Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      После обхода магазинов вокруг площади вокзала высокоскоростных поездов, наконец, в гастрономическом квартале в лапшичной из Шэньси удалось обнаружить следы Чжао Шэня. Полицейские показали владельцу фотографию Чжао Шэня, и он сразу вспомнил клиента, заходившего несколько дней назад. Тот говорил с нездешним акцентом и арендовал в заведении пауэрбанк, отсканировав QR-код для оплаты. Когда же он закончил есть и попытался вернуть устройство, произошёл сбой, и залог так и не вернулся на его счёт. Из-за этого хозяин запомнил его особенно хорошо.       — Вот мы тогда с ним долго возились, а ему надо было срочно уходить, дела не терпели. Пришлось мне самому вернуть ему залог из кассы. Лапшу в итоге не посчитал, ещё и сдачи дал пару десятков юаней. А с той компанией, что пауэрбанки поставляет, до сих пор не разобрались — один сплошной геморрой, — пожаловался хозяин.       Вэнь Хуабэй спросил:       — Он не говорил, какие у него были дела? Куда направлялся?       Хозяин покачал головой:       — Этого не говорил. Но, кажется, с кем-то встречаться собирался — я видел, как он трубку взял и сказал, что уже поел и скоро будет.       — В какую сторону он ушёл?       Торговец указал направление — к выходу из гастрономического квартала. Этот фуд-корт представлял собой туннелеобразное строение, полностью закрытое с обеих сторон, а на входах и выходах были установлены камеры наблюдения. С какой бы стороны он ни вышел, его обязательно бы зафиксировали. Но странно то, что Чжао Шэнь так и не попал в кадр.       Вэнь Хуабэй с фотографией Чжао Шэня обошёл соседние заведения, но везде получал один и тот же ответ: «Не помним, не припоминаем». Даже в небольших магазинчиках за пределами фуд-корта никто не видел этого человека.       Следы оборвались. Не видя другого выхода, Вэнь Хуабэй доложил ситуацию начальнику Линю — пусть тот разбирается.       Хэ Вэй и Линь Хэюй как раз направлялись к Чжао Яну, когда на полпути получили звонок от Вэнь Хуабея. Машина развернулась и направилась к вокзалу высокоскоростных поездов. По прибытии в гастрономический квартал они обнаружили Вэнь Хуабея, сидящего у входа в круглосуточный банкоматный зал. Голова его была низко опущена, на лице — подавленность. Увидев Хэ Вэя и Линь Хэюя, в его глазах мелькнуло беспокойство.       — Что с лицом? — спросил Хэ Вэй.       Услышав вопрос, Вэнь Хуабэй осторожно взглянул на Линь Хэюя:       — Я… правда не смог его найти. Не понимаю, как он мог просто исчезнуть.       В этой поездке с Линь Хэюем участвовали два новичка, недавно попавших в отдел уголовного розыска. Начальство хотело, чтобы он взял их с собой для практики, а сроки раскрытия дела вообще не вызывали беспокойства — во-первых, сам Линь Хэюй был мастером своего дела, а во-вторых, в управлении полиции Шэнчжоу был ещё и Хэ Вэй. Когда эти двое объединяли силы, казалось, они могли раскрыть любое дело в мгновение ока.       Не найдя следов подозреваемого, Линь Хэюй даже не подумал ругать подчинённого. Всему нужно учиться постепенно, особенно в оперативно-розыскной работе — сколько ни изучай теорию, она не сравнится с накопленным опытом — вот что значит: «опыт приходит с годами». Линь Хэюй и сам прошёл путь от зелёного выпускника до нынешнего возраста. От природы неразговорчивый, он обычно старался не критиковать новичков, чтобы не подрывать их уверенность в себе. Но почему же тогда новички его так явно побаивались?       Вэнь Хуабэй и вправду боялся. Начальник Линь всегда был серьёзен и сдержан, и в моменты молчания никто не мог понять, о чём он думает. К тому же его внешность была слишком суровой — будь на месте начальника Линя начальник Хэ с его светлой кожей и мягкими чертами лица, Вэнь Хуабэй был бы смелее как минимум наполовину.       Хэ Вэй всё заметил и ободряюще сказал:       — Не вешай нос. Подозреваемый скрылся — не беда. Главное — понять, как его снова найти.       Не проронив ни слова, Линь Хэюй похлопал Вэнь Хуабэя по плечу, ясно давая понять о своей поддержке. Тот, тронутый до глубины души, повёл их смотреть записи с камер наблюдения.       — Я просмотрел записи с камер на выходе за весь день. На всякий случай проверил и камеры на входе — вдруг он вернулся тем же путём. Но его нигде не видно.       Линь Хэюй и Хэ Вэй устроились рядом, уставившись в монитор. Ответ нашёлся уже через несколько минут.       — Какая бездарность, — прозвучало почти одновременно, оба голоса полны презрения.       — Думал, сменит одежду, и никто не опознает? Хотя бы часы с руки снял, — усмехнулся Хэ Вэй.       — М-м, и обувь не поменял. Такая маскировка даже на тройку не тянет, — констатировал Линь Хэюй.       — Вообразил, что кепки достаточно. Да по спине сразу видно, что это он.       — Слегка косолапит, очень характерная походка.       Вэнь Хуабей мысленно переварил их слова и ахнул:       — Он что, переоделся?!       — Ага, был в синей футболке и светлых штанах, а стал в чёрном и джинсах. А сумка… — Хэ Вэй присмотрелся пару секунд, — вывернута наизнанку, швы даже торчат.       — … — Вэнь Хуабей закрыл лицо ладонями. Похоже, он ослеп.       — Он затесался в толпу туристов с рюкзаками после переодевания — неудивительно, что пропустил. В следующий раз ищи не только по лицу и одежде, обрати внимание на походку и привычки. Они формируются годами, их не скрыть.       — …Лучше просто отругайте меня. Я правда ничего такого не заметил.       Хэ Вэй рассмеялся и переглянулся с Линь Хэюем: малыш и правда забавный.       Чжао Шэнь, уверенный в успехе своей маскировки, покинул фуд-корт и купил зарядное устройство. Затем он спустился в метро: пересел с третьей линии на S-линию и вышел на станции Пуюйлу. Оттуда он свернул в деревню Даншуй.       Вся поездка заняла не меньше часа. Деревня Даншуй относилась к пригородной зоне Шэнчжоу, где с одной стороны высились построенные пару лет назад жилые башни социального фонда, а с другой — по-прежнему колыхались на ветру заросли тростника, создавая разительный контраст. Из-за изъятия земель под государственную программу социального жилья местные фермеры уже давно переехали, дома были снесены, и лишь жилой комплекс «Синлинюань» оставался обитаемым.       Но зашёл ли Чжао Шэнь в один из этих домов — оставалось загадкой. Инфраструктура здесь ещё не была до конца развита: ни уличных камер, ни даже нормального освещения.       Уже стемнело. Внедорожник притормозил у обочины. Хэ Вэй, запрокинув голову, рассматривал тридцатиэтажные башни социального жилья, где лишь несколько одиноких огоньков свидетельствовали о том, что сюда уже начали заселяться.       — Как думаешь, насколько вероятно, что он здесь? — спросил он.       Линь Хэюй покачал головой:       — Вряд ли. Жильцов мало — слишком высок риск быть обнаруженным при проверке. Гораздо разумнее затеряться в городе — высокая плотность населения, постоянный поток людей, это надёжнее.       Хэ Вэй окинул взглядом безлюдную местность. За тростниковыми зарослями виднелось озеро, справа уходила тропинка в соседнюю деревню, а на юге возвышалась гора Лунван. У Чжао Шэня был немалый выбор маршрутов.       Весь день прошёл в бесплодных поисках, и конкретной информации о местонахождении подозреваемого так и не появилось. По возвращении Линь Хэюй был в скверном настроении: брови сведены, лицо мрачнее тучи. Хэ Вэй носком ботинка легонько ткнул его в ногу:       — Эй, сделай лицо поприветливее. В моей группе есть девчонка, ты её до слёз доведёшь.       Единственная «девчонка» в группе подняла голову с недоумённым видом: кого это доведут до слёз? Она всё это время читала новости и вообще не смотрела, какое у начальника Линя выражение лица!       Линь Хэюй поднялся, положив конец разговору. Он распорядился на следующий день начать с проверки соседней деревни, а в случае неудачи — отправиться в горы. Он не верил, что Чжао Шэнь мог буквально провалиться сквозь землю. —————       Чэн Цзэшэн вернулся домой первым, Хэ Вэй подошёл чуть позже. На этот раз он сознательно не стал подавать голос — мало ли, вдруг Хэ Вэй снова приведёт того самого друга? Было бы неловко.       Хэ Вэй тоже заметил необычную тишину: свет в доме горел, но не было слышно ни единого звука. Обычно, когда Чэн Цзэшэн дома, он неизменно производит какие-то шумы, давая понять, в какой части квартиры находится. Сегодня же стояла непривычная тишина, словно в доме никого не было.       — Чэн Цзэшэн?       В комнатах царило безмолвие. То ли узлы реальностей не сомкнулись, то ли Чэн Цзэшэн и правда отсутствовал.       Чэн Цзэшэн, наблюдая, как закрывается дверь, стоял в гостиной в мучительной нерешительности. Страшно хотелось спросить, один ли вернулся Хэ Вэй. Если друг с ним, не испугается ли тот внезапно появившейся на столе записки?       Он, разумеется, забыл, что вчерашние острые куриные лапки материализовались точно так же внезапно — так что если кому и суждено было испугаться, это уже произошло накануне.       Наверху открылась и закрылась дверь спальни, вскоре зажёгся свет в ванной, и зашумела вода в душе.       Хэ Вэй отправился мыться.       Чэн Цзэшэн невольно выдохнул с облегчением: значит, друг не пришёл, раз он так спокойно отправился в душ.       Однако, едва зазвучал шум воды, как перед глазами у Чэн Цзэшэна вновь всплыла та самая картина с «купающейся улиткой», отчего сердце его забилось чаще. Он глубоко вдохнул, достал из-за дивана гантели и принялся за упражнения, закрыв глаза, чтобы изгнать дурные мысли, и сосредоточившись на счёте.       Однако, досчитав до пятидесяти, он так и не смог успокоиться. Чэн Цзэшэн отложил гантели, упёрся руками в пол, приняв идеальную стойку для отжиманий.       Кажется, не помогает. Таково было его ощущение после двадцатого отжимания. Тогда, сцепив руки на затылке, он принялся за прыжки в приседе.       Эта интенсивная серия упражнений заставила его вспотеть, но зато шум воды в ванной наконец прекратился. Чэн Цзэшэн с облегчением вздохнул, вдруг осознав, что не может понять, зачем вообще так истязал себя.       Хэ Вэй высушил волосы до слегка влажного состояния и вышел из ванной. В доме по-прежнему царила тишина. Неужели Чэн Цзэшэн сегодня задержался на работе?       Раз нет дома, то и ладно. Хотя ему хотелось посмеяться с ним над нелепым переодеванием подозреваемого во время побега.       Хэ Вэй устроился на диване с книгой, в то время как Чэн Цзэшэн, сидя на полу, пытался восстановить ровное дыхание. Время текло неспешно, как вдруг раздался звонок мобильного.       Оба подняли головы одновременно. Чэн Цзэшэн медленно приподнялся из-за дивана и заглянул вперёд — прямо на темноволосую макушку Хэ Вэя.       Совершенно не подозревая о присутствии Чэн Цзэшэна за спиной, Хэ Вэй нащупал телефон на диване и поднёс к уху:       — Алло?       — Ты как связался со мной? Уже вернулся из командировки? — голос Хэ Вэя мгновенно смягчился, в уголках губ заиграла улыбка.       — Да, дома, только из душа. Хочешь зайти?       — Без проблем, я один. Если захочешь остаться — можешь переночевать.       — … — Чэн Цзэшэна сковала досада. С кем это он так сладко беседует?       Хэ Вэй продолжал разговор, как вдруг из-за спинки дивана неожиданно протянулась рука и забрала его телефон. Обернувшись, он увидел Чэн Цзэшэна. Тот взглянул на экран — «Хэ Лу» — и вернул трубку обратно, жестом разрешая продолжить.       — Брат, какой у тебя точный адрес? Отмечу в навигаторе, вызову такси.       — … — Хэ Вэй скользнул взглядом по руке, лежащей у него на плече, и ответил: — Лучше не приезжай. Ко мне друг зашёл.       Хэ Лу удивился:       — Ну и что? Он может в другой комнате переночевать, а мы с тобой в одной кровати.       Чэн Цзэшэн уловил эти слова краем уха. Его лицо выразило изумление, и он инстинктивно сжал плечо Хэ Вэя, склонившись к его уху, чтобы прошептать:       — Не—ль—зя.       — … — Хэ Вэй не понимал, почему нельзя. Они с Хэ Лу выросли вместе, даже приезжая из университета домой, спали в одной кровати. Что здесь такого?       — Не приезжай сегодня. В другой раз обязательно позову в гости.       Чэн Цзэшэн разглядывал профиль Хэ Вэя. С этого ракурса были отчётливо видны его длинные, густые и пушистые ресницы, от природы красиво изогнутые. Мочки ушей были небольшими, но округлыми и упругими, нежного розоватого оттенка.       Не удержавшись, Чэн Цзэшэн осторожно коснулся одной из них пальцем — словно нажал на какую-то волшебную кнопку. Ухо Хэ Вэя мгновенно залилось румянцем, который тут же распространился по щеке, превращая фарфоровую бледность в персиковый румянец.       Невероятно красиво.