что сегодняшнего разговора не было. Хоть я и понимаю ваши мотивы, но Хэ Лу действительно не убийца, и мы не вправе осуждать его, — он подвинул чашку с кофе обратно к Лянь Цзинъюаню. — В следующий раз, если понадобится встретиться, давайте лучше в вашем баре. Боюсь, как бы мне самому не пришлось дорого заплатить.