Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      Хэ Вэй, Линь Хэюй и Ху Сункай, стоя по ту сторону одностороннего зеркала, наблюдали за полным процессом допроса Чжао Яна.       Тот сидел за столом для допросов, и на его лице читалось нетерпение:       — Офицер, сколько же раз вы меня уже расспрашивали? А теперь ещё и без причины притащили в участок. Да я же законопослушный гражданин!       — Без причины? Если бы ты вёл себя честно, кто бы тебя тащил? — Чун Чжэнь постучал пальцем по столешнице. — Признание смягчает вину, сопротивление её усугубляет!       — Ой, да я правда не знаю, где Чжао Шэнь! После того как он приехал в Шэнчжоу, мы вообще не виделись. Ну почему вы мне не верите?!       Хэ Вэй поднёс микрофон к губам:       — Спроси его о Цяо Жофэй.       — И ещё говоришь, что ничего не знаешь! Неужели ты не понимал, что можно использовать эту отговорку, чтобы переспать с его девушкой?!       — … — Записывающий протокол Кэ Бо мысленно отредактировал фразу, смягчив формулировки, чтобы протокол выглядел менее грубым.       Выражение лица Чжао Яна изменилось. Он втянул шею и пробормотал:       — Я… это была тактика затягивания времени… Она такая симпатичная, я не удержался и…       — Ври, давай дальше ври! Тактика затягивания времени! Думаешь, девушка дура, что ли? Серьёзно, по-твоему, она тебе отдалась просто потому, что ты ей лапшу на уши навешал?! — Чун Чжэнь швырнул ручку на пол. — Советую быстрее расколоться. Характер у меня не сахар, сейчас выключу запись, дверь на замок — и ты у меня попляшешь!       Ху Сункай толкнул Хэ Вэя локтем:       — Старина Чун не перегибает? Вдруг пожалуется на запугивание и неуставные методы допроса — вот тогда начнётся веселье.       Хэ Вэй молчал, не отрывая взгляда от Чжао Яна. Возможно, из-за откровенно бандитской манеры поведения Чун Чжэня, подозреваемый и вправду струхнул — его взгляд беспокойно метался, а на лице читалась неуверенность. Создавалось впечатление, что он что-то скрывает.       Линь Хэюй поднялся и вошёл в комнату для допросов. Наклонившись к Чун Чжэню, он что-то тихо сказал ему на ухо. Как только он вышел, Чун Чжэнь тут же рявкнул:       — Цяо Жофэй уже во всём созналась! Ты всё отказываешься выдать Чжао Шэня, вот она и заявила нам, в полицию — подозревает, что это ты убил его!       Чжао Ян побелел как полотно и завопил:       — Товарищ полицейский! Да я невиновен! Да будь у меня в десять раз больше смелости — не посмел бы убить! Я-я-я сейчас всё расскажу как есть! Не слушайте эту женщину, она на меня наговаривает!       Чжао Ян чистосердечно во всём признался: в конце апреля Чжао Шэнь внезапно собрался к нему приехать, и он сразу понял — дело дрянь. Но между ними, двоюродными братьями, всегда были тёплые отношения, нельзя же было бросить его в беде. В тот день, когда Чжао Шэнь только приехал, он связался с Чжао Яном с нового номера. Чжао Ян велел ему ехать в деревню Даншуй и, заранее подумав, что полиция будет проверять записи с камер наблюдения, специально предупредил его замаскироваться перед приездом.       Чжао Ян изначально планировал устроить кузена в квартире, которую недавно получила бабушка, чтобы он пересидел там какое-то время, а потом найти людей, сделать ему поддельные документы и отправить за границу. Но когда он поехал на машине в условленное место встречи, Чжао Шэня там не оказалось. Он сделал круг по окрестностям — никого. Телефон отключён. Связь между ними полностью прервалась. Он и вправду не знал, куда тот пропал.       Спустя несколько дней Цяо Жофэй объявилась с вопросами о Чжао Шэне. Чжао Ян ответил правду: человек пропал, ему не удалось его встретить. Он не ожидал, что она сама, без предупреждения, приедет в Шэнчжоу. Девушка плакала, и слёзы, словно дождевые капли на лепестках груши, лишь подчёркивали трогательную красоту её личика. Чжао Ян кое-что задумал — стал уговаривать Цяо Жофэй, обещая помочь найти Чжао Шэня, и даже разыграл целый спектакль: отправил себе сообщение с другого номера, имитируя переписку с пропавшим кузеном.       Так Цяо Жофэй послушно пошла у него на поводу, вступила с ним в связь, надеясь, что он поможет найти парня. О том, что её жестоко обманывают, она даже не подозревала.       — Товарищ полицейский, всё было именно так! Я и сам не знаю, где Чжао Шэнь. Вы только посмотрите на меня — я и курицу зарезать не смогу, не то что человека! — Чжао Ян предавался горькому раскаянию и принялся за строгий самоанализ. — Я подлец, я преступник, я не должен был совращать невинную девушку! Главное — только не считайте меня убийцей!       Хэ Вэй и Линь Хэюй сидели рядом. Линь Хэюй, внимательно наблюдавший за допросом, произнёс:       — Не похоже, что он лжёт.       — Угу. Видимо, тот звонок Чжао Шэня был именно ему, и они договорились встретиться в деревне Даншуй, но действительно не встретились, — сказал Хэ Вэй.       Вскоре вышел Чун Чжэнь с бумажкой в руке — новым номером Чжао Шэня, который предоставил Чжао Ян. Линь Хэюй распорядился проверить последнюю активность этого номера. Чун Чжэнь, охрипший от криков в соседней комнате, поднял кружку, сделал большой глоток воды и спросил:       — Начальник Линь, а та девчонка в соседней комнате и вправду подозревает, что Чжао Ян убийца?       — Нет, — усмехнулся Хэ Вэй. — Он ведь даже не заходил туда, с чего бы ему знать, что там происходит в той комнате?       — … — Чун Чжэнь сложил руки в почтительном жесте — всё было понятно и без слов.       Допрос подошёл к концу. Хэ Вэй взглянул на время и распорядился, чтобы Чжао Яна отконвоировали обратно в камеру, решив возобновить допрос следующим утром. Поднявшись, он взял куртку.       — Эй, куда это ты? — спросил Чун Чжэнь.       — Домой, — Хэ Вэй указал на часы. — Что, подсел на сверхурочные?       — …Это тебе следует задать такой вопрос! — проворчал Чун Чжэнь. — Раньше в таких случаях ты бы ночью поднял преступника на повторный допрос, показал бы, кто здесь главный.       — Ты же сам сказал — «преступник». А он даже не подозреваемый. Смотри, как бы не схлопотать жалобу, — Хэ Вэй не стал тратить слов и собрался уходить. Линь Хэюй, который собирался перекусить, вышел вместе с ним.       Хэ Вэй решил подвезти Линь Хэюя часть пути. Тот, опершись рукой об окно и глядя на пейзаж за стеклом, невзначай спросил:       — Ты в последнее время так рвёшься домой. Неужто обзавёлся семьёй?       — Какой ещё «семьёй»? — Хэ Вэй замер в недоумении. — С кем я должен был её «завести»?       — С похотливым призраком у тебя дома.       — … —————       Когда у Хэ Вэя было на руках дело, он мог по несколько дней не возвращаться в свою квартиру при управлении. Иногда, чтобы переодеться, он заскакивал туда, но лишь принимал душ — и меньше чем через полчаса снова появлялся в участке.       Однако с тех пор, как у него дома появился Чэн Цзэшэн, Хэ Вэй неосознанно стал возвращаться каждый вечер в одно и то же время, по возможности избегая сверхурочных. Вероятно, он сам не заметил, как за последний месяц его время переработок резко сократилось. Чжэн Юцин даже не могла найти повода принести ему ночной перекус, чтобы проявить заботу.       Сегодня Линь Хэюй с его проницательностью метко назвал это «обзавёлся семьёй». Хэ Вэй не придал этому значения, но уже дома, приняв душ и устроившись на диване с книгой, он вновь вспомнил тот разговор и почувствовал — что-то в этом действительно есть.       Возможно, всё дело в особой природе существования Чэн Цзэшэна. Люди всегда испытывают любопытство ко всему необычному, и для Хэ Вэя Чэн Цзэшэн как раз и был таким «необычным феноменом». Каждый разговор с ним, каждая случайная встреча — всё вызывало странное, но приятное ощущение.       К тому же, в последнее время узлы их миров связывались всё чаще, и Хэ Вэй видел Чэн Цзэшэна всё дольше. Порой у него даже возникало ложное ощущение, будто, стоит лишь открыть дверь дома, и этот человек непременно окажется внутри.       Наверное, он хотел его видеть просто из любопытства и интереса, подумал Хэ Вэй.       Тем временем у Чэн Цзэшэна тоже появилось новое дело — убийство, замаскированное под дорожное происшествие. Жертвой стала женщина, которая могла заняться чем угодно, но выбрала быть любовницей — и теперь все улики указывали на содержавшего её мужчину. Однако Чэн Цзэшэн чувствовал, что не всё так просто, и заново изучал доказательства в поисках упущенных деталей.       Увлёкшись работой в участке, он совсем забыл о времени. Подняв голову, Чэн Цзэшен с удивлением обнаружил, что уже десять вечера. Он хлопнул в ладоши:       — Ладно, ладно, продолжим завтра. Расходимся по домам.       Чэн Айюэ, не выпуская из рук увеличительного стекла, удивлённо подняла брови:       — Я правильно слышу? Заместитель Чэн на самом деле отпускает меня домой без сверхурочных?       — …Можешь считать, что ослышалась. Останешься и продолжишь проверку.       — Нет уж! Из-за такого начальника, как ты, я из юной девушки скоро превращусь в жёлтолицую старуху! — Чэн Айюэ поспешно начала собирать оборудование, опасаясь, что он передумает и снова задержит её в лаборатории до ночи.       По дороге в «Квартал Будущего» Чэн Цзэшэн шагал под мерцающими звёздами. В последнее время Хэ Вэй появлялся дома через раз — вернётся ли он сегодня, было неизвестно. В работе тот проявлял даже больше упорства и преданности делу, чем он сам, так что ночёвки в участке для него, должно быть, стали обычным делом.       Щёлк — тяжёлая металлическая дверь со сложным замком открылась. В доме было тихо, но в гостиной горел свет: Хэ Вэй вернулся. Чэн Цзэшэн вошёл, снял плащ и уже по привычке собрался бросить его на диван, но, не успев поднять руку, застыл на месте.       Хэ Вэй лежал на диване с закрытыми глазами, на груди у него лежала книга — но не «Судебная токсикология», а «Полуночное солнце». Чэн Цзэшэн тоже иногда читал детективы, и у него как раз имелось полное собрание сочинений Кэйго Хигасино. Впервые обнаружив общее с Хэ Вэем увлечение, он почувствовал лёгкую радость внутри.       Казалось, Хэ Вэй спал: одна рука покоилась на книге, другая — на животе, дыхание было ровным. На нём была свободная домашняя одежда — серая футболка с круглым воротом и белые шорты. Его ноги, редко видевшие солнечный свет, были бледными и стройными, а под светом лампы кожа и вовсе отливала белизной. В расслабленной позе он лежал на диване, левая нога слегка согнута — поза была непринуждённой, удобной для сна.       Спящая красавица.       Эти слова всплыли в сознании, и Чэн Цзэшэн на три секунды застыл, затем, будто поддавшись чарам, медленно наклонился.       Расстояние между ними всё сокращалось — и в тот миг, когда губы Чэн Цзэшэна почти коснулись лба Хэ Вэя, тот внезапно распахнул глаза. Пара холодных, сверкающих чёрных глаз впилась взглядом в Чэн Цзэшэна, нависшего над ним.       Дыхание Чэн Цзэшэна прервалось. Он опирался одной рукой о спинку дивана, и под этим углом наклона было совершенно очевидно, что он собирался поцелуем разбудить спящую красавицу. Никакое оправдание тут бы не помогло.       В гостиной повисла удушающая неловкость. Голос Хэ Вэя, холодный и низкий, обрушился на Чэн Цзэшэна, словно ушат ледяной воды:       — Ты хотел меня поцеловать?       Прямое попадание в суть. Чэн Цзэшэн слегка покраснел:       — Э-э… нет.       — А что же ты тогда делал? — уголок губ Хэ Вэя дрогнул в насмешливой полуулыбке. — Признавайся, принял меня за утопленника и собирался делать искусственное дыхание?       — … — Решив, что раз начал — надо идти до конца, Чэн Цзэшэн погрузил пальцы правой руки в мягкие волосы Хэ Вэя, придержал его за затылок и, склонив голову, приник к его губам.       В тот миг, когда его рот коснулся мягких, прохладных губ, внутри Чэн Цзэшэна будто что-то взорвалось. В голове пульсировал только один вопрос: «ЧЭН ЦЗЭШЭН, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ???»       И тут же, со скоростью света, мелькнула другая мысль: как он будет объясняться после поцелуя?       За какие-то две секунды в его сознании разыгралась настоящая битва между разумом и чувствами. Когда короткий, едва ощутимый поцелуй завершился, он выпрямился с таким видом, будто ничего не произошло, а на лице застыло дерзкое выражение, ясно говорившее: «Да, поцеловал. И что ты мне сделаешь?»       — … — Хэ Вэй прикоснулся пальцами к губам. Украденный первый поцелуй не вызвал в его душе особого волнения — всё его внимание поглотило новое, незнакомое ощущение от самого акта поцелуя.       Его губы были такими горячими, словно таили в себе обжигающее пламя.       Чэн Цзэшэн, делая вид, что сохраняет спокойствие, безразличным тоном сказал, что пойдёт взять вещи в душ, и если тот ещё будет здесь, они могут обсудить дело.       Он быстрым шагом направился к лестнице, и тут наконец раздался голос Хэ Вэя:       — Я тебе нравлюсь?       Чэн Цзэшэн напрягся всем телом, вновь погрузившись в мучительную внутреннюю борьбу.       Без симпатии кто стал бы просто так делать такое с мужчиной?       То, что он сказал Се Вэньси, было правдой: Хэ Вэй для него — обычный сосед. Просто сегодня, увидев его, в душе зародились грязные мысли, и в тот миг Хэ Вэй перестал быть «обычным».       Делать, но потом открещиваться? Разве так мужчины поступают? Чэн Цзэшэн стиснул зубы. Он уже готов был смело признаться и ступить на кривую дорожку, ведущую к нетрадиционной ориентации, как Хэ Вэй безжалостно охладил его пыл:       — Тебе лучше не влюбляться в меня. При наших обстоятельствах ничего хорошего из этого не выйдет.