Замена гибельного пути / Replacing the evil way

      На столике лежала одинокая роза цвета шампанского, её изумрудный стебель бережно укутан прозрачной плёнкой, а вокруг бутона скромно ютились несколько веточек гипсофилы.       Хэ Вэй слегка нахмурился. Не то чтобы признания были для него в новинку, но впервые это случилось перед другом.       Он искоса посмотрел на Линь Хэюя. Очевидно, этот старый однокурсник был вовсе не таким сдержанным и простодушным, каким казался с виду. В этот момент уголки его губ явно боролись с собой, стараясь не подняться вверх — иначе он бы наверняка расхохотался прямо на месте.       Чэн Цзэшэн, решившись на это, уже отбросил всякий стыд. Говорить о любви и нежности ему было невыносимо неловко, но раз уж разговор зашёл так далеко, он надеялся, что Хэ Вэй и сам поймёт, что он хотел сказать.       Ничего не подозревающий красавчик явно не знал, что в этом любовном представлении присутствует ещё и крайне мешающий третий лишний. Линь Хэюй же не хотел выглядеть злодеем и сделал Хэ Вэю знак: соглашайся.       Хэ Вэй не удостоил его ответом. Во всём виноват этот выдумщик — если бы Чэн Цзэшэн знал, что здесь есть посторонние, он бы ни за что не решился на столь импульсивное признание.       — У меня аллергия на пыльцу, — заявил Хэ Вэй.       — …       Чэн Цзэшэн замер. Он продумал сотни вариантов, но до этого нюанса не додумался.       — Ничего, тогда просто представь, что её нет, — Чэн Цзэшэн поднял розу Шампань и походя выбросил её в мусорное ведро. — Больше цветов покупать не буду.       — Так ты не пойдёшь за вещами для душа? — Хэ Вэй сейчас лишь мечтал поскорее спровадить Чэн Цзэшэна. Если тот уйдёт, Линь Хэюй сможет улизнуть незамеченным. Иначе выйдет, что кино, задуманное для двоих, внезапно обзавелось третьим лицом — и уровень неловкости в комнате взлетел бы до стратосферы.       — Не спешу. А ты… — Чэн Цзэшэн слегка кашлянул. — Что скажешь?       — Всё, что хотел, уже сказал в тот день, — Хэ Вэй потёр виски. — Иди мойся. Если будет время — обсудим дело.       …Чэн Цзэшэн вздохнул. Ладно уж, он пойдёт.       Услышав, как наверху захлопнулась дверь, Хэ Вэй поспешно отвёл Линь Хэюя в прихожую:       — Насмеялся вдоволь? Теперь свалишь?       Услышав это, Лин Хэюй перестал смеяться и серьёзно сказал:       — Это не повод для смеха. Я тоже советую тебе подумать, чтобы потом не жалеть.       После его ухода Хэ Вэй вернулся в гостиную и невольно заметил ту самую розу Шампань, небрежно торчавшую из мусорного ведра. Аллергия на пыльцу была всего лишь отговоркой — хоть у него и была склонность к аллергическим реакциям, именно на этот аллерген его организм не реагировал.       Хэ Вэй на мгновение заколебался, затем медленно наклонился и достал из ведра цветок — этот безжалостно отвергнутый символ любви.       Роза Шампань является национальным цветком Болгарии и, строго говоря, не относится к розам, а представляет собой один из видов чайно-гибридных роз. Одно из значений этого цветка — «Только ты владеешь моим сердцем». Не спрашивайте, откуда это знал Хэ Вэй — в одном из дел, которые он вёл, преступник, убивший свою девушку, в конце концов положил ей в рот именно розу Шампань.       С лестницы донеслись шаги — это спускался Чэн Цзэшэн. Услышав звук входной двери, он спросил:       — Кто-то приходил?       — Нет, — соврал Хэ Вэй. — Мусор выносил.       Чэн Цзэшэн бросил взгляд на мусорное ведро: цветка там уже не было.       Он не знал, что Хэ Вэй стоит прямо перед ним, держа в руке ту самую розу Шампань. В этот момент он лишь чувствовал, что сделал крайне неудачный ход. Надо было сразу понять — нечего было слушать Чэн Айюэ и дарить цветы. Не только признание провалилось, но ещё и получилось, что перемудрил.       Хэ Вэй покрутил розу в пальцах:       — Чэн Цзэшэн, ты это серьёзно?       Чэн Цзэшэн не колебался ни секунды:       — Да, серьёзно.       Хэ Вэй опустил веки, длинные густые ресницы отбросили тень на переносицу. Лёгкий изысканный аромат проник в ноздри, и в глубине души он смутно начал понимать, почему многие женщины любят получать в подарок репродуктивные органы этих растений.       Один он поднялся наверх и, не глядя, воткнул розу Шампань в стакан для ручек на столе. Комната с зелёным растением уже не казалась такой унылой.       Чэн Цзэшэн стоял у лестницы, глядя наверх. Неужели всё так и закончится? —————       Ся Лян снова заглянул в участок, на этот раз уже без поддерживающей повязки — лишь слой бинтов на правой руке, из-за чего создавалось впечатление, будто в ней запечатана какая-то чудесная сила. На этот раз он принёс макаруны, которые, по слухам, приготовил домашний пекарь из семьи начальника Хэ. Все столпились вокруг и в мгновение ока разобрали разноцветное печенье.       — А Сяосяо где? — Ся Лян огляделся. Дважды побывав в управлении, он так и не увидел предмета своих чувств, и внутри у него зашевелилось беспокойство. Рядом с ним стоял маленький пакетик с многослойным тортом, купленным специально для Юнь Сяосяо.       Кэ Бо, вытянув шею, взглянул на него и поддразнил:       — Сяо Ся, ну ты смотри, совсем уж откровенно выделяешь её, да?       — Дурак. Разве Сяо Ся тебя добивается? С чего бы это ему делать для тебя исключение? — коллега толкнул Кэ Бо.       Ся Лян прервал их шутливую перепалку:       — Да говорите же, куда Сяосяо ушла?       — Сяосяо? Пошла к подружке того подозреваемого. Девушкам легче найти общий язык, вот Сяосяо и помогает ей покупать всё необходимое, да ещё постоянно её утешает.       — Цяо Жофэй? Разве она ещё не вернулась в Хайцзин?       — Нет, никак не одумается. Не увидит парня — не успокоится. Сяосяо пытается уговорить её вернуться, сил потратила уйму, но пока без толку.       Ся Лян слушал, ничего не понимая, и не мог взять в толк, как Юнь Сяосяо вообще связалась с подругой подозреваемого. Выслушав подробные объяснения коллеги, он наконец разобрался: оказывается, тогда именно Юнь Сяосяо допрашивала Цяо Жофэй. После того как девушку отпустили, она отказалась уезжать и продолжала каждый день болтаться в деревне Даншуй. Белокожая красавица за несколько дней превратилась в нервную, измождённую тень. Юнь Сяосяо, видя, как та несчастна, предложила Хэ Вэю связаться с её семьёй в Хайцзине, чтобы те забрали её обратно.       Однако родные Цяо Жофэй под разными предлогами отказывались приехать. Ещё после происшествия с Чжао Шэнем родители уговаривали дочь порвать с ним все связи, но кто мог подумать, что девушка сама примчится в Шэнчжоу? История «верной возлюбленной» уже просочилась в СМИ, и родителям было невыносимо стыдно — они даже грозились разорвать с Цяо Жофэй отношения, не говоря уже о том, чтобы забрать её обратно.       Цяо Жофэй — взрослый дееспособный человек, и пока её действия не угрожают общественной безопасности, никто не вправе насильно ограничивать её свободу. Однажды, выходя из участка, Юнь Сяосяо увидела её стоящей у входа в полицию — застывшую, с потерянным взглядом и лицом, полным отчаяния. В груди у неё ёкнуло — долг служителя закона взял верх. Она проводила девушку домой и терпеливо выслушала её. С тех пор Цяо Жофэй по любому поводу обращалась к Сяосяо, и так они постепенно сблизились.       — А… понятно, — Ся Лян кивнул. Похоже, сегодня увидеть Юнь Сяосяо не удастся. Он попросил коллегу обязательно передать ей торт.       Когда Хэ Вэй вернулся в управление, из следственного изолятора позвонили: Чэн Чжэньцин настойчиво требовал встречи с начальником Хэ, утверждая, что у него есть важная информация.       — А этот Чэн Чжэньцин — кто? — поинтересовался Линь Хэюй.       — Брат Чэн Цзэшэна. Он довольно необычный. Как бы тебе объяснить… что-то вроде «переселения души».       — … — Линь Хэюй понизил голос: — Давай придерживаться научного подхода.       Хэ Вэй махнул рукой: при нашем-то положении о какой науке может идти речь.       В комнате для допросов Хэ Вэй и Линь Хэюй устроили совместный допрос. Чэн Чжэньцин был в хорошем расположении духа и даже выпросил у Хэ Вэя сигарету.       Хэ Вэй не стал заковывать его руки, позволяя тому свободно держать сигарету. Чэн Чжэньцин указал на Линь Хэюя:       — Вы, наверное, офицер Линь?       — И его знаешь? — усмехнулся Хэ Вэй. — Похоже, тебе действительно многое известно. Какую информацию хочешь сообщить? Вспомнил, у кого мог быть мотив убить твоего брата?       Чэн Чжэньцин покачал головой, выпуская струйку дыма:       — Я знаю, что сейчас вы занимаетесь не этим делом. Подозреваемый ещё не найден, верно?       Линь Хэюй прищурил глаза, изучая Чэн Чжэньцина. Хэ Вэй же, ничуть не удивляясь, вертел в пальцах ручку:       — Так ты хочешь сообщить о нём? Говори.       — Озеро.       Хэ Вэй замер, затем внезапно вспомнил озеро за деревней Даншуй и резко вскочил:       — …Ты это серьёзно?       — Серьёзно это или нет, офицер Хэ, разве не проще всего пойти и посмотреть самому? — Чэн Чжэньцин подпёр лоб правой рукой, его тон был непринуждённым. — Вы и раньше наверняка строили подобные догадки, верно? Проверьте их.       Линь Хэюй тоже поднялся, спросив низким голосом:       — Откуда ты знаешь?       — Чистая случайность. Не знаю даже, с какого момента именно мне приходится вас направлять, — Чэн Чжэньцин взглянул на часы. — Ой, время уже позднее, мне пора возвращаться. Господа офицеры, поторопитесь с раскрытием дела.       — …       Хэ Вэй и Лин Хэюй молча наблюдали, как Чэн Чжэньцин самостоятельно выходит из допросной и обращается к конвоиру:       — Брат, поговорили, пошли обратно.       Полицейский стоял в полном недоумении, пока не появился Хэ Вэй и не велел ему забрать задержанного. Лишь тогда они медленно удалились.       Линь Хэюй смотрел вслед Чэн Чжэньцину:       — Стоит ему верить?       — По крайней мере, он не настолько бестолковый, чтобы попусту тратить полицейские ресурсы, — Хэ Вэй положил руку на плечо напарника. — Организуй поиски, найди людей для прочёсывания озера. Возможно, Чжао Шэнь и правда там. —————       Озеро возле деревни Даншуй, носившее то же название, имело овальную форму — около 600 метров в длину и 10 метров в ширину. Изначально по его берегам располагались сельхозугодья и дома, местные жители использовали воду из этого озера для орошения полей, и сама деревня получила название благодаря ему.       Позже власти изъяли земли под снос, и деревня Даншуй практически опустела. По плану озеро Даншуй должны были превратить в парк для отдыха и развлечений окрестных жителей. Однако работы ещё даже не начались, всё вокруг было заброшено, лишь обширные заросли тростника колыхались на ветру, создавая унылый и безрадостный пейзаж.       В этот момент на дорожке у озера стояли три полицейские машины. Жители соседних деревень собрались поглазеть. Цяо Жофэй, получив известие, тоже поспешила на место и, схватив Юнь Сяосяо за руку, тревожно спросила:       — Сяосяо, Чжао Шэнь… Неужели он правда здесь? — голос её слегка дрожал.       Юнь Сяосяо, поглаживая её руку, успокаивала:       — Пока не волнуйся. Ещё неизвестно, будет ли результат.       Поисковая группа разделила озеро на четыре сектора, но через час результатов по-прежнему не было. Нервы Цяо Жофэй немного успокоились, и Юнь Сяосяо предложила ей присесть в тени — солнце палило нещадно, а с её слабым здоровьем можно было и тепловой удар получить. Но та лишь покачала головой, не отрывая глаз от воды, словно боясь упустить что-то важное.       — При текущей температуре воздуха и воды, учитывая срок исчезновения Чжао Шэня, тело давно должно было всплыть, — Линь Хэюй протянул Хэ Вэю бутылку ледяной воды. — Если он и правда в озере, значит, его что-то тянет ко дну. Или же он застрял и не может всплыть.       Хэ Вэй изучал озеро Даншуй: берега густо поросли водной растительностью. На востоке виднелись лотосы, а на западе — обширные заросли высокого тростника. Дорога, по которой они приехали, открывала вид лишь на небольшую часть водной глади — основная поверхность озера была скрыта за стеной камышей.       Одна из поисковых лодок вошла в тростниковые заросли, и спустя четверть часа оттуда внезапно раздался крик:       — Начальник Хэ! Здесь что-то есть!       Хэ Вэй и Линь Хэюй вместе направились туда. Двое спасателей прыгнули в воду, раздвинули тростник, высотой превосходящий человеческий рост, и вскоре крикнули, обернувшись:       — Нашли! Здесь тело!       Местные жители толпой хлынули к обочине поглазеть на зрелище. Не помешай им полицейские, они наверняка подобрались бы ещё ближе. Юнь Сяосяо почувствовала резкую боль в руке и, опустив взгляд, обнаружила, что Цяо Жофэй так сильно вцепилась ей в предплечье, что от напряжения костяшки пальцев побелели, а сами руки слегка дрожали — та самая боль исходила от её ногтей, впившихся в плоть.       С каждым движением полиции, поднимавшей тело, её дыхание становилось всё тяжелее, глаза расширились до размеров медных тарелок, боясь упустить хоть секунду. Спустя несколько минут на берег подняли тело, вытащив вместе с ним и прикреплённый чемодан. Зрачки Цяо Жофэй резко сузились, она неуверенно отступила на шаг.       — Присядь, отдохни немного, — поддержала её Юнь Сяосяо.       — Это он… Точно он… Я помню эту одежду…       Её нервы не выдержали. Девушка опустила голову, закрыла лицо руками и разрыдалась.       Хэ Вэй, глядя на сильно разложившееся тело, распорядился:       — Звоните сестре Лань. Пора начинать работу.